туфли у двери

Спать с Дракеном оказалось приятно. Во всех смыслах. Они не договаривались на это, все получилось как-то само: сначала Сейшу вырубился на плече у Дракена, когда они сидели у него на кровати и смотрели сериал на ноутбуке — можно было бы делать это в гостиной с большим теликом, но между неудобным диваном и большой кроватью, на которой можно было вытянуть ноги, выбор был очевиден; потом Дракен отнес после душа еле соображающего Сейшу к себе и уснул рядом — в голове даже не было варианта оставить его одного. А потом он стал оставаться всегда. Сейшу выползает из чужой кровати под недовольное бухтение Дракена, отказывающегося просыпаться и выпускать его из мощного захвата. Стараясь не шуметь, переступает через разбросанную по полу одежду, подхватывает свою футболку и тихо закрывает за собой дверь. Лампочка в ванной пару раз моргает, перед тем как включиться на полную мощность, будто дает время привыкнуть к своему колючему, холодному свету. Двойник из зеркала смотрит сонными глазами человека, который провел охренительно бурную ночь. Совершенно не стесняясь кривит улыбку опухшими губами, с нескрываемой гордостью демонстрирует засосы, оттягивая широкий ворот футболки. Сейшу копирует его действия, проводит кончиками пальцев по самым ярким, проверяя их на реальность. Под пальцами неожиданно горячо от воспоминаний о том, как они появились. Двойник тушуется, прячет глаза под пушистыми ресницами, не поднимая взгляд отходит и включает воду в душе — смыть проявляющуюся розовую краску со щек. Кухня встречает его теплым запахом жареных овощей. Солнечный лучик танцует на спине Дракена, колдующего над плитой. Он и правда выглядит как ведьма из плохой постановки — волосы собраны в неаккуратный пучок, плечи дергаются в такт ноге, отбивающей ритм какой-то приставучей песенки, которую Дракен напевает себе под нос. Сейшу замирает в проходе, не решаясь рушить магию момента. Дракен, видимо чувствуя спиной его присутствие, оглядывается через плечо и со смущающе довольным видом оценивает Сейшу. Желает доброго утра и возвращается к плите, разбивает яйца в сковородку, поднимает лопаточку и продолжает покачиваться под дурацкую мелодию. На клетчатой скатерти, которую Сейшу гипнотизирует сонным взглядом уже некоторое время, материализуется тарелка с ароматным омлетом, стоит только моргнуть. Рядом скрипит стул и звенят приборы. — Спасибо, — Сейшу трет глаза, пытаясь прогнать сонливость. — Выспался? В ответ Сейшу неопределенно бурчит и принимается за завтрак. Он не выспался, что неудивительно, но жаловаться не хочется, все остальное в прошлой ночи устроило его более чем. Закончив с омлетом и немного взбодрившись, Сейшу принимается за кофе — неизменный атрибут каждого утра. Шуршит пакетом молотых зерен, следом — контейнером с приправами. Медная турка звонко опускается на плиту. Сейшу разворачивается и облокачивается бедрами на кухонную стойку. Солнце изменило свое местоположение и теперь лучики, пробивающиеся сквозь тонкую занавеску, лижут контур тату на виске Дракена, путаются в черных волосах. Оторвать взгляд невозможно. Кофе почти убегает. Чертыхнувшись себе под нос, Сейшу снимает турку с плиты. Разливает темную жидкость по чашкам и садится на свой стул. Втягивает носом аромат кофе с лимонным перцем и делает маленький глоток. Дракен, за пару глотков опустошив свою чашечку, тянется к подоконнику за расческой, перекочевавшей сюда на постоянное место жительства, когда заплетание кос Сейшу стало непоколебимой частью утренней рутины. Мозолистые руки бережно перебирают запутавшиеся и слегка влажные волосы, распутывая мелкие узелки. В голову Сейшу лезет воспоминание о том, как несколько недель назад, после того, как они впервые переспали, Дракен так же распутывал его волосы и со спокойной уверенностью говорил о том, что если происходящее устраивает всех участников и не вредит посторонним, то все хорошо. Сейчас он мысленно возвращается к этому разговору. А все ли его устраивает? Очевидный ответ — да, устраивает. Сейчас его жизнь близка к тому уровню счастья, который он в принципе мог себе представить: любимая работа, какая-никакая стабильность, вечерние посиделки с друзьями и неприлично горячие ночи с другом. Закапываться глубже в свои желания не хочется. Сейшу гонит назойливую, как комар, мысль прочь, не позволяя напиться его кровью и оставить на месте укуса раздражающий ноющий волдырь сомнений. Достаточно ли ему? Стоит ли что-то менять или лучше и правда забить и радоваться что все, вроде как, работает? Прикосновение пальцев Дракена, скользящих от сгиба локтя к запястью, чтоб снять резинку, резко меняет направление потока мыслей. Сейшу вдруг чувствует себя дома. В мастерской ощущения похожие. Особенно в те дни, когда к ним после школы заходит Шинго — приставучий мальчишка из квартиры под ними. Он больше не шугается Сейшу, вежливо здоровается, но все равно жмется исключительно к Дракену. Наблюдать за ними приятно, особенно, если оба не знают, что за ними наблюдают. Сейшу нравится лежать на диване, закинув скрещенные ноги на подлокотник, и сквозь прикрытые глаза подглядывать за тем, как серьезно Кен рассказывает пиздюку азы механики. И это ощущение спокойствия почти помогает игнорировать растущее число уведомлений и телефон в принципе. Сейшу приспособился заходить в мессенджер и щелкать напротив диалога “пометить как прочитанное”. И все идет почти хорошо, ровно до того момента, как палец соскальзывает и диалог с Коко все же заполняет собой все пространство экрана. Сейшу жмурится, пытается выжечь из памяти то, что он увидел секунду назад. Но попытка не “думать о белом медведе” имеет обратный эффект, слова выжигаются, только не из памяти, а на обратной стороне век. Горло дерет смесью обиды и злости, нестерпимо хочется избавиться от этого чувства и Сейшу резко поднимается с кровати. Хлопает дверью, не заботясь о тишине в такое время. Балконную не щадит тоже, но злобу это выпустить не помогает, только распаляет сильнее. Кажется, что все вокруг решило его добить: общая пачка сигарет, которую они хранят на балконе — пустая, приходится возвращаться в коридор и ощупывать карманы в поисках другой, газ в зажигалке почти закончился, огонек появляется только после сильной встряски и пары проклятий, где-то вдалеке орет сигналка, раздражая своим назойливым писком. Сейшу выдыхает едкий дым, закинув голову вверх. Сквозь редкие облака видны звезды, и он пытается вспомнить название хотя бы одного созвездия из тех, что могут быть видны в такое время. Не получается. Время теряет значение, Сейшу не считает, сколько уже выкурил, цифры на часах его тоже не волнуют — телефон остался где-то в складках одеяла. Злость сменяется усталостью. Возвращаться к себе не хочется, будить Дракена тоже. Тяжелая от липких мыслей голова падает на сложенные на перилах руки. Ветер заползает в широкий ворот футболки, щекочет приподнявшиеся от холода волоски. Мягкий стук двери за спиной Сейшу игнорирует. Дракена видеть не хочется, впервые за долгое время. Да, он поддержит, в очередной раз скажет, что Коко — мудила и что его чувства — больше не забота Сейшу. Скажет, что пора — давно пора — отпустить его и перестать мучить себя. Сейшу заранее знает каждое слово, каждое предложение, что он скажет — и это тоже злит. Но Дракен не начинает разговор. Ничего не спрашивает, только чиркает колесиком зажигалки — судя по звуку, Дракена она слушается с первого раза — и опускает тяжелую руку на плечо. Ненавязчиво гладит кончиками пальцев, будто чувствует, где сегодня пролегает граница дозволенного. Сейшу замирает, готовясь обороняться — но обороняться не приходится. Чужие прикосновения заземляют, успокаивают разрушительный огонь внутри похлеще пожарной авиации. Дожидается, когда Дракен докурит, дает еще пару минут сверху, оставляя возможность уйти и оставить его вариться в собственном дерьмовом настроении. Он никуда не уходит. Сейшу взрывается. Выпрямляет спину резко, удивляя своей скоростью не только Дракена, но и себя, разворачивается на пятках. Холодные от долгого контакта с железом руки ложатся на горячие плечи, тянут на себя. Назвать это поцелуем можно только с натяжкой — Сейшу грубо впечатывается в чужие губы, буквально вгрызаясь в них, будто специально пытаясь сделать больнее, агрессивно толкается языком в сомкнутые — пока — губы. Это не поцелуй — это борьба за выживание, за собственную гордость, за место в этом мире. Руки скользят по телу напротив, одна зарывается в распущенные волосы, вторая прижимает к себе, оставляя красные полоски от ногтей и пальцев на спине. Если за спокойное существование нужно бороться — Сейшу готов выгрызть трахею любому. О том, что бороться с нужно с кем угодно, но не с Дракеном, он не думает. Чувствуя, что проще поддаться, чем пытаться выяснить, что не так, Дракен сдается. Отвечает на поцелуй мягко, так же мягко гладит по пояснице, каждым своим действием пытаясь успокоить Сейшу. Это не срабатывает, наоборот, заставляет того кусать сильнее и царапать глубже. Дракен видел его разным: пьяным, сонным и злым, разъебанным воспоминаниями, апатичным и потерянным, до невозможности нежным и трогательным, но никогда — таким. Попытка отстраниться — совсем ненадолго — и выяснить причину резкого изменения проваливается с треском кожи на костяшках, Сейшу красноречиво впечатывает кулак в дверь комнаты Дракена и снова тянет на себя — то, как они переместились в квартиру он не помнит, все ощущения, кроме, пожалуй, ноющего от столкновения с чем-то твердым бедра перебивают острые зубы и сильные пальцы по всему телу. Дверь поддается нервно царапающим пальцам, подставляет ручку, запуская внутрь. Сейшу спотыкается об порожек, матерится в губы Дракена и только сильнее впивается ногтями в его спину. Зализав место очередного укуса, сам отлипает от Дракена, смотрит безумными глазами снизу вверх и непривычно мягко толкает ладонью в солнечное сплетение. Этого достаточно, чтоб Кен завалился на свою кровать, потянув Сейшу за собой. Ловко поменяв их местами, Сейшу возвращается болючими укусами к чужим губам, не ограничиваясь ими. Лижет нижнюю челюсть, прикусывает там же. Мелкими острыми поцелуями перебирается на шею, оттягивает кожу, оставляя следы на видных местах — даже водолазкой не спрячешь. Сильные ноги плотно обвивают бедра Дракена, Сейшу трется, толкается, проезжаясь своим членом по паху Дракена — сквозь несколько слоев ткани отчетливо чувствуется чужое возбуждение. Ухо опаляет тяжелое сбивчивое дыхание. Это хорошо. Если бы Дракен не повелся, пришлось бы разговаривать, а к разговорам Сейшу не был готов. От этой мысли о том, что придется рассказывать, что вывело его из себя, накатывает новая волна раздражения и Сейшу сильнее прикусывает шею, больно царапая свои опухшие губы о пробившуюся за день щетину. Слова все равно лезут из горла, когда Дракен слишком бережно ведет пальцами вверх по его боку, пересчитывая ребра. — Прекращай сопли и трахни уже, блядь, меня, — чередуя слова с тяжелыми вздохами шипит Сейшу в ухо, тянет зубами за сережку, прикусывает мочку. — Сейшу, погоди… — Дракен приподнимается на локтях, пытаясь выцепить в темноте взгляд Сейшу, глаза же говорят красноречивей слов, да? Но Сейшу использует внезапно освободившееся пространство между телами по-своему — убирает ноги с бедер Кена, выгибается под ним, рывком стягивает до середины бедра свои шорты с боксерами и переворачивается на живот. Ерзает по одеялу, устраиваясь удобнее и выгибается в пояснице, так, чтоб потереться обнаженной задницей об Дракена. Облизывает пальцы, заводит руку за спину и грубо толкается сразу двумя. У Сейшу нет сил тратить время на нормальную подготовку. Зато есть у Дракена. И он не собирается смотреть на то, как Сейшу творит хуйню. Сейшу, который любит медленную и размеренную подготовку, чувственно стонет и сам плавно насаживается на пальцы Дракена. Сейшу, которому для того, чтобы кончить, иногда достаточно только пальцев, мерно массирующих одну точку. — Сейшу, блядь! — почти рычит Дракен и мягко — не в пример голосу — убирает его руку, сдвигает выше, на поясницу и тут же фиксирует собственным весом, буквально вдавливая в кровать. Тянется к изголовью. По-хорошему, нужно встать за смазкой, но оставлять Сейшу одного нельзя даже на полминуты. Слюна в качестве смазки не рассматривается абсолютно. Может у Сейшу и открылись мазохистские замашки, но Дракен — не садист. С его размером без качественной растяжки и достаточного количества смазки не обойтись. Сейшу плохо морально — наверняка этот крашенный уебок опять что-то учудил — не хватало причинить ему еще и физическую боль. Секунды, которые тратятся на то, чтоб найти пару завалявшихся между матрасом и основанием кровати резинок, кажутся невозможно долгими. Фольга шуршит прямо в ухо Сейшу, когда Дракен над ним зубами открывает блестящий квадратик. Придерживает губами кончик и раскатывает латекс по пальцам. Сейшу пытается извиваться под ним и что-то сдавленно скулит в подушку — не разобрать. Дракен нащупывает в складках одеяла свободную руку Сейшу и накрывает своей. Переплетает пальцы. Тяжелое дыхание путается в пшеничных волосах, липкие от смазки губы тычутся поцелуями в шею, затылок, плечо — бездумно, куда дотянутся. Пальцы второй скользят по бедру, размазывают смазку между ягодиц. Толкаются внутрь, пытаясь нащупать чувствительную точку внутри. Сейшу резко поднимает голову вверх, насколько позволяет поза и затылком врезается в лицо Дракена. — Блядь, Дракен, выеби уже наконец… — договорить не успевает, потому что пальцы наконец давят в правильное место и Сейшу жадно хватает воздух и прикрывает глаза. — Будешь выебываться, — тяжелый шепот заползает под кожу. — Кончать будешь только на пальцах, пока вся дурь не выйдет. Понял? Сейшу падает лицом в подушки, скулит, пытается насадиться сам. — Понял, спрашиваю? Сейшу кажется кивает, судя по тому, как дергается его голова, но такой ответ Дракена не устраивает. Требовать выебать его, он, получается, может, а сказать одно короткое слово — уже нет. Придурок. Пальцы с хлюпающим звуком выходят, мягко поглаживают горячий вход. Сейшу ёрзает змеей, пытаясь вернуть чувство наполненности, но Дракен не дает — совсем убирает руку и удерживает бедра Сейшу сильнее обычного. — Сейчас я встану и принесу смазку, а ты будешь лежать и не будешь делать ничего глупого, иначе я не выебу тебя, а уложу спать, понял? Сейшу снова молча трясет головой, соглашаясь. Знает, что он не блефует. Дракен отпускает руку Сейшу, освободившимися пальцами откидывает волосы и придерживая за челюсть разворачивает лицо Сейшу в сторону. Держит крепко, не давая снова спрятать лицо в подушку. Хочется услышать нормальный ответ, а не невнятное бормотание. — Скажи, что ты понял. — Понял, — сдавленным голосом соглашается Сейшу. — Хорошо, — пальцы отпускают подбородок, аккуратно поглаживают горячую щеку. Дракен оставляет легкие поцелуи на волосах Сейшу и отстраняется. Через минуту, кажущуюся вечностью, возвращается. Шуршит шортами, падающими на пол, упаковкой презервативов — Сейшу четко слышит стук картонной коробки о пол. Тянется, чтоб развернуть Сейшу к себе, но тот, уже зная, что от него ждут, поднимает голову и говорит, что сегодня хочет так. Дракен вздыхает — как же много загонов в этой светлой головушке — но не спорит. Раздвигает коленом бедра Сейшу, толкает правое вверх и в сторону, фиксируя своим. Сейшу под ним скулит и просит — уже не требует. И такому Сейшу отказать невозможно. Свет уличных фонарей, пробирающийся сквозь шторы, не дотягивается до кровати и, к большому сожалению, лицо Сейшу прячется в тени. На зрение Дракен не надеется, остается доверять остальным органам чувств. Сдавленным стонам и всхлипам, которые издает Сейшу, когда в него толкается головка. Прикосновениям горячей и влажной от пота спины к груди и обжигающе холодной ступни к голени. Запаху яблочного шампуня, окутывающему голову. С каждым толчком Сейшу протаскивает по кровати, лицо трется о подушку, оставляя на ней мокрые следы. Слюна размазывается по щекам, соль попадает на искусанные губы. Он надеялся перебить внутреннюю боль физической, но сейчас, когда с грубыми толчками и хваткой на запястьях соседствуют невозможно нежные губы Дракена, бездумно тыкающиеся в волосы, плечи и шею, ощущения путаются. Этот контраст вырубает похлеще паленого сакэ, все мысли растворяются в ощущениях, выходят из тела вместе с короткими стонами, оставляя после себя приятную пустоту. Сейшу хочет навсегда остаться в этом моменте, но Дракен, напоследок укусив в место на шее, где в бешеном ритме бьется артерия, сдвигается назад, приподнимается, лишая Сейшу такого приятного давления на спину. Следом он лишается и потрясающего чувства наполненности, но всего на мгновение. Дракен подхватывает его за бедра, приподнимает и снова входит плавным, медленным толчком. Сейшу скулит в подушку, когда член проезжается по простате. Рука Дракена гладит плечи, с нажимом проходится вдоль позвонков, зарывается в спутанные волосы цвета пшеницы — и резко сжимает их в кулаке, оттягивая на себя. Подушка больше не скрывает звуки — комнату разрезает длинный, гортанный стон. Сейшу сильно закусывает губу, пытаясь быть тише, но получается плохо — Дракен тянет сильнее, меняет ритм на короткие, рваные толчки. Хватает пары грубых прикосновений мозолистой руки к изнывающему члену — Сейшу сильнее выгибает спину и изливается в чужую ладонь с протяжным воем, в котором слышны ругательства и глухое, на грани слышимости, имя. Рука Дракена поднимается выше, перехватывает поперек груди и с силой тянет на себя, оставляя следы от пальцев на ребрах. Сейшу сейчас — как подтаявшее желе, не сопротивляется, только крупно дрожит и растекается в руках, позволяя делать с собой все, что захочется. Он откидывает голову на плечо Дракена, который тут же кусает мочку, вдыхает горячий запахом пота, смешанного с яблоком и через пару резких толчков кончает следом. Прижимает сильнее, зарывается носом в волосы за ухом, шепчет какую-то чепуху и мягко проходится по покрасневшей коже на ребрах. Слишком чувствительное сейчас тело Сейшу считает это щекоткой, и он извивается, освобождаясь от ослабевшей хватки, рвано втягивает носом воздух, выпуская обмякший член из себя и падает на кровать. Белье все равно придется менять, а потому он спокойно перекатывается на бок, размазывая собственную сперму по простыням и упирается лбом в грудь Дракена, опустившегося рядом. Успокаивающие прикосновения к шее и волосам почти усыпляют, но из послеоргазменной неги выводит тихий голос Дракена, напоминающий о том, что сначала нужно в душ, а только потом — спать. Сейшу кивает и через мгновение его за ноги тянут к краю кровати, чтоб подхватить под спину и колени. Сопротивляться нет сил, да и не хочется. В душе от упирается на прижатое к стене предплечье, пока Дракен растирает его спину. На предложение полежать в ванне он соглашается, не особо соображая, на что именно он дает согласие. Теплая вода расслабляет, Сейшу откидывает голову на бортик ванны и закрывает глаза. Он почти засыпает — из дремы его выводит звонкий хлюп, с которым пробка покидает слив ванной и стремительно уменьшающийся уровень воды. Подозрительно бодрый Дракен помогает ему подняться и переступить через бортик, вытирает мягким полотенцем, усаживает на табуретку и перебирает волосы, подставляя светлые прядки под горячий воздух фена. Обратно в комнату идет сам, оставляя на полу мокрые отпечатки ног. Падает на перестеленную кровать и почти мгновенно вырубается, взяв в мощный захват свою — да, у него на этой кровати теперь есть собственная — подушку. Дракен ложится рядом, притягивает Сейшу за выпирающую тазовую косточку ближе, утыкается носом в слегка влажные волосы и собирается засыпать — но вибрация телефона, усиленная контактом с основанием кровати, раздражающе выдергивает из полусонного состояния. Дракен убирает руку с талии Сейшу, вслепую тянется за телефоном, чтоб выключить звук до утра. Яркий свет экрана режет глаза, и Дракен щурит их, пальцем нащупывает переключатель режима на корпусе, чтоб не пялиться в чужой телефон — и всё равно краем глаза выхватывает имя на экране. — Сука, половина третьего — охуенное время для пьяных сообщений, — тихо, чтоб не разбудить посапывающего Сейшу, шипит Дракен, — Чтоб ты с утра блевал дальше, чем видишь, крашенный уебок.