Повелитель драконов

***

      Записка появилась на её столе неожиданно. Тонкая полоска пергамента просто вспыхнула из воздуха и упала поверх отчёта о стабилизации магических потоков. Почерк Забини был резким, отрывистым.

Босс, немедленно. Мэнор. Драко.

      Кровь отхлынула от лица быстрее, чем она успела дочитать. От ее резкого движения перо покатилось по столу, оставляя на отчетах след чернил, в кабинете что-то упало — вероятно, стул, но она не обернулась. Нестись по коридорам Министерства до ближайшей точки аппартации — потеря времени. На принятие решения ушли секунды и мир сузился до точки. Она с треском исчезла из кабинета.       Трансгрессия в Малфой-мэнор всегда ощущалась иначе — плотнее, тяжелее, словно само пространство не желало впускать её. На этот раз удар был резким. Магия особняка хлестнула по нервам, как ледяная вода, в то время, как тело еще не оправилось от прохождения через искусно сплетеные чары защитного барьера Министерства.       Аппартация из Министерства в целом дело неблагодарное. Гермиона поморщилась, проводя рукой по лицу, в попытке избавиться от ощущения, будто с тебя содрали кожу. В конце концов, только несколько сотрудников, включая Министра были добавлены в защитные чары Министерства Магии.       Она появилась в коридоре второго этажа, в сантиметрах от хмурого Блейза.       — Он в своих покоях, — итальянец скосил взгляд на начальницу, быстро передвигаясь по коридорам поместья — Завтра Кингсли ждет отчет?       Гермиона хмыкнула.       — Если Малфой не при смерти, сошлюсь на ложную тревогу и твой непрофессионализм.       Мужчина закатил глаза, давая понять всем своим видом, что ее экстренная аппартация была продиктована исключительно тревогой за Малфоя. А слово «срочно» в записке, что ж…       — Не заставляй меня жалеть о том, что мой друг еще дышит, — заворчал он в ответ, распахивая массивные двери.       Комната Драко встретила её полумраком и запахом бодроперцового зелья, которое Блейз, очевидно, уже использовал. Из высоких окон открывался вид на лес, морозный ветер гулял по комнате колыша тяжелые шторы, но не смотря на это воздух казался вязким, насыщенным магией, слишком густым для дыхания.       Драко лежал на огромной кровати поверх покрывала. Бледный — даже по меркам Малфоя. Волосы растрёпаны, ворот рубашки небрежно расстёгнут. Одна рука бессильно опущена вдоль тела, пальцы всё ещё подрагивали остаточной судорогой. Его грудь часто вздымалась. Даже с такого расстояния было слышно его хриплое, чуть посвистывающее дыхание.       Гермиона переместилась к постели так быстро, что Блейз едва заметно дернулся. Отдел Тайн был известен своими наработками в любых видах магии и Гермиона ни раз демонстрировала свои навыки владения одномоментной аппартацией.       По факту, это серия почти слитых воедино скачков, совершаемых с такой скоростью, что глаз не успевает зафиксировать исходную позицию волшебника. В бою это выглядит почти эффектом иллюзии: фигура распадается на обрывки движения, воздух хлопает короткими, сухими вспышками, и противник теряет ориентацию. Волшебник исчезает в полушаге — и уже возникает прямо перед лицом врага, сбоку, за спиной, сверху на лестничном пролёте. Создаётся ощущение, будто он находится сразу в нескольких местах, хотя на деле это филигранная точность расчёта и идеальный контроль над магическим ядром.       Приём эффектный и опасный. Потеря концентрации на мгновенье, грозит моментальным расщеплением. И если говорить на чистоту, Блейз до сих пор помнит, как внутренности одного из его коллег разлетелись в разные стороны, когда бедняга буквально взорвался. Но в руках Грейнджер одномоментная трансгрессия была смертельным оружием, что довольно часто наблюдал Забини, когда Гермиона участвовала в полевых работах.       — Малфой… — выдохнула она, присаживаясь на край кровати, обращаясь к Блейзу — Что случилось?       Пальцы Гермионы уже скользили по его запястью, проверяя пульс, посылая по телу блондина импульсы, отслеживая магический фон.       Блейз остался у изножья кровати.       — Мы были в подземельях, — доложил он — Он помогал мне с защитой на крови. Все было согласно регламенту: я зафиксировал щит, пока он убирал кровное проклятие, на нем был стабильный оберег Отдела Тайн. Требовалась пара капель крови Главы Рода, так что порез на руке был совсем небольшой. Но как только проклятие было снято, Мэнор присосался к нему и его знатно скрутило. Было похоже на судорогу. — Блейз пожал плечами — Не знаю как объяснить, судя по всему, Мэнор выкачал из него слишком много сил. Это длилось от силы несколько минут, а потом он потерял сознание. Я пытался дотронуться до Драко, что бы разорвать контакт с поместьем, отнять его ладонь от стены, но меня отшвырнуло.       Гермиона мельком взглянула на него. И действительно, на смуглой коже Блейза в области скулы проступали кровоподтеки и багровел фингал. Диаграмма светившаяся над Драко показывала, что жизненные показатели в норме, но всполохи оранжевого указывали на явный болевой синдром.       Драко со стоном втянул воздух. Его веки дрогнули.       — Малфой, слышишь меня?       Он открыл глаза не сразу. Сначала медленно, словно всплывал из глубины. Серые радужки были мутными, расфокусированными, он несколько раз моргнул прежде чем ответить.       — Грейнджер… — хрипло застонал блондин, Гермиона с облегчением наблюдала, как губы тронула слабая тень привычной ухмылки — Если бы я знал, что для встречи с тобой мне нужно отключиться, я бы давно попросил Блейза вырубить меня.       Она фыркнула, не переставая рассматривать диаграмму.       — Не знала, что ты мазохист.       — Брось, босс. По моим подсчетам он запал на тебя где то на третьем курсе после того, как ты сломала ему нос, — усмехнулся Забини — Рад, что ты жив, — кивнул Забини другу — Не хотелось бы сообщать Нарциссе, что ее сын припадочный.       — Шел бы ты нахуй со своими подсчетами, — огрызнулся Малфой, недовольно поглядывая на Блейза, пока Гермиона проверяла его магический фон — Он не говорил мне куда ты пропала прикрываясь конфиденциальностью Отдела Тайн, — пожаловался блондин, растягивая слова с свойственной ему манере.       Гермиона улыбнулась, смотря на капризного Малфоя. Она уже и забыла, каким очаровательно-несносным он бывает во время болезни. Она коснулась его виска пальцами, тихо произнеся стабилизирующее заклинание, наблюдая, как Драко глубоко вздохнул с облегчением прикрывая глаза, отвлекаясь от недовольных переглядок с Блейзом.       Позади послышалось тихое «Идиот» на итальянском.       — Вообще-то Блейз прав, он не мог тебе сказать, даже если бы захотел, — пояснила Гермиона, от ее ладони зависшей над грудью Драко разветвлялись тонкие золотые веточки магии — Он связан клятвой, как и все сотрудники отдела.       Малфой умудрился выглядеть недовольным и пристыженным одновременно. Забини позади нее хмыкнул, обменявшись взглядом с блондином. Когда Драко начал подниматься, Гермиона мягко надавила ладонью ему на грудь, подталкивая назад.       — Лежать!       Он послушно откинулся на подушки, слабо ухмыляясь.       — Всегда такая властная, Грейнджер. Мне нравится.       Блейз, до этого молча наблюдавший решил, видимо, что Малфой должен позориться наедине с ней. Гермиона была уверена, у Блейза не оставалось сомнений, что чрезмерная болтливость блондина связана с магическим откатом.       — Я спущусь обратно, разберусь с оставшейся парочкой проклятий, — он провел ладонью по пострадавшему лицу морщась от боли — И свалю до завтра, если ты не против.       Гермиона кивнула.       — Нанеси заживляющую мазь иначе я упомяну тебя в своем отчете Кингсли, — пригрозила Гермиона, имея ввиду экстренную трансгрессию.       — Конечно, босс, — невозмутимо отозвался Забини и вышел, прикрыв за собой дверь.       Гермиона наблюдала, как Драко медленно поднял руки, потирая лицо и тихо застонал в ладони.       — Я как будто под кайфом.       — У тебя магический откат, — отозвалась Гермиона — Как и сказал Блейз, Мэнор забрал слишком много за раз.       — Как и сказал Забини, — передразнил Драко, отнимая руки от лица и впиваясь в нее пронзительным взглядом — Так, где ты была эту неделю, Грейнджер?       — Как ты себя чувствуешь?       Малфой закатил глаза от чего тут же сорвался на болезненный стон.       — А ты? — поинтересовался он.       — Что?       — Ты бледнее меня, — заметил Малфой, обводя внимательным взглядом ее лицо.       — Неправда.       — Правда. И это тревожно, учитывая, что я почти прозрачный.       Заметив, как по его телу прошла короткая судорога, она осторожно положила руку на его грудь, посылая импульсы чистой энергии, облегчая его боль. Она решила не заострять внимание на его самочувствии, подмечая, как крепко он сжал челюсть при повторной судороге.       — Прекрати, Грейнджер, — пробормотал он с закрытыми глазами, тяжело дыша.       Холодные пальцы сомкнулись на её запястье. Не отстраняя, но удерживая. Большой палец медленно провёл по тыльной стороне её ладони, поглаживая, пока она продолжала теплыми импульсами наполнять его магическое ядро, он осторожно перевернул её руку и переплёл их пальцы.       Ладонь к ладони. От этого простого движения ее сердце медленно ухнуло вниз и пресловутые бабочки, которые, казались, вымерли десять лет назад, вновь засуетились в районе живота.       — Невербально вливать в меня столько энергии… — выдохнул он — Я не стою твоего истощения.       Она тихо хмыкнула и, не высвобождая ладони, второй рукой провела над его грудью тонкую светящуюся дугу. В воздухе развернулась прозрачная схема — его магическая диаграмма: пульсирующие линии, узлы. Свет больше не рвался, не мерцал хаотично, наоборот потоки выравнивались, наполнялись. Гермиона сосредоточенно наблюдала, как тусклые участки постепенно светлеют.       Он почувствовал это раньше, чем увидел: последний тёплый толчок прокатился от их соединённых ладоней вверх по руке, мягкой волной разошёлся по груди, осел спокойным теплом в солнечном сплетении. Судороги исчезли окончательно.       Драко тихо рассмеялся, выдыхая:       — Упрямая ведьма.       — Тебе всё равно нужно отдохнуть, Малфой, — ровно ответила она, глядя на схему — Твой магический фон стабилен, но физическое состояние оставляет желать лучшего.       Когда она попыталась освободить ладонь, блондин мягко, почти лениво потянул её обратно. Теперь ей пришлось наклониться ближе. Одной рукой она упёрлась в матрас возле его головы, вторая осталась в его ладони — прижатая к его груди, где он всё ещё рассеянно поглаживал её пальцы.       С такого расстояния она видела каждую резкую линию его лица: светлые ресницы, ясный, внимательный, чуть усталый взгляд серебристых глаз.       — Я скучал, Грейнджер, — просто сказал он — И чертовски волновался, когда ты вдруг пропала.       — Малфой…       — Останься со мной, — тихо попросил он — Хотя бы ненадолго. Ты все еще должна мне компенсацию за все те вечера, когда я спускался в подвалы и находил там только сомнительную компанию Забини.       Её губы дрогнули.       — Забини будет оскорблён.       — Он переживёт, — выдохнул Драко, его глаза внимательно изучали её.       Впервые с тех сентиментальных объятий на мосту, они остались один на один так близко. И уж тем более в его спальне, на его кровати. Гермиона ощущала его свежее дыхание, видимо, с годами он не изменил своим привычкам и, все так же, отдавал предпочтение яблочной зубной пасте, которую когда-то давно она притащила удивленному аристократу в подарок, разрекламировав и заверив в отменном качестве. Дочь стоматологов, как никак.       Это маленькое знание из прошлого отозвалось приятным теплом в груди, хотя Гермиона изо всех сил старалась мыслить рационально и не придавать большого значения мелочам. — Брось, мы ведь договорились действовать постепенно, — прядь каштановых волос упала на его лицо, щекоча. Драко очень медленно поднял руку, накручивая мягкий локон на палец, продолжая выискивать в ее глазах одобрение. Костяшки едва коснулись ее щеки, посылая мурашки по телу — Обещаю не приставать. И даже могу одернуть тебя, если ты не веришь в свою выдержку! — лукаво подразнил он.       Гермиона медленно кивнула, про себя хмыкнув. В конце концов, Драко был похож на змея искусителя — этот пронзительный, чуть хриплый шепот, ожидающий взгляд и лукавая усмешка на губах. Они взрослые люди, они обговорили старые обиды, ну по большей мере. И Гермиона не питала иллюзий, что может остаться равнодушной сидя с ним на одной постели, когда его губы находятся в сантиметрах от ее.       Малфой чуть отстранился, освобождая ей место. Она села у изголовья, опершись спиной о высокую спинку кровати, вытянула ноги и сложила руки на коленях, стараясь выглядеть собранной и спокойной. Почти официальной, что, вообщем-то было забавно.       Дистанция продержалась недолго. И мысль "Я останусь, но границы будем расширять постепенно" прозвучала в голове, как будто в насмешку.       Драко прищурился, оглядывая ее напряженную позу и мягко потянул за руку со свойственной ему настойчивостью. Затем ладонь скользнула к её талии, и ей пришлось опуститься ниже. Простыни зашуршали, ее спина скользнула по кровати, пред глазами появился высокий потолок Мэнора. Драко издал сдавленный стон от резкого движения и вот они уже лежали рядом.       Вопреки ожиданиям Гермионы, он не стал укладываться на соседнюю подушку, в место этого, чуть сполз вниз. Осторожно, почти неуверенно, словно боясь, что она в последний момент оттолкнёт его, опустил голову чуть ниже её груди. Щекой коснулся мягкой ткани ее бежевого джемпера. Одна его рука опустилась на ее колено, слегка поглаживая. Жар от мужской ладони ведьма ощущала даже сквозь джинсы.       Гермиона замерла.       В комнате было тихо и в этой тишине её сердце билось слишком быстро, слишком громко. Неровно. Она была уверена, что он слышит. Малфой ничего не сказал, но подтвердил подозрения, едва заметно улыбнувшись, прежде чем прикрыть глаза.       — Поговори со мной, — попросил он тихо.       — Если таким образом ты пытаешься выведать, где я была, то теряешь хватку, — подразнила Гермиона.       Слова прозвучали не так легко, как она надеялась. Мысли путались. Она не знала, куда деть руки: оставить на его плечах, убрать, обнять? Что будет уместно? Что вообще она считает уместным в этой ситуации? Блядский Мерлин, почему так неловко, словно ей снова пятнадцать? Дыхание сбивалось, и ей приходилось сознательно замедлять его. Тяжесть мужской головы на её груди ощущалась неожиданно естественно — слишком правильно для ситуации, в которой он всё ещё восстанавливался после приступа.       — Не без этого, — признал он с едва заметной усмешкой — Твой голос… всё ещё раздражающе успокаивает.       Она тихо фыркнула, немного расслабляясь.       — Это всё ещё худший комплимент в моей жизни.       — Но комплимент.       На последних словах его зубы тихо клацнули. По телу пробежала дрожь. Он резко вдохнул и поспешил убрать руку с её колена, когда мышцы свело судорогой. Гермиона среагировала мгновенно. Одной рукой она обхватила его плечо, удерживая, чтобы он не дёрнулся сильнее. Вторая ладонь скользнула в его волосы, пальцы прижались к коже головы — так она могла точнее направить поток.       — Спокойно… — выдохнула она.       Тёплый импульс магии прошёл через её ладони, на этот раз глубже и мощнее. Она чувствовала, как отдаёт больше, чем изначально планировала, что позже это обернётся собственным истощением. Но вид Драко, скованного болью, отдавался легким приступом тошноты от нервов.       Постепенно напряжение в его теле ослабло. Дрожь стала слабее, дыхание выровнялось. Он снова тяжело выдохнул и расслабился. Гемриона не убрала руку из его волос, продолжая медленно перебирать светлые пряди. Она успокаивалась больше по привычке — Скорп часто засыпал у нее на коленях под легкий массаж головы.       — Я была в Италии, — не стала зацикливаться Гермиона, отвлекая его — В библиотеке Блейза хранится манускрипт, который невозможно вынести из библиотеки. Один из трактатов утверждает, что ядро можно восстановить, а не просто стабилизировать. Я изучала собранные там заклинания. На это ушла неделя.       В комнате все так же сквозил холодный воздух и если раньше низкая температура и прохлада способствовала стабилизации состояния блондина, то теперь Драко едва ощутимо поежился. Гермиона зябко повела плечом. Она лениво взмахнула палочкой. Окна мягко захлопнулись, тяжёлые рамы встали на место, легкое Incendio разожгло камин.       Драко постепенно расслаблялся. Напряжение уходило из плеч, дыхание стало глубже. Его рука снова легла на её ногу — сначала осторожно, проверяя, можно ли. Потом медленно скользнула выше, к бедру, заставляя ее сжаться, что конечно же не осталось незамеченным. Его прикосновения всегда вызывали бурю эмоций.       Она чуть сдвинулась на подушке, устраиваясь удобнее. Под его щекой край свитера задрался, открывая узкую полоску кожи на животе. Сначала её коснулся прохладный воздух комнаты, затем — его щетина. Лёгкое трение оказалось неожиданно ощутимым. Он просто искал более удобное положение, но её тело отреагировало быстрее разума.       Гермиона тихо втянула воздух.       — Значит… Италия, — произнёс он негромко. В голосе появилась едва заметная нота недовольства — Библиотека Забини.       — Да, — она кивнула и только потом вспомнила, что он не видит.       Пальцы на её бедре замерли.       — Ты могла бы сказать.       — Мхм.       Он приподнял голову совсем чуть-чуть, дыхание скользнуло по её коже.       — Ты всё ещё не моя, — прозвучало почти убедительно самоуверенно, если бы не слегка дрожащий тембр — Но и не настолько чужая, чтобы исчезать без предупреждения.       Гермиона скосила на него взгляд.       — Долго формулировал?       — Ауч, — тихо отозвался он — Я просто осторожно намекаю.       Она провела ногтями по его коже головы, слегка оттягивая волосы у корней, заставляя выдохнуть. Звук получился глухим, хриплым, утробным.       — Ты мурчишь, — заметила она с улыбкой.       Он ответил тем же звуком и, словно проверяя её реакцию, легко коснулся носом оголённой кожи живота. Холодный кончик носа резко контрастировал с её теплом. Дыхание обожгло, и по животу пробежала дрожь. Коротким движением палочки Гермиона подтянула одеяло, укрывая их поверх одежды. Мысль о том, что Драко старается не делать лишних движений из-за остаточной боли быстро сошли на нет, стоило невербально наколдовать диаграмму. Его состояние было стабильным, выше ожидаемого.       Видимо, он действительно притих что бы Гермиона вдруг не опомнилась и не ушла. Эта мысль показалась забавной, а его поведение довольно милым. Осторожный Малфой.       Его рука снова пришла в движение. Ладонь скользнула выше, под край свитера, ещё больше открывая кожу. Ладонь остановилась на талии, большой палец медленно прошелся по тёплой линии живота. Его руки все еще были прохладными, и от этого прикосновения по коже побежали мурашки.       — В следующий раз предупрежу, — все же ответила Гермиона, стараясь отвлечься от ощущения безграничного тепла разливающегося по телу от осторожных прикосновений — Если ты не будешь драматизировать.       — Я никогда не драматизирую.       — Малфой.       Он хрипло посмеялся и устроился ближе, уже более раскованно.       — Расскажи, что ты вычитала в библиотеке.       И она рассказала: о манускрипте, о старых италийских формулах, которые описывали ядро поместья не как фиксированную структуру, а как живую систему. О том, как они с Забини собираются изменить последовательность связывающих чар, объединить стабилизирующие руны с накопительными контурами и фактически создать новую схему подпитки.       — Если всё получится, — заключила она, медленно перебирая его волосы — Мэнор перестанет тянуть напрямую из тебя. Мы перераспределим нагрузку. Баланс между домом и Главой Рода станет равным, как и прежде.       Драко слушал внимательно. Иногда он едва заметно кивал, соглашаясь, при этом мягко утыкался носом в её живот, щекоча кожу. Она сбивалась на полуслове, но продолжала, стараясь удержать нить рассуждений. Её ладони скользнули ниже, к его шее. Большие пальцы осторожно нащупали напряжённые мышцы у основания черепа. Она начала медленно разминать их, чередуя лёгкие нажатия и мягкие поглаживания.       — Ммм… — короткий звук вырвался у него неожиданно.       Гермиона замерла, осознав, что именно делает. Кожа под её пальцами была тёплой, напряжение постепенно уходило.       — Продолжай, Грейнджер.       Тихо, хрипло, настойчиво. Она сглотнула, зажмурившись на мгновенье. Перед глазами вихрем пронеслись десятки воспоминаний времен Хогвартса. Гермиона до боли закусила внутреннюю сторону щеки, сморгнув подступающие слезы.       Нет, она определенно не готова разрыдаться, как сопливая девчонка.       Она продолжила в этот раз медленнее, осторожнее.       Драко коснулся губами её кожи у талии, сначала едва ощутимо, проверяя реакцию. Потом ещё раз. Поцелуи были медленными, без спешки, почти ленивыми. Тёплое дыхание скользило по её животу. Гермиона на мгновение закрыла глаза, стараясь договорить мысль о рунической связке и резервных накопителях. Голос стал ниже. Её пальцы по-прежнему двигались по его шее, переходя на плечи, но теперь движения стали более рассеянными.       Она ощущала каждое его прикосновение, без пошлости, без подтекста. Просто та самая теплота и нежность, что когда-то удивительным образом открылась ей в принце Слизерина. Даже странно, как легко была размыта граница. Никаких резких слов, просто близость.       Вскоре она замолчала, в комнате стало тихо. Камин мягко потрескивал, отдавая тепло. За окнами шумел ветер, но здесь, под одеялом, в переплетении тел, было спокойно. Дыхание Драко стало ровным и глубоким — он уснул. Она ещё некоторое время лежала, вслушиваясь в завывание ветра за окнами, ощущая лёгкую тяжесть его головы.       — Я тоже скучала, — на гране слышимости произнесла Гермиона.

***

flashback

      Под тенью старых деревьев недалеко от хижины Хагрида было тихо и спокойно. Лёгкий ветер шевелил траву, где-то вдалеке лениво покрикивал гиппогриф, а солнце пробивалось сквозь листву мягкими золотыми пятнами.       Гермиона сидела, прислонившись спиной к шершавому стволу дерева, книга по трансфигурации парила в воздухе, открыта на пятом параграфе. Ведьма читала вслух — чётко, сосредоточенно, слегка хмуря брови на особенно сложных абзацах. Голова Драко покоилась у неё на коленях. Он смотрел куда-то в сторону озера, периодически прикрывая глаза, подставляя лицо весеннему ветерку. Пальцы лениво чертили узоры на её ноге рассеянно, почти неосознанно.       Аккуратные пальчики перебирали его светлые волосы. Медленно. Ритмично. То скользили по прядям, то мягко касались кожи головы.       — Ты знаешь, — пробормотал он, не открывая глаз — Твой голос… раздражающе успокаивает.       Она фыркнула, не прерывая чтения.       — Это не комплимент.       — Это именно комплимент, — лениво уточнил он, приоткрывая один глаз — Просто в моей интерпретации.       Его пальцы то и дело проскальзывали под подол чуть задравшейся юбки, мягко оглаживая кожу, запуская сотни мурашек. Драко никак не мог перестать касаться ее, будучи удивительно тактильным человеком, он неосознанно всегда тянулся к своей ведьме. Впрочем, Гермиона разделяла его желание. Тем сложнее становилось бывать на людях, притворяться и обманывать наблюдательных друзей.       Гермиона наклонилась ниже, густые каштановые пряди мягко упали вперёд, заслоняя их от всего мира. Волосы щекотали его щёки, и он тихо фыркнул, не открывая глаз.       — Ты мешаешь изучать высшие формы трансфигурации, — пробормотала она, хотя сама не переставала улыбаться.       — Плевать на трансфигурацию, мне интересна только ты, — невозмутимо отозвался он.       Она коснулась губами его щеки коротко, почти игриво, и тут же отстранилась, но Драко успел приподняться, завлекая ее в поцелуй. Никакой спешки. Мягко, медленно, тягуче. На его губах привкус кислых зеленых яблок. Она легко мазнула языком по нижней губе, срывая удовлетворенное мурчание.       Гермиона тихо рассмеялась, отдвигаясь и чмокнула его в кончик носа.       — Самодовольный слизеринец.       — Очаровательный, — поправил он, расплываясь в улыбке.       Его светлые глаза светились тем самым выражением, которое он прятал от всех остальных — искренним, открытым, без привычной холодной маски.       Гермиона перевернула страницу, возвращаясь к тексту, когда Драко снова устроился удобнее, прикрыв глаза. Его пальцы лениво водили по её колену. Она продолжала читать вслух, ветер шелестел листьями над их головами. И в тени деревьев, вдали от чужих взглядов, мир на несколько минут действительно казался удивительно простым.

***

Грейнджер! Ты должна мне еще 6 вечеров в счет тех бесконечно долгих, что я провел с Забини. Я так же ужасно огорчен незнанием твоего адреса (от Забини вновь никакого толка, уверен, ему просто нравится выводить меня из себя и загадочно молчать). Так же, информирую тебя: моя мать придет в ярость, узнав, что я не встретил тебя. Ты обрекаешь меня на лекцию о воспитании и этикете от Нарциссы Малфой! Буду ждать тебя в пять часов у ворот Мэнора. К сожалению, подопечные Поттера появятся, как только я переступлю границу барьера, а этот вечер предполагает уединение. Оденься потеплее, уверен, тебе понравится. Это свидание, Грейнджер. Надеюсь, одно из многих. Драко.

***

Малфой, я так и знала, что вся твоя покладистость лишь обманный маневр. Стоило один раз приласкать тебя и вот я уже что-то «должна». Не могу понять, как Мэнор вмещает твое эго.

Твоя уверенность пошатнется, у меня весьма высокая планка. Что касается Нарциссы, хм, кажется, мы уже выяснили, что ты любишь подчиняться.

Будь послушным мальчиком, не нервируй Гарри.

До встречи в пять.

Гермиона Грейнджер.

***

Дерзкая ведьма, для тебя я готов быть хорошим мальчиком. Надеюсь, ты скажешь мне это при встрече. Драко.

***

      Воздух в начале ноября был прохладным.       Гермиона трансгрессировала у ворот, и мгновение спустя гравий тихо хрустнул под её ботинками. Джинсы, тёплый кашемировый свитер, теплая мантия — она чувствовала себя странно непринуждённо. Драко отдельно подчеркнул «удобно», и она, признаться, была заинтригована.       В конце концов, какое свидание мог устроить Драко Малфой? Французский вестник периодически печатал о его поздних ужинах с Асторией. Папарацци ловили пару в дорогих ресторанах чаще, чем где бы то ни было. Впрочем, это действительно было давно — в первые годы его ссылки. Затем Драко крайне редко попадался прессе, ведя весьма затворнический образ жизни.       Гермиона тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли навязанные ее частичной неуверенностью в себе и осторожностью по отношению к Драко. Однажды он уже окунул ее в свою реальность — резко и жестоко. Воспоминания были живы и не смотря на видимые изменения произошедшие с личностью Малфоя, Гермиона боялась повторения.       Он уже ждал.       Драко стоял у кованых ворот, руки в карманах темных джинс, распахивали мантию, открывая вид на простой синий свитер. Темная одежда контрастировала с его платиновыми волосами. Драко выглядел так же, как всегда — по меньшей мере сошедшим с обложки журнала.       — Ты пришла, — он выглядел собрано, но во взгляде мелькала тень напряжения.       — Ты звучишь удивлённо.       — Не был до конца уверен, — пожал он плечами — Вдруг твои вечера скрашивает теперь один итальянец.       Его тон был легким, но в уголке рта дернулся едва заметный нервный жест. Гермиона закатила глаза, хотя внутри что-то мягко отозвалось на эту беспочвенную ревность. Драко, конечно же, знал о длительных отношениях Блейза с сестрой Астории.       — Библиотека Блейза действительно впечатляет.       — Моя больше, — без промедления отозвался он, и на этот раз улыбка стала живее — Полагаю, придётся тебя разочаровать: сегодня никаких книг. Только свежий воздух и моя скромная компания. — Он протянул руку, чуть приподняв бровь — Позволишь?       — Твоя компания меня устраивает, — ответила она спокойнее, чем чувствовала, и вложила ладонь в его.       Аккуратным, почти ленивым жестом Драко притянул её ближе, ладонь уверенно легла на талию. Движение было естественным, мягким. Гермиона, будучи ниже его почти на голову, вдруг ощутила разницу в росте особенно отчётливо. Впервые за долгое время она почувствовала себя удивительно маленькой.       С Драко всегда было иначе.       В Хогвартсе её знания, её неизменная готовность отвечать и исправлять, её репутация отличницы, старосты, выстраивали вокруг неё невидимый пьедестал. Гарри и Рон, при всей близости, часто смотрели на неё как на ориентир — слушали, доверяли, в случае необходимости подчинялись её решениям. Когда интерес Рона постепенно перешёл в романтическую плоскость, это ощущение почти не изменилось. Он сам позже признался, что рядом с ней чувствовал себя уязвимым, словно всегда немного не дотягивал. Его ухаживания были трогательными, но ужасно неловкими для них обоих.       Гарри же всегда был для нее названным братом. Война расставила свои ориентиры. Гарри находился в уязвимом положении с огромной ответственностью на юных плечах. В бегах, с мыслями Темного Лорда в голове, он научился доверять Гермионе свою жизнь и беспрекословно слушать ее в критических ситуациях.       В Министерстве всё стало ещё ощутимее. Её имя обросло уважением, слухами, почти легендами о Золотой девочке, Самой умной ведьме своего поколения, подруге Избранного-мальчика-который-выжил-дважды. Как и Гарри, она стала фигурой, к которой относились с почтением и лёгкой настороженностью. Люди выпрямлялись в её присутствии, держали дистанцию. При её невысоком росте и хрупкой фигуре её личность занимала гораздо больше пространства.       Но рядом с Драко…       Взгляд серых глаз оставался спокойным, без оттенка соперничества или восхищённой робости. С ним она не ощущала себя символом, не чувствовала необходимости быть сильнее, умнее или значительнее. Она чувствовала себя девушкой. Когда-то отчаянно им любимой.       Внутренности на мгновенье скрутило. Порт-ключ сработал быстро.       Они оказались на пристани, откуда открывался вид на тёмную гладь озера. Небо уже темнело, над водой висел лёгкий туман. Воздух пах древесиной и мокрой листвой.       — Добро пожаловать в графство Перт, Грейнджер! — торжественно объявил блондин, неохотно отступая.       Она обернулась к нему, слегка приподняв брови в удивлении.       — Ты перенёс нас в Шотландию?       — Да. Ты рассказывала, что бывала здесь с родителями, в магловской части. Я решил показать альтернативную версию Бен-Лоэрса.       — Я так давно не была здесь, — выдохнула она, скосив глаза на блондина — Ты пугающе внимателен.       — Я конкурентоспособен, — серьезно отозвался он, подмигивая — Для меня это стратегическая операция.       — Здесь невероятно красиво. Надеюсь, мы сможем прогулять, — она неопределенно указала в сторону большого озера.       — Водная часть программы обязательна, — Малфой указал на пришвартованную у причала лодку, ловко запрыгивая в нее.       На мгновенье туман над озером и одинокая лодка напомнили Азкабан и совсем не приятный путь до него. Гермиона поморщилась, вспоминая, как добиралась до тюрьмы на небольшой, практически разваливающейся лодке, проклиная медлительность Аврората и особенно ленивого сотрудника отдела портключей. Добравшись до каменных стен, она смачно выругалась, пытаясь размять промокшие и заледеневшие пальцы ног.       Бр-р-р       Впрочем, эта небольшая лодка вызывала больше доверия.       Лодка покачивалась у причала, тёмная, аккуратная, прочная. Драко подал ей руку, придержал за талию, когда она спускалась. Его ладонь задержалась на секунду дольше, чем требовалось, мягко скользя по запястью. Сиденья оказались зачарованными: мягкими и удобными. Малфой сел напротив, произнося тихое заклинание. Лодка плавно оттолкнулась от причала, начиная движение. Гермиона всё же инстинктивно вцепилась в бортик.       — Если мы перевернёмся…       — Я умею плавать, — спокойно перебил блондин.       — Это не утешает.       Лукавая усмешка тронула его губы.       — Расслабься, Грейнджер. Я не собираюсь топить тебя на первом свидании.       — Надеюсь, — сухо ответила она, но губы всё равно дрогнули.       Лодка скользила по тёмной воде. Туман мягко расходился перед ними. Драко наблюдал за ней не слишком открыто, но достаточно внимательно, чтобы она это чувствовала.       Вода была почти неподвижной. Лишь редкие круги расходились от лодки. Гермиона подтянула ворот мантии повыше и обвела взглядом окрестности. Они добрались до середины озера, когда вода вдруг дрогнула. Из глубины поднялись длинные тени. Длинные, вытянутые, скользящие под поверхностью.       — Малфой… — она чуть подалась вперёд.       Он уже смотрел туда же. Лицо стало собранным, пальцы крепче сомкнулись на древке палочки. Едва заметный взмах — и лодка замедлилась, почти замерла, мягко покачиваясь на воде.       — Ты это видишь?       Поверхность вспенилась в нескольких местах. Из тёмной воды медленно поднялась изогнутая шея, затем вторая. И ещё одна.       Кельпи.       Свет ложился на их тела серебристым отблеском. Пенные гривы переливались по изгибам шеи, будто живая дымка. Они двигались легко, скользили вокруг лодки кругами, ныряли и появлялись снова, играя друг с другом.       Гермиона чувствовала, как внутри поднимается знакомый восторг.       — Стая. Обычно они держатся поодиночке.       — Обычно они и людей топят поодиночке, — спокойно заметил Драко.       Гермиона медленно наклонилась к воде.       — Не делай резких движений, — негромко проинструктировал блондин       — Боишься намокнуть?       — Я боюсь объяснять твоему другу-главному-аврору, почему ты исчезла на дне шотландского озера.       Она усмехнулась, но руку всё же опустила к воде. Кельпи остановился у самого борта. Вода вокруг него почти не колыхалась. Он поднял голову, и пенная грива стекла по тёмной шее.       Гермиона коснулась его кончиками пальцев. Кожа оказалась прохладной и плотной, как гладкий камень, отполированный водой. Не мокрой, просто холодной. Существо замерло. Потом тихо фыркнуло, и звук действительно напоминал всплеск. За ее спиной Драко чуть сдвинулся ближе, удерживая лодку в равновесии. Она чувствовала его рядом — тёплого, сосредоточенного, готового вмешаться.       — Он молодой, — сказала она.       — И слишком любопытный, — добавил Драко, обращаясь к жеребенку — Подплывать к людям — плохая привычка.       Кельпи мягко ткнулся мордой в её ладонь, словно проверяя, не исчезнет ли прикосновение. Затем резко нырнул. Остальные последовали за ним, и озеро постепенно снова стало гладким, тёмным, будто ничего и не происходило. Гермиона медленно убрала руку. В пальцах осталось лёгкое покалывание.       — Первое свидание, — сказал он с лёгкой усмешкой — Озеро, горы, водяные демоны. Я задал слишком высокую планку?       Она посмотрела на него. На мгновенье мелькнула мысль, что ей нравится видеть его таким: уверенным, но без прежней напускной надменности. Взрослым. Немного уставшим. Чуть осторожным.       Лодка снова мягко двинулась вперёд.       — Пока ты не утопил меня, Малфой, всё идёт прекрасно.       Он усмехнулся.       — Тогда держись крепче. Впереди ещё горы.       Они доплыли до другого берега медленно, не торопясь. Лодка скользила по тёмной воде почти бесшумно. Тишину над озером разбавлял только голос Драко. Он действительно обволакивал: низкий, с лёгкой хрипотцой, звучал почти лениво, иногда с усмешкой.       Он рассказывал о старых тропах, которыми пользовались маги ещё до Статута, о скрытых чарах, оставленных в горах для защиты редких существ, о том, почему именно в этой части магическая активность всегда чуть выше нормы. Некоторые факты звучали настолько невероятно, что Гермиона невольно косилась на него.       — Ты сейчас придумываешь, — прищурилась она.       — Оскорбительно, — невозмутимо отозвался он — Я готов поклясться на фамильном перстне.       Над гладью озера иногда раздавался ее тихий смех. Лодка мягко коснулась берега, и Драко первым выбрался на гальку, придерживая её за локоть. Камни под ногами были влажными и холодными, воздух ещё прохладнее, чем на воде. Они поднялись выше по склону. Драко следовал за ней. Тропа была узкой, местами терялась среди травы и вереска. Горы нависали молчаливо и величественно, ветер тянул с вершин запах мокрого камня и хвои. Вдалеке мерцали огоньки редких домов.       — Ты уверен, что мы не заблудимся? — спросила Гермиона, оглядываясь.       — Я вырос в поместье с подземельями, полными ловушек. Ты выживала в лесной палатке целый год. Уверен, мы справимся.       Она тихо усмехнулась. Тропа вывела их на открытую площадку между двумя валунами. И там, на фоне серого неба, стояло существо. Крупное. Высокое. Передняя часть — орлиная, с мощным клювом и внимательными янтарными глазами. Крылья сложены вдоль боков, перья темнели почти чёрным от влажного воздуха. Задняя часть — лошадиная, сильные бёдра и копыта, уверенно упирающиеся в камень.       Гиппогриф.       Он стоял неподвижно, янтарные глаза слегка сузились, внимательно наблюдая за гостями.       — Ну надо же, — тихо сказала Гермиона — Малфой, судьба решила дать тебе шанс на реабилитацию.       Драко закатил глаза.       — Не начинай, — предупредил он.       — Третий курс, — невинно продолжила она — Ты, чрезмерная уверенность и крайне оскорблённый гиппогриф.       — Я был мал и глуп.       — Тебе было тринадцать!       — Не напоминай.       Гиппогриф расправил крылья на долю секунды, и ветер зашелестел в перьях. Он сделал шаг вперёд, внимательно наблюдая. Гермиона скрестила руки.       — Рискнешь?       Драко медленно выдохнул, шагнул вперёд и, к её удивлению, остановился на почтительном расстоянии. Он поклонился. Гиппогриф замер, обвел внимательным взглядом блондина. Затем наклонил голову в ответ.       Гермиона приподняла брови.       Он медленно приблизился, протянув ладонь. Существо не отступило. Клюв чуть качнулся в сторону, затем гиппогриф позволил коснуться себя — пальцы Драко осторожно прошлись по перьям на шее. Гермиона смотрела на него внимательнее, чем на гиппогрифа. Он больше не выглядел тем мальчишкой, который пытался доказать миру свою значимость любой ценой. В его движениях не было показной смелости, только сдержанная уверенность.       Весьма сексуально, на ее взгляд.       — Видишь? — негромко произнёс он, не оборачиваясь — Я очарователен, — гиппогриф протестующе боднул его головой, Драко засмеялся — Ладно-ладно! Ты прав, друг, очаровательный здесь ты и эта прекрасная ведьма.       — Потрясающе, — усмехнулась она — Ещё немного, и я начну ревновать.       Он повернулся к ней, уголок губ поднялся. Гиппогриф тихо фыркнул. Драко скользнул ладонью ниже, к мощной шее. Он задумчиво оглядел крылья существа.       — Знаешь, мы могли бы прокатиться.       Гермиона недоверчиво уставилась на него.       — Нет.       — Даже не обсудим?       — Нет.       — С высоты вид лучше, — попытался он — Представь: Бен-Лоэрс с высоты. Озеро внизу. Романтика.       — Я предпочитаю романтику без риска сломать шею.       — Ты же блестяще общалась с кельпи, — Драко все поглаживал шею гиппогрифа, лохматя перья — Этот парень заслуживает больше доверия!       — Кельпи были в воде. Я не планировала летать на них.       — Упущенная возможность.       Она смерила его взглядом, когда блондин недоверчиво протянул:       — Все еще боишься высоты?       — Цыц!       — Значит, в другой раз, приятель, — он снова погладил гиппогрифа, затем шагнул назад, позволяя существу взмахнуть крыльями. С мощным порывом воздуха он поднялся в небо и растворился в темнеющем горизонте.       Они шли вдоль гребня не спеша, плечом к плечу, иногда задевая друг друга рукавами. Озеро под ними постепенно темнело, становясь почти чёрным, и в нём уже не отражалось небо, лишь редкие огни на противоположном берегу. Ноябрьский воздух становился резче.       Ветер тянулся холодными пальцами под мантию, цеплялся за волосы, щекоча шею. Гермиона зябко повела плечами, спустя мгновенье ощущая, как по телу прошлась волна мягкого тепла чужой магии. И ещё раз, когда ветер усилился.       — Вы джентльмен, Лорд Малфой, кто бы мог подумать, — Гермиона скокила глаза на Драко, подчеркнув титул с демонстративным удивлением.       Он усмехнулся, глядя прямо перед собой. В школе они частенько соревновались, в том числе в развитии навыкав невербальной магии. Согревающее заклинание всегда удавалось ему лучше, тоньше, в то время, как от ее магии кожа становилась сухой и требовала бежать в башню Гриффиндора за увлажняющим кремом, иначе ее руки на утро покрывались трещинами.       — Стараюсь угодить тебе. Как и положено хорошему мальчику, — подмигнул он.       Её щёки всё же предательски вспыхнули — и дело было не только в наложенных чарах. Тепло медленно разлилось под кожей, проступая мягким румянцем от внезапного осознания того, как долго она позволяла себе рассматривать его.       Он шёл навстречу ветру уверенно и ровно, словно пронизывающий холод и высота не были препятствием. Выверенный шаг, безупречная осанка. Ветер рвал его волосы, бросая светлые пряди на лоб, раздувал полы мантии, и ткань распахивалась за спиной тёмными крыльями. В этом движении было что-то величественное — фигура казалась шире, сильнее, очертания резче. Он выглядел мощно. Почти недосягаемо. И в этой холодной, звенящей высоте — опасно притягательно.       — Пора возвращаться, — она вздрогнула от хриплого голоса, взглянув на сгущающиеся сумерки — Я не хочу, чтобы ты вспоминала это свидание как вечер, когда Лорд Малфой заставил тебя замёрзнуть насмерть.       — Это было бы драматично.       — Был бы я помладше, ты бы не избежала шутки с пошлым флером, — невозмутимо заметил он.       Она тихо фыркнула. Драко встал ближе, протягивая руку.       — Мы разве не возвращаемся в Мэнор?       — Позже. Если ты, конечно, не захочешь остаться здесь на ночь.       Она вскинула брови, собираясь уточнить, в тот же момент ощущая, как его ладонь знакомым жестом скользнула под её мантию на талию. Тепло его руки ощущалось даже сквозь ткань. Дыхание на секунду сбилось. Трансгрессия была плавной, без резкого рывка. Мир на мгновение стянулся в узкий тёмный коридор и тут же раскрылся снова.       Они стояли у домика на другом берегу. Вокруг — тёмные сосны, запах хвои и дыма, приглушённый свет из окна.       Пальцы на талии не спешили разжиматься, её ладонь всё ещё покоилась на его груди, для равновесия. Да-да, исключительно для равновесия, убеждай себя, Гермиона. Она чувствовала его тепло сквозь ткань, ощущала, как ровно поднимается и опускается его грудь. В серых, штормовых глазах была безграничная нежность, он рассматривал ее так внимательно, словно хотел навсегда запечатлеть на сетчатке ее образ: как ветер растрепал каштановые локоны, как она чуть прикусила губу, как свет из окна отражается в её глазах, создавая золотистые блики.       Теплое дыхание на морозном воздухе превратилось в белесый пар, когда Гермиона заговорила.       — Только не говори, что он твой.       Она повернула голову, теперь ощущая его теплое дыхание виском, что бы рассмотреть домик. Аккуратный, с пробивающимся мягким светом сквозь занавески окон, с крыльцом, на котором идеально было бы сидеть с чашкой чая и смотреть на воду. Внутри, наверняка, пахло древесиной и дымом. В общем, уютно, но без намёка на малфоевскую помпезность.       — Почему нет? — пожал он плечами.       — Слишком не помпезно для Малфоя. Судя по размеру твоей спальни, этот домик вместит разве что твой гардероб.       Он улыбнулся, обнажая ямочку на левой щеке.       — Приятно, что на первом свидании ты уже думаешь о моей спальне.       Ему определённо не стоило знать, сколько раз за последние месяцы её воображение упрямо возвращалось к его спальне. К нему.        Как он появлялся на пороге подземелий — слегка растрёпанный, усталый после долгого дня, наверняка простоявший у котла без перерыва. В тех самых проклятых рубашках с закатанными рукавами, обнажающими сильные предплечья, по которым тянулись чёткие линии вен. В рубашках с небрежно расстёгнутыми верхними пуговицами — между ними виднелись острые ключицы, и взгляд предательски задерживался там дольше, чем следовало бы.       Она честно старалась не думать. Даже стащила у Джинни пару флаконов «Сна без сновидений», надеясь, что зелье заглушит фантазии так же легко, как гасит кошмары. Но нет — воображение оказалось упрямее любой алхимии.       Сцены, слишком яркие и слишком живые, настигали её до тех пор, пока однажды она не выдохнула раздражённо и не признала очевидное: она взрослая женщина. И если Драко Малфой снова ворвался в её жизнь — упрямый, настойчивый, медленно заполняющий собой каждый уголок её мыслей... что ж, тот ярко-розовый вибратор подаренный Джинни вместе с парой влажный фантазий об одном блондине определенно сделали ее существование лучше.       В доме было ожидаемо уютно. Драко помог ей снять мантию, жестом приглашая присесть на диван перед горящим камином. Протопленная гостиная после пронизывающего ветра была как нельзя кстати. Гермиона плюхнулась на мягкий ковер, опираясь спиной о диван, вытянула руки поближе к камину, согревая ладони.       Она поймала себя на мысли, что когда-нибудь хотела бы вернуться сюда. Со Скорпом и Лирой. Лира, скорее всего, пришла в восторг от местных пейзажей. Скорпиус с удовольствием наблюдал бы за кельпи в естественной среде, задавал десятки вопросов и наверняка попытался бы завести с ними разговор.       При мысли о детях сердце болезненно сжалось.       Она ощущала неловкость — тяжёлую, тихую — от того, что Драко по-прежнему не знает о самом важном в её жизни. Сам факт скрытности царапал изнутри. Но она упрямо отодвигала эту мысль.       Рационально. Ее решение было рационально.       Если он действительно изменился. Если научился расставлять приоритеты. Если освободился от постоянной оглядки на фамилию, на отца, на чужие ожидания. Если он теперь способен выбирать не по расчёту, а по убеждению — тогда она расскажет ему. Но только когда будет уверена. Потому что в противном случае она не простит. Ни ему — если он окажется слабее, чем надеется. Ни себе — если поспешит и позволит ему войти в их жизнь слишком рано.       В первую очередь она мать и как бы не болело ее сердце, как бы ей не хотелось растворится в этих отношениях, встречах, хм, в самом Драко, она должна была действовать в интересах Лиры и Скорпа.       Драко вернулся в комнату, принеся с собой тёплый запах пряностей и цитруса. Аромат глинтвейна мягко смешался с древесным дымом от камина. Гермиона подняла на него взгляд, когда он протянул ей большую керамическую кружку. Напиток был идеальной температуры — греет, но не обжигает. Она обхватила кружку ладонями, чувствуя, как тепло постепенно растекается по пальцам. Сквозь тонкую керамику это ощущалось особенно приятно.       Драко тем временем вытянул с дивана плед, сел рядом — так близко, что их локти коснулись, и накинул ткань на их плечи. Плед оказался плотным, мягким, практически плюшевым. Он подтянул его чуть выше и осторожно обнял её за талию, притягивая ближе к себе.       — Я расторг помолвку с Асторией, — сказал Драко негромко, глядя в огонь — В тот же день, когда отец передал мне титул.       Его колено коснулось её ноги, одна нога вытянута вперёд, другая согнута. В свободной руке у него тоже была кружка. Некоторое время они сидели молча, согреваясь. Огонь тихо потрескивал, за окном шуршал ветер.       — Ты умеешь расположить к себе на первом свидании, Малфой, — проворчала она.       Гермиона почувствовала, как его грудь дрогнула от нервного смешка.       Она осторожно склонилась, укладывая голову ему на плечо, впервые с момента их встречи в Министерстве, инициируя более тесный контакт. Давая понять — она совсем не против происходящего. Он едва слышно втянул воздух от неожиданности. Гермиона буквально чувствовала на себе его взгляд. Несколько секунд он просто смотрел, не двигаясь. Потом медленно опустил подбородок ей на макушку.       — Ты же понимаешь, что это стратегическое решение — сообщить тебе об этом сейчас?       Тонкая бровь поползла вверх.       — Это обмен информацией, Грейнджер, — пояснил он — И я требую ответной.       Гермиона спрятала лёгкую усмешку за кружкой.       — Я не помолвлена и не состою в отношениях, — произнесла она спокойно, подыгрывая.       Он выдохнул с явным облегчением.       — Боюсь показаться отчаянно скучным, но всё же повторюсь. Как я уже говорил, помолвка с Асторией была формальностью. Нас связывали десяток неудачных ужинов и одинаково отвратительные отцы, не более. Ты мне веришь?       С этого ракурса она едва видела, как его кадык медленно движется, когда он делает глоток глинтвейна. Свет от камина мягкими бликами играл на его скулах. Гермиона кивнула.       — Верю.       — Итак, — он провёл рукой по волосам - редкий, почти мальчишеский жест, в котором не было привычной выверенности — Ты действительно свободна?       — Пока всё верно, — мягко подтвердила она.       Она поставила кружку на столик и чуть потянулась, устраиваясь удобнее.       — Раз уж мы затронули тему, — он замялся — Блейз сказал, что тебя кто-то ждёт дома.       Вот оно.       Она едва заметно напряглась.       Блядский Забини и его длинный итальянский язык, который она вырвет с корнем, как только вернется в Британию. Она направит его в Аврорат в прямое подчинение Гарри и попросит найти ему самое отвратительное, мерзкое и грязное дело. Где-нибудь в горах Албании. Что-то связанное с троллями. И надолго.       — Забини слишком много говорит, — сухо заметила Гермиона — Я всерьёз подумываю отправить его разбираться с горными троллями в Албанию. В прямом подчинении Аврората.       Драко усмехнулся, явно решив, что речь идёт об очередной шутке Блейза.       — Такая красивая и опасная ведьма, — тихо произнёс он, осторожно притягивая её ближе.       Она оказалась у него на коленях, боком прижимаясь к его груди. Его руки легли ей на талию почти невесомо — он всё ещё давал ей пространство для отступления. Гермиона опустила ладони ему на грудь. Сквозь тонкую ткань свитера чувствовалось ровное биение сердца.       — Ты тестируешь границы? — поинтересовалась Гермиона, указывая глазами на них.       — В точку. Тебе, к слову, нет смысла тестировать границы, — откликнулся Драко, когда ее пальцы скользнули в платиновые волосы, легко, почти рассеянно, перебирая пряди, поглаживая — Тебе можно все, — его дыхание опаляло.       Его тихое искреннее признание заставило трепетать. Внизу живота приятно тянуло. Она наслаждалась его хриплым голосом, каждое прикосновение расслабляло. Драко был тем, кого она ужасно долго отчаянно хотела.       — Как так вышло, что Уизел еще не явился на порог Мэнора с угрозами бросить в меня аваду? — поинтересовался Драко, устраивая подбородок на ее плече.       — Обязательно расскажу Гарри, что на первом свидании ты спрашивал у меня про Рональда, — хмыкнула Гермиона, ловя заинтересованный взгляд и приподнятую светлую бровь — Что?       — Ро-о-нальда, — важно передразнил он, впрочем, выглядя так, словно имя комом стало в горле — Помнится, ты называла так Уизела, когда он умудрялся жестко облажаться.       — Мы с Роном не общаемся, — лаконично ответила она.       — Правда, Грейнджер? Ты думаешь это удовлетворит мое любопытство? — протянул до нельзя заинтересованный блондин, тыкаясь в ее щеку носом, заставляя, к ее удивлению, хихикнуть — Уизел, конечно, тот еще мудак и он едва ли интересовался чем-то помимо куриных ножек и квиддича, но, все же, таскался за тобой и Поттером, словно кто-то наложил Adhaereo.       Гермиона достаточно долго работала в Отделе тайн и действительно много вращалась в министерских кругах, что бы без задней мысли уверенно выдавать полуправду, в то же время окидывая Драко укоризненным взглядом. Прямо как раньше.       — Во время войны, в середине нашего пути — как раз перед тем, как нас всё-таки поймали егеря, — начала она и почувствовала, как Драко едва заметно напрягся.       Они до сих пор обходили тему войны стороной, и всё, что он знал об их скитаниях, укладывалось в аккуратную газетную версию из «Пророка». А газеты, как известно, во время диктатур внезапно начинают страдать коллективной фантазией. — Мы довольно долго скрывались в лесу Дин. Каждый вечер Рон настраивал радио. «Поттеровский дозор».       Драко приподнял брови так выразительно, что можно было почти услышать невысказанное: скромность явно не входила в комплект гриффиндорских качеств. Гермиона усмехнулась. Он многого не знал — сложно быть в курсе подпольного сопротивления, когда ты заперт в собственном особняке.       — Как оригинально, — сухо прокомментировал он.       — Это была единственная радиостанция, сохранившая объективность после смены власти, — пояснила она — Её вел Ли Джордан. Он ушёл из Хогвартса вместе с Фредом и Джорджем. Работал под псевдонимом «Бруно», но, разумеется, за ним всё равно велась охота.       — Помню его. Любил разыгрывать младшие курсы. И если Слизерин официально этого не признавал, то близнецы Уизли были почти кумирами. Особенно после фейерверков и того выражения лица у Амбридж.       Он поморщился, явно вспоминая жутко-розовое бедствие. Гермиона, не задумываясь, разгладила складку между его бровей лёгким движением пальца.       И действительно, Фред и Джордж нравились абсолютно всем: дружелюбные, веселые, отзывчивые, любители вечеринок, они находили сторонников среди всех факультетов. Она незаметно сморгнула подступающие слезы, радуясь, что сидит боком к блондину. Веснушчатое лицо Фреда спустя столько лет все равно вызывало непомерную боль под ребрами. Он навсегда останется в ее сердце веселым и вечно молодым.       — Каждый вечер мы слышали голоса волшебников, которые не боялись говорить против Реддла. Кингсли, Римус, Фред и Джордж, - их рассказы связывали нас с внешним миром, давали понять, что в действительности происходит в Министерстве, в Хогвартсе. В Британии. — она вздохнула, подтягивая ноги к себе, будто ощущая фантомный холод воспоминаний — В конце каждого эфира Ли озвучивал имена погибших. В основном маглорожденных, конечно. Но были и предатели крови. Это было тяжелое время. Гарри съедало чувство вины, стоило новому имени прозвучать. Эти люди... — рука Драко скользнула по ее ногам, крепко обхватывая, даря тепло — Они погибали за свободу, они шли против порабощения, но Гарри будучи символом, конечно винил себя в каждой смерти.       Огонь в камине полыхнул с новой силой, стоило Драко взмахнуть древком. И ее тело предательски дернулось вслед за теплом его руки. Драко, конечно, заметил, тут же убирая палочку, возвращая ладонь обратно, слегка поглаживая ее по спине, прижимая чуть ближе.       Напугала ли ее собственная реакция?       Она не хотела об этом думать, не сейчас.       — Можешь представить, как Гарри хотелось сбежать от этих списков? Каждый вечер мы валились без сил. Перед уходом из Хогвартса, я собрала припасы, палатку, немного одежды, но на год этого, конечно, не хватило. Мы избегали любых контактов с волшебным миром. Я выбиралась в маггловские районы за самым необходимым. Редко. Очень редко.       Она замолчала на минуту, анализируя, что вообще могло быть известно Драко.       — Ты ведь знаешь официальную версию уничтожения крестражей? — спросила она, внимательно глядя на него.       Малфой мрачно кивнул.       — «Пророк» писал, что великий Поттер уничтожал их мечом Гриффиндора, который откликается только истинным героям. Звучит как дешёвая баллада.       Гермиона прищурилась, скрестив руки.       — Если ты намекаешь на Невилла, то он…       — Перестань. Я не посягаю на честь Лонгботтома, — он закатил глаза и слегка щипнул её за бок — Который весьма героически прикончил чёртову змею, между прочим. Я о другом. В реальном мире нет магии, способной распознавать «героические намерения». Древний артефакт может отреагировать на тёмную магию, такую как Метка, — он на мгновенье скосил глаза к закрытому тканью предплечью — Но героизм? Это уже что-то из маггловских сказок.       Гермиона улыбнулась — загадочно, почти довольно.       — Приятно знать, что твои аналитические способности не заржавели во Франции.       — Верни руки на место, и я подумаю, не оскорбиться ли, — проворчал он, перехватывая её запястье. Голос стал ниже, довольнее, когда её пальцы вновь запутались в платиновых волосах — Так ты согласна насчёт меча?       — Даже больше. Твоя теория полностью подтверждена.       Драко прищурился.       — Он всё это время был в Отделе Тайн? — в голосе скользнуло почти мальчишеское изумление — Ты можешь рассказать подробнее?       Гермиона покачала головой с извиняющейся улыбкой. Он не настаивал. Сам факт, что он знал, где она работает, уже был нарушением десятка негласных правил. Его отец, посвятивший жизнь попыткам купить Министерство с потрохами, так и не смог выяснить, кто именно руководит Отделом Тайн. Говорили, что прежде чем стать невыразимцем, волшебники дают столько обетов, что даже собственное отражение смотрит на них с подозрением.       Осознания того, как высоко вскарабкалась Грейнджер буквально светило в глаза. Он видел женщину, которая прошла войну, предательство, распад дружбы, публичную жизнь под микроскопом и не сломалась. Которая научилась не спасать всех подряд, а беречь себя. И он вдруг ясно понял: к ней больше нельзя подойти с прежними инструментами — харизмой, упрямством, даже острым умом.       — Я горжусь тобой, Грейнджер, — он позволил тихому признанию повиснуть между ними и прочистив горло, сменил тему — И как бы я не хотел выведать у тебя все секреты Отдела Тайн, оставим это на следующее свидание. А пока... что случилось с Уизелом и при чем здесь крестражи?       — Всё такой же самоуверенный Малфой, — подразнила она, чувствуя, как тепло снова касается щёк — Одним из крестражей был медальон Салазара Слизерина.       Светлые брови взлетели вверх.       — О, прошу! Скажи, что это шутка.       Гермиона цокнула.       — Знаю-знаю, банально до нельзя. В общем, мы с самого начала не знали как уничтожить чей-то кусочек души. Об этом, знаешь ли, не пишут в школьных книгах.       — Подожди, — он резко выпрямился — Старый интриган отправил трёх подростков искать древние артефакты и даже не объяснил, как их уничтожить?              Его возмущение было таким искренним, что Гермиона едва сдержала улыбку. Приятно, когда кто-то ещё не смотрит на Дамблдора сквозь ореол святого мученика.       — И что? — продолжал Драко — Вы, как новорожденные книзлы игрались с частичкой души Темного Лорда?       В его голосе звучал настоящий ужас.       — Примерно так, — кивнула она — Мы довольно быстро поняли, что медальон влияет на нас. Не физически. Он цеплялся за самые тёмные мысли, вытаскивал наружу страхи, усиливал сомнения. Обнажал всё, что человек предпочёл бы не видеть. Мы носили его по очереди.       Драко провёл ладонью по лицу, прикрывая глаза.       — Поттер вспыхивал от любого чиха. Как, во имя Мерлина, он вообще справлялся?       — Гарри справлялся, — твёрдо сказала Гермиона, хотя про себя понимала, о чём он, но не желая вдаваться в подробности — А вот Рон… Он из нас троих больше всего зависел от ощущения дома. Комфорта. Стабильности.       Она перехватила его скептический взгляд.       — Да, даже если ты считаешь Нору архитектурным преступлением без единого эльфа, — Она подняла руку, пресекая возможный комментарий — Молли окружала детей заботой, иногда чрезмерной. Особенно Рона и Джинни. — Если Уизелетта была взрывом в рыжем исполнении, — протянул Драко с ухмылкой, нарочито растягивая имя — то Ро-о-нальд, полагаю, не возражал против материнской опеки.       Гермиона кивнула, делая глоток уже остывшего глинтвейна, выигрывая секунды, чтобы собрать мысли.       — Не могу сказать, что сыграло решающую роль: постоянное ощущение опасности, непосильная для подростков ответственность, голод или влиятние крестража, но в один из вечеров Рон и Гарри поругались. Гарри попросил выключить радио и Рон взорвался. Едва ли он хотел вникать в мотивы Гарри. Он обвинил его... что ж, во многом. Сказал, что переживает за семью. Джинни тогда осталась в Хогвартсе под руководством Пожирателей, ты и сам знаешь, как не просто было в то время. А уж сестра предателя крови и подружка Гарри Поттера... Мы все боялись, — пояснила Гемиона — Близнецы были в подполье, а вот Артур все еще ходил в Министерство и мы боялись, что его в любой момент схватят.       Она благодарно улыбнулась, когда Драко подозвал кувшин с глинтвейном, подливая ей теплый напиток. Руку он в успокаивающем жесте все еще держал на ее спине.       — Рон сорвался, — повторила Гермиона — Выкрикнул, что Гарри никогда не поймет его переживаний, ведь у него нет семьи.       В комнате повисла тишина, прерываемая треском полений в камине. Нотки циструса щекотали нос. Драко молчал, внимательно слушая, хотя его пальцы, поглаживающие ее щиколотки, замерли.       — Он принял решение уйти. И звал меня с собой. Ты же знаешь, — она усмехнулась, вспоминая, сколько раз юный Драко ревновал к Рону. Взрослый же Малфой лишь вздохнул, понимая о чем она думала — Я нравилась ему, в каком то смысле. И Рон просил меня уйти с ним.       Драко тихо хмыкнул. У него, разумеется, не было морального права оценивать поступки Уизела. Каким бы идиотом он того ни считал, объективность требовала признать: в те годы сам Малфой принял решений столько, что хватило бы на отдельный том «Как не надо жить».       Но в одном он никогда не заблуждался — в Грейнджер. Как бы сильно она ни любила, в этом он не сомневался, Гермиона никогда не выбрала бы собственный комфорт ценой чьей-то жизни. Тем более жизни Поттера. Не нужно быть провидцем, чтобы понять: она осталась.       — Рон ушёл, — её отрешённый голос прорезал его мысли — Вернулся через несколько месяцев. Просил прощения. В условиях войны… он имел право сорваться.       — Звучит рационально, — протянул Драко — Но с лёгким привкусом оправдания, тебе не кажется?       — Это уже не важно, — она отмахнулась, перескакивая через месяцы боли так же легко, как перелистывают страницу — После войны, судов и бесконечных допросов, когда угроза смерти наконец отступила, Рон вдруг решил, что он герой.       — Вы и есть герои, — спокойно заметил Драко, проигнорировав её выразительное закатывание глаз.       — Ты понимаешь, о чём я. Его задевало, что Кингсли советовался со мной и Гарри. С Артуром. Даже с Джорджем. Но не с ним. Мы так долго сражались, потеряли друзей, семьи — чтобы построить новый мир. Без диктатуры. Без классового превосходства. Но общество хотело забыть всё как можно быстрее. А для этого нужно было…       Она на мгновение взглянула на него — и он договорил за неё. — Найти оставшихся Пожирателей и изолировать. Полностью.       Он смотрел в тёмное окно, где отражались отблески камина. Оба понимали, то именно подразумевалось под "изолировать".       — Это как опухоль. Лучше удалить всё сразу, чтобы не пошли метастазы. Кингсли действовал логично.       Её бровь удивлённо приподнялась.       — Брось, — усмехнулся он — Я чистокровный, а не безмозглый. Большинство зелий, которые я модифицировал, основаны на маггловской медицине.       Гермиона изучала его с живым интересом.       — Только не выгляди так самодовольно.       — А ты не выгляди так удивлённо. Это оскорбляет, — парировал он с усмешкой — Я уже предвижу допрос с пристрастием. Поэтому предлагаю экскурсию в мою компанию. Офис ещё переезжает, но лаборатории работают безупречно.       — С удовольствием, — искренне отозвалась она — Второе свидание?       — Не прокатит, — фыркнул Драко, мягко коснувшись носом её щеки — Это экскурсия. Не свидание, Грейнджер. Ты всё ещё должна мне шесть. Не считая сегодняшнего.       Гермиона тихо рассмеялась. Она наклонилась ближе, уткнувшись носом в его шею, туда, где под кожей едва заметно пульсировала вена. Слегка провела кончиком носа, вдыхая его запах. От него пахло морозной свежестью и пряностями глинтвейна. Гермиона почувствовала, как он втянул носом воздух в ответ на ее действия, чуть крепче сжимая её в объятиях.       — Осторожно, — пробормотал он — Ты снова делаешь это.       Она определенно была пьяна. Глинтвейн и компания Драко — опасная смесь. Ее губы нежными поцелуями прослеживали линию его челюсти, скулы, останавливаясь у самого уголка губ, дразня или не решаясь.       — Что?       Его руки все это время блуждающие по ее телу сводили с ума: кончики пальцев почти лениво очерчивали талию, давно забравшись под свитер, едва касаясь очерчивали ребра, не поднимаясь выше. Крепкая хватка на бедре распаляла.       — Ведёшь себя так, будто я хороший мальчик, — его дыхание опалило мочку уха.       — Ты… — Она не договорила. За закрытыми веками полыхнуло ярким светом, заставляя ее тут же возвести невербальный щит.       — Какого?! — Драко дёрнулся, притягивая её к себе. Палочка оказалась в его руке с пугающей скоростью.       Перед ними материализовался величественный серебристый олень, рассыпая голубые искры       — Гермиона, у нас ЧП! Хорек пропал. Миссис Малфой не видела его со вчерашнего дня, авроры не знают куда он делся. Последний раз Рауль сопровождал его в поместье Гринграсс и обратно в Мэнор. На территории поместья обнаружен слабый след порт-ключа. Если он сбежал из страны погулять с невестой по Парижу… — животное на мгновенье замолчало, фыркая, затем раздался злобный запыхавшийся голос Поттера — Что б у него не встал в нужный момент! — величественный олень цокнул копытом, выпуская сноп голубых искр, прежде чем удалиться.       Драко возмущённо уставился в пустоту.       — Сранный Поттер. Какого дракла он вообще решил, что я сбежал с Асторией? — буркнул он, утыкаясь лбом в шею всё ещё тяжело дышащей Гермионы — Всегда знал, что он тупой. И что, ради Салазара, ему сделал мой член?       Гермиона несколько секунд сидела с широко распахнутыми глазами, затем опустила щит — и в следующую секунду её буквально согнуло от смеха.       — О, Мерлин… — выдохнула она, слезая с его колен под недовольный взгляд. Она взмахнула палочкой, и серебристая выдра грациозно выскользнула из воздуха — Гарри, Малфой со мной. Я отметилась как его сопровождающая сегодня днём. Проверь журнал. Надеюсь, ты не сообщил Кингсли.       Спустя пару мгновений после того, как юркая серебристая выдра унеслась прочь, олень появился перед Гермионой.       — Спасибо, что сообщила лично! Ведь это так обыденно — моя подруга забирает Малфоя в другую страну на целый день! — сарказм сочился из каждого слова. Гермиона почти увидела, как он запускает руку в волосы, превращая их в ещё больший хаос — Надеюсь, ты его убила.       За её спиной послышался сдавленный смешок Драко.       — Конечно, я сообщил Кингсли! — продолжил олень возмущённо — И теперь меня ждёт отчёт страниц на десять! НИКАКИХ БОЛЬШЕ КОНФЕТ! Я наложу на ящик чертовски мощную сигналку!       На этом патронус растворился.       Гермиона всё ещё улыбалась, но на последних словах заметно поморщилась.              Конфеты.              Её любимые конфеты, которые Джин Грейнджер почему-то отправляла именно Гарри — прямиком из солнечной Австралии, внезапно оказались под угрозой строжайших санкций.       Это было серьёзно.       Впрочем, она была крайне признательна Гарри за внезапное вторжение. Губы все еще мелко покалывали от ощущения вкуса его кожи. Черт возьми, где ее рациональная часть и сранный самоконтроль?!       — Никаких конфет, серьёзно? — раздался позади неё насмешливый голос — Вам что, по пять лет?       Гермиона обернулась, смерив Малфоя выразительным взглядом.       — Не у всех были такие щедрые подношения, как у тебя, — заметила она, намекая на Нарциссу и бедных сов, которые с героическим упорством таскали в Хогвартс коробки сладостей таких размеров, будто Малфой готовился открыть кондитерскую — И вообще, это валюта.       — Брось, я каждый раз предлагал тебе свои любимые шипучки! — закатил глаза Драко, вскидывая палец с видом оскорблённого благодетеля — И да, я прекрасно помню твою лекцию о вреде для зубов и дёсен. Как видишь, — он ослепительно улыбнулся, демонстрируя безупречно ровные белые зубы — Мои в полном порядке. Можешь проверить.       Гермиона насупилась, вынужденная признать, что придраться не к чему. Ее родители безусловно было ли в восторге.       — Ужасно кислые шипучки, — проворчала она — До сих пор не понимаю, как ты их ел.       Под насмешливым взглядом серых глаз её передёрнуло от одного воспоминания.       — Конфеты — ценная валюта, между прочим. Это австралийские сосалки. Их чертовски трудно достать.       Она поняла, что сказала, ровно в тот момент, когда заметила, как у Драко предательски покраснели уши.       Он держался секунд пять.       Потом разразился громким смехом, согнувшись пополам и буквально сползая по спинке дивана.       — Австралийские… сосалки! — выговорил он сквозь смех, пытаясь отдышаться — Грейнджер, я обязательно учту, что это стратегический запас международной валюты.       Она скептически прищурилась.       — И кому еще пять лет...Смотри не подавись, Малфой.       — Так мило, что ты переживаешь за меня, — хмыкнул он, вытирая уголок глаза.       Гермиона покачала головой, всё ещё улыбаясь, и опустилась обратно на диван — на этот раз не на край, а глубже, позволяя себе устроиться удобнее. Драко последовал за ней, лениво вытянув ноги. Между ними осталось расстояние ровно в один вдох — формально приличное, практически несуществующее.       — Итак, что было дальше? — Драко лениво склонил голову набок — Уизел повёл себя по-мудацки, вероятно, предложив всех нас истребить, желательно запытать и насадить головы на пики вокруг Министерства… И вы что — просто перестали общаться?       Гермиона фыркнула.       — Это было не так театрально, но суть ты уловил.       Она откинулась на спинку дивана, переплетая пальцы на коленях.       — Мы серьёзно разругались. Причин было много. Гарри тогда принял мою сторону. И, если честно… многие слова Рона было сложно забыть. Не в моменте — позже. Когда эмоции утихают, а смысл сказанного остаётся.       Драко слушал молча, без язвительных комментариев.       — Полагаю, Рон так и не понял, что нельзя вечно выезжать на старом добром «мы прошли войну, прятались под одной мантией и сидели за одной партой». Это многое значит. Но этого недостаточно, чтобы сохранить отношения на всю жизнь.       Драко тихо хмыкнул.       — Любопытно. Обычно именно такие вещи люди и превращают в фундамент вечной дружбы. Совместные травмы, героические воспоминания… всё это прекрасно работает в биографиях.       — В биографиях - да, — кивнула Гермиона, пожимая плечами — Рон живёт своей жизнью. Мы— своей. Гарри все так же тесно связан с семьей Уизли, Молли души не чает во внуках. Я, пожалуй, не частый гость в Норе, но поддерживаю теплые отношения с Чарли и Джорджем.       В комнате повисла тихая пауза.       — Странно, — задумчиво произнёс Драко — Что распад вашего легендарного трио не устроил медийный взрыв. «Герои рассорились», «Конец эпохи», всё такое. Пресса бы захлебнулась.       Гермиона усмехнулась.       — Кингсли проследил, чтобы настоящая причина не просочилась. Некрасиво выглядело бы — национальные символы послевоенного единства не смогли сохранить собственную дружбу.       — Политика, — понимающе кивнул он.       — Некоторое время мы продолжали появляться вместе на публике, — продолжила она — Держали дистанцию, но улыбались. Постепенно готовили общественность к тому, что… всё меняется. Со временем всё свелось к безобидной формулировке: «они повзрослели и занялись собственной жизнью».       Драко хмыкнул.       — То есть вы устроили цивилизованный распад бренда.       — Примерно так.       Он посмотрел на неё внимательнее, с легким прищуром.       — И ты не жалеешь?       Вопрос прозвучал неожиданно мягко. Гермиона не ответила сразу. Пламя камина отражалось в её глазах.       — Я жалею о том, что мы не смогли сохранить то, что было. Но я не жалею о том, кем мы стали. Без страха погибнуть и без общей цели помочь Гарри, мы стали чужими людьми. Наша система ценностей и взгляд на мир не позволил бы нам мирно сосуществовать во взрослой жизни. Я рада, что каждый выбрал себя.       Драко кивнул, принимая.       — Это неожиданно и в то же время ожидаемо, — медленно произнёс он — Я не изменил своего мнения: Уизел был довольно странной третьей ногой в вашем дуэте с Поттером. Да, он неплохой стратег — признаю. Но это очень узко. Вы с Гарри… вы всегда были на одной волне. Он просто не дотягивал.       Драко задумчиво провёл большим пальцем по кромке кружки.       — И всё же, несмотря на это, мне казалось, что вы будете подстраиваться друг под друга до конца. Поэтому, наверное… да, я удивлён.       Гермиона чуть улыбнулась.       — Передам Гарри, что смогла удивить Драко Малфоя. Ах, прошу прощения… Лорда Малфоя.       Он усмехнулся, уголок губ дёрнулся выше.       — Если бы я знал, что тебе так нравится мой новый титул… — фраза повисла между ними с лёгкой недосказанностью — И вообще, надеюсь, ты не станешь пересказывать Поттеру всё наше свидание. — Он сделал крошечную паузу — Но скажешь, что это было свидание.       Теперь он смотрел на неё внимательно. Почти настороженно ожидая.       Гермиона в отличии от Драко, понимала. Гарри не скрывал своего отношения к Малфою: холодного, жёсткого, почти непримиримого. И Малфой, конечно же, не мог до конца понять откуда столько ярости. Он видел лишь поверхностный слой — старую школьную вражду, разные стороны в войне, Метку на его предплечье, возможно ярость за поступки отца и, конечно, предательство его подруги. Но дело ведь было глубже.       Гермиона почти усмехнулась. Для Гарри отцовство стало смыслом жизни. С юных лет не знавший родительской любви, мечтавший о большой семье, он не смог простить Драко предательство не только из-за ее разбитого сердца, как бы пафосно это не звучало. Он не мог простить его трусости из-за детей. Лира и Скорп обожали Гарри. Он буквально светился от гордости, когда после тяжелых родов Гермионы, наконец ызял на руки своего крестника. Гарри учил Скорпиуса летать на метле, играть в видео игры, разбираться в магловском футболе и даже вальсировать, что, признаться, выглядело забавно.       Выросший без родителей он ненавидел Драко за боль близняшек. В мире Гарри Поттера Лира и Скорп получали его любовь ни чуть не меньше его собственных детей.       — Ты всё же стареешь, — мягко заметила она — Так сразу и в лоб. Никакой элегантности.       — Грейнджер, — Малфой прищурился — Я могу быть элегантным, просто решил не тратить на это время.       — Как благородно.       — Я серьезно.       Что ж. Она ожидала этого диалога на шесть свиданий позже. Но, черт, это ведь Драко, он никогда не отличался терпением.       — Мы с Гарри не сиамские близнецы и я не отчитываюсь, — устало произнесла Гермиона. — Кроме того… я не уверена, что из этого получится что-то большее, чем приятное общение.       Она указала на них двоих — короткий, почти деловой жест, фиксирующий границы.       Жест получился слишком сухим для того, что происходило у неё внутри. На самом деле ей хотелось сделать ровно противоположное — сократить это расстояние, перестать считать последствия, позволить себе поверить, что всё может быть проще. Что Драко действительно изменился. Что прошлое можно аккуратно сложить в ящик и жить дальше.       Но рациональная часть её разума, та самая, которая помогла пережить войну, политику и десятилетие жизни под чужими ожиданиями, упорно держала руль. Она слишком хорошо знала цену импульсивности. Слишком хорошо помнила, как легко человек, которому ты доверяешь больше всех, может однажды выбрать не тебя.       — Я поняла твой выбор и приняла твое решение закончить наши отношения, — продолжила она ровно — И не держу зла. Мы были молоды, потеряны. И ты, уж прости, оказался весьма труслив и эгоистичен. — она внимательно следила за его лицом, за тем, как напряглась челюсть, как в глазах мелькнула тень — И эти десять лет я строила жизнь без тебя. И я не готова вот так сразу впустить тебя обратно.       Слова легли между ними тяжело, но честно. Она не пыталась ранить. Но ей нужно было увидеть реакцию. Понять, будет ли он защищаться, как незрелый мальчишка, взыграет ли в нем Малфоевская гордость, уйдет ли он в глубокий сарказм и отрицание или же вспылит, как в прежние времена.       — Мне сложно даётся доверие, Драко. А ты предал его… с присущим Малфоям масштабом. — горечь буквально пропитала слова, хотя Гермиона и старалась держаться хладнокровно, не позволяя себя скатываться в истеричные порывы — Не вижу смысла врать, ты мне не безразличен, — добавила она мягче — У нас есть история. И когда-то я любила тебя глубже, чем ты мог понять.       Он едва заметно втянул воздух.       Гермиона увидела это — и почти пожалела о сказанном. Почти.       — Ты изменился. И мне импонирует, каким человеком ты стал. Но всё, что я могу предложить сейчас — это свидания. Мы договорились узнать друг друга заново. И это звучит как хороший план. Как когда-то в Хогвартсе — осторожно, шаг за шагом.       Она твердо встретила его взгляд.       — Но если тебе нужно доказать что-то Гарри, или продемонстрировать Забини, что ты спустя десятилетие вернулся и сразу получил желаемое — этого не будет. Я не стану твоим трофеем. И ты не можешь трактовать мне условия, Драко. Ни ты, ни кто либо другой.       Тишина была оглушающей.       — И обозначу сразу, — хмуро проговорила она, прекрасно понимая в какую пучину самоуничтожения может скатиться такая королева драмы, как Малфой — Мои слова никак не связаны с твоей меткой, с твоей семьей, со взглядами на зеркально чистую Малфоевскую кровь или репутацию в пределах Британии, — она знала, что прояснить этот момент будет логично, но жестоко — Причина моей настороженности в тебе. И только в тебе. Как однажды сказал небезызвестный тебе Директор: "Человека определяют только его поступки".       Драко медленно провёл ладонью по лицу, останавливаясь у подбородка. Внутри у него всё сжалось. Не столько от её слов, сколько от того, насколько они были справедливы.       Он злился. Но не на неё.       На себя.       На того семнадцатилетнего мальчишку, который когда-то выбрал безопасность, фамилию и страх вместо девушки, которая смотрела на него так, будто он может стать лучше.       Он видел, с каким усилием она держит дистанцию. Видел, как тщательно подбирает слова, чтобы не дать себе слишком много надежды.       И от этого становилось только тяжелее.       Потому что Гермиона Грейнджер была самым бесстрашным человеком, которого он когда-либо знал. И сейчас она снова выбрала честность. Какой бы горькой она не была.       — Ты правда думаешь, что я такой? — тихо спросил он.       К её удивлению, в его голосе не было злости, скорее смиренная усталость с оттенком печали.       — Я понимаю, почему ты так думаешь. Раньше я многое делал напоказ. Ради статуса. Ради фамилии, — он криво усмехнулся — Ты была права. Всё это было лишь для того, чтобы не чувствовать себя слабым. Он медленно выдохнул, признаваясь:       — Я каждый день читал газеты. Выписывал их пачками и маниакально следил за твоей жизнью. Бесился из-за твоей скрытности. Там были крохи информации… но они почему-то успокаивали.       Он опустил взгляд на свои руки — редкий для него жест уязвимости.       — Ты говоришь о доверии так, будто это твоя проблема. Но мы оба знаем, что это моя вина. Я подорвал твоё доверие своим выбором. И понимаю, что никакие объяснения, никакие извинения здесь не помогут. Но, чёрт… я просто отчаянно хотел тебя увидеть.       Он усмехнулся — коротко, безрадостно.       — Когда мне разрешили вернуться, я брал порт-ключ в Англию с одной мыслью: я сделаю всё, что в моих силах, чтобы быть рядом с тобой. — он поднял взгляд, встречаясь с ее расширенными янтарными — Как друг? Прости, но нет. Я не смогу быть просто другом. Потому что… — он коротко вдохнул — Я давно впал в зависимость от тебя.       В его серых глазах появилась такая усталая тоска, что у Гермионы на мгновение перехватило дыхание.       — Я расстроен, — честно сказал он — Потому что хотел бы, чтобы всё было легче. Хотел бы, чтобы ты смотрела на меня и не вспоминала тот момент в Министерстве, — Он прикрыл глаза, сглатывая — Хотел бы быть тогда достаточно смелым. Достаточно стойким. Но я не могу переписать прошлое.       Челюсть на секунду напряглась — злость на самого себя была почти физической.       — Я не хочу, чтобы ты соглашалась из ностальгии по мне прежнему. Потому что, видит Салазар, я был маленьким эгоистичным ублюдком. И я каждый день панически боюсь, что ты однажды придёшь в Мэнор и посмотришь на меня так же равнодушно, как в тот первый день в Министерстве.       — Малфой…       Он покачал головой, и на губах появилась кривая, почти мученическая усмешка.       — Ты впервые за столько лет назвала меня Драко. Пожалуйста… — он тихо выдохнул — Пожалуйста, не возвращайся к этим формальностям.       Спустя ровно 7 ударов ее сердца, он выпрямился, снова становясь похожим на себя прежнего.       — Свидания, Гермиона. Без давления. Без скрытых ожиданий. Я хочу узнать тебя. И если для этого мне нужно двигаться медленно — я буду двигаться медленно. И если однажды ты поймёшь, что не можешь доверять мне… я приму это. Я не стану тебе другом — слишком поздно для таких иллюзий. Но я всегда помогу тебе. В любой ситуации. — Он посмотрел на неё серьёзно — Это я могу обещать.       Гермиона наблюдала за ним внимательно. Она слушала не слова — она читала реакцию.       Он не защищался.       Не нападал.       Не пытался обесценить её страх.       И именно это было самым опасным.       Повзрослевший Драко Малфой, который не спорит с ней — а принимает её границы, помогает выстраивать здоровое для них обоих взаимодействие.       Рациональная часть её разума одобряла происходящее.

***