Токийские мстители NSFW

***

A — Aftercare (Забота после) Он трахает тебя так, будто между вами война — с удушьем, с привязкой к кровати, с шлепками, которые оставляют след. Но после — всегда другой, засунет ладони под твои лопатки, чтобы прижать к себе как можно ближе. Молча укроет, даст попить воды, проведёт по волосам. Риндо всегда после процесса интересуется, как себя чувствуешь и не болит ли что то. Может, не скажет вслух «люблю», но его пальцы скажут это за него. Он умеет держать тебя в аду и раю, и всё это в одну ночь. B — Body part (любимая часть тела) У Риндо Хайтани не было тяги к очевидному. Грудь, бёдра, изгиб талии — всё это он видел сотни раз, чувствовал, изучал, терял к этому интерес. Но когда его пальцы скользят по твоей шее — там, где тонкая кожа почти прозрачно обтягивает кость, где бьётся пульс, где дрожь проходит от одного едва заметного касания — он становится другим. Шея для него не просто часть тела, это откровение. Когда ты запрокидываешь голову, открываясь полностью, позволяя видеть себя без защиты — он замирает. Не от страсти — от благоговения. Он любит начинать с ключицы — медленно, с поцелуев, почти ленивых, но за каждым из них скрыта одержимость. Потом язык, тёплый и неторопливый, проводит линию вверх, к изгибу, к мягкой ложбинке под ухом. Он задерживается там, потому что знает — ты теряешься в себе именно в этот момент, забываешь, где находишься, перестаёшь притворяться. Риндо может поцеловать твою шею, чтобы успокоить. Когда ты дрожишь, когда запуталась, когда на грани — он просто прижимается к тебе и остаётся там, дышит в тебя, шепчет тихо, будто молитву. Он может уткнуться в твою шею, как ребёнок, и молчать. Но может и царапать — резко, болезненно, оставляя следы, когда его переполняет гнев, ревность, голод. Он не просит прощения. Он просто хочет, чтобы ты знала: ты его. А когда он возбуждён — это вовсе другой человек. Рин вжимает тебя в матрас, прижимает ладонь к горлу, но не сжимает — контролирует. Он хочет, чтобы ты смотрела на него. Чтобы не отворачивалась. Чтобы видела, кто довёл тебя до этого, кто держит твоё дыхание на кончиках пальцев. Но не пугает — возвышает. Для Хайтани младшего твоя шея — как храм. Он может часами изучать её губами, языком, дыханием. Это место, где ты дрожишь больше всего. Где ты показываешь, как сильно хочешь. Где ты отдаёшься без остатка. И каждый раз, когда он смотрит, как ты откидываешь голову и срываешься с губ его именем, Риндо думает: если в мире и есть что-то по-настоящему святое, то это ты, в этот момент, под ним, с пульсом в горле и голосом, полным желания. Он держит твою шею не для того, чтобы подчинить. А чтобы помнить, как легко можно сломать — и как сильно он этого не хочет. Это не жестокость. Это его способ молиться на тебя. C — Control (Контроль) Полный контроль. Всего. Хайтани кладёт руку на твой затылок — ты опускаешься на колени. Говорит «молчи» — и ты млеешь от желания повиноваться. Риндо не спрашивает, он приказывает. И если ты сопротивляешься — он делает это ещё жёстче. А ты любишь сопротивляться, словно специально желая показать ему свою упрямость и гордость перед ним, но все же в конце всегда ломаешься, ведь жажда получения удовольствия выше всего. Младший Хайтани прикрутит наручниками к спинке кровати, шепнёт прямо в ухо: «Ты — моя». Любит смотреть в глаза в момент, когда ты теряешь себя. Ему нравится ломать тебя по кусочку — ласково, но не оставляя ни капли воли. D — Devotion (Преданность) Он не тот, кто будет говорить о чувствах. Не шепчет «люблю» в темноте, не называет тебя «солнышком». Но когда дело доходит до постели — ты это чувствуешь. Риндо не трахается — он служит. Ты для него — алтарь. Он склоняется перед тобой, касаясь губами твоего живота, внутренней стороны бёдер, изгиба шеи. Риндо целует твои слабости. Обожествляет твои стоны. Запоминает всё, что заставляет тебя терять дыхание. Он обращается с тобой, как с чем-то важным. С чем-то, что может исчезнуть — и потому требует трепета. Рин обращается с тобой, как с чем-то важным. С чем-то, что может исчезнуть — и потому требует трепета. Хайтани может быть грубым. Но даже в жёстких толчках его руки крепко держат тебя, будто боится потерять. И когда ты в его руках — он не просто в тебе. Он рядом. Он будет раз за разом доводить тебя до края, просто чтобы увидеть, как ты отпускаешь контроль рядом с ним. Риндо слушает, когда ты шепчешь: «Ещё…» Он отвечает, даже если ты молчишь. E — Edging (удержание на грани) Риндо любит тянуть. Не за волосы — за нервы. Он хочет чувствовать, как ты буквально горишь от нетерпения, как твои бёдра дрожат, когда он в который раз останавливается за шаг до финала. Для него это не просто способ возбудить — это искусство, которым он владеет до совершенства. Он может целовать тебя часами, скользить ладонью по внутренней стороне бедра, доводя до того, что ты сама начинаешь умолять. Ему не нужно много — он просто смотрит, улыбается уголком губ и говорит: «Ещё рано». Риндо любит ощущение, что он управляет твоими ощущениями, как музыкой: прибавляет ритм, обрывает на пике, замолкает и снова возвращается. Он не допускает тебя до конца — не сразу. Ты будешь задыхаться, выгибаться, искать его руками в простынях, пока он держит тебя ровно на той грани, за которой начинается безумие. Иногда он шепчет тебе на ухо, как сладко ты звучишь, когда просишь, хнычешь, обещаешь всё, что он захочет — только бы он не останавливался. Иногда просто дразнит взглядом, прикусывая губу и отстраняясь, будто между вами нет пламени, готового вспыхнуть. И когда он, наконец, решает, что ты готова — ты уже не человек, ты — пульс, биение, одна сплошная дрожь. Он вбивается в тебя, не давая опомниться, и в этот момент ты не можешь ни думать, ни говорить — только тонуть в его ритме. Это не секс, это поклонение через пытку. И Риндо в этой пытке — безжалостный, прекрасный бог. F — Fetish (Фетиш) Он не скажет тебе этого вслух, не признается даже в шутку — Риндо Хайтани слишком горд, слишком закрыт, чтобы открыто говорить о том, что его возбуждает сильнее всего. Но ты начнёшь замечать. Слишком долго его взгляд задерживается на твоём лице в моменты, когда ты срываешься — не от боли, не от отчаяния, а от слишком сильного, непереносимо сладкого удовольствия, от тех ощущений, что он вызывает каждым толчком, каждым скользящим движением внутри тебя. Он любит тебя в этот момент — всю, открытую, вздрагивающую, с влажными ресницами и трясущимися пальцами, когда ты сама не знаешь, то ли плачешь, то ли смеёшься, то ли просто больше не можешь. Именно тогда Риндо вжимается в тебя крепче, глубже, будто хочет раствориться внутри и собрать тебя заново, до тех пор, пока ты не захлебнёшься в этом тепле, пока губы твои не дрожат от того, как он держит тебя, целует и одновременно сжимает так, словно ты его спасение. Иногда он касается слёз губами. Проводит языком по щеке, не отрывая взгляда от твоих глаз, где пульсирует то самое настоящее — без масок, без игр, только ты и он, без остатка. Младший Хайтани сходит с ума от твоей искренности, от того, как ты больше не можешь прятаться. — Не закрывай лицо, — шепчет он, когда ты инстинктивно отворачиваешься. — Я хочу видеть, как ты чувствуешь меня. Он не будет останавливаться, пока не увидит, как ты срываешься. Не потому что жестокий — вовсе нет. А потому что в этот момент ты настоящая. Ты горишь. Ты не притворяешься. Ты не держишься за контроль. И он не просто рядом — он причина этого огня внутри. Риндо всегда знал: самые прекрасные вещи в мире рождаются не из покоя, а из бури. И твои слёзы — это не слабость. Это его триумф. Его личная, интимная истина, за которую он держится всеми руками. G — Giving control (передача контроля партнёру) Риндо не боится уступать. Но только тогда, когда чувствует в тебе силу — не физическую, а ту, что пробирается под кожу. Он не хочет быть ведомым всегда, но иногда ему нужно сбросить с плеч этот вес, чтобы просто чувствовать, не решать. В такие моменты он будто размыкается: даёт тебе в руки штурвал, смотрит в глаза, и молча говорит — «делай со мной всё, что хочешь». Он не сопротивляется, когда ты садишься сверху и не даёшь ему двигаться. Не мешает, если хочешь диктовать ритм и глубину, если хватаешь его за лицо и просишь смотреть только на тебя. Его это пугает и возбуждает одновременно — чувство потери контроля для него редкость, граничащая с зависимостью. И именно в этих границах он тает, беззвучно шепча твоё имя. Младший Хайтани не из тех, кто позволит себе быть сломленным. Но когда ты берёшь его за запястья и прижимаешь к подушке, он впервые не думает о власти — только о том, как сладко быть в твоих руках. И это для него страшнее любого падения — потому что в такие моменты он по-настоящему принадлежит. I — Invitation (Что возбуждает) Он не из тех, кто хватает без намёка. Но стоит тебе только посмотреть чуть дольше, прикусить губу, пройти мимо в одной его рубашке — и всё. Риндо будто щёлкает внутри: больше не думает, не сдерживается, не даёт тебе шанса передумать. Любой знак от тебя — как разрешение, как удар в грудь. Когда ты хочешь — он хочет вдвое сильнее. Особенно если ты играешь: дразнишь его взглядом, будто случайно садишься к нему на колени, ведёшь пальцем по шее, касаешься бедра под столом. Он терпит, делает вид, что не замечает. А потом резко хватает за запястье, увлекает за собой и, прижав к стене, уже не слышит ничего — кроме твоего дыхания. Его заводит сама мысль, что ты можешь быть инициатором. Что ты хочешь его настолько, что не ждёшь, а действуешь. Ты можешь просто открыть дверь в его комнату и встать в проёме — в его голове в этот момент ты уже стоишь к нему лицом, с запрокинутой головой, а он опускается ниже, как в молитве. Приглашение — твой взгляд, твой шаг, твой голос. А его ответ — это поцелуи до синяков и руки, сжимающие крепко, будто ты можешь исчезнуть. J — Journey (Опыт) Риндо никогда не хвастается тем, сколько у него было девушек, и не строит из себя знатока, но когда он касается тебя — в нём нет ни капли растерянности или суеты. Всё, что он делает, от движения пальцев до того, как он целует, выдает в нём человека, который точно знает, как должно быть. Он не просто перебирает привычные приёмы, он будто чувствует твоё тело на интуитивном уровне — как если бы он знал его раньше, до прикосновений. Ты можешь не спрашивать, был ли у него кто-то до тебя — ты всё поймёшь сама, когда он поведёт тебя через жар, не теряя ни секунды. В нём нет легкомыслия, только выверенное желание, которое не нуждается в доказательствах — оно просто есть, и оно сильнее слов. K — Kindness (Романтика) Он не тот, кто будет зачитывать тебе поэзию под луной или устраивать ванну с лепестками, но в каждом его касании чувствуется такая внутренняя нежность, что тебе больше ничего не нужно. Он может молчать весь вечер, просто сидеть рядом и держать тебя за руку, при этом ты будешь чувствовать, что ты — единственная, кто для него имеет значение. Иногда его романтика проявляется в вещах, которые кажутся будничными: он натянет на тебя свой худи, если ты замёрзла, обнимет сзади и уткнётся носом в шею, просто чтобы услышать твой запах. Он не делает громких жестов, но когда ты от него далеко, он всё равно будет писать тебе, интересоваться, что ты ела и хорошо ли спала. L — Lust (Мастурбация) Он не относится к этому как к чему-то важному или постыдному — это просто способ справиться с накопившимся напряжением, когда желания становится слишком много, а тебя рядом нет. Он может держаться долго, но если в голове снова всплывает твой голос, или ты оставляешь после себя свой запах на подушке — он не борется с этим импульсом. Это не про фантазии в воздухе — он представляет тебя чётко, до деталей, и делает это быстро, даже сдержанно, будто просто выдыхает, избавляясь от давления. А после — приводит себя в порядок, будто ничего не было, и возвращается в свою привычную, спокойную оболочку. Он может делать это редко, но если ты его действительно зацепила — он будет думать о тебе чаще, чем скажет. M — Momentum (Темп) Он терпелив. Очень. Его не заводит паника, не сбивает спешка, и он никогда не рвётся добраться до конца быстрее, чем нужно. Он будто хочет, чтобы ты сама не знала, где начинается желание и где оно становится нестерпимым. Он может долго целовать, касаться, проводить пальцами по коже так, что каждая секунда кажется пыткой, но ты не захочешь, чтобы он остановился. Даже когда ты уже не можешь дышать от напряжения, он будет держать темп ровным, чуть замедленным, словно нарочно испытывая твою выдержку. А когда почувствует, что ты вот-вот сорвёшься — только тогда ускорится, резко, точно, без пауз. С ним всё происходит как в танце: сначала разогрев, потом потеря контроля, и только после — освобождение. N — No-go (Чего не будет делать) Он не переступает через границы. Ни моральные, ни физические. Если ты скажешь «нет» — он не спросит «почему?», он просто отступит, не потому что испугался, а потому что уважает. Он не из тех, кто унижает или ломает ради игры. Жесткость для него — это не способ показать власть, а способ усилить чувства, но только если ты готова к этому. Он не будет разыгрывать доминанта, если ты не хочешь подчиняться. И он никогда не сделает ничего, что оставит тебя с ощущением отвращения или тревоги. Его правила просты: удовольствие должно быть обоюдным. И если хоть в чём-то тебе некомфортно — он остановится, не ломая атмосферу, просто обнимет, будто хочет напомнить, что для него ты важнее процесса. O — One-minute rush (Быстрый секс) Редкость, но бывает. Обычно он ценит глубину, контакт, настоящее прикосновение, а не беглый выброс. Но если ты сама закидываешься на него в коридоре, пока дверь не успела закрыться — он не будет притворяться святым. Прижмёт, вдавит, зашепчет: «держись». Быстро, но не безумно. Его даже в спешке хватает на то, чтобы ты кончила первой. И только после — он. А потом обязательно скажет: «В следующий раз — медленно. Как ты любишь». P — Playfulness (Эксперименты) Не фанат всего нового — но к тебе прислушивается. Если ты приходишь к нему с чем-то нестандартным, он не фыркает, не отмахивается. Он спрашивает: «ты правда этого хочешь?» — и если в твоих глазах есть огонь — он согласится. Осторожно. Внимательно. И если поймёт, что тебе хорошо — вложится до конца. Но никогда не предложит то, что не идёт от вас двоих. Он не экспериментатор ради галочки — он делает это только если между вами есть связь. Q — Quiver (Дразнение) О да. Но не словами. Не как дешёвый соблазнитель. Он дразнит взглядом, тяжёлым, прожигающим. Может просто подойти сзади, прижаться бедром — и ничего не сказать. Или закинуть руку на спинку дивана, не касаясь — но ты чувствуешь тепло его пальцев. Дразнит жестами, когда выводит тебя из равновесия, а потом притворяется, что ничего не происходит. Он может довести до безумия одним «позже». А потом сдержать обещание так, что ты забудешь, как дышать. R — Resonance (Насколько громкий) Риндо умеет быть тишиной. Он не тот, кто стонет в голос, не шепчет бесконечных «да» и не срывается на крик. Но это не значит, что он бесчувственный. Его голос становится ниже, плотнее, он будто срывается из груди и вибрирует в пространстве между вами. Иногда он может сорваться — глухо, коротко, когда теряет контроль. Но чаще всего он дышит тебе в шею, тяжело, прерывисто, и в этой тишине ты слышишь больше, чем в любом крике. Он может выдохнуть твоё имя, и тебе покажется, что ты слышишь его внутри себя. Он не громкий — он глубокий. И если он прошепчет тебе в ухо «ещё» — ты почувствуешь, как в тебе всё сжимается от одной этой просьбы. S — Secret fantasy (секретные фантазии) Младший Хайтани часто представляет одну сцену, о которой никому не говорит. Ты сидишь на нём, тихо, чуть дрожишь, не смея громко дышать. Он двигается медленно, но глубоко, пока твои пальцы цепляются за его плечи. А за стенкой — Ран. Или хуже: Ран в своей комнате. А вы мимо него — туда и обратно, тихо, как призраки. Ты на цыпочках, без нижнего белья под халатом. Риндо держит тебя за талию, шепчет, как ты плохо маскируешься, но всё равно ведёт в спальню, зная, что Ран слышит каждый шаг. Он заводится до безумия. От того, что может быть пойман. От того, что это — запретное. И от того, что ты всё равно поддаёшься, не отказываешь. Потому что ты его. Даже в доме, где грех на каждом углу. T — Touch sensitivity (слабые места) Риндо не тот, кто стонет от каждого прикосновения. Но если ты внимательна, то замечаешь, где его дыхание сбивается, где пальцы сжимаются сильнее, где плечи едва заметно дрожат. Он не скажет тебе вслух, что сходит с ума, когда ты целуешь его ключицу или проводишь ногтями по пояснице, — но ты это почувствуешь. Он весь натянут, как струна, когда ты берёшь его за шею. Мягкие прикосновения сводят его с ума медленно, как яд. Он молчит, но тело выдаёт его: каждый выдох, каждый взгляд говорит больше слов. U — Urge (насколько он поддаётся желанию) Хайтани умеет держать себя в руках — он не тот, кто потеряет голову от первого взгляда или стона, но иногда желание настигает его так резко, что он сам не замечает, как перестаёт думать. Особенно если ты непреднамеренно провоцируешь его: поднимаешь взгляд чуть дольше обычного, облизнёшь губу, притронешься к шее — и тогда сдержанность в нём начинает трескаться по швам. Он может терпеть, контролировать себя до последнего, если ситуация требует, но стоит тебе сделать лишний шаг навстречу — он сорвётся с места, сминая дыхание, вжимая тебя в ближайшую стену, не оставляя тебе ни капли времени на осознание. Его желание — не буйный пожар, а дремлющий зверь, что просыпается молча, но рвёт без лишних слов, когда ты разжигаешь его правильным движением. V — Variety (любит ли разнообразие) Риндо никогда не действует одинаково — он не терпит шаблонов, особенно в постели. Ему нравится менять ритм, интонацию, доминирующую роль; он чувствует, когда ты хочешь быть мягко прижатой, а когда — вывернутой изнутри наизнанку. Он никогда не повторяет одно и то же дважды, если только ты сама не молишь о возвращении к определённому моменту. Может сорвать с тебя одежду на заднем сиденье автомобиля, а может долго, с почти болезненным вниманием, раздевать тебя в тишине спальни. Любит пробовать: новые позы, новые грани боли и нежности, новые слова, новые углы зрения на твою реакцию. Всё, что вызывает искреннюю эмоцию, он берёт в оборот — но не ради новизны, а ради глубины. W — Words (использует ли он слова во время) Рин говорит редко, но каждое его слово выверено, остро, и попадает точно туда, где внутри всё сжимается. Он может молчать, держа тебя под собой с тяжёлым дыханием и полуприкрытыми глазами, но стоит ему прошептать что-то низким голосом, как ты забываешь, как дышать. Он говорит не ради эффекта — он знает, когда ты готова это услышать, и в какой момент простое «ты слышишь, как ты звучишь подо мной?» заставит твоё тело дрожать сильнее любого прикосновения. Он не строит романтических речей, но умеет говорить грязно, сдержанно, мрачно, прижимаясь к уху и выдыхая самые чёрные желания. Иногда это просьба. Иногда — угроза. Но чаще — откровение, которому ты сдаёшься без остатка. X — X-marked memory (воспоминания) Он не расскажет об этом даже брату. Но в голове держит одну сцену, возвращаясь к ней, когда становится особенно одиноко. Как ты тогда легла на спину, чуть прогнувшись, разметав волосы по простыням. Как стянула с себя всё, не отводя от него взгляда. Он тогда стоял, прислонившись к стене, и не мог пошевелиться — будто воздух стал вязким. Ты не просила его приблизиться, но он подошёл. Не мог иначе. Этот вечер — без слов, только с дыханием, с твоим телом под ним — остался у него как ожог. Он запомнил, как ты прижалась к нему после, не сказав ничего. И часто вспоминает — не секс даже, а то, как ты тогда смотрела. Словно ты его выбрала. Y — Yearning (насколько он тоскует, когда ты не рядом) Когда тебя нет рядом, младший Хайтани не зовёт, не пишет, не умоляет вернуться — но с каждым днём в нём будто растёт глухая, необъяснимая ярость. Он становится отстранённым, как будто всё вокруг перестаёт быть интересным; курит чаще, дольше смотрит в пустоту, может исчезнуть на ночь без предупреждения. Но стоит тебе снова оказаться рядом, он не тратит ни секунды на объяснения: хватает, прижимает к себе, дышит в волосы так, будто всё это время держал воздух в лёгких. Он не говорит, что скучал. Он просто вгрызается в твою шею, срывает с тебя всё, что мешает чувствовать, и медленно, почти болезненно забирает тебя себе, пока в его груди не становится тише. Тоска у него — телесная. Слишком глубокая для слов. Z — Zero hesitation (быстро засыпает или нет) Он не из тех, кто сразу поворачивается на бок и засыпает, полностью забывая о своей второй половинке. После всего он часто остаётся молчаливым, рядом. Прижимается к тебе или просто кладёт руку на талию — будто проверяет, не исчезнешь ли. Иногда может закурить у окна. Иногда смотрит в потолок, будто, что-то прокручивает в голове. И только когда ты полностью обмякла в его объятиях — тогда он даёт себе разрешение уснуть. Тихо. Медленно. Без слов. Но всегда рядом.