Бар на берегу моря.

Ночь. Луна ярко освещает путь Жану. Музыка, что доносится слишком громко до его ушей, заполняет берег, привлекая к себе всё больше клиентов. Здесь разместился небольшой бар со своим особым пунктом. Босыми ногами он проходится по песку к нужному месту, чувствуя, как ракушки покалывают его стопы. Он вдыхает полные лёгкие морского воздуха, и так же выдыхает, ощущая лёгкую свободу. Жан не раз слышал про этот бар, где каждый сотый посетитель становится на день партнёром владельца. Он никогда не был заинтересован в этом, да если и был бы, то по жизни он невезучий. Это место значит для него только одно – алкоголь, несмотря ни на что, здесь он был просто сногсшибательным. Не раз мимо его ушей пролетали споры других посетителей о том, чтобы уступить место и стать тем самым заветным сотым клиентом. По слухам, что разлетаются в один щелчок, владелец действительно привлекательный, и бар расцветает только благодаря этому факту. Жан соврёт, если скажет, что не хотел бы взглянуть на него хоть краем глаза, лишь бы только убедиться в правдивости сплетен. И в этот вечер ему это удалось. Сам того не желая, он стал этим сотым посетителем. Моро в очередной раз зашёл в этот бар. Безусловно, он ходил туда каждый день, но в этот раз все взгляды были обращены к нему. Кто-то смотрел с откровенной завистью, а кто-то – с лёгкой радостью. Жан оглядел всех, находящихся в помещении, и не понимал, что в нём такого – до того момента, как не услышал что-то про сотого посетителя. Тогда он уже встал в ступор. За стойкой в этот день стоял блондинистый мужчина. Его француз видел впервые, но, как предположил, этот парень и есть владелец бара. Без сомнений, он был полностью во вкусе Жана. И что-то его тянуло к этому человеку. Что-то, чего у него не было с прошлыми секс-партнерами и парнями на ночь. Обычно, видя своих будущих партнеров, это не вызывало у него каких-то эмоций. Точнее, это вызывало разве что предвкушение – каким тот или иной парень окажется в постели. А этот блондин… его тянуло к Жану. Интерес и предвкушение появились сразу и слились воедино – какой этот парень сам по себе? По общению? Есть ли у них общие интересы? Хотелось, чтобы владелец этого бара был только его. А может, это просто сыграли эмоции из-за долгого отсутствия сексуальных партнёров. Пока он стоял у дверей, бармен поманил его к себе пальцем. И Жан повиновался, направившись прямиком к стойке. — Здравствуй, в этот раз ты сотый посетитель, — начинает Джереми, как было написано на бейдже, наклоняясь ближе к лицу Жана. — Думаю, с условиями ты ознакомлен, но лучше уточню: не против провести со мной ночь? — он говорил спокойно и непринуждённо. Однако в глазах был озорной огонек. — Нет, не против. — Жан отвёл взгляд и уткнулся в меню, дабы перестать глазеть на него – тот был слишком уж красив и под вкус француза. — Оставишь свой номер? Или ты тут останешься? Хотя нет, лучше все же оставь номер. — Нокс достал бумажку и ручку, протянул их брюнету, а сам тем временем взял тряпку и кружки и принялся натирать их. Моро выбрал, что он закажет, но, увидев эти жесты Джереми, немного завис. Затем взял бумажку, вписал туда номер, имя и заказ, после чего удалился за столик, уткнулся в телефон и почувствовал, как кончики его ушей покраснели. Блядь, о чём он вообще думает? Джереми, заметив это, лишь усмехнулся и принялся готовить коктейль для француза, мельком поглядывая на него. Всё-таки этот Жан был очень даже симпатичным. Интересно, совпадают ли у них взгляды на секс? Блондин надеялся, что да. Он чувствует явную усталость, подстраиваясь под чужие желания – хотелось хотя бы немного того, что действительно нравилось ему самому. Подойдя к столику, где расположился Жан, Нокс наклонился и шепнул что-то вроде: «Останься после закрытия – сходим на берег». Затем он вернулся к барной стойке, у которой уже собралась очередь, и начал обслуживать их. А сам француз... он, мягко говоря, был в шоке. Но, как только ему скинули нужные файлы, он уткнулся в работу, не забывая попивать кофе, и продолжал писать. Жан работал в несколько раз быстрее, что у него хорошо получалось. Он бы и не заметил, когда кафе полностью опустело, если бы не почувствовал чью-то руку на плече. Обернувшись, он увидел Джереми. — Ты закончил? Я могу подождать, если надо. — Вряд-ли блондин видел, что именно в телефоне Моро, хотя это его не интересовало. — Закончил, — ответил француз, проверив кофе и, взяв стаканчик, – он был одноразовый – направляясь за Ноксом. По неизвестной Жану дороге Джереми задавал ему обычные, ничем не примечательные вопросы – что-то вроде тех, что обычно задают при первом знакомстве или просто, чтобы заполнить тишину. Когда они пришли, как оказалось, на опустевший берег моря, Жан увидел средне-большой и белоснежный дом. Скорее всего вилла. Сами они разместились на береге, недалеко от дома, и Моро примерно понимал для чего. А ещё он удивился, увидев пиво, которое взял Джереми, но все же принял его. Они спокойно разговаривали, однако когда Джереми завел разговор о сексуальных предпочтениях Жана... тот подавился пивом. С горем пополам обсудив это, они вдруг поняли, что у них много общего – и не только в постели, а вообще. Уже тогда Жан окончательно смог расслабиться: отвечал легко, не задумываясь слишком долго. Нет, он, конечно, думал, но говорил просто и прямо, без лишней фильтрации. В какой-то момент они оба замолчали – каждый размышлял, чем ещё было бы дополнить рассказ. Невозможно же выложить всю жизнь за один вечер? Оказалось – можно. И оба этому искренне удивлялись. Моро отложил все попытки сказать что-либо ещё, он просто изучал профиль блондина. А когда Джереми повернулся к нему и улыбнулся, то Жан не сдержался, медленно приблизившись к нему, замерев в нескольких миллиметрах от его лица, словно спрашивая разрешения. Получив едва заметный кивок, он коснулся чужих губ, положив руку на его шею, слегка сжимая. Джереми издал короткий тихий стон. Они целовались страстно, жадно и горячо, словно продолжали познавать друг друга с помощью других способов. Сердце Жана бешено отбивает ритм в груди, готовое вот-вот вырваться наружу. Их языки неуклюже переплетаются, добавляя больше страсти в их поцелуй. Тела начинают нагреваться, будто находятся в кратере вулкана. Жан явно слышит сильное биение сердца напротив – будто оно стучало прямо у него в ушах. Джереми чувствует слишком многое – то, чего раньше никогда не испытывал. Земля будто уходит из-под ног: ноги становятся ватными, неспособными удержать охваченное возбуждением тело. Он без сомнений уверен: Жан – другой. Не такой, как те, с кем раньше были просто перепихи на одну ночь. Тем и в голову не приходило интересоваться другой стороной Джереми — той, которую Жан узнал этой ночью — кроме, разве что, его предпочтений в постели. Отстранившись, Жан подхватывает Джереми на руки, и тот вынужденно обвивает его за шею, крепко сжимая пальцы. — Я могу сам дойти, — шепчет он, обжигая горячим дыханием ухо Жана. — Сиди. Иначе кину в море, — отвечает Жан. Джереми тут же замолкает. Они молча добираются до виллы. Джереми порывисто шарит по карманам джинсов и, к облегчению, находит ключи. Жан всё так же держит его на руках, словно не чувствует никакой тяжести, словно Джереми для него – лишь перо. Ему указывают путь к спальне, и Жан не упускает возможности окинуть взглядом впечатляющий дом, где в ближайшем времени они проведут целую ночь вместе. В темноте плохо видны все прелести виллы, но он уверен – тут точно нежные оттенки стен и мебели. Жан наконец решает отпустить Джереми, прибыв в нужную им комнату. — Я думал, у тебя тут целая секс-комната, судя по твоим рассказам, — размышляет Жан вслух. — Я ещё ничего не подготовил, — недовольно фыркает Джереми. — Сходи в душ первым. Жан слушается его, как собачки – своих хозяев, и направляется в ванную комнату, что находилась недалеко от спальни. Лёгкая улыбка трогает губы Джереми, когда он представляет, какое выражение появится на лице Жана, увидевшего не только эту комнату, но и его самого. Он зашторивает шторы, погружая комнату в полную темень. Но лишь на несколько секунд. В следующий миг она погружается в красный свет, добавляя более интимной обстановки. Из потайных ящиков появляются на свет любимые секс-предметы – те, что совпали со вкусом Жана. Костюм горничной вместе с чулками уже красиво разложился на диване, и Джереми смотрит на него действительно долго, словно сомневается, стоит ли его вообще использовать в их с Жаном сексе. На тумбочку он ставит две упаковки с презервативами разных размеров, и почти новую упаковку смазки. Кровать Джереми шла со встроенными динамиками, что позволяло ему включить музыку. Выбор пал на группу Chase Atlantic, чьи песни отлично подходили под такой род занятий. До его ушей доносятся звуки – вода из ванной комнаты перестаёт литься; Жан уже на финише по завершению своих процедур. Джереми недалеко складывает игрушки, дабы потом грандиозно и с энтузиазмом их представить. Костюм горничной спрятан в небольшой пакет. Он хочет верить, что эти предметы не испортят никому вечер. — Теперь ты иди, — Жан выходит с одним полотенцем на бёдрах. Джереми сжимает руки в кулаки – борется с тем, чтобы не сорвать его прямо сейчас. — Я вижу, процесс пошёл, — он подмечает красное свечение в комнате и тихую музыку, доносящуюся откуда-то из-под кровати. Джереми слегка смущённо кивает и целует Жана в щёку, когда проходит мимо него на выход из комнаты. Тот, кажется, не ожидал такого, а потому просто остался стоять словно статуя. В душевой кабине горячая вода касается тела Джереми, заставляя ненароком расслабиться перед следующими несколькими часами. Он использует свой любимый гель и шампунь – с запахом карамели, ведь, как он узнал, Жану симпатизирует такой запах. Он смотрит на себя в зеркало, на своё уже мускулистое тело, что раньше, когда он носил этот костюм, не было таким. Его надежда, что он в него влезет, начинает покидать. Сначала Джереми надевает чулки, покрутившись возле зеркала, оценивая себя. Отлично выглядит. На месте Жана, он бы уже кончил от одного такого вида. Дальше на очереди идёт сам костюм. Он выглядит маленьким, и действительно кажется, что влезть в него не удастся. Однако попытка не пытка. В ванной комнате есть потайной шкафчик, где хранится его любимое бельё – стринги. Жертвой сегодняшнего вечера становятся обыкновенные чёрные. Платье с кружевами не удавалось надеть через голову, а потому пришлось надевать через ноги. На удивление самого Джереми, он влез спокойно и без лишних проблем. Для своего образа в голову пришла идея добавить чокер. Он последний раз покрутился перед зеркалом, оценивая свой вид, от которого у него самого голова кругом шла. «Лишь бы Жану понравилось» — говорит он сам себе, а затем наконец выходит из комнаты, набирая воздуха полные лёгкие. Медленными и бесшумными шагами Джереми входит в комнату, в то время как Жан уже сидел на кровати, оставаясь в одном полотенце, а глаза уставились в телефон, заинтересованно разглядывая там что-то. Дверь закрывается так же тихо, и Джереми принимает решение убрать чужой телефон в сторону, чтобы на него наконец-то обратили внимания. — Надеюсь, там нет ничего важного, — невинно улыбается он, садясь на колени к Жану, задевая его уже пульсирующий член. Глаза медленно расширяются, не ожидая такой быстрой смены настроя, а на губах появляется смущённая улыбка. Лицо Джереми медленно приближается к его устам. Жан с явным нетерпением ожидает, что его наконец поцелуют, однако губы вдруг перемещаются к мочке уха, обжигая его сбитым дыханием. — Тебе нравится, когда я так близко? — шепчет он, замечая, как не его тело покрывается мурашками. — Прекращай, — сквозь стиснутые зубы проговаривает Жан, когда Джереми снова ёрзает на его коленях, сильнее задевая затвердевший орган. За этим действием из уст сразу же вылетает не сдерживаемый стон. Жану в скором времени надоедают игры, что решил затеять Джереми. Его тело желает большего, нежели обычные ёрзания на его члене. Он не позволяет себе первым сделать шаг, ждёт, когда это сделают вместо него, дабы не сделать глупостей. У него есть в этом опыт, и он знает – лучше не бежать впереди поезда. Едва заметный кивок Джереми, и мускулистые, слегка грубые руки Жана уже скользят по его телу, залазят под костюм горничной, задевая затвердевшие соски. Из уст раздаётся первый чужой стон. Губы Жана льнут к губам напротив, утягивая в грубый поцелуй. Они не нуждаются в нежности, никто из них не просил этого. Джереми нравится эта грубость и настойчивость со стороны Жана, а тому, в свою очередь, нравится всё, что связано с Джереми. За несколькими часами, проведёнными вместе, на берегу моря они многое узнали друг о друге. Жан действительно заинтересовался в ком-то не только в сексуальном плане, но и в другом. Он хочет проводить время с Джереми, как все другие пары, хочет, чтобы их отношения строились не только на сексе, но и на обычных делах. Спонтанные поцелуи, подарки, свидания, объятия – всё, что делают другие люди, находясь в отношениях. Поцелуй углубляется с помощью языка Жана, проводя им по зубам Джереми. Руки всё ещё продолжают массировать его соски, когда в поцелуе тот издаёт ещё один стон. Это сносит голову, делает всё это – нереальным, словно это очередной мокрый сон Жана, но более реалистичный. Пальцы одной руки вдруг оставляют своё первоначальное дело, перемещаются к члену, медленно проводя путь по рельефному животу Джереми. Это заставляет его содрогаться всем телом, соприкасаясь ещё больше членами друг друга. Джереми вдруг отстраняется, а в его глазах осознание: он что-то забыл. Так и было. Он соскакивает с колен Жана, на которых давно уже нет полотенца, и направляется к той самой тумбочке, где хранятся все его секреты. Из темноты являются предметы: наручники и повязка. Джереми несёт их на другую тумбочку от той. Выходит так, что на одной стороне находятся презерватив и смазка, а на другой – их атрибуты сегодняшней ночи. Жан лишь хмурит брови, но на его губах уже расползается азартная улыбка. Раскладывая вещи на свои места, Джереми специально вертит бёдрами. Жан понимает это, идёт у него на поводу и подхватывает его на руки, кидая на кровать. — Дразнишься, — шепчет он, убирая выпавшую прядку на лице Джереми. Ему хочется утонуть в этих глазах. Желание сделать так, чтобы эти глаза смотрели так только на него. Он хочет быть особенным для Джереми, хочет верить в то, что только он так «играется» с ним и ни с кем больше. Жан хочет быть ему больше, чем просто другом с привилегиями. В этих глазах видно, с каким желанием они смотря на него, с какой любовью они разглядывают всё лицо. Это странно – чувствовать что-то больше, нежели просто симпатию. Можно ли сказать, что это любовь с первого взгляда? Жан не знает, однако он уверен точно, что это не последняя их ночь, проведённая вместе. Его душа подсказывает, что они ещё не раз будут пересекаться вместе. И он верит этому. Верит, что они обязательно ещё встретятся, что Джереми не будет таким, как другие – на утро уходят без слов. Жану глубоко всё равно, уйдут ли его партнёры на ночь утром или нет. Но каждый раз его сердце заполняет тоска, а в голове крутится мысль: «Хоть бы сказал, что уходит». Банальные слова, но оказывается, что люди нынче даже это не могут сказать. Внимательный взгляд Джереми замечает, насколько сильно тот задумался, что даже не видит перед собой абсолютно ничего. Ему приходится оставить небольшой, почти невесомый, поцелуй на губах Жана. Тот почти сразу возвращается из длительного транса, удивлённо уставившись в лицо напротив. Используя локти, Джереми слегка привстаёт, дабы Жан наконец выпустил его из-под себя. Но ненадолго. В следующий миг он толкает его к изголовью кроватью, приставляя указательный палец к губах, что хотели уже возразить. — Сиди, — лишь комментирует Джереми, отстраняясь от Жана. Как и было велено – он молча сидит, замечая, как перед ним образуется новый вид. Слишком развратный, что Жан ощущает, как возбуждение накрывает его новой волной, и внизу живота всё затягивается в тугой узел. Джереми становится к нему на четвереньках в пол оборота: не лицом, и не задом, приподнимает немного окончание своего костюма, оголяя бёдра ещё больше. Смазка заранее уже была приготовлена, лежав рядом на кровати, а чуть дальше лежал вибратор. Ох блять. Жан уже продумывал то, когда и как использует этот вибратор. Взгляд Жана продолжает неотрывно и пристально смотреть на Джереми, что делает все без смущения, словно это обыденное дело. Он выдавливает небольшое количество холодной смазки, растирая на своих пальцах. Они сами тянутся к отверстию. Сначала входит один, ненадолго задерживаясь там, а затем добавляется второй, набирая небольшой темп. Голова запрокинута вниз, а из уст Джереми начинают вырываться стоны, вдобавок с небольшим хлюпаньем. Рука Жана в то время тянется вниз, к пульсирующему органу, и полностью обхватывает его. Разум затуманен, перед глазами картина, словно он попал в песчаную бурю. Его тело хочет лишь одного – наконец-то избавиться от нарастающеей эрекции. Действия ладони неуверенные, медленные, едва задевая головку. Он постепенно набирает темп, готовый вот-вот кончить лишь от одного вида Джереми в костюме горничной и чулках, что растягивает самого себя. Однако ему не позволяют закончить уже начатое дело. — Позволь мне, — неожиданно обрывает его мысли тихий голос Джереми, словно гром среди ясного неба. Жан не до конца понимает, что тот имеет в виду, пока не замечает, как чужие губы уже обхватили его орган. Он резко втягивает воздух, автоматически хватаясь одной рукой за волосы Джереми, как за спасательный круг, а другой – за простынь рядом с тем местом, где лежал вибратор с пультом. Первое ощущение, что накрывает его – лёгкое посасывание головки. Тело пылает жаром, словно его окунули в горячие источники, а затем отправили исследовать солнце. Дыхание сбитое и прерывистое, когда язык Джереми сначала проходится по всей длине члена, а затем берёт полностью. Жан чувствует, будто находится не в этом мире. Всё кажется таким нереальным, пока из его же уст не слетает стон. На губах Джереми скользит самодовольная улыбка. — Блядь, — шепчет Жан, запрокидывая голову назад, судорожно выдыхая. Джереми продолжает играться с его членом: причмокивает головку, опускаясь к самому основанию, не забыв провести языком этот путь. До его ушей доносится что-то до боли похожее на скуление, и он становится в разы активнее. Несколько резких и быстрых толчков – его губы наконец отстраняются. Глубоко дышит, переводит взгляд на Жана. — Сука, да я тебя… — Жан только собирается привстать, дабы было лучше видно Джереми. Однако губы того оказались быстрее. Жан лениво приоткрывает рот, позволяет чужому языку протиснуться вглубь. Тот проходится по зубам так, словно впервые касался их, впервые целовался с этим человеком. Будто всё это впервые для него. Однако, по правде говоря, это не было в новинку. Джереми не раз спал с кем-то, не раз целовался, но с Жаном всё ощущается по другому. Другие чувства, эмоции, ощущения. Возникает мысль, что он даже находится не в этом мире. Пока Джереми очень даже настойчиво целовал Жана, тот взял вибратор и приставил к отверстию Джереми, проталкивая его дальше, а затем поставил на чуть выше средней мощности, слыша, как тот стал постанывать от стимуляции. Поцелуй становится настойчивее, чего уж Жан точно не ожидал. Он на секунду теряется, а вместе с этим теряется грань между реальностью и его фантазией. Но привкус железа, что мог появиться только от крови, вернул его в настоящий мир, где есть Джереми, что неожиданно начавший кусать чужие губы, совсем не щадя. Не разрывая контакта губами, поза их меняется. Тело Джереми оказывается сидя на Жане; понемногу начинает тереться своим членом о чужой. Из уст обоих вылетают неразборчивые звуки, что навсегда затеряются в стенах этой комнаты, а из-за стимуляции с обеих сторон Джереми постанывал чуть громче Жана. Через несколько минут Жан вытащил вибратор с громким хлюпом. — Большой, — комментирует блондин. Сам он глядит на член, что в скором времени должен оказаться внутри него. Жан передаёт ему презерватив, позволяя тому раскатать его по всей длине самому. Из ниоткуда появляется желание поиграться с Жаном: проверить, насколько сильна у него выдержка. Первым делом он берёт член в руку, обхватывает вместе со своим. Медленными и лёгкими движениями рука проходится по всей длине (а она была не маленькая), заставляя Жана судорожно хватать простынь, а Джереми – ёрзать, сопровождая это прерывистым дыханием. — Если ещё на секунду задержишься, — находит в себе силы произнести Жан. — Я… — но способность говорить тут же теряется вновь, когда он наконец-то чувствует это. Джереми привстал, медленно начиная насаживаться на член. Оба затаили дыхание, боясь, что всё может оборваться, пойти не по плану. Жан готов миллион раз умереть и возродиться вновь, дабы увидеть это зрелище ещё много раз. Время словно замедляется. Лишние движения никто не делает: Жан покорно ждёт, а Джереми медленно продолжает насаживаться. Чужой член вошел, возможно, чуть больше половины, однако он уже был готов кончить от одной мысли о том, что Жан уже внутри него. Голова откидывается назад, оголяя шею, куда молниеносно прикасаются пальцы Жана, сжимая её немного, а затем и его губы. Кусают нежную кожу, а затем сразу же зализывая эти места, где уже находилось немало отметин. Джереми возвращает голову в горизонтальное положение, и Жан замечает, как тот жмурится, продолжая насаживаться, что давалось ему слегка с трудом. — Я сам, — сказал Джереми, ощутив руки на своей талии, которые хотели помочь ему справится с неприятной болью. — Мне надо только привыкнуть. С уст срывались постанывания и тяжёлые вздохи. Неизвестно, сколько прошло времени – кажется, целая вечность. Жана даже посещали мысли закончить всё, хотя было уже поздно. Его зрение расфокусировано, перед глазами всё плывёт, мозг не может здраво мыслить. Но вдруг раздаётся стон, громкий и резкий. Джереми окончательно опустился до самого основания Жана, выгнувшись то ли от резкой боли, то ли от нового прилива возбуждения. — Всё хорошо? — обеспокоено спрашивает Жан, чувствуя, как Джереми сжимается, царапает его плечи, стараясь выровнять дыхание. Он заглядывает в глаза напротив, пытаясь в темноте развидеть в них эмоцию, похожую на боль. — Может вытащ… — ложное предположение, ведь его сразу же перебивают. — Нет, — отрезает Джереми. — Всё нормально, — успокаивает он Жана, что похож на беспомощного котёнка. Глаза Жана медленно прикрываются от усталости, но лишь на секунду. В следующий миг они резко распахиваются – Джереми начал двигаться. Он хотел дать ещё время ему, не спешить, лишь бы не причинять ещё больше боли. Оказывается, Жан умеет беспокоиться за других людей? Джереми прикусывает свои губы чуть ли не до крови. Ему ещё никогда не было так хорошо, как сейчас, рядом с Жаном, что терпеливо ждёт первых действий от него, а не спешит делать всё первым. Он двигается медленно, откинув голову назад, когда чувствует, как одна рука Жана касается его уже затвердевших сосков, а другая обхватывает его член. — Сука, — шёпотом вылетает из его уст, когда до сознания доходят чужие движения на его члене. Жан – чёрт возьми – Моро, собственной персоной, надрачивал ему. — Нравится? — даже с закрытыми глазами Джереми ощущает эту ехидную улыбку на его лице. Он без раздумий льнёт к губам Жана, стирая её. Их языки переплетаются в восточном танце без подходящей музыки, не желая прекращать. Тело вздрагивает, кожа покрывается мурашками, когда руки Жана перемещаются на талию Джереми, крепко обхватывая её. Они слегка приподнимают его, позволяя передохнуть и открыв путь для очереди Жана. Он входит медленно, на половину, а затем резкий толчок, заставляющий Джереми неосознанно вскрикнуть, и насадив его на весь член. Жан замечает, как чужие руки цепляются позади за простынь, откинув голову назад, позволяя ему над ним доминировать. Они работали всё по той же схеме: Жан медленно входит наполовину, а затем резкий толчок, сопровождая коротким стоном и вскриком Джереми. Один из таких раз стал спусковым крючком. Жан задевает простату, после чего Джереми с явным смущением изливается прямиком на его рельефное тело. — Какой позор… — тихо шепчет он, скорее себе, нежели Жану, прокомментировав то, как быстро дошёл до самого пика. Щёки вдруг начинают гореть, когда чужие руки касаются их, нежно поглаживая. — Милый, — говорит Жан, приподнимается и льнёт своими губами к уголкам губ Джереми. Холод внутри сопровождает Джереми, когда Жану приходится выйти из него. Он не спешит слезать с него, лишь отползает слегка назад, пристроив свою голову возле чужого члена. Рука медленно проводит по всей длине, опускаясь вниз к самому основанию, затем снова наверх, с каждым разом набирая больше скорости. — Неужели ты ещё не наигрался? — отрывисто спрашивает Жан, чуть ли не скуля от возбуждения. Он привстаёт на локтях, хватая Джереми за волосы, чтобы вовремя отстранить. Чужие горячие, но желанные губы касаются члена, беря его целиком. Голова Жана откидывается назад, ощущая прилив наслаждения с ног до головы; с каждым толчком разрядка становится ближе. — Я скоро кончу, — снова первым подаёт Жан голос, стонет на выдохе, но Джереми не отстраняется. Жану приходится с силой пытаться его отстранить, но тот не поддаётся, лишь усиливает темп. Только когда до ушей Джереми доносится вскрик, хорошо, что уже не его, отстраняется, облизывая свои губы, на которых были остатки белой жидкости – спермы. Ошарашенные глаза Жана уставились на него в непонимании, а на его лице лишь появилась победная улыбка. — Ты такой дурак, — говорит Жан, закрыв одной рукой свои глаза, смеясь. Он слышит, как шуршит одежда, что сыграла ключевую роль в их сексе; как Джереми наконец покидает уютное место, оставляя после себя холод; как вещи, что были на нём, с лёгкостью летят на пол, сопровождая глубоким выдохом. — Да чтоб я ещё раз надевал этот костюм, — бормочет он себе под нос, захватывает салфетки и передаёт их Жану, ложась рядом с ним под руку. Он, за долгое время, может наконец-то облегчённо выдохнуть. Рядом с Жаном вновь становится тепло. Джереми прижимается к нему всем своим телом, утыкаясь носом в ароматную шею, где красовались его пометки. Желание уснуть приходит к нему молниеносно, и уже нет сил сопротивляться этому. — Если уйдёшь, поимей совесть хоть сказать, — шепчет Джереми, щекоча шею Жана своим горячим дыханием. — Я не уйду, — шепчет Жан в ответ, покрепче прижимая к себе Джереми. Джереми не такой, как они. Жан не такой, как они. Они друг для друга стали теми, в ком нуждались все прошлые ночи с другими партнёрами. Жан никогда не поступит с Джереми так, как поступали с ним самим.