О важности проклятий в жизни магов

Вылечить горло оказалось не проблемой: зелье справилось с сорванными связками буквально за сутки, но эти сутки Перси пришлось молчать, с возмущением глядя на заявившихся в его дом родственников и друзей. Молчать было тяжело — отчаянно хотелось высказаться и высказать всё, что он думает о своих дорогих людях, когда вначале Рон с Биллом громко посочувствовали Чарли в связи с самоубийственными наклонностями их общего брата, а потом Джинни, с неподдельным сочувствием обнявшая Перси, потребовала от него закатить вечеринку, как только поправится. А ведь прекрасно знала, как он относится к вечеринкам. Да, молчание давалось ему как никогда тяжело. Молчать, беречь голосовые связки, слушать глупости от гостей, настолько явно, нахально и бессовестно провоцирующих его на эмоции, что он обязательно сорвался бы, если бы не пришла Гермиона. Вместо ненужных объятий и подтруниваний она понимающе ему улыбнулась и пошла на кухню варить горячий шоколад. Поставив перед ним кружку со сладким, восхитительно тягучим, остывшим до приятной температуры напитком, она протянула ему блокнот с автоматической ручкой и увела в относительно тихий уголок гостиной задавать свои важные вопросы и получать консультацию. Странное дело, до сих пор Перси как-то не особо принимал лучшую подругу своего младшего брата, а тут проникся к ней благодарностью и расположением. Гермиона спасла его от срыва, и они вдвоём, погрузившись в любимое обоими крючкотворство, очень даже неплохо провели время в её вопросах и уточнениях и его пространных молчаливых ответах. Ему стало даже немного жалко, что он не мог влюбиться именно в неё, как и она не могла полюбить его. Сегодня им вдвоём было очень комфортно друг с другом, чего он не замечал по их взаимодействию ранее. Интересно, их обоих сделали терпимее люди, с которыми они живут, или они просто повзрослели, перестав быть нетерпимыми максималистами? Тепло распрощавшись с миссис Крам, Перси повернулся к Чарли, глядящему на него со странным выражением лица, вопросительно поднял бровь и благодарно улыбнулся, приняв из его рук очередную порцию зелья от боли в горле. — Я ревную. Да-да, можешь не смотреть на меня так удивлённо. Тебе крайне редко бывает настолько комфортно с людьми, как сегодня было с Гермионой. Так что моя ревность оправдана. Со мной тебе почти всегда некомфортно. Согласись. Перси пожал плечами, выпил освежающе-горькое, неплохо утоляющее жажду зелье, поставил кружку на столик, подошёл к Чарли и поцеловал того в губы. Неторопливо, вдумчиво и основательно. А когда тот попытался перехватить инициативу и превратить их поцелуй в страстный и сумбурный, он отстранился и насмешливо посмотрел в глаза брата. Чарли волен делать что угодно — Перси ему препятствовать не будет, но у них не будет секса по правилам Чарли. Или это будет не секс, а банальное изнасилование. Перси достаточно упрям, чтобы провернуть такое, а Чарли дурак, если думает, что с ним можно так, как со всеми своими любовниками до него. Нет, Перси не собирался строить из себя недотрогу, если их отношения поднялись на новый уровень, дойдя до секса, но сразу разрешать Чарли вести, позволяя из-за скуки угробить всё, что у них было хорошего, он не собирался. И дело тут было отнюдь не в том, что он волновался за свою задницу — в сексе Чарли всегда была ближе принимающая позиция, о чём Перси пришлось узнать из многочисленных писем бывших брата, у многих из которых совершенно не было стыда. Ну, или как вариант, они не знали истинный возраст того, кому писали подчас излишне откровенные письма. Нет, дело тут было совсем не в страхе, он не сомневался, что если ему доведётся быть принимающим, о нём хорошо позаботятся, и Перси очень даже не против разнообразия, пусть даже для него подобный опыт и будет первым. Дело бы в Чарли. Все отношения Чарли разрушала скука, потому что его бывшие легко отдавали инициативу в его руки, столкнувшись с неприкрытым желанием, почти голодом. Отдавали, а потом не проявляли больше ни фантазии, ни инициативы, плывя по течению. За исключением одной личности, но там была совсем уже другая песня. В ментальном здоровье той личности усомнился даже Перси, а это о чём-то да говорит. — Нет. Чарли вздохнул и прижался лбом к плечу Перси, отступая от своего привычного сценария. С Перси никогда нормально не работала тактика давления: предсказать его реакцию было нереально. Он или становился пластилиновым, когда от него ждали неуступчивости в конкретном вопросе и несгибаемой воли, или наоборот, шёл на принцип до последнего там, где от него никто ничего подобного не ожидал. Чарли пришлось узнать эту особенность брата благодаря проклятию, лучше всего прочего показавшего, насколько Перси может быть упрям там, где не нужно. Узнать и научиться отступать, пока тот не принял ещё более катастрофичное решение, выглядящее со стороны логически обоснованным и тщательно взвешенным. Перси мог провернуть и не такое, искренне не понимая, что не так. Правда, не в этом вопросе. — Прости. Я давлю? — Перси фыркнул и успокаивающе погладил Чарли по спине. — Тогда в чём дело? Нет, молчи, не сегодня. Мы все обсудим, когда к тебе вернётся голос, обсудим во всех подробностях, но как же с тобой сложно! И не придумывай очередную ерунду! Я не жалуюсь. Слышишь меня? Прежде чем Перси успел открыть рот и что-то ответить, сработал камин из него вышел встревоженный Билл, явно ожидавший, непонятно с какой радости, очередного пиздеца, а потому с улыбкой смотрящий на то, как Перси разжал объятия и отодвинулся от Чарли. Выученные раз и навсегда общепринятые правила приличия постоянно побеждали его внутренние размытые границы допустимого. На своё ощущение мира Перси опереться не мог, будучи неуверенным, правильно ли он поступает в той или иной ситуации или нет. Раньше Чарли это злило. До тех пор, пока он не разобрался в заморочках брата. — Привет снова. Чарли сказал, что вы о чём-то хотели поговорить со мной наедине. Перси насмешливо посмотрел на обоих старших братьев, не понимая, зачем все эти намёки и имитация вежливости, доходящие при нём до абсурда, когда между собой ни Билл, ни Чарли не утруждали себя ничем подобным, всегда говоря прямо. — Мы... — начал было Перси и умолк, получив сердитый взгляд от Чарли. — Я предложил ему магический брак. Снова. Не делай такое удивлённое лицо, Билл! Мы с тобой это не раз обсуждали. — Снова? Чарли, но эта мера всегда рассматривалась тобой как крайнее средство, когда всё остальное перестало работать! Вы... Обменявшись взглядами с обоими смущёнными братьями, которым явно было некомфортно говорить о сексе в его присутствии, Перси пожал плечами и отправился на кухню варить овсянку. Вряд ли Чарли рассказал Биллу о их единственном опыте совместной дрочки, а значит старший брат один из немногих, кто думает, что до постели у них не дошло и отношения чисто платонические. Какими они и были годы после. Его всегда удивляло, почему Чарли, с его неплохим сексуальным аппетитом, до сих пор не завёл себе постоянного любовника, наплевав на самочувствие и самоощущение Перси после секса. Был у них такой опыт, когда Чарли нашёл-таки себе парня и переспал с ним. Потом Перси долго чувствовал себя грязным и использованным. Лучше он магии лишится и с ума сойдёт, чем переживет что-то подобное снова. Хоть Чарли он этого не говорил, но спать с тем в одной постели не мог долго — передёргивало. Все то время голова Перси болела, не прекращая, и волшебное зелье Молли Уизли спасало его ненадолго. С другой стороны, возможно, расстояние между ними помогло бы снизить остроту сенсорного восприятия, и это, в совокупности с нежеланием повторения такого опыта, заставляло Перси настаивать на возвращении Чарли в Румынию. Плюсом к множеству других причин. Тем удивительнее было для него, что такого изнасилования со стороны Чарли больше не случалось. Со временем их отношения вернулись на прежний уровень, а в разговорах Перси всё чаще стало появляться слово «жертва» и его производные, на что Чарли тихо злился. А иногда и не тихо. Овсянка была готова. Перси наложил себе в тарелку кашу, оставил на столе остывать и начал заваривать чай, стараясь не вслушиваться в разговор братьев на повышенных тонах. Несдержанность и бешеный темперамент были проклятием Уизли, которого он тоже не избежал, хоть и старательно контролировал, после того, как летом после третьего курса проклял доставших его до синих русалок близнецов. После этого происшествия мама всё лето приставала к нему с воспитательными беседами, совершенно не замечая, что шутки Фреда и Джорджа по отношению к нему становятся всё злее и неприемлемее. «Мальчики просто веселятся. Ты мог бы быть поснисходительнее к ним». Близнецы всегда, с самого детства, шутили жестоко, но все закрывали на это глаза, ведь, несмотря на свои дурацкие шутки, они были замечательными товарищами, мировыми ребятами, заступающимися за своих, и шли по жизни легко, веселя всех вокруг. Их обожал даже Рон, над которым они в детстве часто в открытую издевались, когда другие не видели. Перси хмыкнул своим мыслям, понимая, что так и не повзрослел, несмотря на свои без малого тридцать лет — он не сумел простить и отпустить детские обиды. Пожалуй, стоит встретиться с Джорджем, прочитать ему долгую занудную нотацию о вреде алкогольной зависимости для семейной жизни и получить от него по ушам за то, что он лезет не в своё дело. Никто почему-то не замечал, а может, не желал замечать того, что оставшийся в живых близнец продолжает пить, хоть и не так страшно, по-черному, как раньше. Проще было делать вид, что всё нормально, и самое страшное уже позади. Налив себе чай в кружку со снеговиком и пингвином, Перси сел ужинать. В гостиной было тихо. Либо Билл ушёл, либо братья молча переваривали то, что успели наговорить друг другу. А наговорить они могли многое — в этом Перси не сомневался. Сработал камин, и послышались тяжёлые шаги расстроенного Чарли. Все-таки второй вариант. Перси опустил ложку в пустую тарелку и сделал небольшой глоток чая, стараясь не давать воли своей фантазии, которая точно не приведёт ни к чему хорошему. Пускай уж лучше Чарли расскажет, в чём его проблема, чем он придумает какие-нибудь ужасы и накрутит себя. Чарли наложил кашу, соорудил сэндвич с ветчиной и сыром, налил чай и сел напротив. — Билл считает наш брак неприемлемым, ведь магический брак не терпит измен и всё такое. Можно подумать, что с твоим проклятием измены вообще вариант. Да, не смотри на меня с таким удивлением — я знаю причину, по которой тебя от меня тогда передёргивало. Помнишь? — Перси кивнул. Вряд ли такое забудешь. — Если ты хочешь сохранить в секрете очередную гадость-последствие от моего проклятия в секрете — закрывай книги. Брак... По сути мы с тобой давно уже живём в браке, пусть и с вынужденным целибатом, который мне, если говорить предельно откровенно, даётся тяжело. Нет, молчи! Не надо мне в очередной раз включать жертву и говорить чушь! Не надо, Перси, — это уже пройденный этап, пусть он в прошлом и остаётся. Хватит мотать нервы нам обоим своими сомнениями. Наш брак — это неизбежность, и я ничего не имею против неё. — Не сейчас, — упрямо прошептал Перси. Чарли вздохнул и закатил глаза. — Хорошо. В следующем году. Устроит? Перси рассмеялся: следующий год наступал уже через четыре дня. Рождество в этом году прошло как-то мимо, что ещё не раз припомнит им мама, собирающая в этот день за столом всех своих детей. Даже Чарли всегда старался приехать из Румынии, если не был по уши завален делами или не погряз в очередном бурном, но кратком романе. — Посмотрим. — Не посмотрим, а сделаем. Билла я уговорю. А ещё Рона и любого, кого ты выберешь в свидетели. И с мамой поговорю, — Перси отрицательно покачал головой, зная, что их мать никого не услышит. Не тот случай. — Не хочешь? Тогда она нас точно убьёт, если узнает о браке постфактум. Неважно. Уедем куда-нибудь. Не смейся, я не тащу тебя в Румынию, хоть там и красиво. И драконы. Драконы — это не твоё, я знаю, Перси, поэтому и не тащу. Тебе в заповеднике скучно будет, а твоя скука похлеще маггловской атомной войны... Перси встал со стула, подошёл к Чарли и заткнул тому в последнее время слишком болтливый рот поцелуем. На этот раз Чарли не стал перехватывать инициативу, предоставив Перси самому решать, каким именно будет их поцелуй и как долго он будет длиться. Глядишь, у них так, может, вполне неплохо получится в постели. Не скучно, во всяком случае. Перси прикусил Чарли за нижнюю губу и с улыбкой выпрямился, запуская тому пальцы в волосы и массируя кожу головы. А потом замер, прислушался к шуму в гостиной — судя по всему, их старший брат пришел за продолжением разговора. И пришёл к нему — и прошептал: — Билл. Я спать. Чарли нехотя опустил руки, которыми успел облапить Перси за задницу, отпуская. — Это было обещанием? — негромко спросил он. Перси пожал плечами. Лично он предпочёл бы, чтобы их секс случился тогда, когда он сможет говорить, а не только слушать. — Буду надеяться, что это так. Билл, иди сюда! Я на кухне. С Биллом Перси столкнулся на выходе из кухни и, вежливо кивнув, попробовал ретироваться, что старший брат сделать не дал, поймав его за руку. — Нам надо поговорить. — Не сейчас, Билл, — заявил Чарли, подойдя к ним. — Если ты хочешь поговорить с нами обоими, приходи послезавтра. А пока отпусти Перси — он идёт спать. А мы с тобой поговорим обо всём на свете. — Мне совершенно не нравится, что вы собираетесь портить друг другу жизни, когда мама нашла выход из вашей ситуации. — Выход? — удивлённо спросил Перси, а Чарли злобно скрипнул зубами, прожигая Билла яростным взглядом. Что это за выход такой, что он настолько сильно не нравится Чарли? Вряд ли это реально выход. Во всяком случае, Перси, перелопативший за эти годы тонну, если не больше, книг, не нашёл что-то похожее на выход. — Это не выход, совсем не выход. Я даже думать о таком не желаю: Перси не заслуживает пожизненного рабства, перейдя в другой род в надежде спастись от проклятия. О брачном переходе здесь речи не идёт — проклятие не допустит к нему никого, кроме меня, с подобной целью. Речь идёт именно об узаконенном рабстве, когда проклятый умирает для всего мира как свободный человек, передав свою жизнь в руки хозяина, принявшего его в род как бесправную игрушку, вещь, имущество, если хочешь. — При этом полностью проклятие не исчезает — его принимает на себя проклявший. Привязка при этом наследуется от проклятого, но уже к вещи, и проклявший сходит с ума гораздо быстрее. Эту лазейку — единственную в своем роде — нашли уже после смерти Шахе... — просипел Перси и отчаянно закашлялся, явно намереваясь продолжить говорить, как только его отпустит. Чарли бросил на него хмурый взгляд и потребовал. — Молчи! Слышал, брат? Неужели ты желаешь мне такой участи? Пусть даже я её и заслужил своей глупостью. Ты знал об этом? — спросил Чарли у Перси. Тот с улыбкой кивнул и потянул руку, пытаясь мягко освободиться из хватки старшего брата. — И что ты мне ещё не сказал? — Вообще? Многое. Билл. Билл разжал пальцы, чувствуя себя явно не в своей тарелке. Он не ожидал, что этот выход, на который было столько надежд, окажется совсем не выходом, а ловушкой? — Я не знал. — Меня не жаль, верно? — насмешливо спросил Перси и, встретив теперь два виноватых взгляда, решил остаться внизу и послушать, о чём братья будут говорить. Всё равно он разучился засыпать без Чарли рядом за эти годы проживания вместе. Чарли кивнул на его вопросительный взгляд и пошел следом за Перси в гостиную, где они сели плечом к плечу на диван. — Я не говорил ничего подобного! — возмутился Билл, плюхаясь в кресло рядом. — Я не собирался тобой жертвовать, Перси. Никем из вас. Описание ритуала не выглядело настолько катастрофичным. — Оно и не было катастрофой. Возможно, местью. — Перси говорит, что проклятие, как и этот путь его обхода, родились на заре цивилизаций, когда рабство было явлением привычным и повсеместным, и люди смотрели на него иначе, чем сейчас. И вполне могли решиться на такую месть проклявшему, пожертвовав своей свободой. Я верно объяснил? Перси покрутил кистью правой руки, показывая «более-менее» и с неприкрытым удовольствием наблюдая за реакцией Билла, явно находящегося в шоке от их понимания друг друга. — Вы ведёте себя как давние супруги. Чарли фыркнул. — Я буквально только что сказал Перси, что, по сути, мы и есть супруги. Только без интима в отношениях. К сожалению. — Так что тебе мешает найти секс на стороне? Перси не смог сдержать дрожь отвращения на этот вопрос, чем заслужил удивлённый взгляд Билла и успокаивающий толчок коленом от Чарли. Та травма до сих пор не забылась, несмотря на то, что прошло уже много времени, и вряд ли когда-нибудь забудется полностью. — И изнасиловать Перси? Мы уже через это проходили, Билл, — если ты чего-то не знаешь, то это не значит, что этого не было. Нас обоих не устроил результат этого опыта. Да, Перси, можешь не выгибать так брови, меня тоже не устроил. Особенно, когда ты шарахался от меня как от чумного и не подпускал ближе вытянутой руки, даже почти теряя сознание от головной боли. Мне пришлось тащить тебя в Мунго, где все колдомедики только руками разводили, расписываясь в собственной беспомощности. — Не помню этого, — растерялся Перси. Похода в госпиталь Святого Мунго в его памяти не было — как отрезало. — А ты тогда почти невменяемым был. — Закрывать книги? — Да, книги. Пусть и не закрывать, а убирать от меня подальше. Я всего лишь спросил, где я могу узнать, что с тобой происходит и чем могу помочь. На второй вопрос ты послал меня пасти драконов вместе с моим любовником, а вот на первый ответил подробно. Сказал, что и в каком разделе прочитать. Ну я и прочитал. И выводы сделал, как и ты. Только ты сделал неправильные выводы, а упрямства тебе не занимать. Билл вздохнул и устало потёр лицо. — Мама вас проклянёт. И отец тоже. — Главное, чтобы не так, как я проклял его. Перси хмыкнул. Слышать такое от Чарли было и смешно, и горько. — И всё же я не считаю ваш брак выходом. Перси, ты понимаешь, как сильно ударит по твоей репутации брак с родным братом? На работу в Министерство магии ты больше никогда не устроишься, если вдруг передумаешь сотрудничать с Инквизицией. А ещё вам обоим будет запрещено работать с детьми навсегда, так что Чарли придётся уволиться с должности лесника в Хогвартсе и забыть о том, чтобы когда-нибудь стать преподавателем. К тому же репутационно пострадает весь род Уизли, когда про вас напишет любительница жареных фактов Скиттер, но это, я думаю, мы переживём более-менее безболезненно. Или болезненно, но переживём. А вот по нашим родителям ваш брак реально ударит, потому что какой родитель хочет, чтобы его сыновья состояли в инцестной связи? — Билл, ты говоришь это как родитель? То есть ты предпочёл бы похоронить одну из своих дочерей вместо того, чтобы её спасти таким извращённым, неправильным способом? — холодно спросил Чарли. Билл болезненно скривился. Не ожидал от брата подобной жестокости? — Мы сейчас говорим не обо мне. — К счастью для тебя. Брат, мы говорим обо мне и моей дурости уже далеко не в первый раз, но тебя напрочь переклинило на роли наследника, и ты меня не слышишь. Перси, как у тебя с французским? — Так же, как с итальянским, немецким, румынским и латынью, — самодовольно ухмыльнулся Перси на удивлённые взгляды братьев. Горло драло нещадно и стоило, пожалуй, уже помолчать. А ещё ему не нравился предлагаемый Чарли вариант решения их проблем — бегство из страны, если они столкнутся здесь с серьёзными трудностями. При всех его недостатках, от трудностей Перси предпочитал не бегать. — Широкий выбор на крайний случай. Не ожидал. Но румынский? Ты выучил его, чтобы переписываться с моими бывшими? Или они все тебе писали на нём? Не все, значит? Но я согласен, английский у большинства из них был просто ужасен. — Чарли, перестань вести себя как идиот! — возмущённо прошипел Билл, недовольный тем, куда зашёл разговор. Тот повернулся к старшему брату и посмотрел ему в глаза. — Ты проведёшь над нами обряд бракосочетания, или мне завтра же озаботиться тем, чтобы найти кого-то другого на случай, если у нас не останется иного выбора? Судя по тому, что я подслушал со слов его змеюки, проклятие при определённых условиях прогрессирует стремительно. Билл? — Ты даже говоришь, как Перси. Да, я проведу обряд. — Спасибо. Билл дёрнулся, как от удара, потом порывисто встал из кресла и подошёл к камину. — Я лишь надеюсь, что вы вступите в брак только, когда не останется другого выхода. Всё-таки слишком велики последствия для нашего рода. И для вас обоих. — Я не дам Перси умереть или сойти с ума. Этого достаточно? А ещё мне совсем не хочется сдохнуть самому. Эгоистично, верно? И, Билл, мне давно уже плевать на репутацию, иначе я только что и делал бы, что твердил, как попугай, всем вокруг, что мы с Перси не любовники. Билл вздохнул снова, явно неудовлетворённый ответом, зачерпнул из горшочка летучий порох и переместился к себе домой, а Перси молча обнял Чарли, нуждающегося в поддержке после столь сложного для всех них разговора. Старшие братья всегда замечательно ладили друг с другом, являясь с самого детства лучшими друзьями, что было предметом зависти со стороны самого Перси, так и не нашедшего человека, которого он мог бы назвать лучшим другом. Ближе всех к этому званию был Оливер, но у них были диаметрально противоположные интересы, стремления и вкусы, чтобы можно было сказать, что они близки. — Пойдём спать? — Пойдём, — согласился Чарли, вставая. Перси последовал за ним. ❄❄❄ Ночью пошёл снег. Пушистый, удивительно нежный и хрупкий, он тихо падал на землю, укрывая её мягкими, пышными сугробами. Перси стоял у окна спальни и смотрел во двор, наслаждаясь умиротворяющим зрелищем снегопада, и ни о чём не думал. Ни о Билле, ни родителях, ни об остальных дорогих ему людях. Он чувствовал себя слишком вымотанным, чтобы снова и снова беспокоиться о реакции других на его жизнь, поступки и ошибки. Все ошибаются. Так почему он не может себе позволить право на ошибку, когда так безумно хочется побыть эгоистом? Возможно же такое, что они окажутся совсем не ошибкой, и... — И давно ты тут стоишь? — хриплым со сна голосом спросил подошедший Чарли и обнял его со спины. Перси пожал плечами, повернулся лицом к брату и поцеловал в губы. Хотелось заявить всему миру, что они не ошибка, что они имеют право на существование. Но имеют ли? Ведь если бы Чарли его тогда не проклял, решив позабавиться за его счёт, их бы не было. — Красиво. О чём это было сказано? О снеге или о Чарли? Перси и сам не знал ответов на эти вопросы. — Да ты весь заледенел. Пойдём в постель, я тебя отогрею. Перси улыбнулся и кивнул, позволяя утянуть себя в постель, где они переплелись конечностями и долго дарили друг другу неспешные поцелуи, пока не уснули.