Глубже кода

11:26. За пределами комплекса E_07. Обрушение началось не громко, а как предчувствие. Пыль оседала на плечах, когда Рут и Шоу бежали по внутреннему коридору. Финч координировал маршрут через наушник, Херш ждал у аварийного выхода, Беар уже чувствовал их панику до того, как они достигли туннеля. Запах горелой пластмассы и озона преследовал их, как напоминание о только что выигранной партии. Тень RootNet висела за спиной, как дым без огня. Всё было не по-настоящему тихо — было ощущение, будто здание затаило дыхание. — Я знала, что однажды ты заставишь меня бежать от твоего прошлого — выдохнула Шоу, не сбавляя шаг. — Я вообще-то рассчитывала на трюмо и поцелуи, — бросила Рут. — Но ты выбрала взорвать всё к чертям. Зачем вообще стреляла в него, мы могли не успеть, Самин. — Потому что я реалистка. И потому что... — Шоу перехватила руку Рут, увлекая за собой. — ...ещё не закончила с тобой. Взрыв сотряс бетон. Вдалеке активировались охранные дроны, но поздно. Они уже выскользнули наружу — в живые, полные воздуха руины. Молчаливые. Опасные. — Скажи честно, — бросила она, — ты закодировала в RootNet фразу «Она всё ещё моя» как поэтичную вендетту… или чтобы добить его психологически? — А ты как думаешь? — сухо. — Думаю, ты всё ещё сука со вкусом к театру. Но уважаю. Херш, встретивший их, промолчал, но Шоу могла бы поклясться, что он хмыкнул про себя. Рут обернулась на здание. На его искривлённую форму, на бетон, пытавшийся притвориться храмом. — Он хотел стереть меня. Через систему, в которой я когда-то была богом. А в итоге сгорел в ней сам. — Это как с любовью, — пожала плечами Шоу. — Долго жаришь — потом удивляешься, почему от неё остаётся только пепел. — И на этих словах Шоу будто сама что-то поняла для себя. — Поразительно, что ты находишь сексуальные метафоры даже в цифровом геноциде. — Это талант. — И с чуть заметной улыбкой, — Я выбираю странных женщин. Но они хотя бы умеют писать код. Пауза. Рут вдруг остановилась. — Это ещё не конец. Шоу повернулась к ней всем корпусом. — Мартин мёртв. RootNet обнулён. Пресса ещё не знает. Мы можем… — Нет, — перебила Рут. — Он мёртв как человек. Но его имя… его имя уже вышло в сеть вместе с моим. Он успел разослать часть кода. И на следующий день будут заголовки. «Инвестор погиб в результате конфликта с Рут Гроувс». А ещё фотография, где я и детектив полиции вместе выбегаем из обваливающегося здания. И как ты держишь меня за руку. Шоу замерла. Уставилась на руку Рут в своей. И сжала её крепче. — Мы знали, что это возможно. — Но теперь это неизбежно. Молчание. Даже Беар, едва различимый в тени, не издал ни звука. — И, если всё выйдет наружу… — продолжила Рут, — тебя спросят. Как копа. Не как обычную женщину. Ты герой. Ты закрыла дело. А теперь ты в моём доме. С моей репутацией. С моей тенью. Шоу медленно выдохнула. — Я плевать хотела на политиков, репортёров и подгоревшие нравы. Но… Фаско не выдержит. Он уже шесть дней врёт начальству, что я всё ещё на больничном. — Лайонел получит ордер на допрос. — И ты снова станешь именем. Ставкой. Заголовком. — Я не боюсь. — Голос Рут стал тихим. — Но ты... ты можешь потерять больше. Шоу подошла ближе. Встала так, чтобы их тени совпали. — Я не потеряю ничего, пока ты не решишь исчезнуть. Так что не смей. — Тогда будет война. Информационная. Политическая. Личная. Ты готова? — Переживём. Рут кивнула. Но взгляд её был не здесь. Он был уже дома. В её системе. В том, что ещё осталось запечатанным. Где-то там был сценарий, который она так и не решилась запустить. Сценарий с пометкой: "Публичная альтернатива — сценарий защиты через союз. Активировать при разрушении приватности." Файл назывался: "Проект: Гроувс—Шоу. Свадебный протокол." Финч по связи: — Угроза нейтрализована. Но, боюсь, последствия уже в сети. Все медиа обсуждают взлом RootNet, утечку данных, и... ваши фотографии, мисс Гроувс. С мисс Шоу. Фаско, в другом канале: — Я вам клянусь, если кто-то из журналистов снова спросит, «а не была ли она с ней во время терракта...», я засуну этому редактору копию ордера на арест и своё резюме одновременно! Рут откинулась на спинку сидения автомобиля, пока Херш нажимал на газ. Впереди — дом. Укрытие. Или арена. Шоу вытерла кровь с руки. Рут наклонилась и, почти беззвучно, коснулась губами её виска. Пауза. Простая. Инстинктивная. Нужная. — У нас есть время до брифинга? — спросила она. — Пару часов максимум, — сказал Финч. — Но… я подозреваю, что вопрос не в информации. А в том, как вы собираетесь жить дальше. 12:14. Дом Рут. За плотно закрытыми шторами. Тишина была звуком. Она звенела, как стекло. Рут бросила планшет на кресло. Шоу сняла кобуру медленно, почти с ленью, но в каждом движении был вызов. Ей. Им. Миру. — Нас теперь обсуждают в «Times», — тихо сказала Рут, повернувшись. — Пусть обсуждают. Я не боюсь быть той, с кем ты спишь. — Это не о страхе, Самин. Это о цене. Ты всё ещё лицо полицейского подразделения. У тебя контракт. Авторитет. И… — И у меня между ног всё ещё горячо от того, как ты на меня смотришь, — отрезала Шоу. — Думаешь, я поставлю галочку «тайна» в графе «жизнь», если это ты? Пауза. Рут подошла ближе. Очень близко. Упёрлась лбом в её висок. Шёпот: — Если они узнают… кто мы — они обрушат это. Всё. — Тогда дай им повод бояться. Не нас. А того, насколько сильно мы держимся друг за друга. Шоу потянулась, коснулась губами уха. Дыхание горячее. Как предупреждение. Или как разрешение. Пальцы легли на талию. Медленно. С нажимом. Как будто проверяли: ещё жива? Или уже снова где-то там, в коде. Рубашка соскользнула с плеч Рут. Она не пыталась выглядеть соблазнительно. Просто стояла. Голову чуть наклонила. Грудь приподнята дыханием. Взгляд прямой, как всегда. Даже сейчас. Шоу выдохнула. Подалась вперёд. Поцеловала резко. Без вкуса. Без нежности. Просто закрыла Рут рот. И когда язык вошёл, Рут застонала. Тихо. Как признание. — Не говори, — прошипела Шоу. — Просто... заткнись. И дай мне… тебя. Секунда — Шоу развернула её спиной и прижала к поверхности стола грудью. Задрала рубашку. Сначала пальцы между лопаток. Затем губы вдоль позвоночника и ниже. Язык — слишком точный. Слишком быстрый. Ни одной паузы, ни одной просьбы. Всё как надо. Всё — как Рут никому не позволяла раньше. Рут вцепилась в край стола. Тело дрожало, как будто из неё извлекали не оргазм — её саму. Её образ. Её броню. Всё. Насквозь. Когда Шоу выпрямилась, лицо у неё было сосредоточенное. Ни улыбки. Ни самодовольства. Только взгляд: острый, чистый, полный желания… и решения. — Ты всё ещё считаешь, что я тебя не заслужила? — прошептала Рут. Шоу повернула её на спину, прижав запястья, склонилась над ней. — Нет. Я думаю, что ты меня недооценила. Рут только рассмеялась — коротко. До следующего стона. — Лестницу не трогай, — сказала она, подхватывая Рут на руки. — Я тебя отнесу. И да, не привыкай. Это потому, что ты двигаешься как сломанный алгоритм. — Очаровательно, — пробормотала Рут. — Почти романтично. — Я ужасна в романтике. Ты знала. Не жалуйся. — Если ты снова заставишь меня забыть, кто я, — прошептала она на ухо Шоу, — я оставлю на тебе свой логотип. — Сделай это, ботаник, — ухмыльнулась та. — Только не забудь — я не лицензирована. 14:09. Дом Рут. Спальня. Где-то между выстрелом и выдохом. Лист простыни скатился с кровати, как последнее предупреждение о приличии. Окна были приоткрыты наполовину, как и тела. Солнце било под углом, освещая плечо Рут, где только что остались зубы. Укус — не как след, а как подпись. На полу — одежда. Вся. Даже бельё. Особенно бельё. Всё, что не выдержало между их телами, между контролем и отсутствием его. У Шоу на бедре царапина. У Рут — засос под ключицей. Пульс был общим. — …ещё раз вывернешься, и я тебя закрою, — выдохнула Шоу, вдавливая бедро между ног Рут, уже покрытой потом. — Серьёзно. Я пойду в прессу. Скажу, что ты подкидываешь гранаты в личные вещи сотрудников спецслужб. Рут застонала. Не то от угрозы, не то от ритма. Спина выгнулась, как будто она снова хотела утонуть под ней — в ней — внутри неё. Ногти вычерчивали на спине Шоу диаграмму того, как рушатся системы. — Ты... могла бы сначала спросить разрешение, — выдохнула Рут, чуть запрокидывая голову. — Я же почти встала… — Ты шевельнулась. А это всегда признак агрессии. — У тебя странное понятие об утренней ласке. — Это не ласка, ботаник. Это подавление твоих реплик. Если хочешь спорить — делай это молча. С криком. Язык Шоу скользнул ниже, и Рут подалась навстречу. Безмолвно, сжато. Она давно не говорила. Её тело сейчас говорило за неё. Оно соглашалось. Оно клялось. Оно было готово. Шоу склонилась к её уху, двигаясь медленно, с нарастающей тяжестью: — Я могу быть романтичной. Вот сейчас, например, думаю сделать тебе одно предложение. Но сперва… — ...ты меня разложишь, да? — Уже разложила. Сейчас — формулирую. Подожди. И она действительно замерла. Внутри. Сверху. В лице — напряжение. В голосе — мысль. Брови чуть нахмурены. — Считаю до трёх, — выдохнула она. — Если ты не скажешь «нет» — я предложу. — Что предложишь? — Раз. — Самин… — Два. Рут рассмеялась. Нервно. Почти срываясь. — Ты с ума сошла. — Всегда была. — Ты же даже не веришь в это. — Три. Шоу выдохнула. Касаясь лба. — Женись на мне. Пока никто другой не попытался прибить тебя быстрее, чем я. Рут рассмеялась с хрипом, со стоном, с дыханием, в котором не осталось кислорода. — Ты в курсе, что это худшее предложение в истории? — Нет. Худшее будет следующим. Если ты откажешься. Рут накрыла её лицо ладонями, затянула в поцелуй. В этот раз — глубокий. Не для контроля. Для фиксации. Потом медленно, как будто под ней проваливалась земля, потянулась к тумбочке. Открыла панель. На стене вспыхнул экран. > "Проект: Гроувс—Шоу. Свадебный протокол. Авторизация: активна." Шоу смотрела. Губы приоткрылись. — Ты… просчитала? — Я не делаю шагов без выхода. — Рут смотрела ей в глаза. — Но я не думала, что ты сама решишь. Пииип… Звук вызова в колонке прозвучал так, как будто сам мир забыл, когда надо появляться. Камера у двери. Голос не искусственный. Даже не голос Херша. — Мисс Гроувс, — напряжённый голос Финча, — мне крайне неловко, но… у нас проблема. Пауза. — Фаско только что сорвался с планёрки. Его отчитали за затянувшийся "больничный вашей гражданской супруги". Шоу, это к тебе. Шоу откинулась на спину и закрыла лицо рукой. — Он снова сказал "гражданская супруга"? — Хуже, — голос Финча дрожал, — он сказал: «Мой напарник — детектив Шоу — сейчас, вероятно, в пижаме и на ботанике». И вышел. Рут захихикала, соскользнув на простыню, всё ещё не поднимаясь. — Так, — сказала Шоу, потянувшись к панели у изголовья. — Ты носишь моё кольцо. Я выношу Фаско. Мы объявляем о свадьбе в телеграм-канале Финча. — И это всё, да? — Нет. Ты готовишь мне блинчики с шоколадом за то, что я потратила все калории на доказательства того, чего у социопатов не должно быть. Пошло, честно, но эффективно. 14:49. Дом Рут. Спальня. — У тебя теперь мой след в трёх местах, — лениво сказала Шоу, проводя пальцем по боку Рут. — Спина, горло… и, подозреваю, где-то между логикой и контролем. — Я запрограммирована вспоминать тебя при каждом касании простыни, — хрипло отозвалась Рут, не открывая глаз. — Даже если мир рухнет — запах останется. — Ботаник, — Шоу зевнула. — Ты даже после оргазмов говоришь, как статья в Nature. В этот момент на стене вспыхнул экран. И с драматическим раздражением заговорил Фаско: — Ну, отлично! Я ждал тридцать минут! Если вы, девочки, заняты спасением мира в горизонтальном положении — прошу простить, но нас тут вот-вот съест пресс-служба мэра, и если ещё один репортёр спросит, "является ли Шоу официальным спутником террористки-инвестора", я… я… Он замолчал. На экране две полуголые женщины. Шоу слегка приподнялась, прикрываясь рукой. Рут потянулась к планшету, сбросила вызов. Лицо невозмутимое. Как будто это не её ляжка сейчас была в тени голоса Фаско. — Чёрт. — Шоу рассмеялась. — Вот теперь у него точно травма. Думаешь, он запишется на терапию? — Он уже на антидепрессантах. Терапия будет потом. А пока — пресс-конференция, попытка допроса, и три подписанных требования по делу о "слиянии данных и личностей". — Слияние, — прошептала Шоу, приближаясь к уху Рут. — Так вот как они это называют? Кажется нам пора вставать. — Ты только что всадила мне шесть подряд предложений о браке параллельно с языком и пальцами. Позволь отлежаться. Рут встала, набросила длинную чёрную рубашку. Шаги были медленные. Как у той, кто снова собирается в единое целое. — Давай кофе. Потом прессу. Потом допрос. Потом, если выживем, я позволю тебе укусить меня за бедро перед сном. — Согласна, задрот, — Шоу потянулась, встала за ней, обвила сзади и выдохнула — Серьёзно. Мы это делаем? Рут обернулась. Медленно. В её взгляде — не вызов. Решение. — Да. Мы в системе. Теперь официально. Внизу одни за другими сменялись новости, заголовки, протоколы. Но наверху уже было решение. И, возможно, впервые — будущее.