Проклятый родник

Так и прошла неделя, или больше? Саша даже не думал о доме, об Олеге, родителях, проекте, ни о чем. Ему никогда не было так хорошо, в нескончаемом рое шуток про СССР, теплых разговорах на берегу родника, с Артемом. Родник сверкал в лучах заката, вода казалась почти золотой. Артём сидел на краю камня, болтал ногами в воде. Он обернулся, когда услышал шаги — и янтарные глаза загорелись теплее, чем обычно.  — Опаздываешь, — крикнул он, но в голосе не было упрёка, только лёгкая насмешка.  Живот предательски заурчал, напоминая, что последний раз он ел вчера… или позавчера. Время в лесу текло иначе. — Голодный - буркнул мужчина, а Артём нахмурился, покосившись на него. — А где еда? — Закончилась. Тишина. Потом Артём вздохнул — и вытащил ключи от машины Саши, откуда то из-за спины, они буквально возникли у него в руках. — На, поезжай. Саша замер. — Серьёзно? — Ну а что?— Артём пожал плечами. — Ты же вернёшься — Он произнёс это так просто, будто не допускал иного варианта.  Саша взял ключи. — Час. Не больше. — Артём лишь кивнул и снова повернулся к воде.  Машина рванула по проселочной дороге, огибая могучие стволы деревьев, подбрасывая на ухабах. Саша давил на газ, будто пытался убежать от чего-то. В придорожном магазине он схватил первое, что попалось под руку: хлеб, консервы, пачку пельменей. Кассир лениво пробивал товары, а Саша смотрел в окно. На дорогу. На Москву. Дом. Нормальная жизнь. Без проклятий, без янтарных глаз, заставляющих улыбаться, без этой дурацкой боли в груди. Он выбежал из магазина, не дожидаясь сдачи. Завел машину. И рванул не в лес — в Москву. Квартира встретила его знакомым запахом пыли и затхлости.  — Сашка?! — из кухни выскочил Олег, младший брат, с лицом, искаженным смесью злости и облегчения. — Где ты пропадал?! Месяц никаких вестей! Я тебе сто раз звонил! Саша молча прошел мимо, распахнул холодильник. Пусто. Лишь пачка старого сыра и банка соленых огурцов. Он набросился на еду, не обращая внимания на поток вопросов.  — Ты в порядке? Где твои вещи? Что за хрень вообще происходит? Но Саша не отвечал. Он не мог. Потому что каждый раз, когда он пытался открыть рот, в горле вставал ком. Олег, в конце концов, махнул рукой и ушел, хлопнув дверью. Саша сел за стол, уставившись в стену. В груди щемит. Почему? Он же дома. Он сбежал. Он больше не вернется. Но почему тогда этот дурацкий родник стоит перед глазами? Почему он слышит, как Артём смеется? Почему помнит, как тот доверчиво протянул ему ключи, даже не допуская мысли, что Саша может не вернуться? Ночью мужчина лежал на кровати, уставившись в потолок. Олег давно уснул. В квартире — гробовая тишина, а в голове — водопад мыслей. Он сбежал. Он предал. И теперь этот дурацкий ком в горле не давал ему дышать.  Саша закрыл глаза. И увидел — родник. Темный лес и Артёма, который все еще ждет, потому что верит. Потому что для него Саша — не предатель, а последняя надежда.

***

Машина рванула с места, едва Саша повернул ключ. Олег, высунувшись в окно, орал ему вслед что-то невнятное. Но мужчина уже не слушал. Он ехал назад, в лес, к роднику. К тому, кого он не имел права бросать, потому что иногда  — единственное, что имеет значение —  это вернуть доверие того, кто поверил в тебя, даже если ты этого не заслужил. Саша стоял у родника, крича до хрипоты. — Артём! Голос разрывался, эхо разлеталось по лесу и растворялось в пустоте. Ни шороха, ни тени, ни этого знакомого холодка, что всегда выдавало его присутствие, но его не было. Небо нахмурилось. Первые капли упали на лицо Саши, смешиваясь с чем-то горьким на губах. Предателей никто не любит, даже лес, даже небо. Дождь хлынул стеной, хлесткий, ледяной, будто сама природа выталкивала его прочь. Александр не шевелился. Вода заливала глаза, стекала за воротник, пропитывала одежду.  Он ждал. Минуту. Десять. Час. Ничего. Сжав кулаки, он развернулся и пошел к машине. Ключ едва повернулся в замке — руки дрожали. По той же знакомой дороге, он медленно поехал обратно, в холодную квартиру, в чужую Москву, снова утопать в работе, слушая эти настойчивые голоса в голове, вместо музыки, вместо звонкого смеха Артема... Смотреть на серые улицы, на таких же серых людей, утопающих в проблемах, вместо теплой улыбки с небольшими клыками и ярких глаз, что светились в темноте, теплее и ярче солнца. Как только машина скрылась за поворотом, воздух у родника дрогнул. Из тени деревьев вышел Артём. Его глаза горели в полумраке, грустного неба, что плакало вместе с ним, оно всегда было с ним, лес беспокойно шумел, так же поддерживая его. Пальцы впились в ладони.  — Идиот…— Он пнул камень, тот с плеском упал в воду. Он слышал, слышал, как Саша звал и не вышел. Из-за своей гордости. Из-за напыщенного эго. Из-за страха. Из-за глупой, детской обиды, что грызла изнутри:  "Ты поверил. А он уехал." Артём схватился за голову, сжал пряди коротких волос — этих проклятых волос, которые Саша подстриг тогда, не так давно. — Нахрена я… придурок.... - Голос сорвался. Он мог выйти. Мог простить. Но не сделал этого. А теперь… Теперь Саша уехал. Навсегда. И Артём снова один. Снова никому не нужен. Снова монстр. Даже предательство можно простить. Если человек вернулся.

***

Дверь квартиры распахнулась, и сразу же на него набросился Олег.  — Ты совсем ебнулся?! — брат схватил его за плечи, тряся. — Месяц пропадаешь, потом приезжаешь, снова срываешься куда-то, возвращаешься мокрый, как… Саша не сопротивлялся. Он медленно сполз по стене, расстёгнутая куртка упала вслед за ним, на пол. — Саш? — Олег наконец замолчал, увидев его лицо.  Но Саша не ответил. Он прижал ладони к глазам, словно пытаясь стереть картинку, которая не уходила:  Пустой родник. Тишина. Отсутствие. — Его нет… — прошептал он так тихо, что Олег едва расслышал.  Брат замер. — Кого нет? Но Саша не ответил. Он больше не мог, потому что потерять можно только то, что действительно имело значение. А он потерял, навсегда. Саша не стал рассказывать Олегу правду. Не сейчас.  — Позже, — только и сказал он, голос хриплый от дождя и чего-то еще. — Я не могу… пока. Брат хотел настаивать, но увидел его лицо — и отступил.  Прошло несколько дней и Саша вернулся в магазин, холодные стены встретили его тишиной, темнота лишь сгущалась, а раньше он так любил это место. Включил свет. Достал камни, инструменты.  Работа. Только работа. Мужчина полностью ушел в нее, пытаясь забыться, пустить свои эмоции, свою боль в хорошее, плодотворное русло. Он создавал украшения — кольца, подвески, браслеты. Магия в них была слабой, декоративной, но клиенты покупали, не замечая подделки, возможно так влияло его состояние. Силы были на исходе. Хотелось выть, толи от слабости, толи... а не важно.. А ночами…  Ночами приходил Артём. Во снах.  Смеялся, бросал ему в лицо излюбленное "Идиот!", но глаза светились теплом, чем то родным и знакомым, так, он смотрел на него. Саша просыпался с пульсирующей болью в висках и душащей пустотой в груди. Так и тянулась неделя или больше.. в прочем, не важно.

***

Бутылка как лекарство. Сначала — бокал вина, " просто расслабиться! ". Потом — два, " просто забыть! ". Потом — водка. Прямо в мастерской, между заказами.  Алкоголь притуплял, но не стирал бесследно, где то в грудной клетке так же щемило. Артём все равно приходил. Теперь уже в пьяных видениях, бреду — сидел на краю стола, в мастерской, болтал ногами, смеялся, пока Саша рисовал его снова и снова. На клочках бумаги. На обороте чеков. На стенах мастерской. Везде. Он перестал возвращаться в квартиру, попросив Олега принести одежду в магазин, тот не понимал, что происходит, но сделал как попросили. Сначала, он молчал, грустно посматривая на своего старшего, ища в этой биомассе своего брата, солнечного, яркого, взрывного, живого.. Но однажды, он не выдержал. Олег вломился в мастерскую без стука. — Ты, блять, совсем с катушек съехал?! — Брат схватил первую попавшуюся бутылку, швырнул ее в мусорку.  Саша даже не пошевелился. — Отстань.  — Нет, хуй тебе! — Олег рванул к столу, схватил пачку рисунков. — Это что?! Кто это?! Мужчина выхватил стопку бумаги, которая значила для него слишком много, ведь это все, что осталось. Артём. Артём на каждом листке. Улыбающийся. Живой. Такой, каким Саша запомнил его в последний раз, каким он его хотел видеть рядом всегда. Нет.. Он хотел Артёма рядом любым, грустным, злым, ругающимся на Сашу, без разницы, главное рядом.. Саша закрыл глаза. — Тот, кого я потерял. И тогда Олег сел рядом. И молча слушал. Внимательно слушая, то что говорил его старший брат. Под конец, парень сидел с открытыми ртом, тишина повисла в помещении. Братья пили уже вместе, Саша — заливал свою боль, Олег был рядом, переживая это вместе с ним. Брат все же затащил старшего в квартиру, хорошо выспавшись, он снова отправился в мастерскую, но не напился. После рассказа стало легче. Саша сидел за рабочим столом, разложив перед собой эскизы. Карандаш скользил по бумаге, вырисовывая изящные линии — форма гвоздика, острый, как взгляд Артёма, но с плавным изгибом, напоминающим его улыбку.  Он перебирал самоцветы и аккуратно взял камень. Янтарь, медового цвета, как цвет таких дорогих глаз. Как то, что осталось. — Идеально, — прошептал он, сжимая камень в ладони.  Магазин он закрыл на неделю. Никаких клиентов. Никаких отвлекающих факторов. Только тишина, металл, огонь паяльника и мысль, которая не отпускала: "Он должен это увидеть." Олег все так же обеспокоенно приходил в мастерскую, уговаривая брата вернуться домой, просто забыть, на что Саша отмахивался, перестав даже отвечать. Работал он днями, почти не спал.  Сережка-гвоздик получилась идеальной, совершенной, как Артём. — тонкий шип из медицинской стали, а на конце яркий янтарь, светящийся изнутри, чем то родным, теплым. Он открыл свой блокнот, всматриваясь в последнюю страницу : "Артём. Я не знаю, прочитаешь ли ты это когда-нибудь. Я не знаю, вернешься ли ты. Но я…Я не могу. Я создаю украшения, а вижу только тебя. Я пью, а ты все равно здесь. Я пытаюсь забыть — но ты живешь под моими веками. Я предал тебя. Но если бы ты знал, как я… Как я хочу вернуться. Как я хочу услышать твой смех. Как я…Как я скучаю. Прости. Или не прощай. Но знай — ты был прав.Ты был прекрасен. И я… Я был счастлив. Даже в лесу. Даже с проклятием. Потому что ты был там. — Саша." Олег, наблюдавший за этим марафоном, в итоге не выдержал — Ты реально собрался это носить? Саша не ответил, лишь положил украшение в бархатный мешочек, накидывая кофту.

***

Пирсинг-салон пах антисептиком и металлом. Олег, все же увязавшийся за братом, недовольно поморщился, он вообще был не в восторге от всего происходящего и, в глубине души, карил себя за то, что заставил его тогда поехать на это чертов родник, будь он проклят. Мастер — девушка с розовыми волосам — ухмыльнулась, разглядывая сережку — Красивая. Подарок?  — Нет, — Саша прикусил губу, когда игла прошла сквозь хрящ. Боль была острой, ясной. Как та правда, что он так долго от себя прятал, жалея. Он вставил сережку, посмотрев в зеркало. — Янтарь сверкал, будто живой, как тот взгляд, который снился ему каждую ночь.  — Ну что, красавчик? — Олег хлопнул его по плечу, но брат не улыбнулся, пальцами, аккуратно касаясь серьги. — Поехали назад. - холодно сказал он, младший отшатнулся, тихо плетясь следом. Александр остановился возле подъезда, выпроваживая брата домой, Олег отнекивался, говоря что он никуда не пойдёт и не оставит брата, но все же он поддался, выходя и провожая машину тяжелым взглядом, полным беспокойства, он не узнавал этого человека.