Повелитель драконов

***

Где-то высоко в скалах гулко прокатился драконий рёв, от которого у Альбуса неприятно сжался желудок. Огромные тени время от времени мелькали над утёсами, перекрывая солнце широкими крыльями. Честно говоря, Ал уже минут пятнадцать был уверен, что это худшая идея в его жизни. А ведь он ещё даже не умер. — Напомни, почему я согласился сюда ехать? — мрачно спросил он, натягивая утеплённую куртку выше к подбородку. Скорпиус, шедший рядом, только поправил кожаные перчатки. — Потому что ты сказал: “Почему бы мне не познакомиться с Гестией?” — Я был молод и наивен. — Это было вчера, — скептически заметил Скорп, бросая на друга короткий взгляд. — Вчера я ещё хотел жить. Что ж, в моменты страха и отчаяния все мы становимся немного истеричными. Скорпиус лишь покачал головой, оставляя без комментариев подскочивший до фальцета голос Альбуса. Чарли Уизли, шагавший впереди, громко расхохотался. За свою не такую уж долгую жизнь Ал уже успел понять: дядя Чарли был именно таким, каким и должен быть человек, добровольно работающий с драконами. Высокий. Шумный. Смешливый. Обожжённый в паре мест. С багровыми шрамами на бицепсах. Абсолютно бесстрашный. И определённо немного сумасшедший. — Расслабься, парень, — весело бросил Чарли через плечо. — Они обычно не жрут гостей. Альбус резко остановился. Где-то в глубине сознания он, конечно, понимал, что это очередная шутка семейства Уизли. Но иногда юмор родственников матери доводил его почти до панических атак. И это всего лишь Чарли. Ал всеми силами старался не представлять, как бы издевался дядя Джордж. — Обычно?! — Чарли, — устало произнёс Скорп, нервно покосившись на друга, явно оценивая вероятность того, что Поттер сейчас просто сбежит. — Да шучу я! — беспечно отозвался мужчина. Пауза. — Наверное. — Вы оба ужасные люди! Скорпиус тихо фыркнул, но всё же чуть замедлил шаг, позволяя Алу идти рядом и не обращая внимания на его ворчание. Они двигались по каменной дороге вдоль огромных зон обитания драконов, окруженных прозрачными защитными барьерами. Так драконы видели волшебников, а волшебники драконов, если те не уходили вглубь. Кому-то требовался вулканический климат, кому-то — озёра и ледяная вода. Одни предпочитали высокую траву саванны, другие — влажные джунгли. Скорпиус же всем сердцем стремился быстрее оказаться в заснеженной долине высоких гор, где его ждала Гестия. В отличие от остальных посетителей, державшихся настороженно даже несмотря на прочные магические барьеры, Скорп двигался среди драконов удивительно спокойно. Будто ему здесь действительно было комфортно. На вкус Альбуса это было… странно. Но очень ему шло. Чарли взмахом палочки приоткрыл прозрачный защитный купол, позволяя ребятам войти внутрь. И если Скорпиус уверенно шагнул в снежную долину, Альбус осторожно сделал пару шагов и тут же застыл. — О Мерлин… У подножия горы лежал дракон. Большой. Намного больше, чем казалось по ту сторону купола. Жемчужная чешуя отливала светло-голубым, из ноздрей лениво вырывался ледяной пар, а пронзительные голубые глаза внимательно следили за приближающимся Скорпиусом. Ал инстинктивно сделал шаг назад, почти упираясь спиной в Чарли и тут же ощущая на плечах его тяжёлые мозолистые руки. Он ошарашенно наблюдал, как дракон поднялась на лапы, распахнула гигантские крылья, взметнув в воздух снег, и в один прыжок оказалась рядом со Скорпом. Губы Скорпиуса шевелились, но Альбус словно перестал слышать окружающий мир. Дядя Перси, конечно, часто говорил, что искусство дипломатии решает многие проблемы, но Ал никогда бы не подумал, что это распространяется и на драконов. Что бы Скорп ни сказал, в следующее мгновение он совершенно спокойно протянул ладонь, поглаживая дракона по морде. И это чудовище, выдохнув струйку холодного пара, довольно прикрыло глаза. Альбус уставился на них с ошарашенным выражением лица, прямо сейчас пересматривая всю свою картину мира. — Это вообще нормально? — Для них — да, — хмыкнул Чарли. — Скорп с драконами ладит лучше, чем с людьми. Ал фыркнул. С одной стороны, Скорпиус мог очаровать любого взрослого своими безупречными манерами. С другой — он действительно не особенно стремился к общению со сверстниками, часто поглядывая на них с лёгким удивлением и едва заметным снисхождением. Его социальные проблемы в основном сглаживала Лира. К сожалению для Скорпа — очень успешно. Пожалуй, Альбус мог назвать себя его единственным настоящим другом. И, если честно, в глубине души это даже вызывало у него странную гордость. Всё-таки Скорпиус был до смешного избирателен в общении. Людей он подпускал к себе редко, внимательно и почти по-слизерински осторожно. Поэтому тот факт, что именно ему Скорп позволял видеть себя настоящего — смешного, упрямого, временами слишком эмоционального и абсолютно помешанного на драконах — ощущался чем-то действительно важным. — Ты слишком нервный, Ал, — с улыбкой заметил Чарли, слегка подталкивая парня вперёд. Альбус возмущённо ткнул в Скорпа пальцем, упираясь пятками в рыхлый снег и отчаянно пытаясь сохранить остатки безопасной дистанции. — Потому что тут ДРАКОН! Будто в ответ на его вопль дракон медленно повернула голову и низко, раскатисто рыкнула. Ал побледнел. — Всё. Я ухожу. Скорпиус закатил глаза и снова погладил тёплую чешую. — Она просто с тобой здоровается. — Передай ей, что я очень вежливо здороваюсь издалека. Очень-очень издалека. Чарли хлопнул Ала по плечу так сильно, что тот пошатнулся. — Отлично. Значит пора летать. — ЧТО?! Следующие несколько минут прошли в абсолютном ужасе Альбуса, спокойствии Скорпиуса и искреннем веселье Чарли. — Никто не говорил про полёты! Я передумал! — в панике затараторил Ал, уже искренне жалея, что Гермиона не пошла с ними. Она хотя бы разделяла его нелюбовь к полётам любого вида и точно смогла бы вытащить его из этой смертельной ловушки. — Уже поздно, — невозмутимо сообщил Скорп, с лёгкой улыбкой поглядывая на жемчужное чудовище. — Не стой столбом. Подойди ближе и познакомься как следует. Под строгим взглядом друга Альбус сглотнул и медленными шагами поплёлся навстречу собственной гибели. Снег неприятно хрустел под ботинками. Гестия наблюдала за ним слишком внимательно. — Альбус, это Гестия, — спокойно представил Скорпиус. — Не волнуйся, она очень умная и прекрасно чувствует намерения людей. Дракон чуть наклонила голову, сгибая длинную шею и разглядывая Альбуса с пугающим интересом. — Гестия, знакомься, это Альбус. Он часто приходил со мной и Лирой, но наблюдал за тобой из-за вольеров, потому что боялся зайти. Сегодня всё-таки решился познакомиться лично. Ал едва не задохнулся от возмущения. — Скорп! Но друг уже мягко толкнул его локтем в бок и тихо прошептал: — Поклонись. Альбус на секунду поднял взгляд на огромную морду перед собой, а потом тут же низко поклонился, мысленно прощаясь с жизнью. Где-то в голове уже панически мелькали газетные заголовки. “Сын Гарри Поттера съеден ледяным драконом”. Его хаотичные мысли прервал резкий порыв ветра. Ал вскинул голову и широко распахнул глаза. Гестия медленно склонила голову в ответном жесте признания, оказываясь с ним почти на одном уровне. Огромная морда была совсем близко, а из ноздрей вырывался холодный пар, клубящийся в морозном воздухе. Теперь она смотрела на него спокойно, ожидающе. И, по правде говоря, Альбус сам не понял, откуда в нём вдруг взялось столько храбрости. Видимо, гены безрассудно смелых родителей иногда всё-таки брали своё. Он осторожно потянулся вперёд дрожащей рукой и удивлённо замер. Чешуя оказалась тёплой, гладкой, почти шелковистой на ощупь. Гестия тихо выдохнула, прикрывая глаза, а Альбус неосознанно провёл пальцами по светлой перламутровой чешуе ещё раз. Её глаза завораживали. Сначала они показались ему просто голубыми, но теперь Альбус видел внутри десятки оттенков — серые прожилки, тёмно-синие всполохи, почти серебряный лёд по краям радужки. Они напоминали замёрзшее озеро с трещинами под толщей льда. Красивые до невозможности. И почему-то совсем не злые. Когда своеобразное знакомство наконец состоялось, Альбус едва ли пришёл в себя. Он всё ещё то и дело оглядывался на Гестию, пропуская мимо ушей большую часть инструктажа Чарли. Потому что одно дело — познакомиться с драконом. И совершенно другое — летать на нём. ЛЕТАТЬ НА ДРАКОНЕ. Скорпиус тем временем тихо переговаривался с Гестией, поглаживая её по морде и шее. В какой-то момент дракон вдруг с тяжёлым довольным фырканьем рухнула в снег, подняв вокруг себя облако ледяной крошки, а потом неожиданно перевернулась на спину, подставляя под ласку белоснежное жемчужное брюхо. Ал ошарашенно моргнул. Это выглядело настолько… по-собачьи, что мозг отказывался воспринимать происходящее нормально. Хотя нет. Скорее как огромный кот. Очень огромный. Огнедышащий. Потенциально смертельно опасный кот. Общаясь с Грейнджерами, чьими питомцами были вовсе не жабы или нюхли, а драконы, Альбус уже знал: живот — одно из самых уязвимых мест дракона. Особенно у самок. Подобное поведение означало абсолютное доверие. Такого расположения некоторые смотрители добивались столетиями. Гестия же без колебаний позволяла Скорпу чесать её под шеей, лениво жмурясь от удовольствия. Что ж. Ещё один повод чувствовать себя слегка лишним в этом странном клубе людей, которых обожают древние магические чудовища. — …Итак, если ты всё понял, тогда вперёд, — закончил Чарли, хлопнув в ладоши. Ал вздрогнул, выныривая из мыслей. — Что? — Я говорю, тебе нечего бояться. Гестия и Скорп давно достигли взаимопонимания. Она не летает высоко и всё ещё набирается сил после болезни. Не летает высоко. Не летает быстро. Достигли взаимопонимания. Что ж. Это ведь отлично, правда? Правда?! Альбус с сомнением покосился на дракона. Гестия тем временем снова перевернулась на живот и плавно опустилась в снег, позволяя Скорпиусу забраться выше. Блондин легко оттолкнулся от её лапы, ухватился за один из шипов и одним уверенным движением перекинул ногу через широкую спину дракона. Без страха, без суеты. Ал закатил глаза в ответ на собственные мысли. Конечно, он ведь делал это сотни раз. Устроившись между шипами, Скорп выжидающе посмотрел на Альбуса. И только сейчас до Ала дошло кое-что очень важное. А где, собственно, седло?! Ремни безопасности?! СТРАХОВКА?! Кажется, последнюю часть он проорал уже вслух. Причём слишком громко. Ал тут же испуганно задрал голову, нервно вглядываясь в заснеженные склоны гор и проверяя, не спровоцировал ли он, случайно, лавину. Нет. Только лавину смеха. Чарли согнулся пополам, откровенно ржa, а Скорпиус едва не сполз с дракона, пытаясь сохранить хоть остатки достоинства. Даже Гестия издала странный рокочущий звук, подозрительно напоминающий смешок. Альбус медленно перевёл на неё взгляд. Нет. Драконы не улыбаются. Точно не улыбаются. Но он готов был поклясться, что уголки её пасти едва заметно дрогнули. Отлично. Его страх рассмешил дракона. Прекрасно. Просто прекрасно. Помогите. Понимая, что спорить совершенно бесполезно, Альбус напомнил себе, что он вообще-то волшебник, и немного успокоился. Совсем немного. Потом вспомнил, что аппарации не умеет. А даже если бы и умел — это вряд ли помогло бы, если он сорвётся с огромного дракона где-нибудь в воздухе и полетит вниз с многометровой высоты. Да. Это определённо фиаско. Альбус обречённо поплёлся к Гестии и сразу отказался от предложения Чарли подсадить его. Нет, конечно, дядя Чарли не издевался. Ал слишком хорошо знал брата матери — тот действительно переживал и искренне пытался помочь. Но после того, как грациозно и спокойно на дракона забрался Скорп, Альбусу вдруг отчаянно захотелось сохранить хоть остатки достоинства. Хотя бы перед самим собой. Он осторожно поставил ногу на сгиб драконьего колена, оттолкнулся и почти сумел ухватиться за шип. Почти. Потому что уже через секунду руки предательски заскользили, ботинок поехал вниз по гладкой чешуе, и Ал мысленно приготовился красиво умереть лицом в снег. Очень достойно. Очень по-поттеровски. Но прежде чем он успел начать панически размахивать руками, ладонь Скорпиуса крепко перехватила его за запястье. Одним уверенным движением Скорп потянул его вверх, помогая устроиться позади себя. Альбус шумно выдохнул, всё ещё цепляясь за его руку чуть крепче необходимого. — Спасибо, — пробормотал он, пытаясь вернуть себе остатки самообладания. Скорпиус только коротко улыбнулся через плечо — спокойно и ободряюще, будто вообще не понимал, что сейчас Ал буквально пережил маленькую личную смерть. И именно это помогло окончательно не запаниковать. Отец всё-таки был прав. Какой бы безумной ни была ситуация, ни один из Грейнджеров никогда не бросит Поттера в беде. Практически семейный девиз. Особенно если учитывать, сколько раз тётя Гермиона в своё время спасала Гарри. У них дома даже была локальная семейная шутка: пока Поттеры спасают мир, самих Поттеров спасают Грейнджеры. — Главное — держись крепче, — бросил Скорп, хватаясь за один из шипов Гестии обеими руками. Пока Чарли накладывал какие-то, как очень надеялся Альбус, амортизирующие чары, Ал нервно огляделся по сторонам, вспоминая гладкую чешую, скользкие шипы и собственные леденеющие даже в перчатках руки. — За что именно?! — в панике уточнил он, чувствуя, как Гестия медленно поднимается из снега. Скорп тихо фыркнул, но ответить не успел, потому что в следующую секунду драконица резко оттолкнулась от земли. И внутренности Альбуса, вместе с сердцем, кажется, остались где-то далеко внизу. Гестия мощно рванула вверх, поднимая за собой снежную бурю. Ветер ударил в лицо с такой силой, что Ал тут же зажмурился и мёртвой хваткой вцепился одной рукой в шип, а второй — в Скорпиуса. Очень крепко. Под ними стремительно проваливалась вниз заснеженная долина, а где-то далеко внизу остался смеющийся Чарли, выглядевший подозрительно довольным происходящим. Альбусу же казалось, что он умер. — Кто в здравом уме вообще летает на драконах?! — проорал он сквозь ветер. Скорп засмеялся, чуть оборачиваясь через плечо. Растрёпанные светлые волосы тут же ударили Ала по лицу. — Твой отец летал на драконе. — В целях выживания на грёбаной войне! — возмутился Альбус, ещё сильнее вцепляясь в него. — И вообще, ты знаешь, что когда я нервничаю, бываю груб. Поэтому, если ты не готов услышать ответ в том же стиле, давай оставим в покое наших отцов. — Справедливо, — хмыкнул Скорп. Гестия тем временем плавно выровнялась в воздухе, перестав так резко набирать высоту. Её движения вдруг стали удивительно мягкими и текучими, почти убаюкивающими. Скорпиус чуть повернул голову. — Открывай глаза, Ал. Иначе пропустишь всё самое интересное. — Я хочу пропустить ВСЁ происходящее! — Трус. — Живой трус! Скорп снова тихо рассмеялся, и почему-то этот звук, спокойный и уверенный, немного привёл Альбуса в чувство. Совсем немного. Он осторожно приоткрыл один глаз. Потом второй. И замер. Под ними расстилались горы. Огромные заснеженные пики уходили куда-то в облака, леса внизу казались тёмными пятнами, а лёд на озере сверкал под солнцем голубым серебром. Ветер больше не бил так резко — теперь он просто шумел вокруг, холодный и свободный. Гестия летела легко. Невероятно легко для существа таких размеров. Каждое движение её крыльев было плавным и мощным, а жемчужная чешуя переливалась в солнечном свете так красиво, что у Альбуса на секунду даже перехватило дыхание. Страшно всё ещё было, но где-то рядом со страхом вдруг появилось другое чувство. Восторг. — Тогда, если ты уже налюбовался видами, предлагаю полетать по-настоящему! Гестия издала низкий одобрительный рык и повернула голову к Скорпу, будто действительно спрашивая разрешения. У Альбуса нехорошо сжался желудок. — Что значит “по-настоящему”? Скорп оглянулся через плечо, и Ал совершенно зря посмотрел в этот момент ему в глаза. Потому что там было слишком много предвкушения. — Сейчас узнаешь. — Скорп… Но договорить он не успел. Гестия резко нырнула вниз. У Альбуса показалось, что крик навсегда застрянет у него в горле. Дракон сложила крылья вдоль тела и камнем понеслась вниз с такой скоростью, что ветер буквально вырвал воздух из лёгких. Горы, небо и озеро впереди слились в одно размытое пятно. Ал орал. Очень громко. Наверное, даже громче, чем тогда в детстве на американских горках, куда пошел с мамой и потом позорно блевал под хихиканье Лили. Он мёртвой хваткой вцепился в Скорпиуса и шип одновременно, чувствуя, как сердце пытается покинуть организм отдельно от него. — СКОРПИУС, ЕСЛИ Я УМРУ... — Ты драматизируешь! — прокричал Скорп сквозь ветер, явно едва сдерживая смех. Гестия резко расправила крылья у самой поверхности озера. Холодные брызги ударили в лицо, драконица скользнула над водой так низко, что кончики её крыльев рассекали гладь, оставляя за собой серебристые волны. Скорп довольно рассмеялся, щурясь от ледяного ветра. Ал же судорожно пытался вспомнить все известные ему молитвы. Постепенно Гестия выровнялась, спокойно летя над озером. Сквозь прозрачную воду внизу мелькали длинные тени рыб и какие-то светящиеся существа, прячущиеся среди камней. Это было…потрясающе, по правде говоря. Альбус наконец чуть расслабил пальцы на куртке Скорпа и даже осторожно посмотрел по сторонам, начиная привыкать к полёту. Именно в этот момент Гестия резко ушла вверх. — О, Н-Е-Е-Т! Драконица стремительно набирала высоту, выписывая виражи между горных вершин. Снег и ветер хлестали по лицу, облака проносились совсем рядом, а потом Гестия вдруг перевернулась в воздухе. На одно ужасающее мгновение Альбусу показалось, что он падает. Его буквально оторвало от спины дракона, желудок ухнул куда-то вниз, а мир вокруг перевернулся вверх тормашками. — Я СЕЙЧАС УМРУ-У-У-У! — Ал, дыши! — Я ДЫШУ В ПАНИКЕ! — взревел он. Скорп не выдержал и расхохотался. Громко, искренне. Ветер трепал его светлые волосы, серые глаза щурились от солнца, а Гестия под ними двигалась мощно и уверенно, легко разрезая воздух между снежных пиков. И Альбус вдруг совершенно ясно понял: Скорпиус здесь был абсолютно на своём месте. Высоко в небе, рядом с драконом. Живой, спокойный и до невозможности счастливый. Гестия снова выровнялась, плавно скользя над горами, а Ал наконец смог нормально вдохнуть. Пальцы всё ещё судорожно держались за Скорпа. — …ладно, — выдохнул он спустя пару секунд. Скорпиус оглянулся через плечо. — Что? Ал всё ещё был бледным, растрёпанным и явно находился в шаге от сердечного приступа. Но всё-таки улыбался. — Это вообще-то очень круто! И улыбка Скорпиуса тут же стала шире. Когда они приземлились, Гестия издала довольный рокочущий звук и совершенно бесцеремонно дёрнула спиной, играючи скидывая обоих наездников прямо в огромный сугроб. Альбус с воплем улетел в снег, перекатился через плечо и несколько секунд просто лежал, тяжело дыша и глядя в ослепительно голубое небо. Щёки горели от мороза и ветра, сердце всё ещё колотилось где-то в горле, а пальцы неприятно покалывало после того, как он полёта полчаса цеплялся за Скорпа так, будто от этого зависела его жизнь. Где-то рядом послышался смешок Скорпа и довольное фырканье Гестии. И, Мерлин, Ал не помнил, когда последний раз чувствовал себя настолько живым. А потом над Альбусом появилось лицо Чарли. — Ну что, парень, — широко ухмыльнулся он, протягивая руку, — Ты только что пережил своё первое настоящее катание на драконе. Как-нибудь повторим? Ал пару секунд молча смотрел на него. Потом перевёл взгляд на Гестию, которая совершенно довольная собой валялась в снегу и лениво жевала какой-то ледяной куст. Потом — на Скорпа, растрёпанного, раскрасневшегося от ветра и до невозможности довольного. Потом медленно поднял руку вверх, показывая большой палец. — Я за. Чарли расхохотался так громко, что даже Гестия заинтересованно повернула голову в их сторону. Скорпиус подошёл ближе, стряхивая снег с куртки. Светлые волосы были растрёпаны ветром, щёки раскраснелись от холода, а серые глаза всё ещё смеялись. — Ты орал почти весь полёт, — совершенно спокойно сообщил он. Ал возмущённо приподнялся на локтях. — Потому что мы чуть не умерли раз двенадцать! — Три максимум. — СКОРП! Гестия вдруг ткнулась огромной мордой Альбусу под бок, едва не снова уронив его в снег. Ал замер. Дракон тихо фыркнула ему прямо в лицо, выпуская облачко ледяного пара, а потом неожиданно боднула его ещё раз. Чарли тут же довольно ухмыльнулся. — Поздравляю. Кажется, ты ей понравился. Альбус недоверчиво уставился сначала на дракона, потом на Скорпа. — Серьёзно? Скорпиус чуть улыбнулся, поглаживая Гестию по шее. — Она бы не позволила тебе трогать себя, если бы ты ей не понравился. Ал несколько секунд молчал, потом осторожно поднял руку и снова коснулся жемчужной чешуи, в благодарном жесте. Гестия довольно прикрыла глаза и Альбус неожиданно для самого себя широко улыбнулся.

***

Нарцисса Малфой учила Лиру быть леди. Лира сидела напротив бабушки с идеально ровной спиной, пока Нарцисса показывала ей движения очередного танца. Плавно, спокойно, с безупречной осанкой. — Леди никогда не торопится, — мягко заметила Нарцисса, поправляя положение её руки. — А если пожар? — Тогда леди должна положиться на своего спутника. Если это действительно достойный молодой человек, его Aguamenti будет таким же надёжным, как водоотталкивающее заклинание для тебя. Лира фыркнула. — Бабушка, полагаться на какого-то волшебника, когда мою укладку может испортить его Aguamenti ? — она скептически покосилась на собственные локоны. Хоть у неё и не было такой буйной гривы, как у Гермионы, волосы всё равно начинали виться от влажности. — Ни за что! Лучше сделаю всё сама. Свою причёску я согласна доверить только Скорпу… и, возможно, Блейзу, — последнее имя Лира произнесла с заметным сомнением, но тут же задумчиво кивнула самой себе, явно вспомнив идеально уложенные волосы итальянца и его почти болезненно педантичное отношение к собственной внешности. Уголки губ Нарциссы едва заметно дрогнули в одобрении. — Что ж, хотя бы стандарты у тебя достойные. — Конечно, — невозмутимо согласилась Лира. — Я слушала твои уроки, бабушка. И вот в такие моменты Гермиона особенно ясно понимала: Нарцисса обожает внучку. Не “несмотря” на её характер, а именно за него. Леди Малфой таяла, когда Лира начинала улыбаться точь-в-точь как Драко. Или смотрела этим невозможным малфоевским взглядом — спокойным, слегка насмешливым и слишком взрослым для ребёнка. Нарцисса и Лира были во многом похожи и очень быстро нашли общий язык. Нарцисса, к ужасу Скорпа, иногда поддерживала Лиру слишком охотно. Особенно в вопросах тонкого сарказма. — Скорпиус, — однажды невозмутимо произнесла Лира за ужином, прерывая его весьма научный, но совершенно неуместный и скучный на ее взгляд монолог. — Ты ведёшь себя невероятно утомительно, дорогой. Разве не прекрасно было бы чаевничать в тишине? Гермиона медленно подняла взгляд от тарелки, чуть не подавившись. Интонация Лиры была абсолютно идентичной Нарциссе, такая же светлая бровь выгнулась в идеальном изгибе. Сама же Леди Малфой спокойно продолжила ужин, только уголки губ едва заметно дрогнули. Челюсть Скорпа практически упала на пол. Она никогда не пыталась сделать Лиру удобной, это было самым удивительным. Никаких: “леди должны молчать” или “девочки так себя не ведут”, что несомненно было вложено в воспитание самой Нарциссы. Леди Малфой же учила её другому: держать спину ровно, не показывать страх, улыбаться людям, которых хочется проклясть, выигрывать красиво. А Гермиона научила дочь быть верной себе. Никогда не сдаваться, быть любознательной, отстаивать свою семью и принципы, не обращая внимание на чужое мнение. И вместе это каким-то невозможным образом работало. Лира росла одновременно утончённой и совершенно несгибаемой. При том веселой, искренней и озорной.

***

Нарцисса Малфой совершенно не понимала, зачем людям добровольно ехать в центр магловского Лондона в субботу. Особенно зимой, особенно в снегопад. И уж тем более — “просто погулять”. В её представлении прогулки подразумевали спокойные чинные передвижения по саду, желательно без толпы, громкой музыки, уличных музыкантов, и необходимости уворачиваться от подростков с бумажными стаканчиками кофе. Но, несмотря на это, вот уже несколько лет Нарцисса стабильно шла на поводу у внучки. Их маленькие вылазки в магловский Лондон давно превратились в традицию. Каждый раз — новое место, новая улица, новый магазин, который Лира совершенно случайно находила заранее. — Потому что это весело, — терпеливо объяснила Лира, практически утягивая бабушку за руку через оживлённую улицу. Нарцисса с идеально прямой спиной лавировала между спешащими людьми и искренне считала, что оказалась в эпицентре стихийного бедствия. Впрочем, выглядела Нарцисса всё равно безупречно. Приталенное кобальтовое пальто по последней магловской моде подчёркивало её высокую фигуру, тёмные кожаные перчатки идеально сочетались с элегантными сапогами на устойчивом каблуке. В конце концов, для настоящей леди каблук не мог быть меньше десяти сантиметров — даже если этой самой леди предстояло несколько часов ходить по заснеженному Лондону среди толпы. Светлые волосы были уложены в изящную причёску, а снег, оседающий на плечах и воротнике пальто, почему-то смотрелся на ней не раздражающе, а почти кинематографично. Нарцисса вообще обладала удивительной способностью выглядеть аристократично в абсолютно любых обстоятельствах. Лира рядом выглядела полной противоположностью. Шапка давно съехала набок, несколько кудрявых прядей выбились наружу, шарф болтался где-то за спиной, а на щеках горел яркий морозный румянец. Она то и дело вертелась по сторонам, цепляясь взглядом за витрины, уличные украшения и вывески магазинов, будто её впервые выпустили в цивилизацию. — Напомни, почему мы не могли поехать в нормальное место? — спокойно уточнила Нарцисса, пока мимо них с визгом пронеслась толпа подростков, едва не сбив какого-то несчастного мужчину с кофе. Лира даже не обернулась. — Потому что “нормальное место” в твоём понимании — это музей, опера или кладбищенски тихая чайная. Скука, бабушка. — Все три варианта звучат прекрасно, юная леди, — насмешливо сообщила Нарцисса, скользнув взглядом по внучке. Лира громко фыркнула. Гермиона, узнавшая утром о “небольшой прогулке”, только очень многозначительно пожелала Нарциссе удачи. Теперь старшая ведьма начинала понимать почему. Как дочь своей матери, первым делом Лира направилась в книжный магазин. К счастью Нарциссы — просторный и относительно немноголюдный. Наученная опытом, леди Малфой сразу поздоровалась с молодым продавцом и неспешно направилась к полкам с магловской литературой. Признаться, когда Гермиона впервые затащила её в книжный, Нарцисса и представить не могла, что однажды в ее коттедже появится целый раздел библиотеки, посвящённый подобным романам. И уж тем более не ожидала собственного восторга от Джейн Остин, Эдит Уортон и Шарлотты Бронте. Лира маленьким ураганом умчалась куда-то между стеллажей с книгами по искусству, бросив через плечо: — Не ищи меня ближайшие полчаса! Нарцисса только усмехнулась, уже прекрасно понимая, что “полчаса” в понимании внучки — величина крайне условная. Выбрав несколько новых книг, она как раз собиралась подойти к кассе, когда из-за соседнего ряда появилась Лира. Точнее сначала появилась огромная стопка книг и только потом сама Лира. Книги опасно покачивались в её руках, возвышаясь почти до уровня глаз. Нарцисса медленно выгнула бровь, с сомнением оглядывая книги. — Десять? — Неа, — невозмутимо поправила внучка, — Двенадцать. — Лира бодро сдула упавшую на лицо прядь волос. — Скорпу! И в это Нарцисса вполне могла поверить. Страсть Скорпиуса к чтению была абсолютно неконтролируемой. В этом он пошёл даже не в Драко, а целиком в Гермиону. Хмыкнув, Нарцисса подошла к кассе, доставая из сумки причудливые магловские деньги. Молодой продавец с явным уважением посмотрел на внушительную стопку и принялся помогать упаковывать книги. Следующий налёт они совершили на очаровательный магазин домашнего уюта, пахнущий ванилью, деревом и почему-то корицей. Лира мгновенно растворилась среди полок. Нарцисса же с лёгким удивлением наблюдала, как внучка совершенно серьёзно выбирает безумно розовые свечи с блёстками, клубничные ароматические бомбочки и что-то подозрительно сверкающее. — Это эстетика, бабушка! — Лира тут же сунула ей под нос очередную свечу. — Понюхай. Нарцисса подчёркнуто обречённо вздохнула, но всё же выполнила просьбу. — …Клубника? — И сливки! Несмотря на довольно химический запах, свечу Лира всё-таки положила в корзину. К трём предыдущим. Для себя же Нарцисса неожиданно увлеклась отделом с ароматическими палочками и более строгими свечами в сером стекле с запахом зимнего леса. Эльфы в мэноре почему-то совершенно обожали подобные вещи. Особенно Тилли. Стоило один раз принести домой ароматические палочки, как через неделю весь западный коридор Малфой-мэнора пах “сандалом и спокойствием”. Нарцисса тогда решила не уточнять, что именно эльфы пытались успокоить. Она уже собиралась закрыть корзину, когда взгляд зацепился за полку с шелковыми лентами для волос. Тонкое плетение, глубокие тона. Нарцисса чуть задержала пальцы на тёмно-зеленой ленте. Когда-то ей всё же придётся начать осторожно приобщать Люциуса к магловской культуре, иначе у него не будет ни единого шанса расположить к себе внуков. Начинать стоило с малого. К тому же, к волосам Люциуса — когда-то бывшим предметом его почти неприличной гордости — подобные ленты подошли бы удивительно хорошо. Лира тут же подозрительно прищурилась. — Бабушка. — Мм? — Ты покупаешь… мистеру Малфою аксессуары для волос? Нарцисса невозмутимо продолжила рассматривать ленты, позволяя себе несколько секунд тишины. Они не впервые касались темы Люциуса. Гермиона и Нарцисса уже рассказали детям его историю, поэтому близнецы знали о недавнем возвращении мужчины из Азкабана. И если Скорпиус выслушал всё с холодной категоричностью, почти сразу решив держаться как можно дальше от мужчин семьи Малфой, то Лира… интересовалась. Иногда осторожно спрашивала о характере Люциуса. О его привычках ,о том, каким Драко был рядом с отцом. Словно пыталась собрать образ человека по чужим воспоминаниям. Нарцисса перевела взгляд на внучку. Лира с любопытством разглядывала ленты, задумчиво перебирая кончиками пальцев шелковые края. — Да, — медленно произнесла Нарцисса. — Когда мы только познакомились, Люциус менял ленты почти ежедневно. К свадьбе его коллекция уже вполне могла соперничать с моей. На её губах появилась мягкая, почти юная улыбка воспоминаний. Лира на секунду замерла, явно пытаясь представить молодого Люциуса Малфоя, с трепетной серьёзностью выбирающего ленты для волос, затем неожиданно протянула Нарциссе другую. Небесно-голубую, с тонкой серебристой каймой. Удивительно красивую. Молодой Люциус из её воспоминаний любил подобные цвета. Светлые, холодные, подчёркивающие глаза и серебро волос. Тогда в нём ещё было гораздо больше лёгкости, тщеславия и почти мальчишеского желания нравиться. Позже всё изменилось. Вместе с Тёмным Лордом в их дом пришли тёмные ткани, мрачные оттенки, тяжёлые мантии и бесконечная усталость в глазах мужа. Словно Люциус постепенно начал стирать из себя всё светлое и живое, пытаясь соответствовать миру, который сам же впустил в собственную жизнь. Именно поэтому голубая лента сейчас казалась Нарциссе чем-то почти болезненно личным, этаким напоминанием о человеке, которого она когда-то полюбила задолго до войны, страха и метки на предплечье. — Подумала… она подойдёт к его глазам, — пожала плечами Лира, но тут же чуть нервно переплела пальцы, будто сама не понимала, почему вообще это сказала. Нарцисса почувствовала, как внутри потеплело. Эта хрупкая ниточка интереса Лиры грела душу. Она нежно сжала ладонь внучки. — Спасибо, милая. Лира тут же хитро улыбнулась, моментально пряча смущение за привычной смешливостью. — Скорп умрёт от смеха. Нарцисса совершенно неаристократично закатила глаза. — Скорпиус слишком похож на своего отца, чтобы осуждать чужую любовь к красивым волосам. Лира тихо рассмеялась, пока Нарцисса аккуратно укладывала ленты в корзину. Небесно-голубая сразу выделялась среди более тёмных оттенков. Очень маленький шаг для магловской культуры. И очень большой — для Люциуса Малфоя.

Спустя огромное количество времени, выпитого какао с зефирками, уговоров Лиры попробовать “ещё буквально одну” магловскую сладость и бесконечных остановок у витрин, они каким-то образом оказались на рождественской ярмарке. Снег мягко кружил в свете гирлянд, ложась на тёмные крыши палаток и пушистые еловые ветви. В воздухе смешались запахи корицы, карамели, хвои и горячего шоколада. Где-то играла старая рождественская песня, дети носились между рядами с леденцами размером с собственную голову, а взрослые грели руки о бумажные стаканчики с кофе. Нарцисса смотрела на происходящее с плохо скрываемым ужасом. Лира — с абсолютным восторгом. Она расхохоталась, тут же утягивая бабушку за руку к очередному прилавку. — Бабушка, смотри! На деревянных вешалках висели огромные вязаные свитера. Очень уродливые. Катастрофически уродливые. На одном танцевал зачарованный олень в шарфе, на втором мигала гирлянда, третий, кажется, тихо напевал праздничную мелодию. Нарцисса несколько секунд молча смотрела на это оскорбление вкуса. — Маг... люди действительно носят подобное добровольно? — Да! Они праздничные! — Это тревожно, Лира. Лира уже прижимая к себе один из свитеров. — Тебе нужен такой. Нарцисса медленно перевела взгляд на внучку, усмехнувшись. — Я пережила две войны и не думаю, что готова к этому. Младшая ведьма прыснула в кулак. Через десять минут Нарцисса всё-таки стояла у зеркала. В ужасном тёмно-зелёном свитере с оленем. Лира уже практически сползала на пол от смеха, наблюдая за оскорбленным выражением лица бабушки. — Не смей никому показывать это фото, — холодно предупредила Нарцисса, пока внучка совершенно бессовестно фотографировала её. На обратном пути Лира всё-таки настояла на походе в огромный магловский торговый центр за какой-то “очень-очень нужной вещью”, название которой Нарцисса не только не запомнила, но даже мысленно произнести не смогла.Что-то между “скетчмаркерами” и “лимитированной коллекцией”. Судя по блеску в глазах внучки — вопрос жизни и смерти. Торговый центр встретил их теплом, шумом и ослепительно яркими витринами. После морозного воздуха внутри казалось почти душно. Люди двигались плотным потоком, где-то играла музыка, над головой мигали огромные декоративные снежинки. Лира мгновенно оживилась ещё сильнее. Она уверенно лавировала в толпе, периодически утягивая бабушку за рукав пальто, чтобы показать невероятно милый блокнот и магазин, где продаются свечи в форме капибар. Нарцисса уже перестала пытаться понять современный мир,но внучку слушала внимательно. И, что хуже всего, временами действительно начинала находить всё это… очаровательным. По крайней мере капибары были весьма милыми и удивительно нелепыми существами. Правда, когда они подошли к эскалатору, её терпение всё же дало трещину. Нарцисса остановилась у движущейся лестницы и чуть сузила глаза. Когда-то Гермиона уже прокатила её на магловском метро, и повторять подобный опыт Нарцисса не стремилась. Движущиеся лестницы Хогвартса внушали ей куда больше доверия. Всё-таки ими управляла магия, а не подозрительные механизмы и вращающиеся железки. Лира уже стояла на первой ступеньке ниже, медленно уезжая вверх. — Не переживай, это просто движущаяся лестница, прямо как… — Я поняла концепцию, Лира. Меня смущает сам факт её существования. Внучка в последний момент протянула ей руку. — Просто наступай. Нарцисса посмотрела на движущиеся ступени со скепсисом, всё-таки шагая вперёд. Даже на движущейся лестнице она умудрялась стоять с королевской осанкой. Правда, пальцы чуть сильнее сжались на поручне. В торговом центре для Нарциссы нашлось новое испытание. Фотобудка. С устройством фотоаппарата Гермиона познакомила её ещё несколько лет назад, а Скорпиус и вовсе превратил фотографирование семьи в полноценное хобби. В гостиной коттеджа уже висела целая коллекция снимков: Лира в муке после попытки печь сконы, Гермиона, уснувшая с книгой, сам Скорп, возмущённо закрывающий лицо ладонью, Нарцисса, пойманная в момент смеха. А так же сотни других моментов с семьей Поттеров, мистером Забини и даже Кингсли Бруствером. Но фотобудка… Маленькая тесная кабинка посреди шумного торгового центра выглядела подозрительно и несерьёзно. Лира же, разумеется, немедленно загорелась идеей. — Объясни ещё раз, зачем мы туда лезем? — Это память! — У меня прекрасная память и без маленькой душной коробки. — Драматизируешь, - хмыкнула Лира. Через минуту Нарцисса уже сидела внутри фотобудки, с некоторым сомнением разглядывая слегка засаленные от бесконечных прикосновений шторки. Теснота кабинки совершенно не сочеталась с её представлением о личном пространстве. Лира же сияла рядом, кое-как устраиваясь на сиденье и пытаясь поправить перекрутившуюся шторку. Внутри пахло пластиком, дешёвыми сладкими духами и чем-то подозрительно химическим, что само по себе немного напрягало леди Малфой. Снаружи мигала табличка: “Следующий кадр через 3… 2…” Первая фотография получилась весьма претенциозной. Нарцисса сидела идеально прямо, с безупречно спокойным лицом, будто позировала для официального министерского портрета. Рядом Лира уже тянулась к ней для объятия, едва не вываливаясь из кадра от смеха. Вторая: Лира показывает язык прямо в камеру. Нарцисса медленно поворачивает к ней голову с выражением глубочайшего аристократического осуждения. Третья: Лира обнимает Нарциссу крепко-крепко и с широкой улыбкой смотрит в камеру. Её распущенные волосы почти смешались со светлыми волосами Нарциссы. На щеках Лиры горел яркий морозный румянец, а глаза буквально сияли от счастья. И именно на этом снимке Нарцисса улыбалась тоже, обнажая ряд белоснежных зубов и чуть щуря глаза от смеха. А на четвёртом снимке леди Малфой неожиданно вторила внучке и подмигивала прямо в камеру, окончательно разрушая собственную репутацию строгой аристократки. Фотобудка тихо зажужжала, выплёвывая полоску фотографий. Лира уставилась на снимки с видом самого довольного кота в мире. Бабушка удивительно быстро забрала свою копию снимков для человека, который ещё пять минут назад называл фотобудку “душной коробкой”.

***

Домой они вернулись уже под вечер. Хорошо, что огромное количество покупок благодаря магии уменьшились и поместились в карман пальто. Котедж Грейнджеров встретил их привычным теплом, мягким светом настенных ламп и тихим потрескиванием камина в гостиной. Лира же, едва стянув пальто, тут же плюхнулась прямо на ковёр у дивана, принялась разбирать обновки, как только пакеты вернулись в свой привычный вид. Книги плавной стопкой опустились на пол и как выяснилось, для самой Лиры предназначались всего две книги по рисованию. Остальные же были посвященыкосмосу, звёздным картам, магловской астрофизике и теориям происхождения Вселенной. Последнее время Скорпиус неожиданно увлёкся этой темой с подачи юного Поттера, который, по словам Лиры, “случайно показал ему документалку, и теперь они оба ведут себя как сумасшедшие”. — Они вчера спорили до двух ночи о жизни на других планетах, — доверительно сообщила она Нарциссе, пока та складывала покупки. — Скорп теперь хочет телескоп. Нарцисса мысленно занесла в список предстоящих дел узнать, что такое телескоп, и найти действительно достойную литературу по теме космоса. Внуки всегда охотно разговаривали с ней о своих увлечениях, а ей неожиданно нравилось быть частью этих разговоров. Нравилось разбираться в вещах, которые когда-то показались бы ей бессмысленными или слишком магловскими. С того момента, как в её жизни появились близнецы, Нарцисса, пожалуй, узнала больше нового, чем за все годы Хогвартса. Возвращение в коттедж Грейнджеров встретило их теплом, запахом хвои и мягким золотистым светом. Где-то тихо потрескивал камин, а из глубины дома уже доносился радостный голос Тилли. Личный эльф Нарциссы появился почти мгновенно, стоило хозяйке переступить порог. — Госпожа Нарцисса вернулась! Госпажа Лира вернулась! Тилли приготовил ужин! Домовик выглядел ужасно довольным собой и получив благодарность от Нарциссы и традиционные объятия Лиры, испарился. Судя по запахам, доносившимся из столовой, Тилли действительно превзошёл самого себя. В воздухе смешался аромат свежей выпечки, запечённых овощей и чего-то сладкого с корицей. Лира шумно втянула воздух. — Если Скорп не вернётся в ближайшее, я съем его порцию, — застонала Лира. — Очень благородно с твоей стороны, — сухо заметила Нарцисса, снимая перчатки. Поскольку Гермиона задерживалась в Министерстве, а Скорпиус всё ещё был у Чарли, они решили скоротать время в гостиной. Точнее, Лира решила. — Думаю, нам пора обновить маникюр! Нарцисса только тихо усмехнулась. В отличие от внучки, она относилась к подобным ритуалам удивительно серьёзно. Заклинаниями красоты Нарцисса владела практически безупречно. Когда-то этим навыкам уделялось почти столько же внимания, сколько этикету. В лучшие годы ей вполне могли позавидовать хозяйки элитных магических салонов. Правда, представления Лиры о хорошем маникюре временами доводили Нарциссу до состояния лёгкого эстетического шока. Иногда это был кислотно-розовый. Иногда — чёрно-розовый с таким количеством блёсток, что ногти напоминали диско-шары. Но сегодня Лира неожиданно выбрала что-то спокойное. Нежно-розовый оттенок с маленькими бутонами пионов на указательных пальцах. — Очень сдержанно для тебя, — заметила Нарцисса, аккуратно проводя палочкой над ногтями внучки. Лира наблюдала, как тонкие магические узоры ложатся на лак идеально ровно. — Я многогранная личность. — Безусловно. Лира сидела, поджав под себя ноги, периодически дуя на свежий лак, хотя магия давно всё высушила. Камин мягко потрескивал рядом, за окнами продолжал идти снег, а по гостиной разливался уютный тёплый свет. Когда Нарцисса закончила, маникюр Лиры выглядел безупречно. Та немедленно вытянула руки вперёд и довольно заулыбалась. — Красиво. Спасибо большое! А потом её взгляд скользнул к рукам бабушки. Светлый беж, идеально ровный, безупречно элегантный. Всю молодость юной Нарциссе, как и большинству чистокровных девушек, запрещался яркий макияж, броские цвета, слишком вызывающие детали гардероба. Элегантность. Сдержанность. Идеальность. Со временем это настолько въелось в привычку, что взрослая Нарцисса уже почти не задумывалась о выборе оттенков, автоматически оставаясь в рамках пастельной палитры. Лира задумчиво прищурилась, пробегаясь взглядом по коллекции пузатых флакончиков с лаком. И почти сразу её внимание притянул один - насыщенно-алый. Лира медленно подняла лак, демонстрируя свою идею Нарциссе. Женщина неуверенно покачала головой и видя ее нерешительность, Лира сделала огромные глаза. — Уверена, он идеально тебе подойдёт! Скоро ведь Рождество. Это самый что ни на есть рождественский цвет, — принялась уговаривать она, уже придвигаясь ближе вместе с флаконом. — Давай хотя бы попробуем. Если тебе не понравится — сразу сотрём. И столько уверенности было в её голосе, что Нарцисса неожиданно для самой себя не стала спорить, только тихо вздохнула, устраиваясь на диване удобнее. Лира тут же воодушевлённо придвинулась ближе, поджав ноги под себя. От неё пахло снегом, клубничными свечами из торгового центра и карамельным кофе. Нарцисса невольно улыбнулась уголками губ, наблюдая за тем, как серьёзно внучка открывает флакон. Высунув кончик языка от сосредоточенности, совсем как когда то делала маленький Драко, Лира вытащила свою палочку, шепча заклинание, которому ее научила бабушка. Алый цвет лёг неожиданно красиво. Глубокий, насыщенный. Почти винный в тёплом свете камина. Лира работала удивительно аккуратно, периодически хмурясь и поправляя её пальцы. Это было непривычно, немного дерзко, но удивительно гармонично смотрелось на ее руках. Будто она столько лет бессмысленно ограничивала себя привычками общества, которого давно уже почти не существовало. Лира закончила и тут же схватила её за ладонь. — Ну?! Нарцисса медленно посмотрела на собственные ногти, осторожно провела большим пальцем по краю ладони, всё ещё рассматривая маникюр. — Что ж… возможно, ты всё-таки права. Лира просияла так ярко, будто лично выиграла международную войну против скучных оттенков. — Я знала! — она аккуратно закрыла флакон и протянула алый лак женщине. — Оставь себе, тебе очень-очень идет. Нарцисса удивлённо моргнула. — Правда? — Ага. Нарцисса мягко погладила внучку по волосам, чувствуя, как где-то внутри снова разливается это тихое тёплое чувство, к которому она так и не смогла окончательно привыкнуть. Семья.