Вирус ангела

Сон был холодным и тревожным. Слишком ярким, слишком хорошо ощущался, что казалось, это вовсе не сон. Ноэль сидел в полной темноте, сверху откуда-то лил белый свет, словно где-то над ним была щель, как в пещере. Он сидел и чувствовал, как его грудь тяжело вздымалась, как на плечи давил невидимый груз, а сердце жалко трепыхалось, пытаясь восстановить ритм. Ноэль был и пьян, и трезв одновременно. Он поднял глаза и увидел, как из темноты вышла кицунэ, та самая, с тремя зелеными хвостами. Она робко, шаг за шагом подходила ближе и в какой-то момент села в паре метров от Ноэля. Он не мог протянуть руку к ней; белый свет был как клетка с прозрачными стенами. Он был заперт. Кицунэ наклонила голову в бок, ее хвост мирно покачивался туда-сюда. И тут из темноты вышел силуэт. Он сливался с бесконечной чернотой и, если бы не его белые волосы, что струились по плечам, можно было и вовсе подумать, что это летающая голова. Силуэт подошел к лисице и взял ее на руки. Она позволила это сделать и даже облизала его лицо. — Кто ты? — Ноэль не узнавал собственного голоса. Силуэт дернул плечами и выпустил из-за спины два огромных белых крыла. — Опять… — вздохнул Ноэль. — Кто ты? Кто ты! Кто ты, черт возьми?! — заорал он. Ангел протянул руку, длинную, тонкую как кость. Его пальцы коснулись лица Ноэля, нежно поглаживая. Это было что-то знакомое, почти родное, будто мать утешала ребенка. Но страх захлестнул Ноэля, как огромная волна и заставил утонуть в нем.

***

Ноэль дернулся и проснулся. За окном моросил дождь, серые тучи смешались с таким же серым смогом города и теперь мир почти потерял краски. Только билборды пробивались своими яркими орущими лучами сквозь эту густую кашу бесцветности. Ноэль потер лицо, пытаясь согнать остатки сна и вызванные им помехи. Рядом зашевелились. Взглянув в бок, Ноэль увидел, как рядом спала Робин. Ох, точно. Живот приятно скрутило от воспоминаний вчерашней ночи. Ноэль потянулся к ней и мягко погладил ее открытое плечо, а затем коснулся его губами. Робин пошевелилась и приоткрыла один глаз. Ее усеянное веснушками лицо без макияжа было очень милым. — Приветик, — улыбнулась сонно она. — Эй, — тоже улыбнулся Ноэль, касаясь губами уже ее щеки. — Надеюсь спалось нормально? — Сойдет, — тихо усмехнулась она. Робин повернулась, а затем заползла на Ноэля, прижимаясь к нему. Руки Делафэ скользнули по ее талии и дальше на бедра, задерживаясь на них и поглаживая. — Знаешь, вчерашнее неплохо бы повторить… — промурчала Робин ему на ушко. — Что именно? — усмехнулся Ноэль, пытаясь сделать вид, что не понимал, о чем речь. Он чуть сжал мягкие женские ягодицы. — Или может что-то другое… Робин села на Ноэле, одеяло рухнуло вниз, обнажая ее тело. Это было выше всяких сил. Ноэль провел ладонью по ее животу и накрыл грудь, сжимая. Робин издала слабый скулеж наслаждения. — Ноэль, мать твою! Если разбрасываешь свои тряпки, разбрасывай их у себя! — кто-то громко стал возмущаться за дверью. Делафэ резко сел, обхватив Робин, чтобы та не упала. — Черт, отец вернулся, — фыркнул он. Ноэль пересадил Робин на матрас, нашел какие-то штаны и быстро надел их. Затем потянул дверь в бок, приоткрывая и выглядывая. Фрэнк уже шарился в холодильнике в поисках то ли выпивки, то ли еды. — Ноэль! — возмущенно воскликнул он, заметив сына. — Бабьи шмотки убирай, это же мерзость! — Мерзость это ты, — отозвался язвительно Ноэль. — Чего приперся? — Дождь… — с досадой сказал Фрэнк, открывая бутылку. — Займусь пока своим проектом… — Даже не думай… Эй, Робин! Девушка выскользнула из комнаты. Она умудрилась найти и надеть мужскую футболку, что едва закрывала ее ягодицы. Фрэнк удивленно поднял брови, смотря на гостью. — Извините, это мои вещи, сейчас все уберу, — обворожительно сказала она, подходя к дивану, где тут и там валялись предметы женского гардероба. — Да что вы… Если бы Ноэль предупредил… Простите, что произвел такое первое впечатление, — тон Фрэнка стал тут же уважительным и мягким. Ноэль закатил глаза. Всегда он так. Робин улыбнулась. Подобрав одежду, она убежала в ванную комнату. Повисла некая неловкая тишина. — Ну… Ладно. Ничё такая… — проговорил Фрэнк, отпивая пиво. — Не мужик и хорошо… не мужик ведь? — Заткнись, — буркнул Ноэль и тоже ушел в ванну. Там уже Робин разбиралась с душем, стоя снова обнаженной. — Прости, не думал, что ты вообще его увидишь. Он обычно в баре или где-то с друзьями-алконавтами пропадает, — проговорил стыдливо Ноэль. — Брось, все нормально. Кажется, я ему даже понравилась, — подмигнула Робин и залезла в ванну. — Ты со мной? Ноэль усмехнулся и скинул с себя штаны, после чего забрался в ванну и прижал Робин к стенке, немедленно целуя.

***

— Ох, ну нет, старик! — сокрушенно протянул Хару, делая вид, что ранен глубоко в сердце. — Shinken ni? — Я не виновен! Она увязалась за мной после работы! Мне ее надо было на улице оставить? — посмеивался Ноэль, докуривая сигарету. — Нет, мог положить её на диванчик, дать подушку, одеяло и идти дрыхнуть на свой матрас! Но не трахать её! — почти ныл Хару. — Потому что это ты хотел сделать? — подтрунивал Ноэль. — Кого ты из меня делаешь? Я романтик! Она красивая, весёлая и ещё тачки крутые крадёт, что может быть лучше? А ты увел эту женщину! Это всё, потому что ты блондин! — воскликнул Хару. Ноэль рассмеялся, схватившись за живот. — Хватит ржать, yagi! — Хару сделал вид, что обиделся. — О чем спорите, мальчишки? — с улыбкой спросила Робин, подходя к ним. Они договорились встретится у колонн. Робин, после бурного утра с Ноэлем, убежала домой, чтобы переодеться и накрасится. Позвонив Хару, они решили снова немного потусить вместе и собирались направиться в игровые автоматы. Стоило Ноэлю обмолвится о яркой ночи, как Хару тут же начал сокрушаться об разбитом сердце и предательстве товарища. Дурачился, понятное дело. — О том, что я третий лишний, — раздул ноздри Хару. Ноэль стукнул друга в бок локтем. Тот охнул слишком наиграно. — Он идиот, не слушай его. Мы идем или как? Двинувшись сквозь улицы Найт-Сити, их скромная компания вскоре дошла до торгового мегакоплекса «Mall-9000», пожалуй одно из самых популярных легальных мест для покупок и развлечения. Ноэль находил здание в форме неровной трапеции весьма уродливым. Зеркальные панели, что почти полностью закрывались билбордами с рекламой последних моделей кибериплантов, дорогих курортов и элитных машин, неярко поблескивали на солнце. Люли разных слоев общества смешивались в едином потоке рядом. В конце концов, место находилось в городском центре. Внутри здания было не лучше. Бежевый явно не шел этому месту, как и бесполезные фонтаны с искусственными рыбками. В атриуме, прямо по центру, транслировалась голографическая 3D реклама. Здание было довольно старым, и если первый этаж еще не показывал это, то с каждым верхнем уровнем у владельцев будто заканчивались деньги на ремонт. Частенько какие-то пространства были огорожены лентой с надписью «ведутся работы». Множества мест под магазины простаивались пустыми. Панели на стенах были выцветшими, часть из них, особенно сверху сняты. Путь Ноэля и товарищей лежал же на самый верхний этаж: этаж с аркадами и другими развлечениями. Зал выглядел не менее потертым и старым. Нелепые аляпистые цвета, мерцающие сломанные экраны, грязный и липкий пол от напитков, а потолок — персональный ад плохих проводов, там были целые паутины и клубки этих электрических веревок. Воздух пропитан запахом карамельного попкорна, пота и металлического привкуса. Часть автоматов давно не работала и они стояли забытыми и пыльными в углах зала. — Начнём с классики? Как насчёт автоматов-патинко? — Хару подмигнул Ноэлю. Тот закатил глаза. — Я, Робин, чтоб ты знала, до их пор держу рекорд на Чпок-стрит как обладатель самого большого выигрыша. — Никогда не понимала их сути, — усмехнулась она, пожав плечами. — И не поймёшь. Этого засранца я так ни разу и не обыграл, хоть даже делал точь-в-точь как он, я не знаю в чем его секрет, — отозвался Ноэль, оглядывая аркады. — Секрет фирмы, — Хару пару раз нажал на кончик своего носа. — Я за обычные! — Робин подняла руку и двинулась к автоматам со стрит-файтами. — Твой рекорд ее не впечатляет, — сказал тихо, но с улыбкой, Ноэль. — Надеюсь твой рекорд в одну минуту её впечатлил, — Хару почти оскалился с язвительной улыбке. — Ты гад, чувак, — кисло отозвался Делафэ. Начали они с файтинг-игры. Консоль у Ноэля постоянно залипала, отчего он проиграл как Хару так и Робин. Оставалось искренне недоумевать, почему у Робин ничего не заедало. Это был определенный заговор. Дальше пошли на гонки. Тут была победа за Робин, разумеется. Над Ноэлем уже стебались за систематическую неудачу в автоматах. Поэтому когда он выбрал танцевальный, улыбки у друзей сошли на нет. Победа была его. Объединение настало только в аркадной стрелялке. Отстреливаться от зомби-андроидов было весело. — О, а мы на брейнданс пойдём? — спросила Робин, опустошая банку с энергетиком в момент их перерыва. — Брейн? Я как-то пас, — поморщился Хару, закидывая в рот M&M. — Тем более здесь одна хрень бывает, пади и с вирусами… — Ой, да ладно. Ноэль? — Робин с надеждой взглянула на парня. — Не знаю, никогда особо мне не нравились они, — ответил он, потягивая свой напиток. — Ну, ребят, пошли! Хотя бы посмотрим, что у них есть, — она сложила руки в мольбе. — Видимо придётся девушку ублажить, Ноэль, — сказал с издёвкой Хару. — Я тебя сейчас ублажу, если не перестанешь шутить так, — медленно проговорил Ноэль, смиряя друга взглядом. — Прямо здесь? — усмехнулся Хару и двинулся за Робин. — Я клянусь, я тебя однажды закопаю под колонами… — пригрозил Делафэ тихо. Они подошли к стойке, за которой сидел худощавого вида прыщавый парнишка. Его скучающий взгляд был уставлен в монитор, а палец лениво щелкал мышкой. — Нам три, пожалуйста, — сказала Робин и тут же заплатила. — Я думал мы только посмотрим, — удивился Ноэль. — Ну… Технически, посмотрели, — хихикнула Робин. Администратор, с не меняющимся лицом, выдал трое головных обручей с парой торчащих проводков. На передней части, почти перед глазами находились особые светодиоды. Как и любые устройства, обручи для брейнданса надо было подключить к личному порту. Что вообще из себя представляли эти пресловутые брейндансы? Это была технология записи цифровых ощущений, передаваемых напрямую в мозг через специальные киберимпланты, позволяющая зрителю чувствовать абсолютный спектр ощущений записавшего: эмоции, чувства, мысли, воспоминания, напряжение мышц и так далее. Все записывалось на чипы и позже вставлялось в обручи, что и проецировали запись прямо в мозг. Супер-кино, если можно так сказать. Администратор вытащил кейс с щепками, каждый из которых был подписан. «Пляжный эпизод», «Перестрелка за банку соды», и тому подобное. Робин не долго думая взяла «Набег на пустоши», Хару выбрал «Одиссея», а Ноэль помедлив остановил выбор на «Ржавое королевство». — О, она новая, — сказал администратор на выбор Ноэля, засунув руки в карманы. — Правила знаете? — Знаем, — кивнула Робин, вставляя чип. — Диваны там, — паренёк показал в сторону на красные пошарпанные диванчики, где уже сидело парочка людей с виртами. — Если я вместо «Одиссеи» увижу порнушку, в целом, даже жаловаться не буду, — усмехнулся Хару, плюхаясь на диван. — Думаешь кто-то чипы подменяет? — улыбнулся Ноэль, вставляя с некоторым трудом щепку в разъём обруча. Дурацкая наклейка с названием мешала. — Бывали случаи. Не с виртами, но всё же. Когда что-то заменяли на вредоносное и потом случался мировой обсер. Вот слышал я историю про муку, там сорок человек… — начал «увлекательную» историю Хару. — Так, если бы я захотела чёрных виртов, я бы пошла на Чпок-стрит, можно без жестяка? — усмехнулась Робин, надевая обруч. — О, их там полно, — кивнул Хару в видом эксперта. — Ты что ли там не только в патинку играешь, что ли? — ухмыльнулся Ноэль, отшучиваясь за прошлые комментарии друга. — Moku re, Noeru, — хмыкнул Хару. Ноэль воткнул штекер в личный порт, как-то и позабыв, что являлся носителем вируса. По телу прошлись мурашки, зажглись светодиоды перед глазами и сознание перенеслось в брейнданс. Несколько секунд он привыкал. Затем до ушей дошел звук толпы, она скандировала и что-то выкрикивала. Ноэль стоял за кулисами и переживал. Было волнительно, сердце быстро стучалось, он мял пальцы, отдергивая заусенец. Затем поднял голову, встречаясь глазами с менеджером. Тот кивнул головой и Ноэль вышел на сцену, где уже стояли музыканты. Непривычно, странно, боязно. Людей слишком много, свет слепил глаза, в ушах грохотал стук сердца. Кто-то взял Ноэля за плечо и сжал. Стало по спокойней. Ноэль повернул голову — лицо этого человека была смазанным. Почему? Но кажется стало еще спокойней. Человек ощущался чем-то знакомым, родным и таким теплым. Он еще раз похлопал по плечу и ушел за барабаны. Двое гитаристов, чьи лица были четкими, переглянулись с Ноэлем и кивнули ему головой, а затем заиграли. Это была спокойная мелодия, будто ее могли играть на тихих встречах друзей, чтобы каждый мог подпевать. Ноэль взял микрофон и запел. Так легко и просто, отпуская нервозность и страх перед толпой. Он отдал песне. И пел на чистом французском. Настоящий Ноэль, хоть и был корнями из Франции, но едва ли мог сказать даже «привет» на другом языке, а тут… Это было так естественно. Голос был высокий, чистый и нежный. И кто-то еще пел, кто-то подпевал или был даже в дуэте с ним. Во время проигрыша, Ноэль обернулся на барабанщика. Возле него единственного стоял микрофон, он и подпел, видимо. В душе разлилось тепло и смущение. — Mon Dieu, il faut un océan de confiance, Dans le Royaume de la Rouille! — пел Ноэль. — Now I'm waiting for you! — пел барабанщик. Они были едины, голосами, ритмом, сердцами и душой. Ноэля захлестывало чувство вдохновение и бесконечного доверия к этому барабанщику. Толпа молчала, толпа впитывала каждую ноту песни, каждое ее слово. И им нравилось. И в конце группу одарили аплодисментами, такими громкими и восторженными, каких никогда Ноэль раньше не слышал. Это было приятно. Очень. Барабанщик наскочил сзади, обхватывая его и радостно смеясь. Затем он взял его за руку и поднял ее, чтобы совершить поклон. Ноэль был смущен, но абсолютно счастлив. — С вами были «Freedom an attitude» с песней «Kingdom of Rust»! В исполнении: %ED½Ð¾Ñíãåë! — закричал в микрофон барабанщик. В чьем исполнении? Настоящий Ноэль не расслышал, вернее не понял даже, голос в этот момент исказился. Но это уже было не важно, его повели за кулисы в гримерку. Барабанщик не отпускал руку, крепко и бережно держал ее. Они зашли в гримерку, только вдвоем, встав возле туалетного столика. — Ты живой? Это было невероятно! — он был в восторге. — Тебе то понравилось? Ноэль улыбнулся. Он взглянул на себя в зеркале: черная водолазка, строгие брюки, россыпь белоснежных волос на плечах и мягкое лицо, что озаряло счастье. Это он! Его отражение! Настоящего его… Затем он повернулся к барабанщику, его лик стал чётким: красные взъерошенные волосы, серые глаза, веснушки на всем лице, широкая улыбка, кожаная куртка с ярким принтом и шипами, футболка с названием группы. Он знал его! Точно видел раньше! — Очень. Очень понравилось, Кейси, — ответил он. Тело, настоящее тело, вдруг содрогнулось от боли, резкий писк и шум раздался в ушах, засвистели помехи. Ошибка, ошибка, ошибка, красный экран, чёрный экран. Ангел распахнул крылья… Ноэль сбросил обруч, выдергивая штекер из личного порта. Он рухнул на колени и схватился за голову. Боль была невыносимой, голова будто вот-вот раздробится на кусочки. Сердце быстро случалось в груди, всё плыло перед глазами, тело сводила судорогой, как при ударе током. Никогда столько не было ошибок и помех, он почти сходил с ума. Сдавленный крик вырвался из горла. Очень больно. Он вдруг ощутил, как его подхватили под руки и помогли сесть. Веки широко раскрыли, смотря в них, проверяя. Но образы плыли, голоса доносились приглушенно. — Ki ki ro! — воскликнул Хару. — Он не реагирует, активность мозга зашкаливает. У него сейчас случится перегрев! — сказала суетливо и нервно Робин. — Твою мать… Она что-то достала и вложила в ладонь Ноэля. Овальное и холодное. — Ноэль! Прими это! Срочно! — она сжала его кулак и поднесла к лицу. — Что это? Ты с ума сошла?! — вспылил Хару. — Ингалятор ему предлагаешь?! — Это снимет напряжение, иначе он поплавится! — Это дурь! — Она поможет! — Будто это что-то меняет! Здесь нельзя! — Нас-рать… — только и смог прохрипеть Ноэль. Приложив губы к ингалятору, он нажал на кнопку и пустил пар в глотку. Сознание будто расширилось в этот момент. Все чувства и цвета выкрутили на двести процентов, лишь на пару мгновений. Затем, боль отступила. Ошибки сами исчезли, а мир начал восстанавливаться. Ноэль задержал дыхание и лишь после выдохнул дым из ноздрей. Он отдал ингалятор Робин и откинул голову на стену, закрывая блаженно глаза. Сердце еще быстро стучалось, грозясь вырваться наружу. Как же плохо… — Что случилось, старик? — спросил Хару, трогая друга за плечо. — Вирус, сука, случился… — Ноэль потер лицо рукой и открыл глаза. — Черт, да у него радужки даже не видать, один зрачок! Что ты ему дала?! — он был явно разозлен на девушку. — Неоамфетамин, всё нормально, — отмахнулась Робин. — Нормально? Daijōbudesuka?! — прикрикнул он. — Плакал мой тест на наркоту… — проговорил Ноэль тихо. — Пойдемте на воздух, — хмуро сказала Робин. Хару помог подняться другу, и придерживая его, они двинулись прочь из торгового центра. Подле ТЦ находился главный парк Найт-Сити — круглый зеленый остров, малый оплот природы в мутанских мега-выселках. Парк находился в низине и сквозь него проходила городская река. Ее хоть отчаянно и пытались очистить фильтрами и заглушить запах тины, но вода все равно была болотного цвета и такого же запаха. Как и во всем городе здесь хватало мусора, а свет закрывали автострады, что проходили высоко над парком. Но, что действительно было прекрасным — это японские кедры. Кривые стволы причудливой формы имели зеленую сочную шапочку из листьев, и хоть на немного, закрывали пестро-бетонный мир. Они были высажены на всей территории и именно они дарили маленькое зеленое спокойствие. Ноэля усадили на скамью и тот тут же растекся по ней, вытянув ноги и запрокинув голову назад. Мир еще немного кружился, но должно быть уже из-за ингалятора. — Ну, ты как? — тихо спрашивает Хару. Делафэ слабо качает головой в стороны и стонет. — Я видел себя… — подал он голос. — Почти себя… Лицо было очень похожим. Это будто был мой вирт, но… — Давай сначала, что там было? — спросила Робин. — Концерт. Я кажется был приглашенным гостем… У барабанщика было смазано лицо, у остальных все нормально. Я пел. На французском. Когда меня представили толпе, имя будто зацензурилось. После я и этот тип ушли в гримерку. И в зеркале я увидел свое лицо. А затем и его… Я знал его имя. И его самого. Только в реальности я никогда не видел! — рассказал Ноэль, хмуря брови. — Я не понимаю… — Я же говорил про вирты с вирусами, — буркнул ворчливо Хару, недобро взглянув на Робин. — И что за имя у барабанщика? — она не обращала на него внимания. — Кейси… Что за Кейси? — недоуменно проговорил Ноэль. — Но ощущение, что я сто лет его знаю… Да и… Вирт этот… Делафэ потер лицо ладонью и провел ею по волосам. Что все это значило? Кто-то правда подменил щепку? — А как он… выглядел? — голос Робин отчего-то дрогнул. — Ну… Рыжий такой, в кожанке… Даже не рыжий, скорее красные волосы… — ответил Ноэль задумчиво. — И группа эта… «Freedom an attitude», не слышал о ней. Воцарилось недолгое молчание. — Мне пора! — воскликнула взволновано вдруг Робин, подрываясь на ногах. — Что? Куда это? — спросил Хару. — Встреча с клиентом! Черт, не опоздать бы! — протараторила она. Робин нагнулась к Ноэлю и быстро поцеловала его. — Потом напиши как до дома доберешься, — прошептала и убежала. — Nante… — сказал Хару, провожая ее взглядом. — Что это на нее нашло? — Я не знаю… Просто докинь до дома, пожалуйста. Если и блевать, то дома лучше, — поморщился Ноэль, чувствуя, что еще немного и этот кружащейся мир доведет его до ручки. — Так, ну ты это, вспомни навыки Фрэнка и держи в себе, окей? — засуетился Хару, помогая встать. — Ага… Лучшее его качество — сдерживать рвоту до «приятного места»… — буркнул он, вставая.

***

На сегодняшней смене, как Ноэль и думал, его штрафанули после теста на наркотики. Да, проститутки и стриптизеры сидели на нейростимуляторах, но у клуба был свой допустимый предел веществ в крови. Закономерно, неоамфетамин дал свой эффект и Ноэль снова потерял деньги. Итан предложил записать его штраф как за грубость клиенту, чтобы Лукас опять не сорвался. Делафэ лишь оставалось согласится. Чувствовал он себя ужасно, несколько раз пришлось бегать блевать, да и в целом он был ужасно вялым. Голова пухла от выскакивающих ошибок, а тело еще помнило как его скрутила судорога. Что так триггернуло вирус в том вирте? Его правда заменили? Ради чего? Ноэль хоть и написал Робин, когда добрался до дома, но та не отвечала. Лишь под самое утро от нее пришел грустный смайлик и короткое «Бедолага, позвоню утром». Хару пытался продвинуть мысль о странном ее поведении, но Ноэль еще пытался отойти от брейнданса… Прошло несколько дней с того случая. Больше такого не происходило. Ошибки и помехи так и случались периодически, но стали таким же обычным делом, как и зевота или желание почесать нос. Ноэль смирился со своей печальной участью и решил по чуть-чуть откладывать деньги. Хоть сколько-то… Робин появлялась и исчезала в его жизни так же внезапно как и в первую их встречу. Впрочем, наверное это было неплохо, однако справится с ее энергией не всегда получалось. Возможно, в чем-то подобном и нуждался Делафэ. Все шло как обычно, до тех пор, пока Ноэль не получил приглашение на похороны Скарлет Вамп, она же тетя Ребекка…

***

Ноэль несколько мгновений осматривал здание. Насколько мог он себя почувствовать некомфортно, настолько и почувствовал. Дорого, пафосно и… дорого! Мегабашня H64 с несколькими конференц-залами, элитными ресторанами и офисами банкиров и не только, возвышалась над ним огромным монолитом, который будто исчезал где-то в небе. Зачем он пришёл? Его там никто не ждал, никто не хотел его видеть, там он будет лишним во всех смыслах. Но кто-то же прислал приглашение… И, наверное, было бы правильно проститься с тетей… Черт, да они виделись всего ничего, он не был с ней связан близкими чувствами! Но раз пришел, куда отступать? Может поест даже нормальной не синтетической еды… Ноэль потер шею, вздохнул и двинулся к дверям. Милая девушка на ресепшене, просканировав приглашение, показала, где находился ресторан «Fashion plaza» и даже носик не нахмурила при виде такого как он, хотя отцовский костюм явно был дешевле, чем любая ваза здесь. Ноэль прошёл по коридору и зашёл в лифт, что в мгновение ока перенес его на 150-й этаж. И вот нужные двери, выполненные в антикварном стиле и покрытые бронзовым налетом. А за ними… Челюсть снова отвисла. Стало ещё хуже. Ноэль ощущал как место отторгало его, а на фоне других людей он так и вовсе был пылинкой. Стены — черный мрамор с белыми прожилками и матовым золотом в качестве акцентов. Огромная люстра с хрустальными элементами светила мягким, почти янтарным светом. Потолок — зеркальная поверхность с мягким размытием. И стоило приглядеться, как можно было заметить будто в нем, плавали рыбки. Пол полированный, черный, с едва заметной подсветкой по контурам, отчего казалось, что столы словно парили в воздухе. Столы широкие, закрытые дорогими бежевыми скатертями с золотой вышивкой. А стулья-кресла на вид очень мягкие и приятные на ощупь. Пройдя чуть дальше, боясь даже дышать, Ноэль увидел зал со сценой и фуршетными столами. Кажется, туда ему и надо. На ватных ногах Делафэ зашел. Виднелись знакомые лица родственников, что ели, пили и о чем-то беседовали. И пускай их одежда была черная, в знак скорби, они не выглядели действительно грустными — улыбки, смех, будто кучка друзей встретились поболтать. Знакомое притворство. Ноэль старался не засматриваться на дорогие импланты и держался ближе в тени, надеясь, что никто не заметит его. Но он выглядел как пятая нога у лошади, слишком инородно. Кто все же пригласил его? Точно не бабушка или муж тёти. Какие-то люди здоровались с Ноэлем, если замечали его. Видимо друзья семьи. Хоть Ноэль и старался улыбаться, он не мог не ощущать, как губы трескались от этих фальшивых улыбок. Ладно, нужно просто вести себя как все. Пить, есть, делать вид, что ему не все равно. Пожалуй, этим и займется. Ноэль подошел к одному из столов и несмело взял один из бокалов с вином. Он боялся, что кто-то внезапно выскочит из-за мраморной колонны, ударит его по руке и скажет: «Бездомным нельзя!». Но ничего подобного не случилось и рта коснулось божественное на вкус сладкое белое вино. Глаза Ноэля расширились от удивления и того, как язык ликовал вкусу. Потянувшись к тарелке с тарталетками, Делафэ решил и вовсе себя добить, но не успел. — Венсан?! А тебя кто сюда позвал?! — раздался трескучий недовольный голос. Ноэль готов был поклясться, что почти сломал бокал, от того, как сильно сжал его. Это чертово имя… Женщина среднего возраста, с едва проступающими морщинками, быстрым шагом, громко стуча каблуками, направлялась к парню. Ее темные волосы были убраны в идеальный пучок. Черное платье с вышивкой чуть переливалось на свету, а колье и браслеты с тёмными камнями говорили о статусе. — Здравствуйте, бабушка, — сказал Ноэль с издевкой и натянутой улыбкой. — Даже не смей меня так называть! Я для тебя госпожа Реджина! — прошипела она. — Кто тебя пустил? Как ты вообще посмел? Ты с матерью?! — Нет, я один. Меня пригласили, я пришёл, — пожал он безразлично плечами и все же схватил тарталетку с неизвестным паштетом и шапочкой белого крема. — Мечтаешь получить что-то наследство, гад? Забудь! Поверить не могу, что у тебя кишок хватило заявится сюда! — продолжала возмущаться Реджина. — Позор семьи! Ноэль безразлично окинул взглядом женщину и надкусил закуску. Забавно, он давно перестал мечтать о том, чтобы другая семья, их же кровь, хоть как-то помогла им. Их обида на его мать Эмилию была слишком сильна. — Я Ноэль, кстати говоря. Уже давно как. Деменция, бабушка? — напомнил Ноэль. — Прикрой свой рот. Единственное благородное, что в тебе было от твоих родителей это имя, но даже это ты потерял! Постыдился бы! Ты был назван в честь замечательного человека и нет бы последовать его примеру! — брюзжала Реджина, взмахивая руками. — То, что я носил имя священника, ещё не значит, что я был обязан следовать его примеру. У нас и так хватает чокнутых религиозников, те же вудуисты… — вполголоса пробормотал он. — Он наш предок! — вспылила женщина. — Умерший лет пятьдесят назад! Не делайте драму, бабушка, — закатил глаза Ноэль, жуя закуску. — Хватит паясничать! — Ты?! — о, а вот и вдовец объявился. Высокий мужчина в черной водолазке и пиджаке. На лицо, ничего примечательного, совершенно обыкновенный. Каштановые волосы, щетина, дорогие импланты — типичный корпорат, коем он и являлся. — Артур, — улыбнулся Ноэль с такой же издевкой. — Мистер Сайлус, щенок. Как ты здесь оказался? — голос был его резким, властным. — Пригласили его видишь ли! — возмущенно воскликнула Реджина. — Ты хоть понимаешь, что тебе не рады здесь? — О, я прекрасно понимаю, — поддакивал их возмущению Делафэ. — Это просто оскорбительно, я вызываю охрану, — покачал головой Артур. — Папа! Не надо, я, я его пригласила. Все повернули головы в сторону. К ним подошла девушка в чёрном платье с длинными рукавами. Её волосы цвета клубничного блонда были собраны в идеальный хвост. Глаза хоть и опухшие от слез, но всё ещё сохраняли в себе сиреневый блеск. Личико нежное, даже кукольное, губки треугольничком, щёчки чуть пухлые, бровки тонкие домиком. И линии имплантов совершенно ее не портили, только подчеркивали эту кукольность. — Маргаус? — голос бабушки недоуменно дрогнул. Точно. Марго. Дочь Ребекки, двоюродная сестра Ноэля. Как она выросла… Ноэль смутно припоминал деньки, когда их мамы встречались вместе с детьми в случайных номерах отелей, где проводили время. Они с Марго играли, а уставшие женщины выказывали друг другу свои горести. Это был так давно, что почти стало как забытый сон. Ноэлю…нравились эти встречи. Заставляли отвлечься от угнетающей насущной жизни и побыть немного ребёнком. — Почему ты не сказала мне? — спросил строго Артур. — Потому что это было моё решение. Здравствуй, Ноэль, — Марго мягко улыбнулась и тронула брата за плечо. Ноэль стоял, как столб, не зная, как реагировать. Такого он точно не ожидал. — Но зачем он здесь? Ты же знаешь, я не желаю видеть ни Эмилию, ни ее пьяницу муженька, ни тем более их выродка! — скривилась Реджина так, будто рядом с ней лежала куча дерьма. Делафэ стиснул зубы. — Я так захотела! Ноэль и Эмилия тоже наша семья! — отчаянно сказала Марго. — Семья?! — фыркнула презрительно Реджина, скрестив руки на груди. — Маргаус, у этих… Людей нет с нами ничего общего, кроме пары клеток ДНК. Эмилия выбрала этот путь и оказалась на помойке. И родила от помойной крысы, такого же помойного крысеныша! — Я бы сказал: родила тюремного крысеныша, я же в тюрьме родился, — язвил Ноэль, пытаясь не сорваться в оскорбления. — Рот закрой, — процедил Артур. — Маргаус, ему тут не место. — Мы семья. И не имеет значения, кто где родился! — сказала отчаянно Марго. Она взяла за руку Ноэля и увела его в другой конец зала к другому столу. Какая интересная ситуация… В душе Делафэ закипали гнев и… Горькая обида. Будто бы он выбирал сесть за грабёж и позже родится в тюремной больнице… Будто бы он был виновен в делах своих родителей… Помехи чуть замельтешили в глазах. Гостям было всё равно на перепалку. Они продолжали говорить о своем, ели, пили, смеялись, будто это не похороны, а всего лишь светское мероприятие для обсуждения сплетен. Ноэль заметил, как Реджина уже кому-то начала жаловаться, показывая рукой в его сторону, а курицы-подруги кивали головами и цокали в осуждении. Артур подошёл к какой-то женщине и что-то прошептал. Та слишком интимно погладила его щеку, а он был и рад прижаться к её ладони. Из раздумий вытащило ощущение, что его руку слишком сильно сжимали, словно цеплялись за якорь. Марго. Выглядела она как зашуганная мышка. — Эй? Ты как? — спросил Ноэль тихо. Марго моргнула и кивнула головой, разжимая ладошку. — Прости, я больно сжала, да? Ох, мне так стыдно за бабушку и папу, прости пожалуйста, — она опустила глаза и нервно начала теребить пальцы. — Перестань. Ерунда, я… Я привык, — отмахнулся Ноэль и взял со стола бокал. — Я даже удивлён, что охрану ещё не вызвали, хах… Но ещё больше удивлён, что именно ты пригласила меня. — Да… тебя и тётю Эмилию… — Марго чуть улыбнулась. — А где она, кстати? — Понятие не имею уже лет как десять, — как всегда усмехнулся Ноэль. Когда речь заходила про его мать, это вызывало нервный смех. — Оу… вот как… — свела она бровки, явно не веселясь этому. — Эм, спасибо, правда. Это мило с твоей стороны, — сказал Ноэль негромко, признаваясь, что был польщен. — И мне жаль по поводу Ребекки… Твоей мамы. То, что с ней случилось, хуже смерти… Мы давно с ней виделись, но припоминаю, что она любила текилу и курила постоянно с моей на балконе. — Какие у нас разные воспоминания, — проговорила Марго, сжимая ткань платья. — Я помню, как мы в куклы вместе играли. Ты всегда выбирал самых красивых… — Уж прости, виделись мы и правда давно, — Ноэль провел рукой по волосам, улыбаясь уже искренне. — Но я так рада, что ты пришел! Как у тебя жизнь? — Марго снова мягко взяла его за плечо. — Как обычный парень из бедного района. Пытаюсь выжить и не стать киберпсихом. Или пьяницей, как отец. Тебе наверняка говорили родственники, кем я работаю… — Ноэль сделал еще глоток. — Ну, я слышала что-то… Но… — Стриптизёр. Раздеваюсь за деньги. Ну и танцую конечно, — Ноэль взял еще одну тарталетку с уже менее понятной начинкой и закинул в рот. — О! Ты буквально продаешь искусство! Это потрясающе! Ты… ты стал очень красивым, наверняка тебя обожают! — шепчет она восторженно и с искрой в глазах. Какая странная. — Но как так вышло? Это ты потому что танцами занимался? — Да, занимался, пока оба родителя были дома. А потом, когда мать сбежала, а отец-алкоголик стал топить горе в выпивке, то некоторые вещи стали не по карману. Пришлось бросить. Как и учёбу. Так что я тут в глазах других оборванец с улицы, чьи родители выбрали не роскошную жизнь, — усмехнулся он. — И это больше все же продажа себя, нежели искусства, хотя, признаюсь, я действительно лучший в клубе. Ноэль шутил, а Марго выглядела серьёзной. Он настолько привык к своей обыденной жизни, что воспринимал её как должное. А такие как Марго находили это…ужасным? Мерзким? Некрасивым? — Ох, это… — она отпустила его плечо и сжала собственные руки. — Забей, у кого-то такая жизнь, тут ничего не сделать, — сказал он безразлично. Марго потерла щеку и вздохнула. Ее тусклый взгляд сиреневых глаз перешел от Ноэля к фигуре ее отца Артура, что стоял поодаль ото всех в тени зала, почти скрываясь за колоннами. Он продолжал болтать с какой-то женщиной, стоя до неприличия близко к ней. И судя по выражению лица Марго, это точно была не близкая подруга Артура или родственница. — Маргаус! — громогласный голос Реджины, мог напугать даже мертвого. К ним подошла она сама в компании мужчины средних лет с седыми волосами. Лицом походил на муху. — Маргаус, это доктор Редклифф. Я думаю тебе следует с ним познакомится, перед тем как ты станешь посещать его сеансы. И я надеюсь он поможет тебе изменить свое мнение по поводу Австрии, — сказала Реджина с присущей ей твердостью и чуть вздернутым надменным лицом Мужчина улыбнулся и взял руку Марго, целуя ее тыльную сторону. Ноэль нахмурился. Этот тип не вызывал доверия. И видимо Марго ощущала тоже. — Бабушка, я же… Говорила, я не хочу. И мне не нужны сеансы! — подала она тихим голосом. — Почему ты отказываешься от моей помощи? Я лучше знаю тебя. После смерти Ребекки у тебя совсем мозги поплыли! Доктор Редклифф тебе поможет с этим! — с упреком сказала Реджина. — Лекарства новые пропишет, неблагодарная! — Я не хочу! — Хочу-не-хочу, это не важно. Надо значит надо! — Маргаус, моя консультация вам поможет пережить утрату и горечь. А после вы поймете, что идея учится в Австрии вам пойдет на пользу, — сказал с улыбкой доктор, обнажая кривые желтые зубы. — Нет! Хватит решать за меня! — воскликнула дрожащим голосом Марго. — Почему ты себя так ведешь? Если здесь ошивается этот, ещё не значит, что ты теперь можешь прекращаться в… невесть что! — Пойдем-ка подышим, как думаешь? — шепнул Ноэль и взял сестру за плечи, собираясь уводить. — Стоять! Мы не закончили! — возмутилась Реджина. — Бабуля, может пойдете с доктором еще выпьете? Станете менее вредной, а этот старик противным, — сказал Ноэль наигранно вежливо. — Что?! — Реджина покраснела от злости. Ноэль тем временем вывел Марго из зала. Спросив у официантки, где есть место для курения, он повел ее наружу. Распахнув дверь на балкон, в лицо ударил влажный ветер Найт-Сити, запах гари и свободы. Где-то вдали взревела сирена и сигнализация у машины, прорычал улетающий куда-то аэромобиль полиции. Ноэль отпустил сестру и встал у перекладины, доставая сигарету и закуривая. Марго так и осталась стоять, дрожа как лист в ливень и сжимая кулачки. Сердце Ноэля заныло от ее вида. Неоновые огни города отражались в ее влажных глазах, превращая сиреневый в электрический фиолет. Загнанная жертва. А в ней не было никакой твёрдости, сплошная мякоть, которую можно раздавить и не обратить внимания. И всё же, она пыталась сопротивляться… — Эй? Марго? — мягко окликнул он ее. — Им все равно. Всем. Что мама умерла… Это не похороны, это…дележка ее завещания… Им плевать, — сказала она тихо и мрачно. — Не хочу тебя расстраивать, но так было всегда. Даже спустя столько времени, ничего не поменялось. И не поменяется. В этом все Клименты, и даже тех, кого они принимают в семью такие же, — ответил весьма цинично Ноэль, затягиваясь. — Они убили маму… Это точно. Может не своими руками, но… — голос ее сорвался. — Она что-то узнала или сделала не так. И теперь они просто…стирают ее, как ошибку в документе. — Слушай, бабушка конечно та еще демонесса, но чтобы убить свою дочь? Тем более любимую, — с другой стороны…ей ничего не помешало отречься от другой дочери… — Она же актрисой была, мало ли кто ей завидовал или продюсеры были чем-то недовольны. — Я бы все отдала, чтобы сбежать и выяснить кто виновен! Сама бы справилась! Но за меня все решают! Где учится, где работать! Что говорить, как мыслить и поступать! Да я ничто! А ты… Ты такой свободный! Занимаешься любимым делом, спокойно дерзишь им и… Живешь жизнь! Ты просто… — Ты шутишь? — раздраженно спросил Ноэль. — Считаешь, что моя жизнь лучше? — Да! Ты волен делать что угодно! — Это не так. Думаешь все так весело? Думаешь жить в гетто лучше чем в дорогих пентхаусах? Носить с собой постоянно оружие, оглядываться по сторонам, думать о том, как бы еще заработать денег, которых хватает едва впритык, и в перерывах жрать синтетическую дрань? — Ноэль повысил чуть голос, почти до родительского, строгого. — Это не весело. И будь у меня выбор, я бы жил при деньгах и на остальное плевать. Марго сжалась, к ее глазам снова подкатили слезы. Ноэль вдруг понял что переборщил. Что повел не лучше той же Реджины. Зря сорвался. — Прости… Прошу прости, мне не стоило, — он выкинул сигарету и шагнул к сестре, обнимая ее. Она безвольно уткнулась ему в грудь, обхватывая в нуждающихся объятьях. — Ноэль… Я столько лет живу в притворстве и лжи… Я постоянно видела как отец изменял маме… Как бабушка подсыпала ей транквилизаторы, чтобы она «не устраивала истерик»… Как тоже делала со мной. И если с мамой… Я еще могла быть хоть иногда собой, то теперь… У меня никого нет… Я одна с ними… Им не нужна Марго… Им нужна Маргаус… Ноэль вздохнул и положил щеку на макушку сестры. Даже имя… Он понимал ее. Пускай не до конца, но понимал. — Я просто не хочу чтобы ты не повторила судьбу моей матери и меня… Чтобы от тебя все отказались и ты стала никем. Ты ведь можешь притворятся в ответ. Чтобы быть частью их правил и системы. До тех пор пока точно не сможешь вырваться. Думаю… Думаю Ребекка хотела бы этого… — говорил он утешительно. — То чему меня научила моя жизнь: хочешь выжить — действуй по правилам, но умей обернуть их в свою сторону. — Я не умею так, я не смогу… — Врешь. Ты пригласила меня! И отбилась от бабушки с отцом! Ты правда думаешь, что слабее их? — тихо усмехнулся Ноэль. Марго улыбнулась. Она подняла глаза на кузена. — Спасибо… правда. Среди всех, ты единственный настоящий… Ноэль кивнул и ещё немного улыбнулся. — Что там не так, кстати, с Австрией? — Отец хочет чтобы я получила «нормальное» образование там. Но у меня уже есть, я дизайнер. У меня даже есть свой магазинчик. О нём они не знают, мне мама помогла открыть. — Видишь! Ты большая молодец, Марго! — Я не хочу бросать это, мне не нужно «нормальное» образование, я уже рада тому, чем занимаюсь… — Думаю можно с этим что-то придумать. А пока… занимайся тем что любишь и подыгрывай этим… крысам. Они недолго молчали. — Ты ведь останешься? Пожалуйста. Хотя бы до зачитки завещания… — тихо попросила Марго. — Останусь. — Спасибо… за всё… Марго оторвалась от брата и улыбнулась ему. Взяв его за руку, так по-простому, по-детски, повела его обратно в зал. Коршуны родственники тут же облепили их, но было плевать. С Ноэлем они боялись общаться, и Марго стала для них неподступной. Их попытки упрекнуть Делафэ в позорной работе, в позорной семье или сомнительной внешности разбивались об его искренние смешки и ухмылки. Все это выглядело жалкой попыткой Реджины надавить на неугодных внуков. Ноэль продолжал чувствовать себя здесь лишним, но ради Марго он был готов потерпеть. Оставить этот маленький тихий цветочек он не мог. Пора было зачитывать завещание. Гости расселись и низенький мужчина с залысиной начал читать завещание Ребекки. На удивление, довольно много ушло Марго, что-то, конечно, вдовцу Артуру, немного бабушке и ещё каким-то членам семьи. Но судя по лицу Реджины, она ожидала большей благодарности от дочери. Все кисло похлопали и постепенно подходили расписываться за полученное наследство, как вдруг мужчина сказал: — Подождите! И в заключении… «Моему племяннику — Ноэлю Делафэ…» Ноэль расширил глаза и выпрямился на стуле. Быть не может. Он ослышался? — Что?! — прошипела Реджина, встрепенувшись. — «Я завещаю свой глазной имплант, чтобы он всегда мог найти верный путь в нашем бесконечном странном лабиринте жизни. Пусть он прослужит доброй службой», — прочитал мужичок и снял очки. — Ноэль у нас здесь? — Не может быть! Она не могла ему ничего оставить! Я проверяла завещание! — Реджина вскочила с места и подлетела к старичку, чтобы сунуть свое длинное лицо в текст. — Тут всё написано, — растерянно проговорил он, отступая. — Нет! — неверя воскликнула она. — Это какая-то ошибка, — Артур холодно посмотрел на парня. — Пожалуйста, подождите! Ноэль, у нас здесь вообще? Вы согласны принять наследство? — Он здесь! — сказала громко Марго, показывая на кузена. — Соглашайся! — прошептала восторженно она. — Д-да… Я… Я согласен — вымолвил он, поднимаясь и собирая на себе взгляды. — Хорошо, мне потребуется роспись от вас, — мужичок отодвинул Реджину от себя. Ноэль ошарашено подошёл к столу. Госпожа Климент если могла, прожгла бы внука на сквозь. А потом бы воскресила, снова убила и закопала глубоко под землей. Ее цвет лица менялся от бледного до багрового. Мужичок повернул Ноэлю планшет, где он оставил свою роспись и отпечаток пальца. А затем ему вручили квадратный футляр. — Удивительное совпадение, мистер Делафэ. Глазной имплант одно из немногих, что нашла полиция. Мисс Вамп ведь разобрали почти на кусочки… — проговорил мужчина. — Вот именно. Удивительно, — процедила Реджина. — Ты должен отдать, это принадлежит моей жене! — раздался голос Артура рядом. — Никому он не должен. Мама завещала, значит так и должно быть! — сказала Марго, вставая рядом с кузеном. — Не тебе решать! — рявкнул Артур. Ноэль не слышал их. Он рассматривал имплант. Такой дорогой, целое состояние! Титановый корпус, микросхемы и микрочипы, тонкая полусфера, что как линза будет закрывать глаз и не мешать носке… Маленькое чудо техники, что теперь принадлежало ему. Почему? Зачем Ребекка завещала имплант ему? И что означали ее слова?