туфли у двери

***

Сейшу задерживается в мастерской. Перед уходом Дракен обещал закупиться к предстоящей тусе, поэтому Сейшу нет смысла торопиться – он возится с движком на эндурике, до которого никак не доходили руки, и только закончив, начинает собираться домой. В который раз благодарит бога, высшие силы, Па-чина, в конце-концов, за то, что удалось найти хорошую хату близко к мастерской. Он почти уверовал, когда подписывал доки. Дракен встречает в дверях, рассказывает, что всё готово: холодильник забит пивом; лайм нарезан и лежит на досочке, чтоб никто в пьяном виде не трогал ножи – это чревато; чипсы в пакете на кухне. – Охуееть, чел! – восторг Сейшу щекочет волосы на загривке. – Ага-а-а, всё сделано в лучшем виде, – Дракен очарован такой реакцией. – Моя помощь не нужна, я смотрю, – Сейшу закрывает дверцу, разворачивается на пятках и хлопает Дракена по плечу, – Я тогда в душ по-бырому. – Давай, всё равно остальные позже подтянутся. Сейшу замирает в проходе, хлопает по карманам широких штанов и достает телефон. – И если девчонки будут звонить, ответь, ладно? – протягивает потрепанный смартфон и уходит. В ванной не задерживается. Лениво пытается смыть запах машинного масла и бензина. Как ни старайся – четверть часа в душе не избавит от того, что уже встроилось в днк, вплавилось под кожу. А он, если честно, и не старается. Эти запахи – дом. Они – тепло, стабильность и любимое дело. Призрачная надежда на “долго и счастливо”. Сушит волосы. Дракен разобрал, наконец-таки!, свои вещи, и Сейшу получил разрешение: “Конечно бери, мне че, жалко?” – пользоваться его феном. Единственный минус – они потом пушатся, но дома – плевать, а на работе они собраны в пучок или низкий хвост, чтоб не мешались. Сейшу ладонью приглаживает все еще влажные волосы. Слышит громкие голоса из-за двери. Раскатистый хохот узнается сразу – так громко ржать может только Па-чин и, может быть, Баджи, но тот никогда не приходит к началу тусы, так что это точно Па-чин. А где он – там и Пэян. Из ванной идет в гостиную. Диван уже занят – Па-чин сидит, раскинувшись, как на троне, и с гордым видом в который раз затирает Дракену, что он проделал огро-о-омную работу, выбивая скидку. Пэян лежит на его коленях и залипает в телефон, поддакивая невпопад. Ничего нового. Оба телефона – его и Дракена – подают голос почти одновременно. Сейшу ловит свой, брошенный точно в руки, и читает сообщение. – Минус Мицуя, у него мелкие где-то простуду подхватили. Ставлю сотку, что Хаккай напишет в течение 10 секунд. Начинает отсчет. Доходит до четырех. –“Сорян, не смогу прийти, помогаю Таканчику с девчонками” Позорный краш Хаккая не замечал, кажется, только сам Хаккай. От мыслей о нем отвлекает громкий стук. Баджи, Чифую и Казутора заваливаются втроем и уже навеселе. Баджи лезет обниматься, Тора спотыкается о свои же ноги и удерживается только благодаря Чифую, который смотрит на своих парней, как курица-наседка на цыплят. Закончив с обувью, они все-таки разделяются: Баджи падает на диван, двигая задницей недовольно шипящего Пэяна, Чифую ныряет на кухню – взять пиво себе и парням, а Тора виснет на шее Сейшу и медовым голосом просит стрельнуть сижку. Сейшу угощает, конечно же. Знает, что у Торы точно есть свои – не может не быть – но это стало традицией, с которой все уже смирились. Сейшу затягивается, прижавшись спиной к стене. Закидывает голову, выдыхая кривые колечки. Теплый ветер и вечерний гул города добавляют уюта. Тора тоже добавляет тепла, причем не только физического (его голова лежит на плече Сейшу), но и душевного. Ржач ребят за стеклом, теплый вечер, сверхтактильный Тора под боком. Все это дарит ощущение дома, потерянного много лет назад. –Пойду проверю, как там твои, – Сейшу треплет Тору по непослушным волосам, – тебя, наверное, уже потеряли. И уходит, прикрывая за собой балконную дверь, останавливается у подоконника. Пришли девочки. Юзуха с Сенджу сидят на полу и потягивают коктейли кислотного цвета. Баджи лежит рядом – Пэян все-таки прогнал его с дивана, пнув острой пяткой под ребра. Следом выходит Тора, ищет взглядом парней и занимает лучшее место – на коленках у Баджи, увлеченно рассказывающего о том, как тяжело идет подготовка к экзаменам ветеринарную академию и насколько извращенный секс у него с органикой. На что только не пойдешь ради помощи животным. Сейшу тянет к Дракену, устроившемуся у окошка. Он запрыгивает на подоконник, ерзает, устраиваясь удобнее, жмется спиной к прохладному стеклу, своим плечом ищет тепло в дракеновском.

***

Дракен сидит на подоконнике, опираясь на стекло, что приятно холодит кожу, заземляя. После трех бутылок он все еще трезв – от такого он даже в 16 не пьянел, но алкоголь все же понемногу забирает контроль над его эмоциями. Он смотрит на своих друзей, с которыми уже давно пройдены и огонь, и вода, и медные трубы, да по нескольку раз, и его накрывает теплой волной. Они пережили столько хуйни, но все еще вместе и это – правильно. Неправильно то, что некоторые все-же отвалились, забили и забыли про все, на чем держалась их дружба. Рюгуджи прогоняет тяжелые, липкие мысли, как назойливых мух. Это потом. Не сегодня. Сегодня он с теми, кто остался. Баджи гладит прижавшегося к нему Тору, Чифую переплетает их пальцы. И то, что из-за Казуторы один провалялся в больнице полтора месяца, а второй чуть не поехал крышей, уже никого не волнует. Было и было, че бубнить-то. Вспоминать то время Дракену не хочется. Баджи тогда грозился убежать из своей больницы в чужую – искать Тору и уверять его в том, что он жив, он не злится и все хорошо. Чифую тоже собирался вломиться к Торе, но с диаметрально противоположной целью. Слава богам, обоих удалось убедить, что Казутору лучше не трогать некоторое время. Чифую тогда тоже не помешал бы мозгоправ, особенно после того, как Тору выпустили. Сейчас, смотря на то, как нежно Чифую гладит его по волосам и не скажешь, что он грозился переломать все казуторовские кости. Торе настолько помогли сеансы с психотерапевтом, что он сам, когда заметил, что в Чифую что-то сломалось, убедил Баджи выловить его после школы и поговорить. Операция прошла успешно: на следующий день они пришли на сходку как давно женатая парочка. Ну, не парочка, а как бы это сказать… слово вертится на языке, но кроме пошлого “тройничка” ничего в голову не идет. Запах сигарет Инупи вырывает в настоящее. Он пристраивается рядом на короткий подоконник, обрывая поток мыслей и вклиниваясь в личное пространство. Дракен теснится и подставляет плечо. Инупи неловко крутится, врезаясь в спину и цепляясь футболкой за оконную ручку, и спустя несколько попыток все же открывает окно, Теплый ветер щекочет кожу. Где-то вдалеке из тачки орет какой-то рэпачок, чуть поближе – щебечут птицы. А потом они слышат мяуканье. И не только они. Баджи вскакивает, стряхивая с себя захмелевших Чифу и Тору, и, кажется, мгновенно трезвеет. Врезается в колено Инупи, пробираясь к балкону. Щурит глаза, пытаясь разглядеть кошку, чей жалобный писк режет уши. Спустя пару минут вылетает из квартиры в чужих тапках и с грозным бухтением о том, что нельзя выпускать животных на самовыгул. Останавливать Баджи нет смысла. Баджи убегает – и в комнате становится тихо. Ненадолго. – Я ей не въебал только потому, что у меня есть блядское уважение к старшим! – Баджи врывается в квартиру с глухим рыком, – Эта старая пизда выпускает нестерилизованную кошку погулять, если та орет. Су-у-ука. Надо перекурить, – хлопает по карманам в поисках сигарет и исчезает на балконе. Дракен с Юзухой выходят следом. – Ты бы могла и дома электронку пыхать, балда – Дракен закидывает руку ей на плечо. Балконная дверь скрипит, и Тора, пьяненький и очень тактильный, лезет к нему под вторую руку. Баджи облизывает клыки, стряхивает пепел и затягивается. Взгляд прикован к Дракену с его детским садом. Картина маслом. Курят в тишине. Баджи тушит бычок о стену и отправляет в полет. Дверь траурно скрипит, провожая Баджи. – Юзуха-а-а, – мурлычет Тора, – а можно я тебе личный вопрос задам? И моментально оказывается в удушающем – Дракен помнит, какие личные вопросы появляются в этой бедовой головушке. –Эй, Дракен, отпусти! – предпринимая безуспешные попытки вырваться шипит Казутора. –Кенчик, пусти, я сама ему въебу, если он хуйню сморозит, – смеется Юзуха, выпуская облако пара с запахом клубничного мохито в лицо Дракена. – Ладно, ладно. Но за мной потом не прячься – Шиба страшна в гневе, разбираться будешь сам. – Вы скучные и злые, мне вообще-то правда было интересно, – обиженно бурчит Тора, перебивая режущий уши звук закрывающейся двери. – Кенчик, харе меня защищать, уж с Торой я и сама могу справиться, – Юзуха тычет острым локтем под ребра. – Сорян, привычка, – Дракен пожимает плечами и наклоняется, утыкаясь носом в рыжие прядки, собранные крабиком, – обещать не буду, но постараюсь.

***

Тора выползает с балкона обиженным котенком. Открывает рот, явно собираясь жаловаться – и спотыкается об чьи-то тапки. Но вместо столкновения с жесткостью паркета оказывается в руках Сейшу, чья реакция все еще хороша, несмотря на количество выпитого. Сейшу вытягивает ноги, укладывает пьяное тело к себе на колени и запускает руку в непослушные волосы, перебирает прядки, разделяя по цветам. Желтые – к желтым, черные – к черным. Тащить Тору к Баджи опасно, тот очень неприлично вылизывает рот Чифую и, кажется, может въебать, если его отвлекут. – И-ну-пи, – тянет Тора, поворачиваясь на бедрах, – ты все еще страдаешь по Коко? Да уж, Казутора и трезвый не всегда соблюдает границы, а пьяный он – катастрофа национального масштаба. Рука замирает, Сейшу откидывает голову, ищет подходящие слова в трещинах побелки. Побелка молчит. – Ну вот нахуя портить вайб, а, – выдыхает устало, – и нет, больше не страдаю. – Ну не злись, Инупи, я беспокоюсь… Столько времени прошло, а ты все еще один. – С Коко – всё. Сейчас хуйню скажу, наверное, но я решил еще и волосы сбрить под 0,5. Девчонки ведь стригут волосы после расставаний, а, Сенджу? – Сейшу переключает внимание на девушку, перешептывающуюся с Па-чином. – Это. Все. Фигня, – отвечает уверенно, чеканя слова, – но если хочешь сменить образ и заставить бывшего понять, какое золотце он потерял, то да, прикольная стрижка может помочь. Но, Инупи, тебе идут длинные, может оставишь? – Да хуй знает… Они работать мешают и сохнут долго. Бесит. Сейшу намеренно молчит о том, что каждый ебанный раз, когда он трогает волосы – вспоминает, как их трогал Коко. Как накручивал на кулак, как тянул и гладил. Как утыкался носом и шептал что-то нежное. Как убирал прядки от лица перед тем, как поцеловать. Да ну нахуй. Надо вернуться к ежику, как в колонии. Перебить воспоминания. К Сенджу на коленки приземляется Юзуха, отвлекая от разговора, целует в висок и запускает руку в розовые пряди. В ответ на нежность Сенджу скользит руками по джинсе на бедре, прилично, но так чувственно, что Сейшу отводит взгляд. Это слишком личное. Рука возвращается в полосатые пряди. Сейшу закусывает губу, заменяет радостью за девчуль кислоту из-за мыслей о Коко. – Инупи, хочешь стрижку – стриги каре. Тебе шло,– подает голос Шиба, отрываясь от своей девушки, – Бриться машинкой в твоем случае – преступление против человечества. – А если хочешь, я могу тебя заплетать по утрам, – голос Дракена, бесшумно оказавшегося сзади, проходит электрическим разрядом по спине Сейшу, – меня еще в детстве научили, а потом я на Майки руку набил. Инупи сглатывает. Это предложение бьет под дых, выбивает воздух из легких, как мяч, попавший в солнечное сплетение на физре в 8 классе. – Да! Кенчик, заплети! Я хочу посмотреть на Инупи с косичкой! – Сенджу решает все за него, возвращая воздух в легкие. Остается только запрокинуть голову, ловя взгляд Дракена, который, судя по задумчиво сложенным бровям, тоже не ожидал от себя такого. – Так удобно? Тора заснул, не хочу будить. – Наверное? – Дракен шагает вперед, тянется теплыми, пропахшими мальборо, пальцами к вискам. – Ща, расческу принесу, – и отстраняется, задерживая пальцы в светлых прядях на затылке. Сейшу закрывает глаза. Слышит копошение и неразборчивый шепот. Когда открывает – комната меняется. Дракен стоит, прислонившись к двери, с массажкой в руках. Пэян трет глаза, стоя рядом с диваном. Чифую разминает плечи проснувшегося Баджи – на светлых штанах отчетливо видно мокрое пятно от его слюны. Девочки тоже собираются, хотя по лицу Сенджу видно, что она не хочет уходить, пока не увидит своими глазами парикмахерское мастерство Дракена. Даже Тора, почувствовав изменения, распахивает глаза и вскакивает, едва не врезаясь в подбородок Сейшу, и отползает к своим. – Уже по домам? – Сейшу следит лениво через приоткрытые глаза за тем, как собираются гости. – Ща, вызову таксу, – тянется за телефоном Дракен, – Чифу, Па-чин, вы пешком? – Да, пусть эти сони проветрятся немного. – Агаа, тут идти 10 минут в лучшем случае. – Шиб, напомнишь адрес? – Кенчик, завали, а. Ты обещал не лезть, мы спокойно дойдем, – в голосе Юзухи слышна сталь, сразу видно – старшая сестра. Неудивительно, что у Хаккая выработалась реакция “замри” на всех девушек, пытающихся с ним заговорить. Ситуацию спасает Баджи, вывернувшийся из рук Чифую. – Юзуха-а-а, радость моя, не хочешь на такси – хорошо! Но тогда мы все пойдем тебя провожать, потому что время позднее. И нет, – Баджи ловко закрывает рукой рот Юзухе, собирающейся возразить, – я знаю что вы с Сенджу сильные и можете за себя постоять. Но у тебя всего два варианта: либо такси, либо наша компания. Баджи отдергивает руку и притворно стонет, дуя на место укуса – Юзуха доказывает, что не потерпит нарушения личных границ. Сенджу обнимает свою девушку, тычет головой куда-то под ключицы и та сдается, закатив перед этим глаза так высоко, что кажется, может увидеть мозг. – Ладно, такси так такси. Когда они садятся в машину, Дракен наклоняется к водителю и с самым угрожающим лицом обещает, что “если девочки будут недовольны поездкой, то он ему глаза на жопу натянет”. Худой мужчина в очках обводит взглядом всю их компанию, задерживаясь на кровожадном оскале Баджи, и нервно кивает, обещая везти очень аккуратно. Чифую с парнями уходит вслед за такси, помахав на прощание рукой. Па-чин, закинув пьяное тело Пэяна себе на плечо, медленно вышагивает в противоположную сторону. Проводив ребят, Сейшу с Дракеном закуривают одну на двоих, Тора успел обчистить пачку, честно оставив последнюю, и поднимаются к себе – нужно собрать мусор и вернуть гостиную в адекватное состояние. Закончив, Сейшу падает на диван, головой на подлокотник, вытягивает ноги, не оставляя свободного места. Дракен подходит сбоку и садится на корточки, опускает руку на чужую щеку. Аккуратно, едва касаясь, ведет пальцами от виска к затылку, перебирая пряди цвета пшеницы. – Сей-шу, тебя заплести? И Сейшу кивает. Трется головой о ладонь и улыбается краешком губ, пряча улыбку. Тянет шею, подставляясь прикосновениям. Дракен повторяет улыбку. Чешет за ухом, как щеночка. Фамилия Инуи ему подходит.