Глубже кода

На кухне было тихо, но не мирно. Шоу сидела на высоком стуле у острова, босиком, правая нога поджата, левая качалась в такт её раздражённым мыслям. Волосы — влажные, собраны в небрежный хвост. На ней была белая майка, плотно облегающая грудь, и чёрные джинсы, с которых всё ещё испарялась влага — после душа она переоделась, но не остыла. Вино в бокале колыхалось от едва заметного движения её руки. — Ты всегда так наряжаешься после кибератак? — спросила она, не глядя, и сделала глоток. Рут, стоя у встроенного винного шкафа, чуть повернула голову. На ней были чёрные кожаные штаны, рубашка цвета бордо, которую снова держали всего две верхние пуговицы. Обнажённая линия ключиц улавливала мягкий свет. Волосы распущены, влажные кончики касались спины. — Это домашняя одежда, — ответила она. — Или ты предпочла бы, чтобы я вышла в халате? — Предпочла бы, чтобы ты вышла хотя бы в чём-то под рубашкой и хотя бы застегнутой на все пуговицы, когда в доме не только я, — отрезала Шоу, не отрывая взгляда от бокала. — А то Херш, бедняга, уже второй раз исчезает, как призрак. — Он обучен не мешать, когда я… заполняю пространство. Рут подошла ближе и поставила второй бокал рядом с Шоу. Их пальцы чуть коснулись — не игра, а что-то глубже, нервнее. Шоу вздохнула и убрала руку. — Тебе так нравится держать всё под контролем, — пробормотала она. — Нет. Мне нравится, когда ты думаешь, что держу. Это делает твою ярость восхитительно искренней. — Осторожно. Я могу стать искренней не только в ярости. Рут приподняла бровь и, сев напротив, скрестила ноги. Несколько секунд между ними удерживалась лишьтишина и обнюхивание обстановки, как у двух хищников перед тем, как сцепиться. — Тогда… в душе… около месяца назад... ты сказала, что ненавидишь, что тебе это нужно, — тихо произнесла Рут. Шоу замерла, она очень надеялась, что Рут не заметила или хотя бы забыла. Бокал остановился в полпути к губам. — Считай, вырвалось, — буркнула она. — Бывает, когда тебя полощут горячей водой и пальцами одновременно. — Тем не менее, это было честно. Шоу отставила бокал. Наклонилась вперёд, локти на столе, глаза острые. — А ты была честна, когда сказала, что шифр был твоим? Рут отвела взгляд. И это стоило многого. — Да. Я создала его. В какой-то мере с человеком, с которым… была близка. Пауза. Шоу чуть наклонила голову, голос стал ниже, глуше: — Ты спала с ним? Рут встретилась с ней взглядом. Медленно, будто бросая вызов: — С ней. Шоу едва заметно прикусила губу. Потом откинулась на спинку стула и усмехнулась без радости. — Ну конечно. У тебя, похоже, целая коллекция бывших. — Завидуешь? — Только если она была лучше в постели, — парировала Шоу. — А по тебе сложно сказать, кто именно тебя раскрыл — я или она, а может кто-то еще. Рут наклонилась ближе, опёрлась ладонями на стол, грудь напротив лица Шоу, и те самые две пуговицы предательски расстегнулись. — Ты хочешь быть первой? Или последней? Шоу хмуро смотрела в глаза, не мигая. — Я хочу, чтобы ты перестала убегать, когда тебе страшно. Потому что я вижу это. В тебе. Каждый раз, когда разговор заходит о чувствах. Вместо ответа Рут накрыла ладонью руку Шоу. Медленно, но твёрдо. — Я не убегаю. Просто… оборачиваюсь. Чтобы ударить первой, если меня предадут. — Значит, ты ждёшь, что я предам? — Я жду, что ты будешь собой. А ты умеешь быть страшной, Самин. Шоу резко встала, вино едва не расплескалось. Прошлась по кухне, будто выкуривая раздражение. — Чёрт. Ты умеешь завести разговор так, что потом не заснёшь, даже если снова трахнешься до изнеможения. — Мы можем проверить, сладкая. Снова. Шоу обернулась, наконец-то улыбнувшись. — После того как ты мне расскажешь, кто эта женщина. И почему она решила вернуться сейчас. — Хорошо. Но сначала... — Рут медленно встала и подошла. Взяла её лицо в ладони, коснулась лбом о её лоб. — Сначала пообещай, что если я потеряю контроль — ты не дашь мне разрушиться. — Обещаю, — прошептала Шоу. — Но только если ты позволишь мне разрушить всех, кто придёт за тобой. Флешбек: Париж. Пару лет до RootNet. Рут было восемнадцать. Волосы ещё не доходили до плеч, движения быстрые, как у уличной кошки. Она носила мужские пиджаки, потому что в них было больше карманов, и потому что в чужом гардеробе не спрашивают пол или размер. Тогда она жила на чердаке над винным погребом в XIII округе, в доме, где не задавали вопросов, если ты платишь. Платила она данными. Быстро. Грязно. Очень умело. Элиан появилась на одном из ночных «обменов» в Ла-Дефанс — девушка в белом пиджаке с застёгнутыми до горла пуговицами и глазами, в которых не отражался свет. Она следила за Рут ещё до того, как заговорила. А когда заговорила, сказала только: — Ты не умеешь быть незаметной. У тебя слишком красивая спина. Такие всегда палятся. Рут тогда впервые рассмеялась от искренности. И впервые осталась в чьей-то квартире дольше, чем на одну ночь и не потому что выискивала информацию. Элиан была старше, опаснее, холоднее. Она водила Рут по вернисажам, разговаривала с дипломатами, курила ментоловые сигареты и всегда исчезала на рассвете. Она любила игру в подчинение, в проверку границ, в то, кто кого предаст первым. Рут это возбуждало. Но вскоре стало пугать. — Зачем ты украла мой ноутбук? — спросила Рут, когда поняла, что архив с зашифрованной перепиской просто исчез. Элиан посмотрела на неё, будто она задала дурацкий вопрос. — Потому что я могла. Потому что ты интересная, когда злишься. И потому что я не верю в девчонок, которые думают, что могут быть одиночками. Рут тогда ударила её. По-настоящему. А потом поцеловала, с кровью на губах. Всё было неправильно. Но именно в ту ночь она поняла, что больше не хочет, чтобы её ломали. Она хочет, чтобы её боялись. Возвращение в настоящее. Дом. Вино. Лёгкая тень в глазах Рут, когда она отворачивается от Шоу. На секунду. Шоу замечает. — Кто она была? — спрашивает она прямо. Потому что не любит игры. И потому что знает, что тень в глазах Рут не её. Рут не отвечает сразу. Только оборачивается медленно, и взгляд её неулыбчив. — Тот, кто научил меня, что любовь — это слабость. Если ты позволяешь ей случиться, ты проиграл. Шоу не сразу отвечает. Она поднимает бокал, отпивает немного, потом ставит его на стол и говорит: — Тогда я надеюсь, что ты проиграешь мне. С треском. Рут не ответила сразу. Она смотрела на Самин, как будто пыталась прочесть между её фраз строку с кодом доступа. Вино в бокале слегка дрожало — едва заметно. Её голос был тихим, но чётким: — Трещина от слабости расширяется. Если не заклеить — в неё проваливаешься. Я слишком долго думала, что могу ходить по краю, словно заминированная, и не упасть. Шоу подалась вперёд, опираясь локтями на стол. Всё в ней говорило: «Я готова к войне». Кроме глаз — в них было то, что Рут никак не могла декодировать. Не жалость. Не снисхождение. Скорее… проверка. Словно Шоу смотрела на мост после взрыва и решала, стоит ли по нему пройти. — Тогда тебе повезло, — сказала она, — что я люблю разминировать то, что взрывается. Это типа моя фишка. Рут рассмеялась. Устало, но искренне. — Всё же ты романтичнее, чем кажешься. — Нет, — ответила Шоу. — Просто слишком упрямая, чтобы... Шоу осеклась и осушила очередной бокал вина. Они замолчали. В комнате гудел воздух — тот самый, когда молния ещё не ударила, но электричество уже подрагивает. Рут поднялась, подошла сзади, и, не спрашивая, положила руки на плечи Самин. Большие пальцы начали медленно массировать мышцы шеи. Шоу прикрыла глаза. — Ты всё ещё думаешь, что мы только играем? — прошептала Рут ей на ухо. Шоу ответила не сразу. Но её ладони легли поверх рук Рут и не позволили отстраниться. — Думаю, если ты снова исчезнешь, как эта твоя старая тень, я снесу пол Нью-Йорка. Это считается? — Считается. Они так и стояли, соединённые в тишине, пока в соседней комнате терминал не издал новый сигнал. Другой частоты. Более резкий. Шоу моментально поднялась. Рут шагнула за ней, выхватив планшет и коснувшись экрана. — Новый пакет. Засекли попытку удалённого проброса сигнала в зону Y42. И знаешь, что самое интересное? — Что? — Шоу уже надевала кобуру. — Там никого не должно быть. Это старый купольный архив Фонда Карнеги. Под завязку нашпигован сенсорами и тепловыми маяками. Но одна дверь… только одна среагировала на ИИ-обход. Шоу застыла на полпути к выходу. Потом медленно развернулась. — Кто-то ведёт с тобой партию в шахматы, ботаник? — Или в покер. Но я не привыкла проигрывать. — Тогда покажи, как выигрывает твой тип. Рут посмотрела на неё с тем самым выражением — почти хищным, но с тенью чего-то более глубокого. — С удовольствием.