Повелитель драконов

***

Аврор Поттер поставил на коробку с конфетами, кажется, самую мощную сигналку из всех, когда-либо существовавших на Британских островах. Он действительно заморочился. Сначала наложил стандартный аврорский тревожный контур. Потом добавил несколько старых защитных чар из архивов Отдела правопорядка. Затем, не удовлетворившись результатом, написал двум знакомым аврорам из Франции и одному крайне подозрительному специалисту из Норвегии, который однажды консультировал Министерство по поводу защиты банковских хранилищ. В итоге Гарри с особой тщательностью скрестил все это, создав персональное заклинание тревоги. Он считал систему идеальной. Гарри кипел от недовольства пару дней, потому что за сутки до этого ему пришлось написать десятистраничный отчёт Министру магии, объясняя, почему он поднял на ноги половину аврората из-за исчезновения Лорда-Драко-Люциуса-ебаного-хорька-Малфоя. Который, как выяснилось, никуда не исчезал. Каждую строчку этого отчёта Гарри писал с таким выражением лица, будто старался задушить перо. Все-таки чертовски глупая вышла ситуация. Поэтому, возвращаясь с тренировочных полей после очередного прогона новобранцев, Поттер был не в самом благодушном настроении. Тренировки прошли как обычно. Феерично. Появление Главного Аврора Поттера до сих пор действовало на новичков примерно так же, как появление дракона на стадо овец. Каждые пару лет кто-нибудь падал в обморок при виде того самого Избранного Поттера. Это всегда веселило матерых авроров. Сегодня всё было менее драматично. Один особенно рьяный новобранец так разволновался, увидев героя вблизи, что перепутал заклинания и вместо ... Боги, Гарри даже не представлял какое заклинание хотел испробовать юнец, но по итогу, парень отправил в небо стаю ярко-розовых искрящихся уток, которые ещё добрых пять минут кружили над тренировочным полем, громко крякая и испуская конфетти. Старшие авроры хохотали. Новичок хотел провалиться сквозь землю. Гарри устало потер переносицу, отстраненно наблюдая, как на его волосы приземляются блестящие фольгированные кусочки. И именно в таком состоянии — слегка раздражённый, немного уставший и всё ещё мысленно редактирующий проклятый отчёт, он вошёл в кабинет, совсем не ожидая обнаружить вальяжно раскинувшуюся в кресле для посетителей, Гермиону. С абсолютно невозмутимым выражением лица перекатывающую во рту конфету. На его столе ворохом валялось по меньшей мере семь фантиков. Сигналку на конфеты он поставил абсолютно правильно. Но, как выяснилось, у неё был один критический недостаток — Гермиона Грейнджер все таки добралась до его запасов. Гарри со стоном рухнул в кресло. — Я даже не хочу знать, — простонал он, закрывая лицо ладонями — Просто… скажи, что ты не снесла сигналку полностью? Он поморщился от жалкого звучания собственного голоса. Гермиона задумчиво развернула еще одну конфету, кивая. — Не снесла. Гарри медленно убрал руки от лица. — Тогда как? Она невинно пожала плечами, забрасывая сладость в рот. — Взломала. Несколько секунд в кабинете стояла абсолютная тишина. Гарри медленно посмотрел на фантики. Потом на коробку. Затем снова на Гермиону. — То есть… — произнёс он очень медленно — Я потратил сутки, связался с тремя странами, изобрёл новое оповестительное заклинание… — Угу. — …и ты просто… взломала все это ради конфет. — Угу. Гарри снова уронил голову в ладони, растирая пальцами виски. — Мы знакомы двадцать лет, — глухо сказал он — Пора бы уже перестать недооценивать тебя, верно? — Ты драматизируешь. Он резко поднял голову в ответ на очередное шуршание. Знаменитые изумрудные глаза сверкнули в сторону подруги из под круглой оправы. — Это мои конфеты! — Были, — спокойно поправила она и сунула конфету в рот. Гарри несколько секунд молча смотрел на неё. Потом тяжело вздохнул, дергая уголком губ. — Я так понимаю, Малфой жив? — Более чем, — тонкая бровь скептически изогнулась. Действительно. Какой глупый вопрос достойный скептицизма. Ведь никто, ни одна живая душа не хочет голову Малфоя на пике, верно? Пфф. — Отлично, — пробормотал Гарри. — Значит, весь аврорат просто бегал кругами из-за... а из-за чего, собственно? Она чуть улыбнулась и Гарри с ужасом увидел то самое выражение ее лица. То самое, которое говорило: "я вспоминаю что-то приятное связанное с Малфоем". — Технически — из-за твоей бурной фантазии. Гарри снова откинулся в кресле, внимательно рассматривая подругу и постепенно смиряясь с неизбежным: эти двое снова будут друзьями. В этот раз он хотя бы знает об этой до ужаса странной дружбе. Да, именно дружбе! Потому что в прошлый раз, много лет назад, он узнал о ней постфактум. И едва не заработал обширный инфаркт. Он до сих пор помнил тот разговор в палатке с пугающей чёткостью. Гермиона совершенно будничным тоном сообщила, что они с Дра-а-ако стали… товарищами по учёбе. Друзьями. Любовниками. Именно в таком порядке. Гарри до сих пор не мог решить, что именно заставило его тогда, задыхаясь, вылететь из палатки на свежий воздух и практически вывернуть желудок в ближайший куст. Тот факт, что маглорождённая Гермиона Грейнджер вдруг сблизилась с чистокровным наследником Малфоев? Возможно. Или, прости Мерлин, осознание того, насколько они сблизились. Эту часть Гарри предпочитал не анализировать даже спустя годы. Его до сих пор бросало в дрожь об одной мысли. Впрочем, если быть честным, его тогда, пожалуй, сильнее всего ошарашило другое. Тайна. Гарри Поттер был чертовски параноидальным подростком. И, чего уж скрывать, весьма вспыльчивым. Мир тогда трещал по швам, вокруг были предательства, ловушки и люди, которые умирали слишком быстро. И, видимо, он был не слишком хорошим другом. Настолько, что Гермиона не рискнула поделиться с ним этой запретной, но, как выяснилось, чертовски важной частью своей жизни. Он долго злился на неё. Не за то, что из всех волшебников в Хогвартсе это оказался именно Малфой. Нет. Хотя, это определенно беспокоило. Его глубоко ранило недоверие. В конце концов, Гарри к концу шестого курса, наученный горьким опытом, доверял ей безоговорочно. Он доверял ей все тайны: свои и чужие. Он доверял ей жизнь. Возможно это не правильно, возможно новомодные магловские психологи скажут, что подобные отношения не являются здоровыми, но... Гарри хоть и никогда не произносил этого в слух, по сей день считал Гермиону самым близким и самым надежным человеком в своей жизни. Он безоговорочно любил Джинни. Преданно, глубоко, с той тихой уверенностью, которая приходит не сразу, а после многих лет рядом. Но с Гермионой их связывало… всё. Абсолютно всё. Их дружба была вплетена в каждую главу его жизни. По правде говоря, он уже и не помнил себя без подруги. Под её пытливым, внимательным взглядом он впервые сотворил заклинание. Она стояла рядом, когда он впервые сел на метлу. И ходила на каждый матч по квиддичу, хотя и считала, что этот вид спорта бессмысленная комбинация летающих людей и опасных предметов. Гермиона была единственным человеком, который никогда не отворачивался от него. День за днём, год за годом — почти двадцать лет — она оставалась его надёжным тылом, его опорой, его голосом разума, когда собственная голова была слишком полна страха, гнева и упрямства. Гарри восхищался подругой. Она шла до конца — будь то в гуща войны, где каждый день мог стать последним, или в коридоры Министерства, где битвы велись уже не заклинаниями, а законами и решениями, от которых зависели судьбы людей. Гермиона Грейнджер была пугающе верной. И ради тех, кого любила, могла пойти почти на всё. Он долго злился. Как, ради всего святого, Драко Малфой мог оказаться в самом сердце этой до ужаса рациональной умной девушки? И почему он, Гарри, не знал об этом. А затем понял: если человек вроде Гермионы что-то скрывает от тебя — возможно, дело не в доверии. Возможно, дело в том, насколько ты умеешь слушать, не взрываясь. Гарри тихо вздохнул, возвращаясь в настоящее. Гермиона спокойно сидела напротив, доедая его конфеты с таким выражением лица, будто это были её законные военные трофеи. Гарри мрачно посмотрел на оставшиеся конфеты. — Оставь хотя бы одну. Она задумалась. И медленно придвинула коробку ближе к себе, с прищуром поглядывая на него в ответ. — Посмотрим, как пойдёт разговор. Он всё ещё не был готов к тому, что Малфой снова маячит где-то рядом с её жизнью. Но, по крайней мере, на этот раз он узнавал об этом не спустя годы. — Только скажи мне одну вещь, — пробормотал Гарри, потирая переносицу — Ты уверена, что... — Гарри сделал неопределённый жест рукой, будто пытался нащупать правильное слово — …Малфой именно тот, кто тебе нужен? После стольких лет. Гермиона тихо вздохнула. — Он всё ещё Малфой, Гарри. Удивительно похожий на себя прежнего и одновременно совершенно другой человек. Я не знаю. Гарри кивнул с видом человека, которому это объяснение показалось подозрительно логичным. Они оба понимали — это вовсе не так. — Он знает, что если снова сделает тебе или, не дай Мерлин, детям больно, я его убью? — буднично поинтересовался он, имея ввиду ровно то, что сказал. Гермиона прищурилась. — Ты Главный аврор Британии. — Да. — Ты не можешь угрожать людям убийством. Гарри понадобилась ровно секунда для ответа. — Тогда я его очень сильно арестую. Это я могу, верно? Гермиона покачала головой, наблюдая за широкой, почти мальчишеской улыбкой друга. — Иногда мне кажется, что тебе до сих пор пятнадцать. — В мои пятнадцать, как выяснилось, ты ходила на свидания с Малфоем. — Гарри поморщился — Мерлин, как же хорошо, что я тогда редко появлялся в библиотеке. Он невольно передёрнулся. В голове на секунду вспыхнула целая серия крайне нежелательных картин с участием подруги и хорька. Гарри быстро отогнал их прочь. — Кое что не меняется, — протянула Гермиона. Гарри никогда так не надеялся, что суть фразы относилась исключительно к библиотеке и его ждала нотация в стиле прилежной ученицы — Мы ходим на свидания. Гарри глухо застонал. Ведьма сделала вид, что не услышала тихое "за что?!". — Значит… свидания. — Ага. Пока только одно. — С Малфоем. — Да, Гарри. — С Драко Малфоем. Гермиона подняла бровь, голос ее звучал ужасно насмешливо, в то время, как Гарри зеленел от отвращения. — В Британии их не так много. И я точно не имела ввиду Люциуса. — Спасибо Мерлину за маленькие радости! — проворчал он. В кабинете на какое то время воцарилась уютная тишина — Он хотя бы извинился? Гермиона на секунду задумалась. Гарри даже успел незаметно умыкнуть конфету из коробки. Чисто в терапевтических целях — чтобы унять лёгкую тошноту, вызванную разговором о свиданиях Гермионы и Малфоя. — Да. — И? — Я не уверена, что извинения решают такие вещи. Как я уже и сказала, он изменился и мне нравится то, что я вижу, — Гарри издал протестующий бульк и Гермиона продолжила закатив глаза — Я вовсе не об этом! Малфой определенно повзрослел и прошел свой путь от эгоистичного мальчишки до... что ж, хм... до понимающего, эмоционально зрелого мужчины. Мы только начали узнавать друг друга и мне интересно, что из этого выйдет. Гарри медленно кивнул. — Понимаю. Он откинулся назад. — Я все еще ненавижу его, — признался Гарри — И я бы очень хотел, что бы Малфой никогда не возвращался или вернулся глубоко женатым. Знаю, тебе неприятно это слышать, но мне нужно время вновь свыкнуться с мыслью, что ты даешь ему шанс. И если каким то чудом он этот шанс не просрет, то получит тебя и этих восхитительных двойняшек. Гермиона кивнула с пониманием смотря на Гарри. — Я знаю. — Но я верю тебе. И всегда тебя поддержу. Пожалуйста, помни об этом. Гермиона мягко улыбнулась. — Я очень ценю это, Гарри. Спасибо. В дверь кабинета резко постучали, прерывая момент. Гарри только успел устало выпрямиться в кресле, как дверь приоткрылась, и в проёме появился один из младших сотрудников аврората — молодой парень, который выглядел так, будто последние пять минут пытался одновременно бежать, думать и не паниковать. Последнее получалось плохо. — Мистер Поттер, простите… — начал он на выдохе. Он шагнул внутрь и наконец поднял глаза. И замер. Потому что в кресле для посетителей сидела Гермиона Грейнджер. Он мгновенно выпрямился. — Добрый день, мисс Грейнджер, — почти отчеканил он. Гермиона вежливо кивнула. — Добрый день. Сотрудник снова повернулся к Гарри, пытаясь вернуть себе прежнюю мысль. — Мистер Поттер… там… — он замялся, явно подбирая формулировку — Ну… там пиздец! Гарри медленно прикрыл глаза. — Прекрасно, — пробормотал он — Именно так я и хотел закончить день. Он посмотрел на подчинённого. — Конкретнее. Сотрудник открыл рот, но снова бросил быстрый взгляд на Гермиону, будто не был уверен, стоит ли позориться при ней. Гарри проследил за этим взглядом и тяжело вздохнул. — Почему, скажи мне, мои сотрудники боятся ее больше, чем меня? Гермиона невозмутимо взяла ещё одну конфету, улыбнувшись смущённо покрасневшему парню. Тот явно пытался сосредоточиться на вопросе начальника, но его ярко-голубые глаза всё равно упрямо возвращались к ней, словно мозг наотрез отказывался игнорировать присутствие Гермионы Грейнджер в кабинете Главного аврора. Гарри проследил за этим взглядом. Медленно. Очень выразительно. Закатил глаза. — Это был риторический вопрос! Парень вздрогнул, будто только что вспомнил, зачем вообще сюда пришёл. — Да, сэр! Простите, сэр! Он снова попытался собраться с мыслями, заметно выпрямившись. — Там… эээ… — он нервно провёл рукой по волосам — В отделе транспорта порт-ключ сработал прямо посреди регистрации. И, ну… там сейчас спорят. Гарри устало потер переносицу. — Люди в Министерстве всегда спорят. — Да, сэр, но… — сотрудник снова замялся и понизил голос — Один из них утверждал, что он дипломат из Болгарии, а второй говорит, что он международный инспектор из Франции... И оба утверждали, что имеют полномочия арестовать друг друга, сэр. Гарри медленно выдохнул, сдерживаясь, что бы не поинтересоваться: "А какого, собственно, хера?" — Конечно. Полагаю, это не все? — вместо промелькнувшей мысли озвучил он. Гермиона тихо хмыкнула, наблюдая за происходящим. Парень снова украдкой посмотрел на неё — на этот раз с выражением почти детского восхищения. — Эм… Кажется, мы оглушили обоих, сэр! — осторожно закончил он. Гарри поднялся из кресла, натягивая мантию. По пути он бросил несколько крепких ругательств, чем несомненно довел парня до внутренней истерики — Замечательно. Значит, у нас дипломатический скандал. Хочешь пойти со мной? — с надеждой уточнил он, обращаясь к подруге. Гермиона закатила глаза, вставая. Будто на этот вопрос можно было ответить нет. — С удовольствием. Сотрудник нервно сглотнул, наблюдая, как оба самых пугающих человека в Министерстве одновременно направились к двери. Гарри заметил его выражение лица, понимая мысли парня. Им всем попадет по самые яйца, верно? — Расслабься, — буркнул Поттер, проходя мимо, стараясь звучать тихо и приободряющее одновременно — Если все пройдет плохо, перед Министром все равно будет отчитываться мисс Грейнджер. — успокоил он, хлопнув парня по плечу. Гермиона повернула голову. — Гарри. — Что? — Я всё ещё слышу тебя! Поттер поморщился и быстрым шагом поспешил вслед за властной ведьмой. Сотрудник тихо решил, что сегодня он определённо расскажет об этом дне всем новичкам в аврорате.

***

После неожиданно продуктивного разговора с Гарри и ожидаемо отвратительного диалога с представителями разных стран, Гермиона, уже по пути к себе, коротко попросила секретаря отправить в кабинет Главного аврора коробку извинительных сконов с персиком — тех самых, которые Гарри обожал с шестого курса. Конечно, это были не австралийские конфеты, но вполне достойная дипломатическая компенсация за его провальную операцию по поиску сбежавшего Малфоя, который никуда и не сбегал вовсе. Её собственный кабинет встретил привычной картиной аккуратного хаоса. На столе уже лежали папки, требующие срочного внимания: внутренняя безопасность, отчёты по внешним контактам, анализ новых тёмных оберегов и несколько дел с сухой, но тревожной пометкой «совершенно секретно». Гермиона сняла мантию, убрала волосы в импровизированный пучок и села за стол. Зачарованная от чужих глаз фотография привлекала внимание. Старенький маггловский фотоаппарат, которым Скорпиус упрямо пользовался вместо колдокамеры, снимал чуть иначе — теплее, живее. И именно поэтому Гермиона так любила этот кадр. На фотографии Скорп и Лира стояли по обе стороны от неё, обняв за шею, и широко улыбались прямо в объектив. Лира почти висела на её плече, а Скорпиус, явно довольный своей идеей, пытался одновременно удержать камеру и позировать. Сама Гермиона оказалась поймана врасплох — именно в тот момент, когда рассмеялась. Голова чуть откинута назад, глаза прищурены от солнца, но все еще смотрят в объектив. Удивительно тёплый летний день. Совершенно спонтанный пикник, который Джинни устроила в саду Поттеров, когда все внезапно оказались свободны на пару часов. Тогда дети носились по траве, Гарри пытался очередной раз привлечь внимание Альбусу к квиддичу, пока Джинни пригубила вино, раскинувшись на траве. На фотографии всё это движение застыло в одном коротком, солнечном моменте. Гермиона невольно улыбнулась и только после этого потянулась к первой папке с документами. Оставшиеся шесть часов она практически не поднимала головы от бумаг. Подписи, правки, аналитические заметки, срочные запросы — день стремительно растворялся в работе, пока за окнами Министерства смеркалось.

***

Дом на Гриммо 12, обитель Поттеров жил своим шумным, немного хаотичным ритмом. На кухне Джинни нарезала яблоки, кислые-зеленые для гурмана блондина и красные для остальных детей, одновременно следя за мясным рулетом и краем уха слушая происходящее в гостиной. Детские голоса то взрываясь смехом, то переходили в оживлённые споры. — Это нечестно! — возмущённо заявил Альбус Поттер, сидя на полу перед телевизором с джойстиком в руках — Ты просто спамишь одну и ту же атаку! — Это называется стратегия, — невозмутимо ответил Скорпиус, устроившийся рядом — Почитай об этом в настоящей книге. — Я читаю книги! — возразил Ал. — Комиксы не считаются. — Это графические романы! Скорпиус лишь пожал плечами и нажал очередную комбинацию кнопок. Его персонаж на экране эффектно провёл финальный удар. — Ха! Game over! — Скорп торжествующе вскинул кулак вверх, как настоящий чемпион. — Это был лаг, сто процентов! — Альбус драматично уронил голову назад, распластавшись на ковре — Я даже кнопку нажать не успел. — Конечно, — кивнул Скорпиус — Третий раз подряд лаг. Ал сел, прищурившись. — Ты просто боишься честного реванша. — Я уже выиграл три раза подряд. — Это статистическая ошибка. — Это называется закономерность. На диване, поджав под себя ноги, сидела Лира. Перед ней лежал раскрытый альбом с набросками. Она уже несколько минут наблюдала за игрой с выражением лёгкого скепсиса. В отличие от мальчиков, она играла редко, но всегда выигрывала — что раздражало их обоих одинаково. Ал вздохнул, снова взял джойстик и пробормотал: — Ладно. Последний раунд. — Ты говорил это четыре раунда назад. — Теперь точно последний. В этот момент по лестнице с громким топотом спустилась Лили Поттер, волоча за собой огромного плюшевого нюхля, который подпрыгивал на каждой ступеньке. — Ал! — объявила она важно, протягивая на ладошке золотистый фантик — Нюхль украл мои галлеоны. — Это конфетти из моего стола, — автоматически ответил Альбус, даже не оборачиваясь от экрана. Лили задумалась, сдув длинную рыжую прядь волос со лба. Серьёзно посмотрела на фантик. — Всё равно украл! Она плюхнулась рядом на ковёр и с интересом уставилась на экран. — Ты опять выиграл? — спросила она у довольного Скорпиуса. — Ага. — Это был лаг! — тут же буркнул Альбус. Лили протянула Скорпиусу золотистую конфету в которой Поттер безошибочно узнал лакомство из его личных запасов. Блондин благодарно кивнул и моментально отправил её в рот, улыбаясь радостной девчушке. Альбус возмущённо повернулся к сестре. — Эй! Ты моя сестра и должна меня поддерживать! — заявил он шутливо — А не давать ему конфеты. Лили задумалась ровно на секунду. — Скорп красивый. Мне нравятся его волосы, — заявила она с абсолютной серьёзностью. И, довольная собственным выводом, вскочила и ускакала обратно по коридору вместе с нюхлем. Лира тихо рассмеялась. Скорпиус почувствовал, как к ушам предательски приливает кровь, но всё же ухмыльнулся и подмигнул Альбусу. Тот ошарашенно посмотрел вслед сестре, издав странный звук. — Бу-эу. С кухни раздался голос Джинни. — Если вы будете есть конфеты перед ужином, Гермиона будет крайне недовольна! — Мы не будем! — дружно откликнулись три голоса. Альбус отложил джойстик и потянулся за книгой, лежащей рядом. Он часто делал так — резко переключался из одного мира в другой. Ещё секунду назад он с жаром спорил о лагах и стратегиях, а уже через мгновение сосредоточенно уткнулся в страницу. Со стороны можно было решить, что он немного рассеян. Но на самом деле Ал просто жил в своём собственном творческом беспорядке: игры, книги, мысли и идеи спокойно соседствовали в его голове, не мешая друг другу. Немного неряшливый шарм — как иногда говорила Джинни, поправляя его вечно перекошенный капюшон толстовки. — Когда придёт Гермиона? — вдруг спросил он. Взгляд Лиры метнулся к настенным часам. — Наверное, вместе с твоим отцом. Ал кивнул, но лицо у него стало немного мечтательным. Гермиона была… ну, Гермионой. Самой умной. Самой смелой. Самой рассудительной. Она могла одновременно обсуждать с папой сложные министерские дела, объяснять Лире древние руны и советовать ему, какую книгу почитать. Она всегда играла с Лили и водила Альбуса и Скорпиуса по библиотекам разных городов, превращая обычные походы за книгами в настоящие приключения. И она всегда слушала, когда он рассказывал про видеоигры. Именно Гермиона однажды показала ему удивительный маггловский магазин комиксов — с огромными панорамными окнами, неоновой витриной и постерами супергероев. С тех пор Ал был уверен, что мир стал намного лучше. — Ты вчера прочитал четыреста страниц «Истории Хогвартса»? — уточнил Скорпиус присматриваясь к новой книге друга. Альбус пожал плечами. — Это была интересная книга. — Четыреста страниц за вечер? — Лира подняла глаза от скетчбука. — Я просто быстро читаю, — буркнул Ал. — Угу, — кивнула Лира — Особенно после информации, что это любимая книга мамы. Альбус метнул в них возмущенный взгляд. — Это не связано! — Конечно не связано! — понимающе заверила блондинка. — Совпадение! — в унисон с сестрой согласился Скорп. За разговором дети пропустили момент, когда камин вспыхнул зелёным пламенем. Из него вышли Гарри и Гермиона. Альбус замер. Буквально. Скорпиус заметил это и медленно повернул голову, наблюдая за другом с дразнящей улыбкой. — Ал… — Молчи! Ал резко вскочил на ноги под насмешливые взгляды близняшек. Он торопливо поправил толстовку, пригладил волосы, потом поднял с пола какую-то книгу и сделал вид, что уже давно читает. Гермиона тем временем вошла в гостиную, снимая мантию невыразимца. Она прокричала вслед Гарри что-то про конфеты, в то время, как Джин звонко чмокнула мужа в щеку. Дети от этого звука синхронно скривились. — Привет, ребята. — Привет! — мгновенно откликнулся Альбус. Скорпиус тихо фыркнул. Лира уже обнимала Гермиону и показывая свои наброски. Ведьма склонилась над листом, внимательно рассматривая плавные линии. В скетчбуке шла целая серия набросков — Альбус и Скорпиус за приставкой, нарисованные с разных ракурсов и с удивительной точностью, Джинни возле кухонного острова и малышка Лили с большой плюшевой игрушкой. — Хорошая наблюдательность, — кивнула Гермиона — Ты схватила момент, а не просто позу. Очень живо получилось. Девочка довольно улыбнулась и бросила благодарный взгляд брату. Всё-таки он оказался прав насчёт светотени. — Чем вы тут занимаетесь помимо игр? — Я читаю, — немедленно сообщил Ал, демонстрируя книгу. Книгу, которую он держал вверх ногами. Лира медленно подняла бровь. — Очень… интересно читаешь. Ал быстро перевернул книгу, пока Гермиона делала вид, что ничего не заметила. — Что читаешь? Альбус взглянул на обложку. — Эээ… историю магических артефактов. — Правда? — Он пять минут назад кричал, что я выиграл из-за бага, — тихо усмехнулся Скорп. Ал бросил на него убийственный взгляд. Гермиона тихо рассмеялась и растрепала Альбусу волосы. — Всё равно впечатляет. Не против обсудить пару артефактов, когда закончишь? — поинтересовалась ведьма. Альбус покраснел так стремительно, что Лили, только что вбежавшая в комнату, остановилась и удивлённо посмотрела на него. — Ал опять странный, — объявила она — Привет Гер-ми-о-на! Лили сосредоточенно выговаривала сложное имя, упрямо не желая сокращать до "Миона". — Я не странный, — пробормотал он — Конечно, Гермиона… я с радостью… то есть… будет очень здорово. Ведьма улыбнулась Альбусу, прежде чем девчушка увела ее на кухню, желая показать какой ужин она помогла приготовить маме. — Странный, — подтвердила Лира под смешок Скорпиуса.

***

Альбус снова открыл книгу и сел ровнее. Он успокаивал сердцебиение, выравнивал дыхание в тихой гостиной, пока все остальные были на кухне. Когда-нибудь он перестанет так реагировать и сможет нормально общаться, не выглядя зажатым ребенком. Эта мысль пульсировала на самом краю сознания, когда со второго этажа спустился Гарри. Он прошёл мимо дивана и на ходу растрепал сыну его и без того непослушные волосы, мягко улыбаясь. — Не забывай дышать, сын, — поддразнил он. Альбус закатил глаза. — Я дышу, отец. Гарри усмехнулся и устроился на подлокотнике кресла рядом. — Как прошёл день? Вы с мамой сегодня куда-то выбирались? Ал пожал плечами, перелистывая страницу. — Нормально. Мы выбрались в парк ненадолго. Лили с Лирой кормили уток, пока Скорп причитал, что уток нужно кормить не хлебом, а полезными злаками, так как хлеб плохо влияет на их пищеварение. Гарри усмехнулся, про себя думая, что слышал подобное от Гермионы ни один раз. Все таки, не смотря на внешнее сходство с хорьком, Скорпиус был поразительно похож на мать повадками. — Утки остались довольны? — Скорп потом пошёл искать какие-то семечки. Сказал, что «так будет правильнее». Гарри тихо рассмеялся. — Пугающе знакомая фраза. — Мама сказала, что если мы останемся ещё на десять минут, Лили обязательно попытается забрать утку домой. — И она была права? — Лили уже выбирала имя. Профессор Уткинс, если хочешь знать. Ровно в этот момент в гостинную ворвалась сама Лили Поттер. — Папа! Она подбежала и с размаху плюхнулась Гарри на колени, обняв его за шею. Гарри только успел перехватить её, чтобы она не свалилась на пол. — Ого! — засмеялся он — Ты мой маленький бладжер. Лили с самым серьезным видом сообщила отцу: — Я нашла нюхля. — Где он оказался? — Он прятался под диваном! — Лили хихикнула и устроилась удобнее, уткнувшись ему в плечо. Гарри автоматически поправил её длинные волосы. — Слышал, ты помогала маме готовить ужин? — спросил он. — Я мешала, — честно ответила Лили, смотря большими такими же изумрудными глазами, как у отца. — Ее ждет Хаффлпафф, — протянул Альбус, уворачиваясь от брошенной в него подушки — Эй! Я еще не простил тебя за кражу конфет! — Это не кража, — серьёзно сказала Лили, выговаривая — Это пе-ерасп-леделе-ние. Гарри вопросительно уставился на Лили. — Ге-миона научила! — гордо сообщила дочь под закатывание глаз Гарри. — Перераспределение? Ты отдала мои конфеты Скорпу, потому что он красивый, — насмешливо уточнил Альбус. Лили смущённо пожала плечами и уткнулась лбом в плечо отца. Гарри скривился, решив это не комментировать. Его дочь действительно часто говорила о сыне Гермионы. И Гарри, будучи крестным Скорпиуса, обожал мальчишку как родного. В конце концов, именно он первым взял его на руки и поклялся оберегать до конца своей жизни. Но мысль о том, что его маленькая Лили может однажды всерьёз заинтересоваться кем-то, кто выглядит точь-в-точь как Драко-чёртов-Малфой…или вообще кем-то, кто возможно будет носить фамилию Малфой в будущем. Гарри содрогнулся и тихо застонал. Почему его дети были так без ума от Грейнджер-Малфоев? — Что именно ты читаешь, Ал? — поинтересовался Гарри, скептически окинув взглядом книгу в руках сына. Альбус нахмурился. — Эм... Книгу. Ты странно себя ведёшь, пап. Гарри невинно поднял руки. — Я просто хотел дать совет. — Какой? — Если хочешь произвести впечатление на Гермиону Грейнджер, читать книгу на арабском не зная арабского — не лучшая стратегия. Альбус наконец всмотрелся внимательно в текст книги и со стоном опустил на нее голову. — Я перееду, — сокрушенно пробормотал он под звонкий смех Лили.

***

После работы Гермиона, как и обещала, заглянула к Поттерам. Вечер быстро превратился в маленький импровизированный урок: дети окружили её с палочками, и она терпеливо показывала, как правильно выстраивать жест, где нужно замедлить движение и почему иногда лучше остановиться, вдохнуть и начать заново, чем пытаться дожать заклинание силой. Альбус слушал с таким вниманием, что порой забывал моргать, Скорпиус задавал уточняющие вопросы, а Лира внимательно наблюдала и иногда делала быстрые карандашные наброски прямо на полях своего блокнота. Лили же старалась повторять движения с самой серьёзной миной, но чаще всего сбивалась и начинала хихикать над блестками выскакивающими из ненастоящей розовой палочки для фей, которую Гермиона и Джинни отыскали в магловском Лондоне. Потом Гермиона немного поиграла с малышкой — они вместе строили из подушек крепость, в которой, по версии Лили, должен был жить спасённый нюхль. На кухне тем временем Джинни поставила на стол свой фирменный мясной рулет. Дом мгновенно наполнился тёплым ароматом специй и запечённого мяса. В лучших традициях Молли Уизли ужин получился щедрым и шумным, с разговорами, смехом и бесконечными «попробуй ещё кусочек» в адрес поджарого худощавого Скорпиуса. Альбус всегда был щекастым малышом, как и Гарри, поэтому острые скулы Скорпиуса все женщины Уизли подсознательно связывали с недоеданием, а не с генетикой. В конце концов, о модельные скулы Драко в юности можно было порезаться. Когда вечер стал медленно растворяться в усталости, Джинни увела зевающую Лили укладываться. Гермиона и дети попрощались с Поттерами и через камин переместились домой. Уже дома дети наперебой рассказывали, как прошёл день: про уток в парке, про рисунки Лиры и про то, как Альбус снова проиграл Скорпиусу в приставку. Скорпиус уже едва держался на ногах, глаза у него слипались. Но, проходя мимо сестры, он всё равно остановился и сонно пробормотал: — Лира… надень тапочки… не ходи босиком. Гермиона тихо улыбнулась. Даже засыпая на ходу, он продолжал следить за сестрой. Уложив детей ведьма позволила себе передышку. Горячая вода медленно стекала по плечам, смывая остатки длинного дня, но мысли всё равно упрямо возвращались к одному и тому же. К Малфоям. К Драко. Гермиона раздраженно признала, что скучала по нему гораздо сильнее, чем позволяла себе думать все эти годы. Ее цепляло каким человеком он стал. Это интриговало. Её забавляли некоторые вещи, которые, казалось бы, должны были раздражать. Его глупая ревность к Забини. То, как он явно переживал, когда она просто уехала на неделю и ничего ему не сказала. В этом было что-то до смешного знакомое, живое, неидеальное. У Драко всегда был особый стиль — лёгкий сарказм, плавные переходы с серьёзного на почти флирт, эта его вечная полуулыбка в голосе, остроумные замечания и привычка поддевать так, что хочется одновременно закатить глаза и рассмеяться. Она оценила, что Драко не стал делать вид, будто для неё достаточно красивого вида, хорошего вина и пары дежурных комплиментов. Он отвёл её туда, где ей действительно было интересно. Для нее стало приятным открытием — он помнил. Помнил о чем они говорили ночами лежа под трибунами квиддичного поля, помнил ее рассказы о путешествиях с родителями, когда они играли в шахматы в старом заброшенном классе. Он помнил ее. Мысли плавно сдвинулись в сторону Нарциссы. Она давно не приезжала. Уже несколько месяцев ограничивалась письмами и аккуратными подарками для детей: редкими книгами для Скорпиуса, художественными наборами для Лиры. Дети отвечали ей длинными письмами. Переписка, конечно же, велась в тайне от Люциуса. Отлучиться из поместья, пусть даже на пару часов, было довольно сложно.Нарцисса осторожно намекнула на это в письме — почти извиняясь. Гермиона понимала. Состояние Люциуса всё ещё оставалось… тревожным. Год в Мунго после Азкабана стабилизировал его физически, но полностью здоровье так и не восстановилось. Магические резервы должны были постепенно возвращаться — теперь, когда Драко официально стал главой рода и древняя магия мэнора больше не тянула силы из старого хозяина. По всем теоретическим расчётам организм Люциуса должен был начать восстанавливаться. Ментально… тут всё было сложнее. Гермиона невольно нахмурилась. Она не была уверена, насколько Люциус Малфой всё ещё остаётся собой. Иногда в письмах Нарциссы проскальзывали странные намёки: забытые разговоры, вспышки раздражения, дни, когда он терялся в собственном поместье, путая коридоры. Она мысленно сделала пометку — написать Нарциссе завтра. Аккуратно расспросить о его состоянии. Возможно, запросить свежие выписки из Мунго. Если его магия возвращалась, это было хорошим знаком. Но разум… разум восстанавливался куда медленнее. Гермиона выключила воду и на секунду прислонилась лбом к прохладной плитке. Она тряхнула волосами, обматывая полотенце вокруг тела. Лучше иметь точную картину относительно Люциуса, особенно если Драко снова появился в её жизни. Воспоминания о Нарциссе затянули глубже, унося Гермиону в период второго триместра. Тогда живот уже заметно округлился, но она всё ещё упрямо пыталась жить так, будто ничего не изменилось. Работала, читала, спорила с врачами в обычном магловском родильном центре. В Мунго она обратиться не могла — её слишком хорошо знали. Стоило бы ей переступить порог, и через сутки вся магическая Британия обсуждала бы её беременность. В общем, справлялась как могла. Конечно, у неё была помощь. Гарри появлялся ежедневно, а Кингсли проявлял поразительное терпение и благосклонность, закрывая глаза на её странный график работы и частые исчезновения. Но всё равно было чертовски сложно и страшно проходить всё это одной. Родители всё ещё были на другом конце земного шара, живя своей жизнью и не помня, что у них когда-то была дочь. Поэтому неожиданный визит миссис Малфой заставил Гермиону по-настоящему занервничать. Нарцисса знала о беременности. Она сказала это прямо и без лишних вступлений. Хотела видеть будущего внука — будучи абсолютно уверенной, что у Малфоев всегда рождается только один наследник. При этом выглядела до странного лояльной к маглорожденной ведьме. Женщина пообещала не говорить ни мужу, ни сыну. Тогда Гермиона была уверена: старшая ведьма просто не вынесет такого позора. Бастарды Малфоя от грязнокровки. Тем не менее Гермиона наблюдала. Она вежливо попрощалась с Нарциссой, уверенная, что на этом всё закончится. Но на следующий день Нарцисса пришла снова.И на следующий. Она не давила и не пыталась спорить. Просто приносила вещи. Зелья для беременных, какие-то травы, книги о детях, которых Гермиона никогда раньше не видела. Однажды она молча вымыла кухню, пока Гермиона уснула на диване, окончательно вымотанная работой. Без помощи домовика. Гермиона по-прежнему не позволяла никому из них проникать в свой дом. В другой раз Нарцисса настояла на визите колдомедика. — Это не слабость, мисс Грейнджер, — сказала она спокойно. — Это благоразумие. Нарцисса не задавала лишних вопросов. Она просто помогала. Когда начались роды, она оказалась рядом. Гермиона помнила это почти сквозь туман боли. Нарцисса выглядела бледной — бледнее, чем обычно. Её потряхивало, и пару раз она позволила себе весьма крепкие выражения, совершенно не подходящие леди Малфой. Если бы Гермиона не кричала от боли, она, возможно, даже рассмеялась бы. Когда дети наконец родились, Нарцисса долго не решалась подойти. Она просто стояла и смотрела на них, будто сомневаясь, имеет ли право. — Можно? — тихо спросила она. Гермиона кивнула. Нарцисса взяла Скорпиуса так осторожно, будто держала хрупкий хрусталь. Потом коснулась крошечной ладони Лиры. И впервые за всё время у неё задрожали пальцы. После этого она стала приезжать чаще. По правде говоря — намного чаще. Не как леди Малфой. Даже не как Нарцисса. Как бабушка. Она приходила рано утром и приносила суп, который, как она утверждала, в её семье готовили для восстановления магии после родов. Держала одного ребёнка, пока Гермиона укачивала другого. Иногда просто сидела рядом, когда оба младенца наконец засыпали. Постепенно Гермиона оттаяла. Она начинала доверять этой женщине, видя, как безоговорочно и чисто та любит внуков. Гермиона была почти уверена: если бы когда-нибудь возникла угроза, Нарцисса без колебаний встала бы между детьми и Авадой. Со временем бабушка начала иногда оставаться в коттедже на ночь. Однажды Гермиона проснулась среди ночи и увидела странную картину: Нарцисса сидела в кресле у кроватки, тихо напевая старую французскую колыбельную, укачивая маленькую Лиру. В отличие от спокойного Скорпиуса, девочка обожала просыпаться ночью и будить весь дом. С тех пор всё стало… проще. Когда дети подросли, Нарцисса начала привносить в их жизнь маленькие традиции — но всегда только с согласия Гермионы. Она учила Лиру танцевать — плавно, терпеливо, шаг за шагом. Девочка сначала путалась, потом вдруг начала повторять движения с удивительной лёгкостью. Скорпиуса привлекло фортепиано. — Слушай паузы, — говорила Нарцисса мягко. — Музыка живёт между нотами. Иногда она сидела с ними на диване и смотрела мультфильмы. Это выглядело почти комично. Когда Нарцисса однажды робко попросила показать, как работает этот странный телевизор, Гермиона даже ущипнула себя. Позже Нарцисса объяснила: она хочет понимать всё, что нравится её внукам. Спустя десятилетие Гермиона могла смело назвать Нарциссу членом их маленькой семьи.

Дети обожали бабушку. Скорпиус с Лирой открывали для неё мир маггловских вещей — объясняли, как работает телевизор, что такое комиксы и почему в видеоиграх есть уровни. В ответ Нарцисса рассказывала им о старых магических традициях, о родовых библиотеках, старинных балах и заклинаниях, которые когда-то передавались в семьях из поколения в поколение. Это было странное, но удивительно естественное равновесие.Они учились друг у друга. Нарцисса давно оставила в прошлом всё, что когда-то говорили ей о крови. Рядом с детьми эти старые убеждения выглядели нелепыми и пустыми. Но одна тема по-прежнему оставалась сложной. Драко. Когда дети начинали спрашивать о нём, Нарцисса заметно терялась. Она отвечала осторожно, коротко, а иногда просто переводила взгляд на Гермиону — будто просила помощи. Гермиона долго не спешила с этим разговором. Но когда Скорпиусу и Лире стало достаточно лет, она решила, что откладывать дальше нельзя. Она не хотела строить отношения с детьми на недосказанности. Однажды она рассказала им правду: о войне, о том, как устроен был мир магической Британии. О том, кем был их отец и какую роль он сыграл тогда. Не предвзято, без обвинений, не стараясь склонить чашу весов в свою сторону. Просто объясняя, что иногда люди принимают решения, когда они слишком молоды, слишком напуганы или слишком одиноки. И что жизнь редко бывает чёрно-белой. Нарцисса слушала молча. И потом тихо поблагодарила её. Но разговоры с детьми всё равно иногда приводили к трудным моментам. Однажды Скорпиус задумчиво спросил: — Ты же любишь нас, бабушка. Если папа жив… почему он не любит нас? Комната тогда стала слишком тихой. Лира сразу посмотрела на бабушку огромными серыми глазами в поисках ответов. Нарцисса попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле. Она беспомощно перевела взгляд на Гермиону — так же, как делала это раньше. А потом просто заплакала. Не громко. Тихо и беспомощно.

***

Иногда, в редкие тихие вечера, Гермиону всё же накрывала вина. Она могла бы написать ему. Всего одно письмо. Несколько строк. Сообщить, что у него есть дети. Где-то глубоко внутри она знала — Драко не был тем человеком, каким его любили представлять. Вопреки чужим словам, он всегда был внимательным, почти болезненно чутким к людям рядом. Тактильным. Проницательным. Иногда до неловкости нежным. Иногда, глядя на Скорпиуса, она ловила себя на мысли, что в мальчике слишком много от отца. И от этой мысли становилось не по себе. Но каждый раз, когда она начинала всерьёз думать о том, чтобы связаться с Драко, жизнь быстро возвращала её в реальность. То в газетах мелькали его фотографии — на каком-нибудь благотворительном приёме во Франции, рядом с красивой, уверенной Асторией Гринграсс. То на стол ложился сухой отчёт из французского Аврората — о передвижениях Драко Малфоя, его компании, новых проектах. Он жил. Строил свою жизнь. Развивал зельеварческую компанию, участвовал в благотворительных программах, публиковал исследования, как и мечтал когда-то в Хогвартсе. На его счету уже было несколько открытий, о которых всерьёз говорили в профессиональных кругах. И каждый раз, глядя на эти отчёты, Гермиона вспоминала другое. Как он ушёл. Как грубо и эгоистично оборвал всё между ними. Как легко оставил её разбираться с последствиями одной. Долгие годы это воспоминание было почти физически болезненным. Поэтому она напоминала себе простую вещь — она имеет право на свою жизнь, на своё счастье, так же, как и Драко. Она не хотела разрушать то спокойное равновесие, которое с таким трудом построила. Не хотела врываться в его жизнь с правдой, которая могла перевернуть всё. В конце концов… они оба жили спокойно. И этого было достаточно.

Её размышления прервал тихий стук по стеклу. Гермиона вздрогнула и подняла голову. На подоконнике, нахохлившись и терпеливо переступая лапами, сидел филин Драко. — Конечно, — пробормотала Гермиона, открывая окно — Подожди минутку, я сейчас принесу тебе угощение. Филин важно вошёл в комнату, позволил снять с лапы письмо и сразу уставился на неё с крайне требовательным видом. Она усмехнулась, призывая кусочки мяса и положила в миску. Птица мгновенно переключилась на еду, довольно щёлкнув клювом. Гермиона развернула письмо. Почерк был аккуратный, немного резкий — такой же, каким она его помнила.

Грейнджер, Как и обещал, приглашаю тебя в свою лабораторию. Сразу избавлю тебя от соблазна начать спор: это не считается одним из пяти оговоренных свиданий. Я обещал тебе экскурсию отдельно и не намерен позволять тебе столь бессовестно сокращать свой долг. Как я уже говорил, офис всё ещё переживает переезд из Франции в Лондон и местами выглядит как последствие стихийного бедствия. Зато лаборатория уже в рабочем состоянии и даже достаточно приличном, чтобы я рискнул пригласить туда тебя. Завтра, в восемь вечера. Порт-ключ приложен и проверен. Он перенесёт тебя сразу внутрь, так что можешь не волноваться, никаких озер и речных демонов на этот раз. Полагаю, тебе будет интересно увидеть, чем именно я занимался все эти годы, помимо того, что, по версии Поттера, портил людям жизнь одним своим существованием и изображал из себя светского льва Франции. Да, он действительно так сказал. Льва, Грейнджер. Можешь смеяться. Драко P.S. Постарайся не смотреть на мои записи так, будто уже мысленно исправляешь половину формул. Прямо как на лекциях в Хогвартсе. Это раздражает. И, что куда хуже, может оказаться полезным. Позволь мне очаровать тебя своим блестящим умом в этот раз. P.P.S. Скучаю.

Гермиона тихо фыркнула. Она сложила письмо, покосилась на довольного филина и покачала головой. Это финальное "Скучаю" отозвалось трепетом бабочек в животе.

***