туфли у двери

Говорить о произошедшем не хочет никто. Сейшу долго вглядывается в экран телефона, гипнотизируя его усталым взглядом из-под густых ресниц. — Надо за деталями съездить. Пишут, что заказ готов, но за отдельными штуками придется через весь город пиздошить. — Ага, — Дракен вытаскивает ключ изо рта. — С латунью вообще мало кто работает, но эти ребята взялись и сроки норм обещали. Съездишь? А я заберу остальную часть. Сейшу вместо ответа кивает и поднимается с дивана. Если выехать сейчас, то можно избежать пробок. Дорога успокаивает. Мастерская находится буквально в противоположном конце города. Неприметный склад окружен такими же невзрачными строениями, рядом — ни одного дерева, все закатано в бетон. Даже дышится тут тяжелее. После короткого приветствия и обсуждения заказа, которое плавно перетекло в обсуждение полностью кастомных байков, Сейшу прощается с владельцем — высоченным мужчиной за сорок — и выходит на улицу. Стемнело быстро. Сейшу не успевает сделать и дюжину шагов в сторону своего припаркованного байка, как его руку перехватывают. Первое желание — зарядить с вертушки, но что-то внутри противится этому и Сейшу глупо оборачивается, как в слоумо в фильме, из тех, что они с Дракеном смотрят по вечерам. Взгляд успевает зацепиться за пятно белых волос, росчерк красной подводки на глазах и теряется. Его тащат в небольшой закуток между домами и он идет, не сопротивляясь, как теленок. Столько времени прошло, но от этого взгляда все так же замирает сердце и отключается мозг. Кажется, на каблуки теперь перешел Коко — как иначе объяснить то, что теперь они одного роста? Сейшу опускает глаза — и правда, на изящных ногах Коко идеально сидящие туфли на небольшом устойчивом каблуке. “Ему идет больше” — проносится в голове. Коко жмется к нему сильнее, не отпуская руку. Сейшу окружает приятный запах его парфюма, такой же, как раньше. Хочется затянуться сильнее, впитать его в себя. Поддавшись секундной слабости, Сейшу наклоняется к чужому плечу и почти прикрывает глаза, запечатляя этот момент в своей памяти. Эта паршивка реагирует, подкидывая другие воспоминания. Все сообщения, которые он игнорировал на протяжении несколько месяцев. Особо жаркие ночи, от воспоминаний о которых до сих пор становится неловко. День, когда Коко сказал, что их дороги теперь расходятся. Мысли раскрываются так же, как аромат дорогого парфюма — финальная нота бьет под дых, заставляя резко отстраниться. Стена больно упирается в спину, рабочий комбез не сглаживает неровности кладки. Коко тоже сделал шаг назад и теперь смотрит оценивающе. Он всегда так смотрит на новых людей, новые вещи, новые предложения. Сейчас он с неподдельным интересом рассматривает новую прическу Сейшу — помнит ведь, как он любил зарыться пальцами в его волосы, тогда еще черные и кудрявые, перебирать их пальцами, плести тоненькие косички, когда Коко лежал на нем и рассказывал об очередной удачной сделке. А свои трогать не давал. Не объяснял почему, просто переводил тему или лез с поцелуями. Коко тянет руку, проводит тонкими пальцами по виску, там, откуда начинается плетение. У него почти получается погладить Инупи за ухом, как послушного пса, но тот, будто дворовая шавка, не привыкшая к ласке, резко отводит голову в сторону и перехватывает за тонкое запястье. Ткань пиджака под пальцами невообразимо приятная, кажется, что даже трогать ее мозолистыми пальцами с въевшимся запахом машинного масла — преступление. Но ему нравится. Пиздануть Коко он не может, но испортить — а он уверен, что испортит, поставив зацепки на видном месте неровно обрезанным ногтем — дорогую шмотку — с радостью. — Что за хуйня, Коко? — Сейшу отпускает его руку и задает вопрос, склонив голову на плечо и сдерживая подленькое удовлетворение от удивленного выражения лица напротив. — Не разводи шум, Сейшу. Я просто хочу поговорить. — Не интересует. — Дай мне пять минут, пожалуйста, Сейшу, — Коко трезв, но его мелко потряхивает, он опускает руки на плечи Сейшу, не разрывая зрительный контакт, — Я еблан, знаю. Послушай меня, Сейшу, прошу… глубокий вдох ты же решил оставить все это в прошлом, так что возьми, блядь, себя в руки и не ведись на этот жалобный голос и влажные глаза напротив Коко, посчитав молчание за согласие, начинает говорить что-то о том, что у Майки окончательно поехала крыша, что Санзу вообще не бывает трезв, что Хайтани сейчас выводят свои активы и уже почти не шифруются. Что Бонтену скоро конец, и он, Коко, в любой момент может взять с собой Сейшу и уехать из страны по поддельным паспортам, которые уже готовы и ждут своего часа. Всхлипывает, вытирает нос рукавом — как по-детски — и продолжает тараторить о том, что все их мечты можно осуществить в другой стране, что денег им хватит на спокойную и комфортную жизнь в любой точке планеты, что у них будет все, чего захочется. Сейшу не слушает. Он смотрит сквозь Коко, игнорируя все, что он говорит. Всё это он уже читал в сообщениях, которыми тот атаковал его последнее время. Ничего нового. Когда внутренние часы подсказывают, что выделенные Коко пять минут подходят к концу, Сейшу все же приходится обратить на него внимание. Игнорировать человека, чей язык толкается тебе в рот, довольно проблематично. Ладони Коко жадно исследуют ребра и шею Сейшу; мягкие, господи, какие же мягкие! губы обнимают его, втягивая нижнюю между; влажная щека упирается в нос. Аромат его шампуня, кожи и слез смешиваются, и Сейшу сам не замечает, как капитулирует. Приоткрывает рот, разрешая кусать свои губы, сплетается языками, проходится кончиком по кромке зубов. У Коко всегда холодные руки, но сейчас Сейшу плавится и растекается в них, как подтаявшее мороженное. Коко сам разрывает поцелуй, всхлипывает и ловит щеки Сейшу в плен своих ледяных ладоней. Бьется своим лбом о чужой, трется носом и снова что-то бормочет. —... я знаю, что у тебя никого нет, Сейшу, пожалуйста, давай уедем вместе, я все еще… — Хватит. Упирающаяся в спину стена не дает сдвинуться с места. Выход один — вперёд, и Сейшу резко скидывает руки Коко со своего лица, плечом прокладывает себе дорогу к выходу. — Не пиши мне больше, Коко. Хватит. До мотоцикла — ровно 26 шагов, одно “постой, Сейшу, пожалуйста” и около полутора миллионов мыслей в голове, ни одной из которых Сейшу не разрешает засесть в своей голове дольше, чем на пару мгновений. Дорога до мастерской занимает около часа, который для Сейшу пролетает в мгновение ока. Главный вход закрыт, но через щели пробиваются неуверенные лучики теплого света, наверное Дракен оставил включенным только маленький светильник на импровизированной кухне. Догадка подтверждается. Первое, что видит Сейшу, когда заходит через боковую дверь — длинные ноги, свисающие с подлокотника, подсвеченные яркими вспышками света из телика. — Я уже собирался обзванивать морги и больницы, ты забыл накладную и не отвечал на телефон почти три часа, — под жалобный скрип дивана ноги исчезают, зато над спинкой появляется сначала черная косичка, а потом и посмеивающееся лицо Дракена. — Что-то случилось? Сейшу падает на освободившееся место, кивает, забирая протянутую банку “короны” и долго-долго смотрит в потолок, прежде чем ответить. — Случилось, — Сейшу делает глоток, но видя обеспокоенное лицо Дракена, тут же добавляет, — но всё норм, забей. — Ну, как знаешь. Закончив с пивом, Сейшу вытаскивает из бокового кармана латунные клеммы и эмблему, завернутые в крафтовую бумагу. Хочется проверить рисунок, изучить все детали — интересно, если бы он посмотрел на эскиз до того, как отправить его мастеру, смог бы он понять, что его разрабатывал Коко? Любопытство нарывает где-то внутри, но Сейшу держит себя в руках и не трогает упаковку. Сейчас это уже не важно. — Я встретил его. — Сейшу откидывает голову на спинку и буравит взглядом потолок, будто от его взгляда могут расплавиться перекрытия, может раскрошиться бетон и обрушить на него всю тяжесть второго этажа, — Думаю именно он подстроил все так, чтоб выловить меня где-то подальше от дома. Дракен издает недовольное “хмм” и собирается в сотый раз повторить Сейшу, что Коко — мудак, но тот не дает ему сказать ни слова. — Говорил, что хочет уехать со мной куда-нибудь далеко. Что, ха!, все еще меня любит. И что у Майки окончательно поехала крыша. Теплая ладонь накрывает руку Сейшу, большой палец выводит круги и зигзаги на ребре ладони. — Я не удивлен, если честно. Это тяжело, но, блядь… Майки сам выбрал этот путь. Как и Коко. Иногда даже самые близкие люди уходят из твоей жизни и с этим нужно просто жить дальше. — А потом он меня поцеловал, — на выдохе сообщает Сейшу. Кажется, что он просто обязан рассказать об этом Дракену. Между ними нет никаких договоренностей о верности, да и это было бы странно, учитывая характер их отношений. Но признаться хочется, потому что Дракен в первую очередь его друг и он должен знать, что Сейшу сосался с бывшим, которого пытается забыть. Иронично, учитывая что “забывает о Коко” он чаще всего прыгая к Дракену в постель. — И, блядь… я ответил. Горячие пальцы прекращают свой подбадривающий танец на ладони Сейшу. Дракен молчит, только дышит тяжело и зеркалит позу, закидывая голову на спинку дивана. Тишина затягивается. Она не уютная и не теплая, как обычно бывает между ними, нет. Она напрягает, оседает кислым на корне языка, заставляет играть желваками. — И что ты решил? Поедешь с ним? — первым сдается Дракен. — Господи, нет, — проходит не меньше минуты, пока Сейшу пытается разобраться, стоит ли продолжать, и все-таки продолжает. — Но, знаешь… на какое-то время я забыл обо всем плохом и помнил только хорошее. И это — пиздец… Дракен неопределенно хмыкает в ответ. Продолжать разговор не хочет никто. От напряжения и неловкости спасает кошачье мяуканье — Дракен установил его на звонки от Чифую, и Сейшу благодарит всех богов за то, что у того такое хорошее чувство времени. Пока они разговаривают, Сейшу запихивает бутылки в переполненный мусорный пакет, завязывает ручки и выходит на улицу. Одной рукой достает сигарету и поджигает. Когда за спиной слышится звук поворачивающегося ключа, сигарета уже истлела до фильтра. Ужинают почти молча, под какое-то шоу на ютубе, в котором родители бьются за опеку, а пенсионеры судятся друг с другом из-за какой-то хуйни. Дракен вытягивает руку вдоль спинки дивана, привычным машинальным жестом опускает ладонь на плечо Сейшу, устраиваясь поудобнее, но Сейшу от такого прикосновения дёргается, как ошпаренный, и Дракен убирает руку. — Сорян, я заебался сегодня. Доброй ночи. — Ага, — просто кивает Дракен. Крики, раздающиеся из телика, резко начинают резать уши, и он не поднимая глаз щелкает пультом, обрывая вопль какой-то дамочки, заставшей мужа с любовницей. Стоя под горячими тугими каплями, он думает о том, как бы выловить Коконоя и набить ему ебало за то, какую хуйню он творит. Выжимая волосы — что неплохо бы переломать ему пару ребер и все пальцы, чтоб лишить его возможности написывать Сейшу каждый день и каждую ночь. Лежа на подушке, на которой обычно спит Сейшу и которая крепко держит в себе его запах — о том, что спать одному в кровати ему больше не хочется никогда. За тонкой стеной тоже не спят. Сейшу мечется по кровати, перекатываясь с боку на бок, пытаясь разобраться в том, что он, черт возьми, чувствует. То, что Коко он любил всю жизнь — неоспоримый факт. И когда он замечает, что использует в отношении него прошедшее время, легче становится лишь на мгновение. Потому что то, что он чувствует при мысли о Дракене, совсем не похоже на то, что он раньше чувствовал к Коко. Нет ебучих бабочек в животе, нет постоянного волнения, нет попыток казаться лучше, чем он есть. Это так странно. Но так… хорошо?