10. Глава Рода
4 января 2026 г., 00:14
Примечания:
Всех с наступившим Новым годом!
Искренне желаю всем вам исполнения желаний, успешной реализации любых начинаний, побольше позитива и счастливых дней!
Мы живём в непростое время и мне хочется верить, что у каждого человека будут "свои люди", близкие, не обязательно по крови. Те, кто поможет, не осудят, примут и будут проживать с вами эту жизнь.
Надеюсь, у каждого читателя этот год будет полон удачи ✨
***
Тишина Отдела Тайн была почти звенящей. Гермиона задумчиво хмурилась, проводя пальцами по страницам книги, что принес Забини. Она изучала рукопись с раннего утра, циклично обновляя защиту, но руны все равно потрескивали каждый раз, стоило перевернуть страницу. Книга была древней. Редкой до абсурда. По обложке — выцветшей, но усеянной затертыми рунами. Невозможно было определить эпоху, откровенно говоря, Гермиона подозревала, что сама Моргана приложила руку к ее созданию. Черная магия вилась вокруг страниц тонкими нитями. Раздел о «магии родовых Мэноров» — фундаментальном каркасе любого старинного мэнора оказался как нельзя полезен. В нем описывались случаи, когда родовые поместья чистокровных, пережив тяжелые магические события, а Гермиона полагала, что войны, массовые казни, длительное пребывание темных сущностей или пытки Главы Рода, вполне подходят под данное описание - начинали самостоятельно искажаться. Дом становился не просто местом, а раненым организмом. Записи явно намекали на Малфой мэнор. Гермиона провела пальцами по строкам. На следующей странице приводился пример другой старой усадьбы XV века, погасшей после кровавых ритуалов. Поместье не разрушилось — оно замкнулось, как черепаха, втянувшая голову в панцирь. Все окна и двери стали частью цельной структуры, реагирующей на попытки войти магическими всплесками, как на угрозу.«При уходе хозяев без ритуала откачивания магического шрамирования, дом остаётся один на один с накопленной тьмой. Оборонительная система включается инстинктивно. Мэнор нельзя винить — он защищается, как раненый зверь. В случае активации самозащиты Мэнор опасен для всех не кровных постояльцев.»
Малфои уехали. Оставили дом без связи с родом. Не провели очищающих ритуалов. Ядро мэнора было вынуждено само справляться с тем, с чем справиться не могло. Страница, на которую она перевернула, была исписана необычайно ровным, вычурным почерком. И текст заставил выдохнуть, прикрыв глаза.«Если тьма превышает допустимый порог, ядро начинает раскалываться. Это не только ослабляет защиту дома — это делает его непредсказуемым. Источником собственных выбросов магии.»
То есть, как они и предполагали, Мэнор не просто опасен. Он способен создавать новые проклятия, самопроизвольные вспышки силы, искры неконтролируемой темной магии. Он может атаковать того, кто войдет внутрь — не по воле хозяина, а по своей, изломанной. Гермиона провела рукой по виску. Её мысли собрались в четкий узор. В Мэноре не просто следы войны, как они изначально решили. Там — деформировавшийся, раненый, переполненный магией организм. И его ядро… треснуло. Это объясняло и странные колебания ауры при осмотрах, и то, почему заклинания ведут себя непредсказуемо, и почему Нарцисса, в отличии от сына ощущала там что-то… давящее, чужое, будто дом узнает и одновременно отталкивает ее. На последней странице раздела, под основной записью, Гермиона обнаружила тонкую приписку, выполненную сухим, хрупким почерком, будто писавший сильно дрожал.«Если ядро Мэнора повреждено, дом начинает тянуть магию от Главы Рода.
Чем слабее Глава Рода — тем агрессивнее Мэнор.
Глава Рода обязуется следить и почитать Родовое поместье, Мэнор в праве осушить весь запас магического потенциала Главы Рода в свою пользу.»
Гермиона выдохнула. Она ещё раз перечитала строки. Пальцы сжались на кожаном переплете книги. Это не угроза. Это приговор, если они не успеют. Дверь в её кабинет тихо щёлкнула — характерное, мягкое, почти ленивое движение, слишком знакомое, чтобы вздрогнуть. Блейз вошёл без стука, как и всегда, вероятно, желая отпустить пару шуток над начальницей, но стоило Забини увидеть её лицо, как лёгкая ироничная улыбка потухла. — Ты нашла. — констатировал итальянец. Девушка кивнула на стол, разворачивая книгу к Блейзу, указывая на нужные строки. Спустя какое-то время мужчина выпрямился, откидываясь назад в кресле. — Вот ведь дерьмо! — Мэнор питается Главой рода, он тянет магию из Люциуса. — Ну что ж, прекрасно— протянул он — значит, Люциус скоро будет выглядеть ещё хуже. Я уж думал, что хуже некуда, но Мэнор, конечно, знает толк в эстетике упадка. Гермиона кивнула, прикрывая глаза. — Он может даже не почувствовать, что теряет силы. Утечка слишком медленная. Слишком тихая. Пока он осознает — ядро уже зацепится за него окончательно. Целители спишут на длительное пребывание в Азкабане. Организм не справится. Блейз прошёлся по кабинету быстрым шагом — редкое проявление нервозности. Обычно он был воплощением ленивой грации, впрочем, как и все знакомые ей слизаринцы. Вполне возможно, на змеином факультете была отдельная дисциплина. Он остановился у стола и упёрся ладонями в его край. — На сколько мне известно, есть ритуалы. Что-то, что даст время. — Есть. Но нужен доступ к самому центру магического ядра Мэнора, — янтарные, как подметил Малфой, глаза, столкнулись с встревоженными темно-карими — А провести к ядру может только Глава Рода. Через чертову сотню ловушек. Блейз фыркнул, скептически уточняя. — Люциус? В таком состоянии? Он смотрел на неё долго, будто заново формировал реальность вокруг себя. Логическая цепочка выстраивалась в мыслях обоих невыразимцев. Когда Мэнор закончит с Люциусом, он примется за Драко, как за нового Главу Рода. И если они в кротчайшие сроки не разберутся с защищающимся поместьем, умрут оба Малфоя. — Если дом тянет магию только Главы Рода — она постучал пальцем по столу, озвучивая его собственные мысли — Значит, скоро начнёт искать кого-то посвежее. С более мощным резервом. — Как мило. По-семейному. Гермиона закатила глаза, поглядывая на Забини. — Нам нужно проверить магический фон Драко. — И заодно сообщить Малфоям, что Драко станет новым энергетическим батончиком для их дома. Блейз перевел взгляд на Грейнджер. Начальница плотно сжала губы, вглядываясь в окно, не реагируя на шутку. — Но это ещё цветочки. Главная проблема - Люциус, — вздохнул он — Ему нужно добровольно передать право Главы Рода. А он - Люциус Малфой, поэтому все что нам нужно звучит, как что-то из жанра фантастики. Действительно. Это был ключевой момент. Ведь только упрямого и озлобленного до чертиков, умирающего Люциуса Малфоя ей не хватало. — Обожаю семейные драмы Малфоев! С таким антуражем — просто шедевр. — проворчала Гермиона, на что итальянец лишь весело фыркнул. — Ты так говоришь, потому что вновь оказываешься в центре их семейной драмы. — Туше. Забини не хватает на долго. В конце концов, он итальянец и молчать больше минуты, как и быть настроенным пессимистически в их семье считается моветоном. — Ладно. Хватит о поместьях, что пожирают хозяев! — Блейз заинтересованно играет бровями — Наш дорогой Малфой-младший ведёт себя прилично? Или ты уже бросила в него парочку заклинаний? Босс делает пометку в блокноте, осторожно закрывая книгу, оплетая ее слоями защитной магии. — Он… внимательный. И терпеливый. — Терпеливый? Драко? Тот самый, который в школе трижды за урок успевал раздражаться на собственное перо? — уточняет Забини, впрочем, замечая очень нейтральный ответ начальницы. Гермиона смеётся тихо, в первый раз за весь день. — Наш Малфой? Бледный, заносчивый, слишком дорогие манжеты? — продолжает перечислять Забини, глядя на улыбающуюся начальницу. — Прошло десять лет, — пожимает плечами ведьма — Конечно, он изменился. — Да брось, босс! Он просто пытается не быть мудаком рядом с тобой. — До недавнего времени получалось плохо. — сухо отбивает Гермиона. Забини, конечно, не дурак. Он принимает правила игры и не давит на Грейнджер, позволяя разговору плавно смешаться с рабочим процессом. Блейз вытягивается в кресле, как будто подводит итог целой стратегической операции. — Значит, ты идешь к Малфоям. Излагаешь всю суть. Нарцисса слёзно умоляет Люциуса перестать играть в героическое самоубийство. Драко корчит недовольную мину, будто его опять назначили ответственным за мир во всём мире. Ты стараешься не убить Люциуса, а достопочтенный Лорд Малфой делает вид, что всё держит под контролем, а я… — он разводит руками и чуть наклоняет голову, видя насмешливый взгляд девушки — А я жду подходящего момента и эффектно появляюсь, спасая атмосферу. Блистаю! — Ты не появляешься эффектно. Ты появляешься громко. — Ложь! — Блейз возмущённо вздыхает— Я олицетворение элегантного входа. Как по мне, это прекрасный план! Ты — аргументы. Я — обаяние. Драко — напряжённая челюсть. Нарцисса — вселенская тревога. Люциус — высокомерное отрицание реальности. Гермиона качает головой, забавляясь. Она откидывается на кресле, забрасывая ноги на край стола, устало вытягивая. От тугого хвоста побаливает голова и идея распустить волосы кажется заманчивой, но мысль о том, что бы затем вновь собирать свою гриву в аккуратный высокий хвост - ужасает. — В твоем плане есть изъян, Забини, — замечает Гермиона — Ты идешь со мной и мы вместе излагаем Малфоям свою теорию и обсуждаем варианты. Не пытайся скинуть это дерьмо на меня. — Ты же понимаешь, — вкрадчиво уточняет он — Вне зависимости от нашего красноречья, Люциус точно соберется умереть так, как диктует традиция рода. Гермиона раздражённо выдохнула. — Он будет благоразумен. — Будет, — с абсолютной уверенностью отрезал Блейз — Он попытается заставить Драко жениться и только потом согласится передать права Главы Рода ему, — подчеркивает он — Как того требуют традиции чистокровных. Повисает пауза. В голове проносится недавний диалог с Малфоем и его рассказ о Астории Гринграсс — официальной невесте, которая, по его словам, не больше чем фикция. По правде говоря, Гермиона не сомневается, что Люциус-чертов-Малфой воспользуется ситуацией ради заключения выгодного и удобоваримого для него брака собственного сына. Не зря же он держался за мисс Гринграсс целые десять лет. В кругу чистокровных это дикость - помолвка длящаяся десятилетие. Гермиона знает от девушки Блейза, по совместительству сестры Астории - Дафны Гринграсс, что их родители в гневе, как и сама девушка. По сути, тот факт что Малфои так и не назначили дату свадьбы, свидетельствует о том, что с девушкой что-то не так. Либо о неуважении Малфоя к невесте. И то и другое выглядит унизительно. Гермиона трясет головой, стараясь структурировать мысли. Это совершенно не ее дело. Она взрослая женщина и не должна реагировать на гипотетическую свадьбу своего бывшего парня, словно ей снова восемнадцать и ее сердце снова разбито. В конце концов, прошло десять лет. Она думала, что знает Драко и когда-то ей казалось, что он сможет пересилить себя: пойти против отца, против семьи и традиций. С возрастом она, конечно, поняла как ошибалась. Не он предал ее доверие. Вовсе нет. Ее подвели собственные ожидания. Анализируя всю ситуацию без лишних эмоций, Гермиона осознала — Драко никогда не обещал ей совместного будущего. Они вообще не говорили о будущем и тогда это было абсолютно нормально, ведь шла гребаная война, в эпицентре которой они оказались. Жаль только, по разные стороны. Она сама почему-то наивно полагала, что после победы Ордена у них все наладится. Хотя, в глубине души, вероятно знала, что обманывается. После отъезда Малфоя во Францию, Гермиона увидела его под руку с Асторией на обложке Ежедневного Пророка с кричащим заголовком "Оправданный Пожиратель Смерти Драко Малфой обручен с мисс Асторией Гринграсс". Всего спустя две недели, после того, как он молчаливо указал на ее место в его жизни. Она плохо помнит, как добралась до ванны, падая на колени от боли в области желудка. А затем... что ж, ее выворачивало желудочным соком до болезненных спазмов в горле. И даже не смотря на магическое истощение после войны, ее Incendio было достаточно мощным, что бы вместе со страницами Ежедневного пророка сгорела и скатерть на площади Гриммо. — Это уже не наши проблемы, верно? — уверенно произносит Гермиона, переводя взгляд на итальянца — Так или иначе, Люциусу придется передать права Малфою. На каких условиях - их дело. — Забавно, что ты даже его отца называешь по имени, — тянет Блейз — Уверен, если ты скажешь Дра-а-ко, то он упадет на колени и сделает тебе предложение. Люциуса, конечно, хватит удар, но возможно это и решит все наши проблемы. И вот, вы поженитесь, наследники уже имеются, пусть и отрезанные от рода. Темные лукавые глаза следят за посмеивающейся Гермионой. Было ли это забавно? Ни разу. В такие моменты Гермиона невольно задумывалась над увольнением Забини. Но за годы работы с Блейзом, она привыкла к его искрометному язвительному юмору. Нежная милая Дафна смотрелась на его фоне просто ангелом воплоти и Гермиона, наблюдая их вместе, невольно восторгалась стальными нервами девушки. — Ты невозможен. — Я очарователен! Это разные вещи! — невозмутимо уточнил он — Я уступлю и мы не будем осуществлять мой план, только потому что ты босс. — немного подумав, Блейз добавил — И потому что мне важны мои яйца. Под насмешливым взглядом Грейнджер он распахнул дверь и, бросил через плечо, исчезая. — И не волнуйся. Я обещаю блистать ровно по графику.***
Мэнор дышал тяжело. Иногда, в тишине, сквозь старые стены пробегал лёгкий дрожащий шум — словно дом сам ворочался во сне. Драко стоял у окна своей комнаты, опершись на холодное стекло, устремив взгляд в сад, где темнели силуэты деревьев. Он тихо усмехнулся, почти себе под нос. Мысли сами собой уносили его в прошлое, в те вечера в Хогвартсе, которые он проводил с Гермионой: вечер у черного озера, как она откинулась на его плечо, запах её волос, тёплые ладони, лёгкое напряжение, когда он едва дотрагивался до неё. И тогда казалось, что мир вокруг исчезает. Только она, только они. Драко сжал кулаки, сдерживая странное чувство — смесь нежности и тоски, разрывающие сердце. Он едва ли считал себя мазохистом, но воспоминания были слишком живыми, чтобы просто отпустить их.***
Он помнил все так четко, словно это было вчера: первый разговор без вражды, без натянутости. Удивительно легкий. Драко, по правде говоря, хотел лишь избавиться от назойливого внимания Пэнси, а в идеале облить сранного вездесущего Поттера, который вновь отличился, умудрившись каким-то образом пролезть в Турнир совершеннолетних в свои 16 лет. И Дамблдор, конечно же, принял эту информацию с восторгом, допуская странного придурка Поттера до участия. И это еще Снейпа обвиняют в фаворитизме, хмыкнул Драко. Он совершенно точно не планировал разговаривать со звездой сегодняшнего вечера — Гермионой Грейнджер. Он был раздражен. В небесно-голубом платье с мерцающими серебряными оборками она меньше часа назад блистала на балу рядом с Виктором Крамом, героем Дурмстранга. А сейчас — сидела на каменных ступенях в одной из ниш замка, тихо глядя на звёзды. Салазар, кажется, она плакала. Когда он услышал тонкий девичий всхлип, первой реакцией было привычно бросить что-то ядовитое, по-малфоевски язвительное. Маленький заносчивый придурок — вот кем он тогда был. Но стоило ей поднять голову… Тот взгляд. Не грейнджеровский. Не боевой. Обречённый, будто, увидев его, она заранее знала, что услышит. Он не понял, почему это так задело. Почему взгляд грязнокровки — Грейнджер вообще имел вес. Вероятно, проявление ее слабости выбило его из привычного образа. В его глазах Грейнджер была до невозможности стойкой, упрямой, гордой. Она ежедневно противостояла ему и практически всегда оказывалась права. А тот неожиданный хук справа и его вопли в больничном крыле из-за разбитого носа, до сих пор снились ему в кошмарах. В следующее мгновение её лицо вытянулось от удивления, большие глаза внимательно следили за тем, как он приближается. Ха. Он ещё мог удивлять. И не все сюрпризы должны быть неприятными, верно? — Я присяду, — сказал он сухо и опустился рядом, откидываясь на стену. — Что тебе нужно, Малфой? — устало спросила она. — Ты умеешь удивлять, Грейнджер, — криво усмехнулся блондин — В Слизерине делали ставки, придёшь ли ты с Поттером или под руку с Уизелом. — Вам совсем нечем заняться, да? — фыркнула она. — Ну… — он слегка пожал плечами, звуча совершенно обыденно, будто их разговор без пары оскорблений действительно был нормой — Нужно уметь признавать своё превосходство. С Крамом ты произвела фурор. Девчонка пробежалась по нему взглядом, анализируя. Так же она смотрела на сложные задачки по арифматике и Драко не понимал оскорбляет его это или, все же льстит. Даже будучи маленьким гаденышом, он на подсознательном уровне знал — Грейнджер уделяет внимание только тем, кто ей интересен. — Это очень мило, Малфой. — Просто констатация факта. Но почему ты разводишь сырость здесь, — в такт его словам из дальнего коридора донеслась музыка и веселый женский смех — А не сияешь на балу со звездой квиддича? — И с чего мне тебе отвечать? И я вовсе не… — она насупилась, запоздала утирая застывшую на щеке влагу — Не развожу сырость! И действительно, с чего бы ей отвечать? Хм. — Я поделился секретной слизеринской информацией про ставки. Теперь с тебя — правда. Грейнджер тихо хмыкнула. Выглядящий как всегда надменно, с до невозможности высокомерным выражением лица, Малфой разговаривал с ней, впервые. Без Гарри и Рона лезущих на рожон, без грубой силы Гойла и Грега он был...терпимым. И ни разу не назвал ее грязнокровкой. — Ты забавный, Малфой. Он нахмурился, но не возразил — вместо этого незаметно набросил согревающие чары на ступени и на неё. Уловил её удивлённый взгляд и даже немного растерялся. — Ты, кажется, заболеваешь, — буркнул он, поясняя — Несёшь бред. Первая стадия горячки. Малфои величественные, саркастичные, великолепные, но не забавные, Грейнджер. Гермиона улыбнулась уголками губ и отвернулась к окну, вглядываясь в звёзды. Его высокомерный юмор с каплей самоиронии впечатлял. В конце концов, небо не рухнет, если она ответит Малфою. — Потому что Рон идиот. — Факт, — согласился он без раздумий — И что же привело тебя к столь блестящему выводу? — Он… — она вздохнула, не обращая внимания на колкость в адрес Рона — Он сказал, что я общаюсь с врагом. Что должна была прийти одна, раз никто из Хогвартса меня не пригласил. — Где твои хвалёные мозги, Грейнджер? — проворчал он, искренне удивленный поводом ее грусти и наглости рыжего болвана — Уизел просто завидует и ревнует. Нет, серьезно, Грейнджер, ты видела во что он одет? — Малфой скривил нос, вспоминая нелепый наряд, поежившись от потока зимнего воздуха — Ради Мерлина, это что, ночная сорочка его бабки? Он почувствовал действие согревающих чар, его словно окутало теплом изнутри и даже кончики пальцев немного покалывали. Светлые брови поднялись в искреннем удивлении, он недоверчиво уставился на девушку. Грейнджер краем глаза посмотрев на него, улыбнулась чуть смущённо, почти робко. — Кажется, это ты заболеваешь, Малфой, — тихо сказала она, закусывая губу — Несёшь бред. Он фыркнул, но улыбка сама растянула губы. Конечно же, Грейнджер должна была быть лучше всех даже в такой банальности, как согревающие чары. И в ту ночь, на холодных ступенях, где две разные вселенные случайно пересеклись, он впервые понял, что, вероятно, не ненавидит Грейнджер. И Грейнджер была на удивление хороша собой, особенно, когда рядом не ошивались два придурка.***
В памяти всплыло чуть более позднее воспоминание времен Хогвартса.***
Он был в ярости и не мог поверить, что Снейп действительно заставил его возиться с чертовыми мандрагорами в теплицах Хогвартса, в качестве отработки. Нет, Драко не боялся испачкаться и вовсе не считал садоводство чем-то недостойным, просто не мог. Его прекрасная мать — Нарцисса Малфой, урожденная Блэк, до кончиков волос идеальная аристократка, воплощения грации и изящества, каждый день обходила сады Мэнора уделяя особое внимание личным теплицам. Драко вспоминал, как в детстве мать учила его сажать ее любимые пионы без магии, ухаживать за орхидеями и подвязывать ирисы. Даже Люциус не ступал в теплицы без разрешения леди Малфой. Многие растения были редкими, диковинно-волшебными, какие-то напротив имели магловское происхождение, не годились для зелий и не несли никакой ценности, кроме красоты. Отец как-то пытался высказаться против магловских цветов, за что был незамедлительно отправлен спать в гостевую комнату. Драко шумно выдохнул, стирая пот со лба. Десяток мандрагор был пересажен, впереди его ждали по меньшей мере еще пять десятков вопящих растений, один вид которых вызывал в нем отвращение. Ему ужасно мешали наушники, от них все жутко чесалось, волосы под ними подминались, уши... что ж, уши были защищены от воплей, но дико сдавлены. Драко был раздражен. Он проговаривал про себя все новые проклятия, когда на периферии мелькнула тень. Подняв недовольный взгляд на нарушителя его отработки и искренне надеясь, что не увидит перед собой мерзкое лицо злорадствующего Флинта, он тупо уставился на незваного гостя. — Привет. Он моргнул. Еще раз. И еще. Наверное, он выглядел по идиотски глупо, стоя среди огромного количества мандрагор, с перепачканными в земле руками и глупых, все еще чертовски неудобных наушниках, но мнущаяся рядом Гермиона Грейнджер, определенно не вписывалась в картину его мира. — Чего тебе? — хмуро поинтересовался он, стягивая один наушник с уха. Грейнджер пожала плечами. — Я слышала, Снейп назначил вам с Гарри отработку за стычку на Зельеварении, — взгляд ее метнулся к кривящемуся блондину — Мне жаль, что Гарри так сказал, знаешь, ну, про твою работу с зельями, — он приподнял бровь, глядя на хмурящуюся девушку — Я знаю, что ты не жульничал, просто немного изменил рецептуру, добавив пыльцу фей в самом конце. — Следишь за мной, Грейнджер? — усмехнулся он уже мене враждебно. — Ты здорово модернизировал рецепт, — продолжила она, словно не слыша подколки — У меня не хватает смелости на эксперименты. Профессор Снейп считает, что искусство зельеваренья не мое. — Определенно нет, — хмыкнул Драко и зачем-то добавил, заметив взгляд девушки — Зельеварение это про фантазию, а ты более рациональна. МаКкошка восхваляет твои познания в Трансфигураии и суровую концентрацию каждую пару, это начинает утомлять, Грейнджер. Ради соблюдения баланса, в зельеварении лучшим буду я. — Омг... — она уставилась на него, румянец задел светлую кожу щек, Малфой отчаянно убеждал себя, что это из-за жары в теплице. Вовсе не из-за его слов, ведь он просто констатировал факты. — Если мы выяснили, что Поттер мудак, я вернусь к работе. — Гарри иногда перегибает — кивнула она, замечая насмешливый взгляд серых глаз — Жаль, что ты пропустишь тренировку. Перевод темы был лишен какого либо изящества. — Что? — Последнюю тренировку перед матчем по квиддичу. Поле забито за Гриффиндором завтра, так что... Ей не нужно было договаривать. Драко итак знал о чем идет речь. Драклова отработка пришлась ровно на тот день, когда Драко должен был отрабатывать стратегию ловца на поле вместе с командой. Завтра ему уже не удастся это сделать, а на носу матч. Видимо, он будет ловцом-неудачником и опозорится, вновь проиграв Поттеру. Злость на себя, на Снейпа, отработку и, конечно, Поттера, взвилась в подростковом разуме, выплескиваясь на... Грейнджер. — Так вот в чем дело, — ехидно выплюнул Драко — Ты пришла позлорадствовать? Не ожидал, Грейнджер, это, скорее, в стиле Слиизерина. Передай святому Поттеру, что я в любом случае сделаю его! Грейнджер, ожидаемо зло сверкнула глазами. — Я тебе не сова, Малфой! Хочешь что-то сказать Гарри, проведай его на отработке у Хагрида! Она резко развернулась, копна волос взметнулась вслед за ведьмой, что было весьма эффектно и, если бы в этот момент не произошло сразу несколько неприятных событий, возможно, этот день ничем бы не запомнился ему. Злобно дернув вверх Мандрагору, Малфой совсем забыл о сдвинутых набок наушниках. Оглушительный вой разнесся по теплице.. Блондин рефлекторно схватился за голову, падая на колени, задевая рядом стоящие горшки с мандрагорами. Керамика посыпалась на пол неизбежно разбиваясь, обнажая новые растения. Какофония их криков сводила с ума. Его палочка откатилась куда-то в сторону и даже вновь надетые наушники не спасали от безумной боли в висках и затылке. Последнее, что он увидел прежде чем потерять сознание, был вихрь каштановых волос. Возвращение в реальность было болезненным. Драко был готов к запаху зелий и стерильной белой палате больничного крыла. Но вместо хлопочущей мадам Помфри, за ним с широко распахнутыми глазами наблюдала Грейнджер. Лицо ее было встревожено, щеки тронул румянец. Она нависала над ним, вероятно, что-то говорила, судя по двигающимся полным губам, но он смутно различал звуки. Сложно было концентрироваться. Он медленно моргал глядя в удивительного оттенка глаза. Не то что бы он раньше думал о глазах Гренйнджер, но ему, все же, казалось, что они самого обычного, такого посредственного темно-каштанового оттенка. Оказалось — нет. В ее глазах, гораздо более светлых, чем он думал, было хитросплетение огромного количества оттенков: желтых, охристых, золотых, коричневых. Он не был уверен, что когда-либо видел такие глаза. Такие янтарные. Они сияли. — Малфой?! Малфой, ты слышишь меня? Сколько пальцев показываю? — девичий голос доносился словно через толщу воды и был на удивление взволнованным. — Гре.. Грейнджер...ты сумасшедшая... — прохрипел он, отмахиваясь от ее руки. Девчонка облегченно выдохнула, наблюдая, как он садится, облокачиваясь о стенку теплицы. Голова нещадно болела, руку жутко саднило, хотя он вроде бы падал на колени. — Какого Мерлина произошло? — все еще хрипло поинтересовался он, оглядываясь. Разбитые горшки были починены, все ранее орущие мандрагоры вновь были посажены в землю и если бы не его кровоточащая рука, вероятно, пострадавшая от падения на острые края расколотых горшков, можно было бы сказать, что все обошлось. — Видимо, ты задел несколько мандрагор и они все начали кричать. Когда я вошла, ты уже был без сознания, — пожала плечами Грейнджер — Тебе нужно в больничное крыло, мадам Помфри быстро залечит руку. Кажется, он говорил быстрее, чем думал. — Нет! Грейнджер окинула его странным взглядом, задерживаясь на пострадавшем предплечье. На ее губах вдруг проскользнула тень улыбки. — Брось, Малфой, — это звучало почти игриво, или его пострадавший мозг так воспринимал — Не говори, что у тебя фобия больничного крыла. Он упорно молчал, притянув к себе раненную руку. В принципе, дела обстояли не так плохо, он был уверен, что сможет немного себя подлатать без вмешательства целительницы. — Тогда, после инцидента с Клювокрылом, ты охотно отсиживался в больничном крыле и это даже принесло тебе популярность среди слизеринок. Ему показалось, или Грейнджер уговаривала его пойти в больничное крыло путем подколов? Кажется, он сбредил. — Все таки, ты следишь за мной, — утвердительно хмыкнул блондин, на что девушка только закатила глаза — Дело не в фобии, Грейнджер. Это просто царапина. Я справлюсь сам. Она окинула его скептическим взглядом. В горле сильно пересохло и Драко начал было подниматься, озираясь по сторонам, что бы найти свою палочку, как его вдруг резко повело влево и он потерял равновесие, голова закружилась. Если бы не подскочившая к нему Грейнджер, он бы, вероятно, позорно свалился в ближайшую грядку. Девчонка помогла ему опуститься в низ, ворча что-то про глупых альбиносов. — Прекрати терять сознание, Малфой! — возмутилась она. — Прекрати орать, Грейнджер! — просипел он, как только пятая точка вновь очутилась на земле. — Aguamenti! — Драко наблюдал, как гриффиндорка передает ему изящно трансфигурированный стакан наполненный водой — Пей. После крика мандрагор всегда обезвоживание. — ее строгий тон никак не сочетался с растрепанным видом. Пока Драко жадно глотал воду, Грейнджер, видимо, занялась поисками его палочки. — На сколько громко ты будешь вопить, если я возьму твою палочку в руки? — деловито поинтересовалась она, рассматривая какой-то куст — Здесь растет боярышник и на него профессор Спраут поставила магическую защиту. Так что, Accio не сработает. — пояснила она, разворачиваясь всем корпусом и с любопытством наблюдая за ним. — Я никогда не вопил! — возмущенно завопил он. Ее глаза хитро сверкнули, темная бровь изящно изогнулась. — Ты можешь просто подать мне палочку, Грейнджер? — раздраженно поинтересовался Драко — Руками, ногами, зубами, мне не важно! Она усмехнулась, вновь окинув его странным взглядом и полезла в тот самый куст. На его границе Драко действительно заметил защитные всполохи золотистого цвета. Не то что бы он думал о Грейнджер плохо. Да, он недолюбливал ведьму, но все же признавал — Грейнджер была до безобразия честной. — Зачем ты вообще спрашивала? — поинтересовался он в тот момент, когда она издала что-то вроде победного клича, когда достала его древко, выползая — Про палочку. — Хм...? Хотела уточнить, будешь ли ты визжать "Грязнокровка дотронулась до моей палочки!" и "Мой отец узнает об этом!" — парадировала она его, отряхивая землю со странных облегающих, явно магловских штанов. Драко чувствовал, как кончики его ушей покраснели. Он***
Гостиная Мэнора встретила его тишиной, которая сразу показалась Драко неправильной. Не было ни слабого треска камина, ни ворчания старых портретов. Воздух ощущался плотным, натянутым. Мэнор не приветствовал — он наблюдал. Блейз и Гермиона стояли у большого камина, что-то обсуждая вполголоса с Нарциссой. Драко спустился по лестнице бесшумно, но невыразимцы впились в него взглядами еще до того, как ботинки коснулись последней ступени лестницы. Грейнджер не улыбнулась — просто кивнула, сдержанно, профессионально. И от этого что-то внутри него неприятно сжалось: слишком отстранённой она была, чего довольно давно не случалось. В его обществе Гермиона вела себя дружелюбно, если не раскованно и ему казалось, что первые шаги к...к чему-бы то ни было с ней были сделаны. — Отлично, младший Малфой на месте, — буркнул Блейз, оборачиваясь — Еще один Малфой и можно официально начинать сеанс коллективной паники. Гермиона одёрнула его взглядом, но тот только пожал плечами. Видеть Блейза без настроения Драко не привык. Вероятно, последний раз друг был таким еще во времена Хогвартса, когда Дафна пошла на бал не с ним. И итальянец вынужден был лицезреть девушку с каким-то сранным когтевранцем, которому итальянец в тот же вечер сломал руку и, по скромному мнению самого Драко, психику. — Отец присоединится к нам? — напряженно поинтересовался он, позволяя удивлению отпечататься на лице. — Гермиона и Блейз нашли причину нестабильности поместья, — пояснила мать — Им необходимо проинформировать всех членов семьи, особенно Главу Рода. Драко нахмурился. Отец не покидал свои покои со дня прибытия, его состояние оставляло желать лучшего. И, если быть совсем честным, он совершенно не хотел что бы первый диалог с отцом после десяти лет молчания состоялся при Грейнджер. Малфой внутренне простонал. Салазар, только не при Грейнджер. — Насколько все серьезно? Блейз хмыкнул, окидывая его насмешливым взглядом. — На уровне: давайте позовём человека, который меньше всех должен испытывать стресс, но именно ему придётся выслушать самые неприятные новости. — Спасибо, Забини. Нарцисса шумно выдохнула, когда двери в гостиную открылись. Она было дернулась в сторону вошедшего мужа, но хоть мужчина и двигался медленно, опираясь на вычурную трость, стук которой отдавался глухим отзвуком, делал это сам. По ледяному взгляду было понятно — помощь неприемлема. Каждое его движение отдавалось болью, судя по крепко сцепленным челюстям и капле пота на виске. Воздух в комнате словно стал холоднее, воцарилась настороженная пауза. Люциус Малфой выглядел бледнее обычного. Тень Азкабана никуда не делась — она поселилась в его осанке, в движениях, в тех коротких взглядах, которые он бросал на всех вокруг. В воспоминаниях маленького Драко, отец всегда держал лицо. Сейчас его собранность балансировала на честном слове и остатках гордости. И всё же он пытался. До тех пор, пока его взгляд не наткнулся на Гермиону. Отец остановился. Его пальцы дрогнули на набалдашнике трости. И Драко почувствовал тянущую боль, будто кто-то сжал ребра изнутри. По правде говоря, он не был готов к этой встрече. К встрече Грейнджер и отца. Драко не был оптимистом и в большинстве случаев придерживался холодного расчета, опирался на логику. Он видел много граней Люциуса Малфоя, но отчаянно не желал становиться свидетелем его ледяного презрения в сторону Гермионы. Только не снова. Вероятно, он бы расстроил мать, заставив отца молчать. Все в нем напряглось, Драко всматривался в силуэт родителя. Он был готов к презрению, к конфликту. Он знал, если отец будет настолько глуп, что бы произнести это чертово слово грязнокровка, Драко поколотит его его же собственной тростью. К чему он не был готов, так это к ужасающе быстро сменяющимся эмоциям в серых глазах напротив. Он видел, как на смену привычному ленивому безразличию пришел страх. Настоящий, короткий, непрошеный. Быстрый, как искра. Не ужас, часто мелькавший на лице отца во времена служению Темному Лорду, а странный, совершенно незнакомый Драко страх. Страх перед Грейнджер? Его холодные, подёрнутые дымкой, почти прозрачные глаза впились в Гермиону, изучая. Вена на шее дернулась, показывая крайнюю степень нервозности. Драко даже моргнул от удивления — настолько странно это было. Гермиона же в противовес Люциусу, держалась спокойно. Как будто вокруг неё образовалась тонкая невидимая стена. — Мистер Малфой, — поприветствовала она, заполняя затянувшуюся паузу, впрочем, не утруждая себя любезностью и переходя сразу к сути — Нам необходимо обсудить состояние Мэнора. И последствия для Вас и Вашей семьи. — Мисс Грейнджер, — голос Люциуса был низким, хрипловатым, будто его пропустили через наждачную бумагу — Прошу. Отец кивнул приглашая гостей присесть. Нарцисса грациозно опустилась в кресло рядом с мужем, тогда как невыразимцы заняли дальние места, садясь ровно напротив. Драко примкнул к семье, располагаясь по правую руку от отца. Каждый его жест отдавал напряжением. — Просветите меня, что Вам удалось узнать? Мужчина словно завороженный не отводил взгляд от сидевшей напротив девушки. Он впитывал каждую мелочь — ровную осанку, собранную позу, свет отразившийся на мгновенье от многочисленных колец, что оплетали изящные пальцы несомненно мощной защитной магией. Форма невыразимца подстраивалась под фигуру, на черной гладкой ткани выделялась брошь-герб Министерства Магии, а кожаные портупеи оплетали предплечье. Когда-то миловидное детское лицо, которое он помнил, преобразилось. Четко очерченные скулы, большие глаза подернутые дымкой оклюменции и ровный, абсолютно нейтральный взгляд. От ведьмы сидящей напротив разило мощной магией. Это было неправильным. Непривычным. Почти тревожным. Та девочка, что яростно сражалась против него когда-то, определенно повзрослела. Блейз взял вступление на себя, учтиво улыбаясь Нарциссе. — Прежде чем мы углубимся в детали, позвольте напомнить Вам, мистер Малфой: мы здесь от лица Министерства Магии Великобритании и любые Ваши слова и действия будут в дальнейшем внесены в протокол и переданы Министру. Люциус оторвался от изучения сидевшей перед ним девушки, резко переводя взгляд на Забини — будто впервые осознал, что в комнате, кроме Гермионы, есть и другие. Завуалированное, не слишком тонкое предупреждение Блейза отец несомненно услышал. — Примем к сведению, мистер Забини, — насмешливо протянул Люциус, улавливая намек — От лица рода Малфоев мы благодарим Министерство Магии за столь быстрый отклик на нашу просьбу. У Драко почти свело зубы от формальностей. — Ваша семья покинула Мэнор на долгое время, оставив поместье разбираться с последствиями пребывания в нем Волан-де-морта, — оба Малфоя-носителя Темной Метки дернулись в микро-импульсе боли — Мэнор не просто потерял баланс. Его ядро дало трещину, поместье защищает себя, оно воспринимает за угрозу всех не кровных Малфоев. Драко сжал зубы, чувствуя, как знакомое жжение поднимается вдоль руки, напоминая о прошлом. Гермиона, вероятно, не знала об этой маленькой особенности Меток. Даже после смерти хозяина, Метка реагировала на его имя, наказывая носителя. Не кровных Малфоев. Взгляды мужчин встревоженно обратились к Нарциссе. Женщина позволила себе намек на улыбку и ласковый успокаивающий взгляд в сторону Драко. Ее изящная ладонь легла поверх руки мужа, слегка сжимая. — И это уже влияет на Вас, мистер Малфой. Нарцисса тихо втянула воздух, в то время, как отец, казалось, понимал о чём идёт речь. — Продолжайте. — Мэнор тянет силы у Главы Рода. Тянет слишком много. После недомогания, — янтарный взгляд красноречиво прожёг Люциуса — Придёт боль. Она будет распространяться медленно, высасывая не только силы, но и магию. Физическое недомогание истощит Вас, окончательно же убьёт погасшее магическое ядро. Драко ощутил, как по позвоночнику пробежал холодок. Он знал, что Мэнор болен, но был уверен — стоит невыразимцам истребить следы темной магии и поместье будет в порядке. Судя по лицу отца, тот, конечно же понимал, что происходит и предпочел не делиться информацией с Министерством и тем более с собственным сыном. Самоуверенный мудак. — Полагаю, Вы находите это справедливым. Мою участь. — уточнил мужчина, встречая взгляд Гермионы. Драко настолько резко повернулся к отцу, что почти смутился от хруста суставов в повисшей тишине. ЧТО? В ответ прозвучало прохладное: — В какой-то мере. — Моя мучительная медленная смерть… — он мягко освободился от руки нарциссы, обхватывая пальцами трость — Её было бы достаточно? — Достаточно? — Для искупления. Ты собираешься поговорить об искуплении с маглорожденной Героиней Войны, подругой Гарри Поттера, правда, отец?! — Вовсе нет. Драко почти хмыкнул. Этого следовало ожидать. Есть в каждом человеке фундаментальные черты, которые не меняет ни время ни обстоятельства. Так вот Грейнджер всегда, а Драко знал ее с 11 лет, всегда была прямолинейна. Будь то вездесущий избранный Поттер или заклятый враг, она не давала и шанса укрыться за иллюзией, отвечая ровно то, что считала правдивым. Топорно по-гриффиндорски, когда-то думал Драко, но пришел к выводу, что это, скорее жестко по-грейнджеровски. Отец прищурился, будто бы одобрительно. — Вы изменились, мисс Грейнджер, — задумчиво протянул он, потирая подбородок — Когда-то Вы не были жестоки. Гермиона склонила голову чуть вбок и уголок ее губ дернулся в насмешливом понимающем жесте. — Действительно. Жестоки были Вы. — Я был. Верно. — почти что прозрачные глаза на мгновенье прикрыли веки — Моя смерть принесёт Вам умиротворение? — Это было бы слишком легко, — протянула Гермиона — Несколько месяцев страданий и пустота: чувство вины, крах семьи, ненависть окружающих, презрение близких, все это исчезнет так просто. В противовес десятилетиям жизни, стойкости духа, искупления грехов. Бегство от реальности — по факту трусость. — слова острым лезвием впились в Люциуса, заставляя сомкнуть челюсть до хруста. — Так присуще Вам, мистер Малфой. Тишина повисшая в гостиной определенно была тяжелой. — Да, присуще… — сказал он с мягкой иронией — Что ж, мисс Грейнджер, видимо, моё бегство слишком очевидно для вашего зоркого глаза. И вот это, пожалуй, было самым странным для Драко: видеть отца таким — раздражённым, едким, но вынужденно уважительным. И одновременно понимать, что Гермиона просто держит позицию, которой Люциус не может сломать. Всё это напоминало шахматную партию, где каждый ход просчитан на несколько шагов вперёд. И отец, и Гермиона знали свои ходы. — Я дам Министерству достаточно времени для очищения поместья. Гермиона хмыкнула. И этот тихий, почти ленивый звук заставил Люциуса вздернуть светлую бровь. — И как Вы только попали на Слизерин. Такая тяга к пустым, никому не нужным самоистязаниям... — она издевательски ухмыльнулась — Салазар переворачивается в своей гробнице. Он раздраженно выдохнул, парируя. — Вам предложили бы Слизерин, если бы не нюансы. Раньше отец славился язвительным красноречием, но сейчас попытка задеть самую известную маглорожденную ведьму Британии, завуалированной фразой о ее происхождении... Что ж, отец определенно терял хватку. — Те самые нюансы, о которых Вы с Белатрисой так красочно мне поведали? — почти на распев поинтересовалась ведьма, чуть наклоняясь в кресле, постукивая по левому предплечью — Вы бы хотели увидеть плоды своих трудов? Отец дернулся, цепляясь взглядом за опущенный рукав Грейнджер. Драко с удивлением наблюдал, как на мгновенье встревоженный взгляд Люциуса метнулся в его сторону. Очень, мать его, интересно. По своему опыту Драко знал — воспоминания о Белатрисе времен военной Британии у всех присутствующих, включая мать, были без преувеличения ужасающими. Взять на заметку уточнить какого дракла имела ввиду Грейнджер и постараться не убить отца после ее, несомненно интересного рассказа. — Довольно... — на мгновенье голос Люциуса сорвался на хрип, рука с фамильным перстнем ринулась к воротнику, одергивая его, но мужчина быстро взял себя в руки, требовательно зашипев — Прекратите! Взгляд Гермионы стал лишь жестче, плотоядней. Она не остановилась, внимательно наблюдая за Люциусом. — Колдомедики передают сведения о состоянии Вашего здоровья в Аврорат, в отчетах упоминается спутанность сознания, частичная потеря памяти, — янтарный взгляд впился в стремительно теряющее краски лицо отца — Может быть, прогулка по подвалам Мэнора освежит Вашу память, прояснит сознание? Драко отстраненно наблюдал за яростно бьющейся жилкой на шее родителя. О, это состояние Лорда Малфоя, Драко знал не понаслышке. Вот только он не понимал ни хрена — и это бесило так, что хотелось кинуть чем-нибудь, как будто ему снова десять. — Я — потомок Абракаса Малфоя, являюсь Главой Рода Малфоев дольше чем Вы живете на свете! — сквозь зубы процедил блондин, окидывая Гермиону высокомерным взглядом — Я выдержу. Смешок Гермионы звучал так неестественно, так злобно, что Драко передернуло. — В прошлом Гордыня сыграла с Вами злую шутку! — мимолетный всплеск раздражения уловил не только Драко, судя по напряженному Блейзу — Вас истощит собственный дом за несколько недель. И даже если мы успеем и каким-то чудом Вы не умрете, магические резервы иссякнут и остаток болезненной жизни Вы проведете как немощный беспомощный старик. Как магл. У отца не было палочки и, конечно, на нем висели ограничения в магии, но магическое ядро волшебника не перекрыть никакими ограничениями. В родовом Мэноре отец, как Глава Рода был достаточно силен, его подпитывала вековая магия самого поместья, что бы использовать базовые заклинания. На атакующие можно не рассчитывать, но призвать трость он мог. Раздался щелчок пальце. Затем второй. Третий. Люциус попытался создать Lumos и на мгновенье на кончиках пальцев зарождались голубоватые искры, тут же угасая. Драко видел, как ошарашенно отец смотрит на собственные руки, анализируя. — Магия уже покидает Вас, мистер Малфой, — резюмировала Гермиона, скользя взглядом по отцу — Вскоре Вас покинет и оклюменция. Все запертые, самые темные воспоминания поглотят сознание, сводя с ума окончательно. Повисла тишина — густая, вязкая, тяжелая, нарушаемая только тиканьем старинных часов. Отец подрагивал остаточными судорогами. Еще один сувенир из Азкабана. Нарцисса сжимала губы, отводя взгляд, она едва ли могла удержать руки на коленях, желая дотронуться до мужа. А Грейнджер, что ж, Драко наблюдал, как она сменила позу, неспешно перебрасывая ногу за ногу. Взгляд ее блуждал по гостиной, не задерживаясь ни на чем конкретном. Казалось, ей вовсе наскучил разговор и сам Люциус Малфой. — Как всегда проницательны, мисс Грейнджер, — грубый, чуть насмешливый голос отца заставил Драко вскинуть голову. Мужчина выпрямился в кресле, ухмыльнувшись, словно ничего не было, продолжил — Вы излагаете перспективы с завидной прямотой, — произнёс он наконец, ровно, почти устало — Министерство всегда славилось умением подать приговор как заботу Министерство — да. Гермиона Грейнджер — нет. — Вынужден признать: Вы правы в одном - Мэнор истощает меня. Я чувствую. — Люциус выдохнул сквозь зубы, словно признавая поражение самому себе — Это… неприятное открытие, — сухо добавил он — Особенно, когда его озвучивает человек, которому я не обязан симпатией. И всё же — он кивнул. Коротко. Чётко. У Драко внутри что-то болезненно дёрнулось. — Вы проделали тонкую работу, мисс Грейнджер, — сказал Люциус с холодной иронией, явно оставляя место для намека, понятного лишь им двоим — И, если позволите, я бы предпочёл, чтобы подобные «парии» больше не повторялись. Он перевёл взгляд на Блейза, затем — на Драко. На секунду задержался. Он всё ещё не знал, что именно произошло между отцом и Гермионой. И, судя по её спокойному, отстранённому лицу, знать не должен был. Это бесило сильнее всего. Когда Драко наконец удалось поймать взгляд отца, он с удивлением заметил там неохотное, болезненное — но уважение. Уважение к сидевшей напротив ведьме. Если бы одиннадцатилетнему Драко кто-либо рассказал подобное будущее, где Люциус Малфой уважает Гермиону Грейнджер, он бы не задумываясь отправил бы ненормального в Мунго. — Вам нужно передать главенство над родом Драко. Добровольно. В ближайшее время. Молодой, не испорченный черной магией, в здравом уме. Новый Глава Рода будет сильнее. Мэнор почувствует хозяина. Поместье, естественно, будет тянуть из Драко силы, но медленнее, не так ощутимо. Это не идеально, но даст нам время очистить Мэнор и залатать ядро. Голова Драко дернулась в сторону Гермионы. Решение, конечно, абсолютно логичное. Но какого черта, Грейнджер? Внутри поднималось желчное раздражение. Неужели нельзя было обсудить это с ним? Сообщить? Проинформировать? Рассказать? В конце концов, поделиться гребанными мыслями с ним, прежде чем звать чертового Люциуса Малфоя на аудиенцию?! Драко сцепил зубы. Сегодня просто день ахуительных новостей! Люциус, напротив, держался спокойно, но в его взгляде мелькала раздражённая искра — иронией, привычкой контролировать всё, что движется вокруг, и одновременно скрытым признанием того, что против Гермионы он бессилен. — Вы можете гарантировать безопасность моего сына? — тихо, но с вызовом произнёс он. — Мистер Малфой, Министерство... — Забини был перебит властным блондином вновь, на что итальянец не стесняясь закатил глаза. Серые глаза впились в янтарные. — Вы можете гарантировать безопасность Драко, мисс Грейнджер? — Абсолютно, — спокойно повторила Гермиона. Люциус кивнул, едва заметно. Драко наблюдал за этим кивком и понимал: отец признаёт поражение, пусть и сдержанно. Блейз вовремя уловил, что напряжение достигло предела — тот самый момент, когда любую паузу лучше заполнить чем-то нейтральным. Он сделал неопределённый жест рукой и, будто случайно, перевёл разговор на чисто деловые вопросы. Когда все формальности по передаче полномочий были улажены и дата назначена, Нарцисса, бросавшая взволнованные взгляды на мужа, поспешила покинуть гостиную ссылаясь на внезапную головную боль. Мать всегда делала так, каждый раз вынуждая упрямого супруга проследовать за ней. Люциус мог до обморочного состояния держать лицо превозмогая собственную боль, но малейший намек на дискомфорт Нарциссы заставлял его тут же отложить любое дело. Люциус подошёл к жене и протянул ей руку. Он выглядел собранным, но когда его пальцы сомкнулись с её, жест получился мягче, чем обычно. На Гермиону он больше не смотрел, лишь едва заметно кивнул ей — как знак уважения или признания того факта, который предпочёл бы забыть, но не мог. Когда дверь за ними закрылась, в гостиной воцарилась тишина. Молодые люди остались одни. Он моргнул и поймал себя на том, что в этот момент больше всего его беспокоит не сам Мэнор, не роль главы рода — а то, что происходило между его отцом и Грейнджер. В их диалоге было что-то странное, едва уловимое, недосказанность с полунамеками. И гадкое ощущение скользнуло по его спине. — Можешь хоть немного прояснить? — спросил он, чуть резче обычного, не пытаясь скрыть раздражение. Гермиона подняла взгляд и спокойно кивнула. — Всё это в прошлом, — ровно и без лишних деталей, абсолютно точно понимая что именно он имел ввиду — Тебе не стоит беспокоиться, никто из Министерства не в курсе этой ситуации с Мэнором, а осведомленные не собираются никак вредить твоей семье. — Живо могу представить, как Кингсли и Поттер пробираются сюда под покровом ночи, что бы придушить тебя, Драко! Блейз просто идиот. Запишите это где-нибудь. Хотя, Драко был уверен, что Поттеру и уж тем более Министру было бы в разы спокойнее без двух бывших Пожирателей Смерти на территории их страны. Политика не терпит морали, так что Кингсли при определённых обстоятельствах вполне мог... хм... но, конечно, не под покровом ночи и не лично. А вот Поттер. С одной стороны —высокоморальный нравственный выходец из Гриффиндора едва ли опустился до убийства безоружного спящего волшебника. Точно не ради своего спокойствия. С другой стороны, Драко знал — за Грейнджер, свою названную сестру, Поттер убил бы любого. Не смотря на попытку Забини разрядить обстановку, Драко хмурится, не сводя напряженного взгляда с Гермионы. Его раздражала эта дистанция. Ему хотелось, чтобы она хотя бы немного поделилась, объяснила, сняла этот странный налёт тайны между ними, но ...имеем что имеем. — Ага… понятно, — выдохнул он саркастически. Гермиона слегка улыбнулась ему и повернулась к выходу, ссылаясь на вечернее время. Драко смотрел ей вслед, когда она растворилась в воздухе. Она была рядом, она помогала, она действовала правильно, но ей снова удалось держать его на расстоянии***
Слишком плотная задумчивая тишина вполне устраивала Драко, по правде говоря, он хотел бы потеряться в своих мыслях и проанализировать ситуацию. Он и сам не понимал как относится к новообретенной информации. Блейз, как всегда, шагнул в неё с идеально выбранной долей легкости. — Ну что, — хлопнул он Драко по плечу — Поздравляю, будущий Глава Рода. Какая честь — видеть, как ребёнок взрослеет. Улыбка Блейза была широкая, почти издевательская, но тёплая. — Иди к чёрту, — пробормотал Драко, но уголки губ всё же дёрнулись. — Вот, уже командует, — продолжил Блейз, — Посмотрите на него! Прямо чувствуется величие. Сейчас начнёт раздавать указания. “Блейз, принеси мне чай. Гермиона, останься — ты будешь моей моральной поддержкой”! Он нарочно заговорил быстрее, громче, сбивая остатки напряжения. Гермиона слегка улыбнулась смотря на дурачество Забини — коротко, устало, но по-настоящему. Не Драко. Просто так. И почему-то от этого Драко стало ещё тяжелее. Блейз откинулся на спинку кресла. — Три дня — и ты официально взрослый, Драко. Совсем взрослый. Даже страшно немного. Драко фыркнул, но в груди было странное, пустое чувство — как будто радость и горечь застряли в одном месте и не разъединяются. Взрослым. Главой Рода. Главой рода Малфоев — как он мечтал, как боялся. Блейз хлопнул ладонями. — Ну что, может, выпьем за это? Или хотя бы сделаем вид, что радуемся? Драко только кивнул. Гермиона чуть склонила голову в сторону мужчин, поглядывая на наручные часы. Когда-то она объясняла ему, чистокровному снобу, что не смотря на возможность наколдовать Tempus в любой момент, это магловское изобретение греет душу. — Мне пора, — сказала она — Вечер уже поздний. Драко почти открыл рот, чтобы предложить проводить ее хотя бы проводить до камина и, возможно, на долю секунды воспылал надеждой на нормальный разговор, но его опередил Блейз. — Да-да, конечно, — небрежно махнул он рукой, протягивая руки к одной из бесценных бутылок из погреба Люциуса — Тебя же дома ждут. Передавай привет. Гермиона замерла всего на долю секунды. Мгновение, которое уловил Драко. — Передам. Она крутанулась на пятках, мантия невыразимца эффектно затрепетала вокруг, когда Грейнджер исчезла с едва заметным звуком схожим с шелестом ветра. Тишина повисла резко и тяжело. В который раз за этот блядский день. Драко медленно повернулся к Блейзу. — «Передавай привет»? — холодно протянул он — И кто, по-твоему, её ждёт дома? Блейз криво улыбнулся. — Ну… не знаю. Кто-то же точно ждёт. Она скрытная, как ты мог заметить, но… у неё есть жизнь, Драко. Помимо работы. — Спасибо, блядь, — процедил Драко — Очень полезное уточнение. Блейз поднял ладони в жесте капитуляции. — Не начинай. Я не это хотел сказать. — А что ты хотел сказать? — зло бросил Драко. — Что она… — голос дрогнул, но он скрыл это легким покашливанием — Что у неё кто-то есть, кроме работы? Сейчас. Блейз на секунду замолчал, изучая друга внимательным, серьёзным взглядом. — Я хотел сказать, что она живёт дальше, Драко, — мягко, непривычно спокойно произнёс он — А ты — нет. Малфой отвернулся, чувствуя, как столетний огневиски обжигает губы, перекатывая вкус на языке, смакуя. На самом деде же, давая себе время. — Прекрасно. Ещё один мудрец в моей жизни. — Я не мудрец. Я — друг, который видит, как ты смотришь на Гермиону. — Это не твоё дело. Блейз хмыкнул. — Ты забываешь, что мы знакомы с четырёх лет. Я помню, как ты пускал слюни на Грейнджер с первого курса, даже если сам и не осознавал степень своей привязанности. Жаль только, что я узнал о вашей интрижке после войны. И что еще более обидно — после Поттера. Драко фыркнул, насмешливо поглядывая на обиженно тянущего слова Блейза. — Это была не интрижка, — отрезал он — И, ради Мерлина, тебя действительно задевает, что Святой Поттер узнал раньше? Забини прищурился, его темные глаза впились в Драко, заставляя напрячься. — А тебя действительно не задевает, что Грейнджер относилась к тебе настолько серьезно, что рассказала Святому Поттеру и сранному Уизелу, пока ты держал ее за грязный секрет, скрывая даже от друга? Будь это буквально кто угодно другой, несомненно состоялась бы дуэль. — Туше, — сквозь зубы проскрежетал Драко, цепляясь мыслями за одного раздражающего персонажа — Скажи мне, что не Уизел ждет ее дома! — взмолился он. О, Драко был избалован, эгоистичен. Он был жутким собственником, а когда дело касалось Грейнджер, что ж, он по меньшей мере становился худшей версией себя в приступе неконтролируемой ревности. В Хогварстве они не раз ругались из-за рыжего вислого и праведника Поттера. И если с годами Драко действительно видел, что Поттер относится к Гермионе, как к сестре, то Уизел... рыжий мудозон буквально капал слюнями на его Грейнджер. Забини забавлялся. — Как бы мне не нравилось выражение абсолютной паники на твоем смазливом личике, — протянул он, с лёгкой усмешкой — Нет, это не Уизли. — Слава Салазару! — выдохнул Драко. Какой бы скрытной не была Гермиона, пресса бы не пропустила пару из двух Героев Войны, двух составляющих Золотого Трио. А он действительно не видел подобных заголовков. От одной мысли об этом предполагаемом союзе Малфой побледнел, ну, больше чем обычно. — Значит, ее ждут дома и это не Уизли. — Да. — Но кто-то все же ждет. — Это верно. — Что ж, это нормально… — бормотал он, вставая с кресла в странном порыве — Прошло десять лет. Я понимаю. — Нормально бы это звучало, — усмехнулся Блейз — Если бы ты не говорил так, будто задыхаешься. Драко зло выдохнул и прошёлся по комнате. Несколько раз. — Просто… — он запнулся — Я ничерта не понимаю! Блейз вскинул бровь. — А она должна тебе объяснять? — Нет, — выдохнул он глухо, раздраженно — Нет, конечно. Не должна. Пауза. В груди — пустота, давящая. Блейз отвел взгляд, давая блондину пару минут. Он перекатывал на языке напиток, упиваясь его древесными нотками. — И ещё, — добавил Блейз с кривой полуулыбкой — Тебе нужно решить, что ты собираешься делать с Грейнджер. Потому что если ты продолжишь молча пялиться на неё так, будто она — смысл твоего существования… Драко фыркнул. — Спасибо за поэтичное описание, — сказал он тихо, добавляя с удивительной твердостью — Я все исправлю. — Непременно, — иронично откликнулся Блейз, наклоняясь на локте, как будто наблюдал, как разворачивается настоящее представление.***
