Новый старый мир

— Ты замедлился. Голос Орочимару был тихим, почти ленивым. Но в этом спокойствии слышалась угроза, как будто змея расползается по полу: ты её не видишь, но чувствуешь кожей. Саске резко развернулся, уходя в кувырок, и успел пригнуться, когда метательная игла с шипящим звуком пронеслась у виска. От удара холодного воздуха дрогнули ресницы. Парень скользнул в сторону, уперся ладонями в землю, оттолкнулся — и снова в воздух. Движения автоматические. Тело уже знало, как реагировать. Он не думал, он действовал. Сейчас было жарко, несмотря на тень. Где-то над головой лениво жужжали насекомые, в воздухе висел терпкий запах влаги, дерева и крови. Лес, где Орочимару назначал ему тренировки, казался оторванным от мира — здесь не было Конохи, людей, улиц. Только они двое и вечное, напряжённое молчание. — Снова влево. Ты не меняешь шаблон, — Орочимару остановился у ствола дерева, сложив руки за спиной. — Даже противник средней руки уже бы просчитал твои манёвры. Саске молча вытер кровь с подбородка. Кожа была ссадина на ссадине. Пальцы в бинтах, ребра ноют. Он не сказал ни слова, но взгляд его был колюч, сдержан и холоден. — Ты хочешь стать сильнее. — Орочимару смотрел на него с интересом, изучая, как подопытного зверька. — Но сила требует не только решимости, Саске. Она требует гибкости. Саске молчал. В голове стучала одна и та же мысль, как удары по камню: я не позволю остаться слабым. Он вспоминал, как Наруто смеётся, как в пылу сражения несётся вперёд, не думая. Вспоминал, как однажды — слишком недавно — это чуть не стоило ему жизни. — Что это было за чувство тогда?.. Почему мне стало страшно? Он помнил ту миссию. Воспоминание "Миссия была рутинной. Сначала. Трое в пути: он, Наруто и Сакура, а за ними Обито — наблюдатель, наставник. Но всё пошло не по плану, когда из чащи вынырнули двое ниндзя в плащах, и один из них прыгнул прямо на Наруто. — Осторожно! — крикнул Саске. Слишком поздно. Наруто успел отразить удар, но не ушёл от второго. В следующее мгновение враг оказался сзади — кунай нацелился точно в шею. И в этот миг что-то в Саске щёлкнуло. Как клик по выключателю. Мир стал ярче, как будто линзу протёрли. Всё замедлилось: капля крови, летящая в воздухе, движение руки, дыхание... Шаринган. Он знал, что это он. Красный, будто пульсирующее предупреждение. Три томоэ в каждом глазу. Он чувствовал силу и жжение в зрачках. Он рванулся вперёд, блокируя удар, даже не думая. Всё получилось — чисто, быстро, идеально. А потом… он погасил его. Осознанно. Отвёл взгляд. Поднял ворот. — Ты в порядке? — спросил Обито. Саске лишь кивнул. Он никому не сказал. Даже себе до конца не признался. Это что — страх? Забота? Почему именно тогда…' — Саске, — голос Орочимару мягко прервал поток мыслей. — У тебя глаза… были особенные только что. Саске не ответил сразу. Он просто медленно обернулся. — Я знаю, что ты из Учиха. Но ты скрываешь свои возможности? Почему? Тот слегка повернул голову. В тени его глаз промелькнуло красное — шаринган вновь вспыхнул на короткое мгновение. — Я не обязан объяснять. — Нет, не обязан, — согласился Орочимару, и в его голосе появилась довольная нотка. — Но это... впечатляет. У тебя уже три томоэ. Ты даже Обито опередил в его возрасте. Он подошёл ближе, змеино плавно. — Шаринган — дар, Саске. А в твоём случае — не просто дар, а… начальная точка великой силы. Саске сжал кулаки. — Я не хочу просто смотреть. Я хочу быть быстрее, точнее… сильнее. — Чтобы что? — Орочимару склонил голову. — Чтобы перегнать Наруто? Тишина. Только птичий крик вдалеке и шелест листвы. — Не важно, — бросил Саске. — Я просто должен. Ночь в лесу была не тёмной. Слишком много звёзд, и луна — полная, выжженно-белая. Листва тихо шевелилась, как будто кто-то прошёл по веткам, но это был всего лишь ветер. Саске сидел у костра. Он давно не спал по ночам — после дневных тренировок Орочимару тело не выдерживало, а голова, наоборот, была слишком ясной. В такие часы он чувствовал, как что-то внутри медленно, уверенно меняется. Становлюсь другим? Или просто становлюсь собой? Пламя колыхалось, отбрасывая на лицо танцующие тени. Саске смотрел, не моргая. За последние недели он перестал сразу реагировать на боль. Научился видеть слабые места в движении врага. Стал быстрее. Точнее. Холоднее. Не потому, что хотел. Просто… так было нужно. Так легче. Так эффективнее. Когда Орочимару учил, он не хвалил. Он наблюдал. И в этом взгляде было куда больше, чем в десятке слов: интерес, ожидание, голод. Саске это чувствовал. И пусть поначалу это вызывало раздражение, потом он понял — это и есть настоящая тренировка. Без жалости. Без поощрения. Чистая проверка. Иногда Орочимару говорил что-то почти спокойно, как родитель: — Ты используешь шаринган интуитивно. Это редкость. Обычно сначала идут техника и анализ. У тебя — чувство. Инстинкт. Это значит, ты в нём уже живёшь. В такие моменты Саске молчал. Но внутри что-то тянулось к этой оценке. Не к похвале — к признанию. Следующий день начался, как всегда: рано, резко и без предупреждений. Саске едва успел выскочить из укрытия, когда в него полетели первые кунаи. — Быстрее, — бросил Орочимару. — Ты всё ещё реагируешь, а не предугадываешь. Саске скользил по земле, отпрыгивал, парировал, атаковал в ответ. Воздух резал щёки. В груди жгло, ноги ныл. И всё равно он продолжал. Наруто бы уже орал, возмущался, поднимал пыль столбом и всё равно побежал бы вперёд. Глупо. Безрассудно. Но иногда… этого не хватало. Мысль вырвалась и тут же уколола изнутри. Хватало? Мне? Саске резко остановился. Орочимару, стоявший на ветке дерева, прищурился. — Что-то не так? — Нет, — ответил он. — Всё в порядке. Орочимару улыбнулся. Он что-то понял — но ничего не сказал. Позже, когда солнце уже клонилось к горизонту, Орочимару подошёл ближе. — Ты прогрессируешь, — произнёс он спокойно, усаживаясь рядом у скалы. — Но не забывай. Сила — не цель. Это инструмент. И если ты не научишься использовать её со смыслом… она сожжёт тебя. — Я не позволю. — Саске сжал пальцы в кулак. — Я не для того пришёл сюда. — Ты всё ещё думаешь о нём? Тишина. Саске не ответил. Он смотрел на горизонт. За деревьями догорало солнце, окрашивая небо в багрянец. — Думаю, ты скучаешь по нему больше, чем хочешь признать, — спокойно добавил Орочимару. Саске не сдвинулся. Лишь угол его губ чуть дрогнул. — Это не важно. — Важно всё, Саске. Даже то, что ты стараешься забыть. Следующее утро было на удивление спокойным. Ни звука. Ни крика. Ни внезапных атак. Саске проснулся раньше обычного. Вокруг стояла непривычная тишина — настораживающая. Даже птицы казались ушедшими отсюда. Он быстро собрался, накидывая на плечи тёмную куртку. Тени под глазами выдавали недосып, но тело двигалось автоматически. Орочимару ждал у обрыва — там, где деревья становились редкими, а воздух свежим и обманчиво прозрачным. — Сегодня ты не будешь сражаться, — сказал он, не поворачиваясь. — У нас будет… другое задание. Саске молча встал рядом. — Ты когда-нибудь был в абсолютной тишине? — Сейчас? — отозвался он сухо. — Звучит как ловушка. — Не совсем, — усмехнулся Орочимару. — Это проверка. Он протянул свиток, запечатанный печатью в форме змеиной головы. — Там внутри иллюзия. Она не атакует. Не причиняет боли. Но попытается запутать восприятие. Она прочитает тебя… и покажет то, чего ты боишься. Не обязательно напрямую. Иногда — намёками. Иногда — образами. Но всё будет ложью. Твоя задача — остаться в реальности. Саске принял свиток. — И если я не справлюсь? — Тогда ты останешься там. Внутри. До тех пор, пока сам не найдёшь выход. Или… пока твой разум не сдастся. Когда он активировал печать, всё вокруг исчезло — как будто вырвали картинку из мира. Он оказался в пустом пространстве — ни неба, ни земли. Белый туман. Тишина. Хм. Иллюзия началась. Он пошёл вперёд, хотя направления не было. Просто — вперёд. Через несколько шагов туман начал густеть, а в нём — силуэты. Наруто. В крови. На коленях. Сломанный кунай в руках. Сакура. Смотрит мимо него, будто сквозь стекло. И исчезает. Обито. Лежит спиной на поле, без движения. Пыль оседает на его маске. Саске остановился. Это всё ложь. Орочимару сказал. Иллюзия. Но пальцы сжались. Грудная клетка сдавилась. Наруто повернул голову. Медленно. Его губы пошевелились. — Почему ты не помог? Саске стиснул зубы. Глаза горели — и вспыхнули алым. Это не правда. И в ту же секунду всё растворилось. Туман ушёл. Он снова стоял на обрыве — рядом с Орочимару. — Ты вышел довольно быстро, — заметил тот, немного удивлённый. — Интересно. Саске промолчал. Ширинган погас. Он дышал часто, но не показывал вида. — Ты видел Наруто? — …да. — Это хорошо. Значит, ты не потерял связь. Даже когда хочешь оттолкнуть — она есть. Это сила, Саске. Не слабость. Научи себя использовать её. Он не ответил. Но где-то в груди всё ещё звенело. Невыносимо знакомый голос. Вопрос: «Почему ты не помог?» Вечером он сидел у костра, как в ту первую ночь. В руке — кунай. В глазах — отражение огня. Я не позволю… чтобы он исчез. Чтобы я потерял его. Ни в бою, ни в иллюзии, ни в себе. Саске продолжал тренировки. День за днём. Без отдыха. Без пощады. Орочимару не жалел его. Он загонял тело за пределы возможностей — заставлял драться на изнеможении, испытывал на устойчивость к ядам, швырял в самые тёмные уголки собственных страхов и требовал ясности разума даже там, где кричали инстинкты. С каждым днём Саске чувствовал, как что-то в нём меняется. Становится холоднее. Тише. Сосредоточеннее. Где раньше была эмоция — теперь расчёт. Где была реакция — теперь контроль. Он больше не спорил. Не задавал вопросов. Не объяснялся. Учился. Наблюдал. Запоминал. Даже Орочимару это замечал. — Ты меняешься, — сказал он однажды. — Это хорошо. Но не забудь: холод нужен, чтобы не сгореть, а не чтобы замёрзнуть. Саске ничего не ответил. Он просто снова поднялся — после очередной тренировки, от которой в ушах звенело, а руки дрожали. Он вытер кровь с губ. И продолжил. А где-то в другом конце страны, в другом пейзаже — куда светлее и теплее, чем логово Орочимару, — началась совсем иная история. История, где дорога вилась вдоль холмов, где шумели деревья, а в воздухе пахло пылью, солнцем… и путешествием. — Быстрее, Наруто! — голос Джирайи был весёлым и раздражённым одновременно. — Ты хочешь стать сильнее или хочешь, чтобы я тебя тащил на себе до следующей деревни? — Я иду! — раздался в ответ голос, полный энергии, — Не ной, старик! Джирайя усмехнулся, глядя, как за его спиной торопится Наруто — с повязкой на лбу, рюкзаком, сбитым настроением и, как всегда… ярким сердцем. — Давай ещё раз, — Джирайя щурился, присев на камень у обрыва. — Сосредоточь чакру в ладони. Не рассеивай. Как будто держишь молнию. Только не выбей мне глаз. — Ты мне сто раз уже это говорил! — Наруто нахмурился, вытянув руку вперёд. — И сто раз я тебе говорю: я уже знаю, как работает Расенган! — Знать — это одно, — лениво отозвался Джирайя, — а чувствовать — совсем другое. Удар чакры раскрутился в его ладони, воздух сжался, заклубился. Вихрь взвыл — неровный, неуравновешенный — и в следующую секунду взорвался, отбросив Наруто назад. Он грохнулся в траву и остался лежать, пыхтя. — Да уж, — пробормотал он в небо. — Тренировка мечты… Джирайя подошёл ближе и протянул руку, помогая подняться. — Твой отец тоже не с первого раза всё освоил. Правда, он не летал так часто, как ты. Наруто отряхнулся, но взгляд его был уже другим — сосредоточенным, тихим. Не дерзким, не наигранным. По-настоящему упрямым. — Я сделаю это. И не просто сделаю. Я сделаю лучше. — Вот это уже похоже на Узумаки, — кивнул Джирайя и вдруг стал серьёзнее: — Не забывай, Наруто. Расенган — это не просто техника. Это символ. Наследие. Его создал Минато, но тебе предстоит довести его до конца. Понять по-настоящему. Не повторить. Переосмыслить. Они двигались из деревни в деревню. Иногда — по тропам, иногда — среди горных ущелий или вдоль рек. Джирайя с утра до вечера строил из Наруто шиноби. А Наруто, хмурый и упорный, с каждым днём всё лучше чувствовал, как меняется его тело, как послушнее становится чакра, как отзывается призывной контракт. — Лягушки? — Наруто морщился, глядя на свиток. — Ну серьёзно? — Не лягушки, — с важностью поправлял Джирайя. — Жабы. Грозные, могучие, древние. И если ты не научишься их вызывать, ты никогда не получишь доступ к их мудрости. Или их кулакам. Первый вызов — провал. Второй — пшик. Третий — и вместо огромного жабы перед Наруто сидела крошечная пупырчатая квакша, смотревшая на него с жалостью. — И это мой путь ниндзя… — простонал он, закрыв лицо ладонями. — Твой путь только начинается, — усмехнулся Джирайя. — Поверь, у тебя есть всё, чтобы стать величайшим. Даже если начинаешь с лягушонка. Однажды вечером, у костра, Наруто вдруг тихо спросил: — А ты... знал, что я сын Минато? — Конечно, знал, — не стал врать Джирайя. — С самого начала. — Тогда почему ты не появился раньше? Почему не сказал? Пламя отразилось в его глазах — уже совсем не таких наивных, какими были два месяца назад. — Потому что ты должен был вырасти сам. Я мог бы быть рядом, мог бы многое объяснить, — Джирайя вздохнул. — Но иногда детям героев приходится становиться героями не из-за, а вопреки. Пауза. — Но теперь я рядом, — добавил он. — И, как твой крёстный, я всё-таки позабочусь, чтобы ты не свернул с дороги. Наруто чуть улыбнулся. — Тогда… научи меня всему, что знаешь. Джирайя фыркнул. — Всё, что я знаю, тебе не нужно. Но кое-что, может быть, пригодится. И в ту ночь, пока костёр трещал, пока в небе звёзды карабкались по чёрному бархату, Наруто сидел, глядя на ладонь. Он чувствовал, как чакра закручивается медленно, ровно. Без взрыва. Без сбоев. Он почти понял. И был уверен — совсем скоро он покажет, на что способен. — Ну, давай уже, Наруто. Не бойся. Только без очередной ящерицы или слизня, — Джирайя хмыкнул, стоя в стороне и скрестив руки на груди. — Это был не слизень! — огрызнулся Наруто. — Это была... Эм... просто не та чакра. — Ага. Не та. Уж третий раз подряд. — Джирайя потянулся и сел на валун. — Ладно. Удиви меня. Наруто тяжело выдохнул и опустился на колени. Руки уверенно сложились в печати. Взгляд стал сосредоточенным. — Давай, — пробормотал он себе под нос. — Ты справишься. Ты сын Четвёртого Хокаге. У тебя получается лучше с каждым разом. Просто… поверь в себя. Он сжал ладони, сосредотачивая чакру, затем резко опустил руку к земле: — Кучиёсе но Дзюцу! Раздался резкий хлопок, земля под ним вздрогнула — и облако дыма взвилось вверх, закрыв всё перед глазами. Джирайя встал. — Ого… Из дыма шагнула фигура. Огромная, тяжёлая, с алыми глазами, лениво смотрящими вперёд. Присела на задние лапы и втянула воздух в легкие. — Кто потревожил меня в столь прекрасный вечер?.. — глухо пророкотало существо. — Я! — крикнул Наруто, всё ещё сидя на земле. — Это был я! — Он действительно вызвал… — Джирайя моргнул. — Гамакити? — Не-а, — жаба наклонила голову. — Я — Гамацу, старший брат Кичи. И мне интересно, что за мелкий шумный человек меня потревожил. — Я… я Наруто. Узумаки Наруто. И я хочу заключить контракт с кланом жаб! Гамацу прищурился. — Ты не шутишь, да? Наруто поднялся, пыльный, упрямый, но с прямой спиной. — Я серьёзен как никогда. Жаба на секунду задумалась, потом ткнула его своим длинным пальцем в лоб. — У тебя глаза Минато. И пыл Джирайи. Может, даже что-то из нас получится. Ладно. Покажи, что умеешь. — Покажу! — широко улыбнулся Наруто. — Неплохо, — уже позже сказал Джирайя, когда Гамацу исчез в хлопке дыма. — Ты начал чувствовать чакру. Не просто пулять её, а направлять. Уравновешивать. — Я знал, что смогу, — пробормотал Наруто, потирая плечо. — Угу. Только запомни: вызвать — это только начало. Контракт — не просто магия. Это доверие. Партнёрство. Если хочешь, чтобы они тебе помогали — учись быть достойным их уважения. Наруто кивнул. Он чувствовал, как сердце стучит быстро, но ровно. Он действительно сделал это. Не по случайности. Не из удачи. А сам. И он знал — дальше будет только труднее. Но и интереснее. — Эй, Джирайя-сан! — Что? — А теперь… когда Расенган? Джирайя закрыл лицо ладонью. — Ты неисправим. Наруто рассмеялся. Они поднялись на вершину холма чуть выше лагеря — место, где ветер гулял свободно, срывая листья с деревьев и неся с собой запах речной влаги. Здесь было просторно. Рядом не было никого, кроме неба и шума в голове от чакры. — Итак, — начал Джирайя, держа в руках небольшой водяной шар, — мы подошли к главному. Расенган. Твоя родная техника, можно сказать. — Родная? — Наруто прищурился. — Ну да, отец же… — Именно, — кивнул Джирайя. — Минато придумал её сам. Без печатей, без дополнительного оружия. Только чакра. Вращающаяся, сжатая, контролируемая. По сути, Расенган — это приручённый взрыв. Наруто с интересом посмотрел на шарик. Тот завибрировал у Джирайи в ладони — будто был живым. Внутри крутились тонкие нити чакры, разбиваясь о внутренние стенки и сдерживаемые плотной оболочкой. — Красиво, — выдохнул Наруто. — И опасно. — Очень. Но ты уже многое умеешь. У тебя врождённый потенциал контроля — просто ты всё время действуешь через силу. Теперь будем учиться через форму. Джирайя шагнул ближе и протянул ему шар. — Вот твоя цель. Научиться создавать такой же. Три этапа. Первый — вращение. Второй — сжатие. Третий — удержание и стабильность. Всё это — без печатей. Только ты и чакра. Наруто взял шар в руки. Он сразу распался. — Начинаем с самого начала, да? — Как и все великие дела, — усмехнулся Джирайя. — Я потратил три месяца. Минато — неделю. Сколько уйдёт у тебя? Наруто хмыкнул: — Челлендж принят. Первый день выдался тяжёлым. Наруто сидел на берегу реки с водяным баллоном в руках. Его задача была — заставить воду внутри баллона закрутиться во всех направлениях одновременно. Без разрыва оболочки. Он закрыл глаза. Сконцентрировался. — Закрутись. Ну… закрутись! Баллон хлопнул и расплескался ему на грудь. — Ну ёлки ж! — фыркнул Наруто, отряхиваясь. — Это какой-то садизм. Он же маленький! Джирайя наблюдал со склона, задумчиво ковыряя в зубах соломинку. — Сила — не в размере, — сказал он. — Ты хочешь, чтобы тебя слушалась чакра, а сам орёшь на неё. Ты её не слышишь, Наруто. — А как её слышать? — Представь, что чакра — это ветер. Если ты попытаешься драться с ветром, проиграешь. Но если ты развернёшь парус — полетишь. Наруто задумался. Его отец говорил похоже. Но в голосе Джирайи было меньше строгости — и больше… понимания. Жизни. Он вновь взял баллон. Закрыл глаза. И попытался не толкать, а направить чакру. Не рывком, а мягко. Как струя воды. Через минуту он почувствовал — что-то закрутилось внутри. Вода завибрировала. И только потом разлетелась с бульком. Но Наруто не расстроился. Он улыбнулся. — Получается. — Идём дальше, — сказал Джирайя. — Это только начало. А впереди — самое сложное. Создать шар из чакры, который ты удержишь. Который ударит. Так и продолжались тренировки. На третий день тренировки Наруто уже мог закручивать воду внутри шара так, что капли начинали вихриться у стенок. Он, конечно, заливал себя водой, ронял шарик, матерился сквозь зубы, но упрямо продолжал. Каждое утро начиналось одинаково: Наруто, шарик, вспухшие пальцы и бесконечные попытки. И Джирайя, сидящий поодаль, лениво жующий рисовый шарик и наблюдающий со вниманием, которого редко удостаивался кто-либо другой. — Ты заставляешь воду вращаться не просто по кругу, — сказал он однажды, — ты её… режешь. Заметил? Наруто нахмурился. — Что? — Вода у тебя начинает течь остро. Как будто ты не просто крутишь, а расщепляешь её изнутри. Видишь? Он кинул на землю мячик, тот лопнул, и мокрая трава рядом словно была срезана крошечными лезвиями. — А это плохо? — спросил Наруто. — Нет. Это… неожиданно. — Джирайя задумался. — Ты вкладываешь в чакру ветер. Подсознательно. Она режет. Это твоя природа чакры? Наруто пожал плечами. — Хокаге-отец что-то такое говорил. Говорил, что у меня хорошо с ветром, но тогда мне было пофиг, я хотел рамен. — Он усмехнулся, почесал щеку. — Ну что ж, — протянул Джирайя, — интересно. Ты не просто повторяешь технику. Ты уже начинаешь менять её. Не специально, а потому что по-другому не можешь. Наруто замолчал. И впервые подумал: а может, это и правда не просто путь отца… а его собственный путь? Следующий этап — шарики с воздухом. Куда сложнее, потому что теперь не только форму, но и вращение надо было сохранять в нестабильной среде. Чакра Наруто каждый раз вспыхивала и вырывалась за пределы, срывая листья с деревьев, поднимая пыль и сбивая с ног лесных птиц. — Эй, тише, ты мне тут ландшафт не снеси, — ворчал Джирайя, ловя летящий в него камень. Наруто же был полностью сосредоточен. Он дышал чаще, пальцы дрожали. Временами он чувствовал, как чакра в его ладони начинает виться в форме не идеального шара, а чего-то вроде спирального диска, и при этом в воздухе звенит напряжение, будто перед грозой. Один из шариков взорвался с такой силой, что снес половину кустов позади. — Вау, — Джирайя присвистнул. — Это точно не обычный Расенган. Наруто тяжело дышал, волосы липли к лбу. — Я… не специально. Просто… хочется, чтобы он был мощнее. Быстрее. Острым. — Ты не просто ученик Минато, — тихо сказал Джирайя. — Ты… можешь стать кем-то большим. Наруто отвернулся, лицо немного покраснело. — Я просто хочу стать сильнее. Чтобы никто не пострадал. Чтобы Саске… — он осёкся. — Саске? — Он всегда впереди. Но я… я не отстану. Не могу. Не хочу. Джирайя молча кивнул. Иногда, истинные мотивы просты. И в них — сила. Поздним вечером, когда дождь уже стих, и лес наполнился тишиной, Наруто в одиночестве сидел с шариком в руках. Он сосредоточил чакру, дыхание замедлилось, пальцы крепко сжали поверхность. На мгновение — вращение стало стабильным. А потом — раз! — и внутренняя спираль рассекла воздух. Мгновение звенящей тишины… и шарик распался с хрустом, как будто лопнул не от давления, а по шву. Он не заметил, как за деревом стоял Джирайя и наблюдал. — Так не должно быть… — прошептал он себе под нос. — Но это… гениально. — Миссия? — переспросил Наруто, поднимая голову от миски с лапшой. — Да. Ничего сложного. Обычные бандиты, — ответил Джирайя, отложив свиток. — Но будет полезно проветриться. И посмотреть, что ты можешь на деле, не в лесу на пеньке. — Я покажу им, — буркнул Наруто, резко встал. — Пусть только сунутся! Джирайя ухмыльнулся. Он уже знал, что пыл — один из самых опасных спутников Наруто. И самых сильных. Дорога к деревушке шла через перевал. Воздух был свежий, тени скользили между стволов деревьев. Джирайя шёл спокойно, лениво, иногда распевая под нос что-то бессмысленное. Наруто напротив — подпрыгивал, вертел головой, сжимал кулаки. — Спокойно. Бандиты никуда не денутся, — лениво бросил Джирайя. — Не могу сидеть спокойно! Я… я хочу проверить всё, чему научился! — Вот увидишь. Жизнь — лучший экзамен. Деревня оказалась напуганной. Пожилой староста встретил их у ворот с поклоном. — Пожалуйста, господа шиноби… они приходят ночью, требуют еду, деньги. Сёгун послал письмо в Коноху, и вот вы… — Не волнуйтесь, — Джирайя положил руку на плечо старика. — Мы разберёмся. Когда стемнело, они уже были на крыше амбара. Наруто затаился, глаза бегали. Джирайя сидел рядом, вытянув ноги, и спокойно грыз яблоко. — Как ты можешь быть таким… спокойным? — Потому что я уже знаю, кто победит. — Уверен, что я справлюсь? — Уверен, что ты должен попробовать. Тишину нарушил треск веток. Трое мужчин в грязных плащах пробирались к складу. — Мои, — прошептал Наруто. — Не перегори, — ответил Джирайя. — Помни: техника — не цель. Цель — защитить. Наруто сорвался с места, как пуля. Клоны один за другим ринулись вперёд. Бандиты не ожидали, что на них нападут дети, да ещё и такие яростные. Пока один из клонов отвлекал, Наруто сзади попытался сформировать Расенган. Он дрожал, нестабилен, пульсировал. Как будто внутри было слишком много силы. Или… не та форма? — Сейчас получишь! — выкрикнул он, и бросился вперёд. Сфера ударила по щиту одного из бандитов, взорвалась… слишком рано. Взрывная волна отбросила и врага, и самого Наруто. Он отлетел в кусты, больно ударившись спиной. — Ауч… Сражение окончил Джирайя. Он вышел из тени, даже не ускоряясь. Одно движение руки — и остался один противник. Тот, дрожа, поднял руки. — Всё, всё! Мы… мы уходим! — Уходите. Но если вернётесь — пожалеете. Когда всё улеглось, Наруто сидел у костра, растирая ушибленную спину. — Больно? — Гордость. Она болит сильнее, — буркнул он. Джирайя сел рядом, покачал головой. — Ты пытался использовать нечто новое. Это риск. Но ты уже ощущаешь форму, силу. Ты не повторяешь — ты создаёшь. И это — не провал. Это начало. — Начало чего? — Твоей техники. Она будет отличаться. Она будет опасной. И мощной. Но для этого тебе надо научиться контролировать стихию ветра. Наруто приподнялся. — Будем тренироваться? — Завтра. А сегодня — отдыхай. А то ещё сам себе голову взорвёшь. Наруто тихо рассмеялся. — Спасибо, Эро-сенин. – Нее называй меня… а, плевать. Ночь прошла спокойно. Ветви качались в такт дыханию леса, и в тишине сквозило ожидание. Наруто спал крепко. Завтра его ждал следующий шаг. Ветер уже жил в его чакре. Осталось только научиться говорить с ним.