Глубже кода

13:09. R.G. Tower. Усадьба. Комната переговоров. Созвон с ООН. Рут держится спокойно. На экране — лица комиссаров ООН, замерших в напряжённом уважении. — Благодарим за разъяснения, миссис Гроувс. Мы передадим вашему офису проект финального соглашения. Рут кивает. Холодно. Властно. Уже хочет выключить вызов, как вдруг — странное движение. Не интерфейса. Не сигнала. Живота. Её лица. Зрачки сужаются. Пальцы замирают на панели. А потом… она медленно, со всей серьёзностью кладёт руку на живот. Пауза. Голос Рут всё ещё мягкий. — Комиссары… боюсь, наше обсуждение закончено. — Почему? — Потому что… я, вероятно, начинаю рожать. Секунда молчания. Представительница Японии очень вежливо: — Поздравляем? Представитель Германии запинаясь: — Миссис Гроувс… вы уверены? Рут чуть стонет, хватает Лейлу за руку. — Поверьте… RootNet может предсказывать землетрясения за пятнадцать минут до эпицентра. А я предсказываю, что через тридцать секунд я заору на весь этот дом. Она морщится. Чуть. Глубоко втягивает воздух. Рука легла на живот — не как жест, как сигнал тревоги. — …Лейла. — Да? — …кажется, она решила, что пора. — Сейчас? — Сейчас. Сука. Да. Пауза. Рут делает вдох. Потом ещё один. А потом громко, чисто и с выражением: — Сука! Она выходит боком! Я клянусь, эта девочка решила взломать мой позвоночник! На экране комиссии выражения лиц, которые годны для мемов, учебников по дипломатии и портретов эпохи. Женщина из Женевы: — Миссис Гроувс?.. Вы… 13:09. Первый этаж. Кухня. Херш в полном спокойствии вырезает имя «SAMIN» из манго и клубники. Рядом стоит охлаждённая минеральная вода. Золотой поднос. Всё как просила Рут. 13:09. Комната переговоров. Лейла спокойно: — Всё в порядке. Просто роды. Вы получили меморандум, все пункты согласованы. Мы продолжим позже. Где, чёрт возьми, Херш? Быстрые шаги. Херш влетает снизу, покрытый соком манго и злостью: — Она попросила вырезать имя из манго. Я почти закончил. Что у нас? — Роды. — Я иду за вертолётом. — Ты вырезал имя? — Полностью. С сердечком. — Тогда беги. 13:12. Трасса. Машина Шоу. Фаско обливается водой. Лис орёт в два телефона одновременно. Шоу — молчит. Ровно две секунды. Потом вибрирует телефон. Финч на громкой связи. На фоне орёт Рут. — САМИИИИИН! ЕСЛИ ТЫ ОПЯТЬ ПРИВЕЗЁШЬ НЕ ТОТ ЙОГУРТ, Я РАЗОРВУ ТЕБЯ, КАК ПАКЕТ С ФРУКТАМИ!!! Финч, отключив громкую связь: — Она… в активной фазе. Шоу грубо: — Что?! Финч на пределе: — ОНА РОЖАЕТ. ЭТО ПРОИСХОДИТ. ЭТО НЕ РЕПЕТИЦИЯ. ТЕПЕРЬ ЭТО РЕАЛЬНОСТЬ. Шоу, я настоятельно рекомендую вам поторопиться, иначе пострадаем мы все. (на фоне орёт Рут): — ЛЕЙЛА, ЕСЛИ ТВОЯ ДОЧЬ НЕ ПРИЕДЕТ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ — Я ВЫТАЩУ ЭТУ ДЕВОЧКУ САМА! СУКА! Фаско: — О БОЖЕ МОЙ. Это же как в фильмах! Лис Финчу: — Сколько у нас времени?! Финч: — Я НЕ АКУШЕР! Я ПРОГРАММИСТ! Шоу бросает телефон на торпеду. Сжимает руль. Врезается в тишину. На лице страх. Первый. Настоящий. Взор прямо перед собой. Дорога превращается в туннель. Мысли: «Она носит моего ребенка… ОНА РОЖАЕТ МОЕГО РЕБЕНКА.» Она давит на газ. Машина вырывается вперёд. Лис с телефоном в руках: — Я открываю ворота. RootNet дал приоритетный доступ. Система среагировала на слово «сука» и «вытяну сама». Перестраиваюсь. Оптимальный маршрут через мост. Через тротуар. Через газон. Через… собачью площадку. ДА ПОХУЙ! Шоу: — ЕСЛИ ЭТА ПЛОЩАДКА НЕ УМРЁТ ЗА МОЮ ДОЧЬ — ОНА УМРЁТ ЗРЯ. Фаско: — …мать святого багета… КАЖЕТСЯ Я РОЖАЮ ВМЕСТЕ С НЕЙ! Лис: — ТЫ НИКОМУ НЕ НУЖЕН В ТАКОЙ РОЛИ! Шоу, ударяя по рулю: — ЗАТКНИТЕСЬ! ОНА НОСИТ МОЕГО РЕБЁНКА! Фаско и Лис молча. Хором: — Мы уважаем. 13:17. Усадьба. Холл. Вертолёт уже спускается к террасе. Лейла рядом с Рут. Та, вся в поту, сидит на кресле, руки вцеплены в подлокотники, как будто это консоль управления ядерной ракетой. — Где. Она. Лейла: — Уже едет. Рут: — Убью. Её. Рожу после. Лейла спокойно: — Не забудь вдох. Пауза. — И не взламывай медицинский протокол. Мы это уже обсуждали. 13:19. Подъезд. Финч ждёт у ворот, как администратор, который должен встретить Конец Света и подписать документы. Машина врывается во двор. Шоу тормозит в заносе. Дверь открывается, Шоу вылетает первой, за ней Лис, потом Фаско с пакетом, в котором… чёрт его знает что. Видимо, экстренная помощь в стиле Фаско: бутылка воды, фонарик и носки. Шоу с порога: — РУТ?! Рут на весь холл: — ГДЕ ТЫ БЫЛА, СЛАДКАЯ?! Я ТУТ СРАЖАЮСЬ ЗА КОНТРОЛЬ НАД МИРОМ И ТВОЕЙ ДОЧЕРЬЮ ОДНОВРЕМЕННО! Шоу подлетает, падает на колени рядом, хватает за руку. Рут — в поту, но улыбается. — Ты опоздала на три минуты. Шоу: — Наша дочь решила родиться как террорист. Я приехала. И привезла… Замерла. — …банку варенья и… гидрогелевый мяч? Лис в другой телефон: — Да, я на связи с ООН. Да, она орёт. Нет, она не будет делать live-трансляцию. 13:23. Сад. Вертолёт уже гудит. Херш уже в кабине. Мотор включён. Беар сидит рядом в наушниках. Да. У него тоже наушники. — Кровать в кабине готова. Рут: — Сладкая. Подними меня. Но медленно. И если я рожу прямо в этом лифте — ты за это отвечаешь. Шоу: — За всё. Рут слабо: — …хорошо, тогда я рожаю. 13:25. ООН. Комната связи. Представитель Японии: — …она действительно рожает? Представитель Франции: — Мы не можем это игнорировать. Это роды аналогового интерфейса глобальной нейросети. Это… исторический прецедент. Переводчица на русском: — Это пиздец, господа, в протоколах такого нет. 13:47. Нью-Йорк. Клиника. Вертикальная посадочная зона. Небо едва держится — ветер, гул, мигалки. Город снизу — как рой пикселей. Это не просто прилёт. Это десант эпохи. Вертолёт плавно опускается на площадку. Ветер поднимает волосы, натягивает халаты, рвёт покой Манхэттена пополам. Из кабины, как в финале любой хорошей драмы, выходит она. Рут. Огромная. Упрямая. Потеющая от боли и от власти. За ней — Шоу. Бледная. Молчащая. Лицо как у женщины, которая уже убила и может снова, но только если кто-нибудь тронет её жену или случайно моргнёт не в ту сторону. У неё на лице написано: «Она носит МОЕГО ребёнка. Я. В ЭТОМ. УЧАСТВУЮ. Лейла выходит строго, деловито. Абсолютно спокойна. Как будто они прибыли на деловой ужин. Херш сходит последним, с папкой и ананасом с вырезанным словом «SAMIN», как телохранитель, который не привык к родам, но, возможно, умеет ассистировать кесарево в полевых условиях. К ним тут же подбегают врачи. Не просто врачи. Это ООН-подтверждённая акушерская спецбригада. Главный врач клиники — седой и вежливый, с тем выражением лица, каким встречают метеориты. На погоне у главврача — герб трёх стран. — Миссис Гроувс. Добро пожаловать. Мы подготовили три операционные. Каждая оборудована по высшим стандартам. Все готовы. Рут — нет. Потому что, когда они начинают её забирать, отцепляя каталки, обматывая датчики, она ПОДАЁТ ГОЛОС. — Где моя жена? Главврач, слегка заикаясь: — Миссис Гроувс, пожалуйста, мы… Рут сквозь зубы: — Мне плевать на стандарты. Если моя жена не зайдёт со мной в палату — вы все уволены. Медицинская команда, как по команде, расступается. Шоу, в мятой футболке и с лицом серийного убийцы, который вынужден ехать на ярмарку любви, медленно поднимает руку. Лейла мягко подталкивает: — Иди. Это твой момент. Шоу: — Я не знаю, что делать в такой ситуации! Херш с невозмутимостью: — Попробуй держать её за руку. Или не держать. Главное — не говори, что всё будет хорошо. Это ложь. Всё будет жёстко. Шоу: — Отлично. Это то, в чём я хороша. Шоу шагает вперёд. Рут уже лежит на каталке, глаза закрыты, пальцы вцеплены в край матраса. Но как только Шоу касается её руки, Рут выдыхает. Тихо. Почти счастливо. — Только не дай мне врезать анестезиологу. Шоу: — Ты самая безумная женщина на планете. — А ты любишь меня. И они въезжают в родильное вместе. И вся команда врачей, мировых экспертов, аналитиков и стоящих в холле представителей ООН знает: появится не просто ребёнок. И у неё уже есть сумасшедшая Рут и одна очень охуевшая Шоу. 14:10. Родильный блок. Коридоры расступаются. Люди — как NPC, которых обогнали по важности. Шоу на секунду останавливается перед стеклянными дверями. Всё ещё социопат. Всё ещё убийца. Но сейчас она держит руку женщины, которая носит её ребёнка. Рут поворачивается к ней. Потеющая, злая, божественная. — Сладкая. — Ага. — Если ты сейчас попытаешься сбежать — я уничтожу все запасы пива в Нью-Йорке. Шоу испуганно кивает. — Просто… скажи, когда тужиться, и я повторю. Рут смеётся. И тут же — стон, схватка. — ДАВАЙТЕ УЖЕ БЛЯТЬ!!! Все двери открываются. Медики бегут. RootNet гасит внутренние камеры. Шоу заходит следом. И скоро начнётся рождение кого-то, кто однажды возьмёт в руки мир. Но сначала — пальцы мамы. 14:10. Зал ожидания. Это самый дорогой зал ожидания в стране. Кресла с массажем. Стены с шумоподавлением. Ожидание с тревожной подпиской на реальность. Но сейчас здесь — гремучая смесь паники, кофе и паники с кофе. Убежище параноиков и одного социопата в процессе материнства. На стенах — искусство, которое покупают в молчании. На полу — ковры, по которым ходили сенаторы. Сейчас по ним ходят: Фаско кругами, как лев с тахикардией. В руках — кофе, в глазах — страх. Лис в шортах, с ноутбуком и выражением лица «я не рожаю, но я всё контролирую». Юлиан как будто это операционный штаб НАТО. В руках планшет, в ухе наушник: — ЕС в ожидании новостей. Сингапур активировал наблюдение. Южная Корея написала: «Пусть ребёнок не повторит мать». Я не уточнял, какую именно. Финч, всматриваясь в экран: — RootNet перешёл в режим защиты. Все подпрограммы замедлены. Она знает, что её… основной интерфейс сейчас рожает. Лейла, которая просто… устала. И которая уже второй раз за утро шепчет: — Самин, детка, я тебя люблю, но когда ты вот это выбирала — ты хоть подключала к мыслям мозг? Херш, молчит. Потому что, если он заговорит, у кого-то случится приступ страха. На кресле вальяжно растянулся Беар в полной уверенности, что он вот-вот станет дядей. У него в зубах плюшевая игрушка — мэр Нью-Йорка без одной руки. Фаско нервно расхаживает вдоль окна: — Я не готов. Лис с энергетиком: — Готов к чему? Это не твой ребёнок. Фаско: — Но она может быть похожа на Шоу! На Самин, мать вашу! Юлиан: — Значит, в садике другие дети будут называть её детектив. Лис: — А если она пойдёт в Рут? Фаско: — Тогда пиши пропало. Она не просто будет ломать код. Она будет флиртовать с кодом и заставлять его хотеть быть сломанным. Финч, как обычно, занят планшетом: — Я просто… морально не готов, что эта девочка сможет переписать BIOS ещё до первых слов. Лейла, всё это время спокойно сидящая в кресле с книгой, с голосом как у женщины, которая однажды научила Самин Шоу держать нож: — Я думаю, если она научится угрожать людям взглядом в два года — это моё. А если начнёт драться с ковром в три — это её мать. А если в четыре будет руководить министерством цифровой обороны — это её вторая мать. Фаско: — Ладно. Представьте: маленькая девочка. В косичках. В комбинезоне. Смотрит на тебя, как будто ты только что проболтался, где спрятал труп. 14:20. На экране загорается надпись: «Роды начались. Комната 7-Ω. Доступ: закрыт». Все одновременно делают вдох. Фаско: — Omega… это типа, кодовое слово? Финч: — Это уровень допуска — высший. Лис: — Вы хотите сказать… Рут дала своей родовой палате статус военного объекта? Юлиан: — Нет. RootNet дал. Фаско: — Господи. Я видел меньше защиты у ядерного чемоданчика. Лейла пьёт чай. Медленно. Мягко. — Вот и всё. Моя дочь — социопат. Моя невестка — хакер. А их дочь? Финч: — Возможно, новая эра человечества. Фаско потирая виски: — Или новая угроза. Лис: — Или, блять, то и другое. 14:33. Раздаётся громкий ор из глубины коридора. Яростный. Мощный. Голос, который пробил бы бетонную стену и Конституцию США одновременно. Херш: — Она начала. Фаско, хрипло: — Спасибо, капитан очевидность. Скажите честно… кто-то из вас ожидал, что всё закончится детьми? Тишина. Лис: — Нет. Я ожидала арест, взрыв, может быть конец света. Но не это. Беар ложится у двери. Смотрит прямо. Он всё знает. Он всё понял. Он знает, кто идёт. И уже готов служить. Фаско, не выдержав: — Вы понимаете, что если эта девочка будет хоть наполовину похожа на Шоу — в Америке появится новый уровень угрозы? Лис, задумчиво: — Она будет хакать ясли и угрожать директору сада уже в год. Фаско: — Она будет забирать чужие игрушки… силой. Лейла, с улыбкой: — А если она будет похожа на Рут… то она не будет забирать. Она будет заставлять отдавать. Все дружно вздрагивают. Финч, обеспокоенно: — Я бы хотел внести поправку в Конституцию: «Ребёнок Гроувс и Шоу не может иметь доступ к алгоритмам до совершеннолетия». 14:37. Тишина. На секунду. ИЗ КОРИДОРА — ОР. Настоящий. Словно сам ад вылез через двери операционной: — ВЫ ВСЕ УМРЁТЕ! Финч, тихо: — Это Рут. Фаско: — Надеюсь, они поняли, что она не шутит. Юлиан, отхлёбывая чай: — Я ставлю тридцать баксов, что первый крик младенца будет похож на команду «Лечь!». Беар залаял один раз. Как будто подтвердил. Фаско, расхаживая с лицом человека, который не готов быть крестным, но уже утверждён в должности: — Я вам клянусь: если эта девчонка родится с таким же взглядом, как у Шоу — я отращу бороду и перееду в лес. Лис, сидя на подоконнике: — Если она будет как Самин, то в три года разберёт автомат. В четыре — украдёт сервер. В пять — уволит тебя из полиции, Фаско. Финч, с планшетом и дрожащим кофе: — По предварительным расчётам… если девочка будет с темпераментом Самин и интеллектом Рут, то в 2044 году RootNet начнёт считать её лидером аналогового интерфейса. Лейла, в элегантной шали и сдержанно волнующимся лицом, перебивает: — Или просто моей внучкой. Все замирают. Фаско тихо, в сторону Лис: — Мы. В. Жопе. 14:55. Из коридора доносится очередной крик Рут. Фаско, поднимая глаза к потолку: — Господи… просто дай ей не быть как Рут. Финч: — Просто дай ей не быть как Шоу. Херш, с ухмылкой: — Вы двое только что описали невозможное. Лейла, внезапно серьёзная, поворачивается к ним: — Послушайте. Я знаю, что вы все паникуете. Но она будет красивой. Умной. И яростной. Она будет человеком, которого все захотят бояться… и будут обожать. Потому что она будет их дочкой. А Самин Шоу, моя дочь, не знала, что значит «любить», пока не встретила Рут. И теперь… она будет матерью. И если вы не встанете рядом, когда родится девочка, которая способна остановить мир одной командой, я вас всех порву. Пауза. Фаско шёпотом: — Бля. Она в режиме Рут. Лис: — Ее я боюсь даже больше, чем Рут. 15:07. Громкий, жёсткий, устрашающий ор. Фаско: — Рут рожает так, как будто штурмует министерство обороны. Рут: — ГДЕ МОЯ ЖЕНА?! Фаско: — Бля, как мило. Она сказала «моя жена». Лейла гордо: — Моя дочь будет там, даже если придётся перестрелять охране коленки. Финч вдруг серьёзнеет: — А если девочка… правда будет похожа на Самин? Пауза. Все представляют. Лис: — В три года она даст мне по лицу за неправильную бутылочку. Юлиан: — В четыре научится угрожать глазами. Фаско: — В пять, как мы уже выяснили, она меня уволит. Лейла, с нежной усмешкой, тихо: — А потом… обнимет. Как Самин. Молча. Всей грудью. Без слов. И ты поймёшь, что выживешь, если будешь вести себя хорошо. 15:21. Финч замирает: — Сеть… она только что зафиксировала новую подпись. Юлиан: — Что? Финч, медленно поднимаясь: — Девочка. Она уже есть. И сеть это знает. Лейла прикладывает руку к груди, едва не плача: — Чёрт. Я бабушка. Лис: — И это ребёнок Рут и Шоу. Фаско в ужасе: — МЫ ВСЕ УЖЕ НЕ В БЕЗОПАСНОСТИ. 15:31. Все встают. Потому что скоро дверь откроется. И оттуда выйдет либо Рут… либо Шоу, выглядящая так, будто она снова участвовала в военной операции. Лис тихо, почти молитвенно: — Пусть она хотя бы не унаследовала оба темперамента… Юлиан: — Либо это будет конец цивилизации. Лейла: — Либо её спасение. Пауза. Фаско, глядя на закрытую дверь: — Или, что вероятнее всего — и то, и другое. Все смотрят на часы. Они знают: осталось немного. Они знают: родится не просто ребёнок. Она будет похожа на Рут. И на Самин. И на всю эту чокнутую команду. И, возможно… она будет лучше всех них вместе. И, чёрт возьми, никто не готов. Но все — уже её семья.