Всё как у людей

Когда-то давно Веста Гней регулярно страдала от неудовлетворённости. Чёрные то были времена, когда одних лишь Лемана и Хоруса не хватало, чтобы покрывать её постепенно возрастающие аппетиты. Феррус и Фулгрим пришлись очень кстати, но по-настоящему она успокоилась только после нахождения Вулкана. Потом появлялись ещё братья, и многие из них даже не подозревали, какой жестокой и раздражительной становится Второй Примарх после пяти-шести месяцев воздержания. Одного раза недостаточно, чтобы полностью насытить Весту, но достаточно, чтобы подтолкнуть искать хотя бы эстетическое удовлетворение в...много в чём, на самом деле. Лоргар очень мил, и золотые надписи на теле лишь подчёркивают его изящество. Веста уже неплохо разбирает выбитые слова и символы: это выдержки из Кодекса Имматериум пополам с проповедями о Голосе Человечества. - "Чистота помыслов, чистота веры, чистота слов, чистота тела и чистота чувств - благо, ибо в совокупности дают чистую душу. Наоборот, нечистота духовная и физическая загрязняют душу." Хорошо сказано, точно сам придумал, - шептала Веста, следя кончиками пальцев за надписями на шее. - Х-х-х, это немного... - Неприятно? - Щ-щекотно, - покраснел Лоргар. - Я могу прекратить. Но мне правда интересно, что ещё высечено на твоей коже. Скажем, здесь, - её руки спустились ниже, к его плечам. - "Имеющий силу признать ошибку наполовину очищает душу; имеющий намерение исправить ошибку очищает душу на четверть; исправивший ошибку очищает душу на четверть. И ясно, что неисправимая ошибка пятнает душу меньше, если есть раскаяние и намерение". Какие точные соотношения. Их тебе Робаут подсказал? - Э-это переосмысление старых верований Колхиды, - дрожащим голосом ответил Лоргар. Веста хмыкнула и перешла с плеч на грудь. Золотые надписи на груди красиво повествовали о душе и Имматериуме с точки зрения Азека Аримана. Лоргар тихонько охнул, когда Веста прошлась пальцами по соскам, уже налившимся и готовым к ласке. Возвышенность духа совершенно не исключает чувствительность тела, что некогда стало для него удивительным (и приятным) открытием. - Немного завидую тем, кому ты доверил выбивать эти надписи. Особенно тому, кто писал это, - она прошла живот и коснулась последней строчки на нём. Дюймом ниже уже начинался член. - "Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит..." Красиво. Откуда это? - Отец, он...сказал однажды...- прошептал Лоргар, крепче сжимая сброшенные одежды. Принося подарки сестре, он должен был внимательнее приглядеться к знакам судьбы. Например, Геттор Лесс, провожая его в покои Матери, взглядом намекал на опасность. Вероятно, стоило прислушаться к тому, кто знает Второго Примарха дольше тебя. А теперь уже поздно. Пока не наиграется, она его не отпустит. - Ну же, что у нас тут? Татуировки даже здесь, какое бесстыдство, - она перевернула его на живот и теперь смотрела на ягодицы. - Интересно, а живы ли ещё те мастера, коим ты доверил своё тело как холст? - Р-разумеется, они живы, и каждый год обновляют писания... - Мне завидно. Может, самой научиться? Чем я хуже твоих сервов? Хм, а эти символы мне незнакомы..."Простота чувств и ощущения без мыслей глупо?" Странное изречение. - Это переводится не совсем так. "Чувствуй и ощущай - и никаких глупых мыслей". Ты пропустила указание на прямую речь в начале. - Хм, что-то знакомое... - А ты не догадываешься? - Улыбнулся Лоргар. - Этими словами ты успокаивала меня в первую брачную ночь. И не меня одного. - Ох, - Веста глупо улыбнулась. Только Лоргар мог не просто сказать столь личную вещь, но и запечатлеть на собственном теле. Принцесса Пустоты была столь польщена, что по щеке стекла одинокая слезинка и капнула на Лоргара, прямо на "чувствуй". - Веста? Я сделал что-то не так? Я не должен был записывать твои слова? Или я... - Нет, нет, я просто...такое теперь случается, это всё гормональная перестройка, - смутилась она. - Чувствую, скоро вы от меня на стенку лезть будете. Перепады настроения будут те ещё. - Мой долг - быть рядом в самый темный час. Проси что захочешь, можешь даже бить меня без опаски, - патетично воскликнул Лоргар. - Рогал тебя укусил, что ли? Не буду я тебя бить. Зачем, ты же хороший. Хотя попа маленькая, - хмыкнула Веста и обхватила руками маленькие ягодицы. - Только на пару слов места и хватило. Но ты всё равно хороший. Под сенью стройных кипарисов, аккурат меж кустов сирени притаилась скамейка. На ней могли поместиться лишь смертные, причём числом не более двух. Поэтому, не рискуя почём зря, Кор Фаэрона уселся на земле, скамейку целиком уступив леди Тараше Ойтен. - Итак, господин Фаэрон, я готова вас выслушать, - Наконец изрекла женщина. - Мне хорошо известны ваши чаяния, ибо я и сам их разделяю, - вкрадчиво начал он. - Конечно, моя позиция прочнее, однако и мне ещё есть куда стремиться. - Выражайтесь яснее. Мне известно, что ваш сын и Второй Примарх имеют связь, однако ровно такую же связь с ней имеют все примархи. - Не совсем так. Веста Гней - законная жена Лоргара Аврелиана в традициях Колхиды. Согласитесь, это уже основание считать именно его отцом. Однако то, что не зарегистрировал Администратум, нельзя считать неоспоримым, верно? - Верно. Что же вы предлагаете? Учтите, мне бы хотелось считать её сына своим внуком, - леди Ойтен слегка выделила "своим", и Кор Фаэрон понимающе хмыкнул. А потом встал на одно колено и изрёк: - Леди, я предлагаю вам руку и оба свои сердца. Тишина. Не пели птицы. Не шелестела трава. Даже шпионы - и те затаили дыхание. И Кор Фаэрон не сомневался: где-то в Варпе Тзинч наверняка хоть одним глазом да подглядывает. Уже ради этого стоило затевать интригу. - Так, - наконец взяла себя в руки Тараша. - Вы хотите заручиться моей помощью с официальным признанием союза Лоргара Аврелиана и Весты Гней. Вам, разумеется, известно, что внутренняя юрисдикция Пятиста Миров признаёт местные браки по упрощённой схеме. - Так, - кивнул он. - Вы же получите ещё одного законного сына...и, следовательно, законнейшего внука. И немного покровительства Второго Примарха, если совсем повезёт. - Вы сделали мне очень интересное предложение, господин Фаэрон. Однако я знаю, что вам, как первому капитану Имперских Вестников, запрещено жениться. Как вы планируете обойти этот запрет? - задала действительно важный вопрос Тараша. Сразу видно опытную женщину. - Есть два пути. Сложный: подать прошение Императору. Долго, муторно, почти наверняка бессмысленно. Простой же...подать в отставку. Поскольку я не совсем астартес, это возможно. И даже был прецедент, сэр Лютер Просветлённый ведь оставил пост в Тёмных Ангелах и стал настоятелем Храма Вознесения Войса. Потребуется только согласие примарха, что не проблема. - Действительно, ваш план довольно...интересен. Я должна обдумать ваше предложение. - Когда мне ждать ответ? Учтите, что дело лучше уладить до её родов. - Разумеется, разумеется, - рассеянно кивнула Тараша, уже погружённая в свои мысли. Думала она долго, минут десять, а потом спросила. - Вы можете предоставить выписки со счетов? Свидетельство о рождении или усыновлении Лоргара Аврелиана? Какое угодно свидетельство о браке примархов? - Мне потребуется не меньше недели, но управлюсь. - Как только документы будут готовы, мы подпишем брачный контракт и отправим бумаги в Ультрамар экспрессом. Через месяц, если не случится ничего непредвиденного, мы официально станем мужем и женой. Со всеми последствиями. Учтите, вам придётся изучить традиции Макрагга. Вы не гражданин Ультрамара, ваша политическая карьера будет складываться тяжело даже с моей протекцией, поэтому первые годы будете хозяином дома. Как мой супруг, вы получите вид на жительство по упрощённой схеме. Через двадцать лет получите полное гражданство, вот тогда и сможете выезжать за пределы Ультрамара и вести политическую деятельность. "Женщина, что ты такое несёшь, я сам могу строить свою жизнь!" - подумал было Кор. А потом молча кивнул, потому что леди Ойтен, чтоб её, права. Отвратительно. Словно они женаты уже лет двадцать, не меньше. И они разошлись, воодушевлённые открывшимися перспективами, даже не подозревая, кто именно подслушивал их разговор. - Это очень плохая новость, - вздохнул Ашер Ракати, выслушав неторопливый рассказ Нерона Обличителя о подслушанном в саду. - Мать расстроится, а ей вредно. Стой, ты ведь ей уже наверняка рассказал, и как же она отреагировала? - Интриги колхидского жреца и ультрамарского сенатора слишком мелки, чтобы отвлекать будущую мать от важных забот, - мирно сообщил Нерон. - Мы разрешим мелкое неудобство и сами. - Как? Они ведь просто скажут, что вздумали на старости лет вместе картошку окучивать, а что попутно - то это просто следствия, не причина...угрожать им тем более нельзя, нас казнят сами примархи! Убийство...ох... - Маленький дракончик рассуждает как терминатор, - хмыкнул Нерон. А потом чуть склонился и прошептал вкрадчиво: - А должен рассуждать, как Альфарий. Ашер замер. Нерон терпеливо ждал, отслеживая мельчайшие движения мышц лица. Растерянность, напряжение, опаска. Марлон Кардено проделал великолепную работу, восстановив мимику Ракати так, что лишь Нерону видны признаки некогда ужасных травм. Ашер думает, размышляет, прикидывает. Он не любит быть Альфарием, и на это у него есть весомый повод, но он - Альфарий, и это не изменить. Этим надо пользоваться. - Нерон, мне нужны образцы почерка леди Ойтен и капитана Фаэрона. И все те документы, которые они собираются посылать, хотя бы типовые образцы. Я ни в чём не уверен, но сделаю всё возможное... На тридцатый день после оплодотворения Весту стошнило. Казалось бы, ничего особенного. Организм перестраивается для беременности, в процессе абсолютно нормальны некоторые физиологические реакции вроде тошноты и слабости, болей в груди и перепадов настроения. Но Веста примарх, и стошнило её впервые в жизни. Нет, сама она отнеслась к этому неизбежному злу спокойно, стоически. Но вот Робаут и Лоргар, с которыми она в этот момент пила чай... - О Боже, тебе плохо?! - Что-то в чае? В пирожных? - Ложись на бок. Нет, лучше на спину. Нет, просто сиди. Ни в коем случае не вставай! - Я вызвал твоего отца, продержись всего минуту. Глядя на суетящихся, побледневших и бестолково мечущихся братьев, паникующих из-за неё, из-за её неудобства (наверное, придётся временно забыть о тортиках с масляным кремом), Веста улыбнулась, и даже тяжесть вверху живота чуть уменьшилась. Робаут пытается что-то делать, что-то решать, Лоргар пытается успокоить не то её, не то себя, и хотя помощь на самом деле не требуется, с ними Веста чувствует себя чрезвычайно защищённой. Папа прибыл в сад минуты через три. К тому моменту помощь требовалась не ей, а её перепуганным братьям, она-то сидела спокойно и с тоской поглядывала на тортик, от которого её с самыми благими побуждениями загораживал Лоргар. - Её вырвало. Это точно отравление! Пожалуйста, спасите её! - Это не отравление, - сразу отрезал Гней Мутил, доставая тест-полоску и лезвие. - Никто не знает, и я не знаю, какой уровень хгч ожидать от тебя, потому для начала просто проверим, выделяется ли он в принципе. - Что вы собираетесь делать? Какой ещё хгч? - взвился Лоргар, загораживая Весту от её же собственного отца. Она хихикнула и похлопала его по плечу. - Пусти ко мне папу, не беспокойся. Он просто определит, достаточно ли в моей крови хорионического гонадотропина человека, чтобы тест-система его зафиксировала. Конечно, мой аналог этого гормона может отличаться от человеческого, но хоть что-то... - Я не собираюсь вредить ни дочери, ни возможному внуку, - склонил голову Мутил. - Нужна всего лишь капля, не более. Она отрегенерирует столь малую травму за доли секунды. - Лоргар, позволь ему сделать дело, - вздохнул Робаут и буквально втянул в сторону упирающегося брата. Надо сказать, пробить кожу примарха тяжело. Нужны и навыки, и достаточно острое и прочное лезвие, чтобы получить даже каплю крови. Но многое проще, когда примарх согласен и намеренно поддаётся - и минутой позже Веста удовлетворённо рассматривала сменившую цвет полоску. Да, такой тест всего лишь показывает, что в её крови есть нечто структурно схожее с хгч в концентрации, достаточной для определения, и всё же в совокупности набранные признаки говорят об одном: внутри неё творится нечто удивительное. - Я бы провёл ещё несколько проверок, в том числе с помощью ультразвука. Это достаточно надёжный и безопасный метод, который исключит самые грубые аномалии. Но пока что всё указывает на успешное приживление зародыша, - заключил Мутил и выдохнул с явным облегчением, выдавшим его истинные чувства как на блюдце. - Всё было не зря. Твои мучения окупились. - Прекрасно. Значит, Лев был прав, - хмыкнула она. - Не смотрите на меня так. Да, он учуял от меня какую-то кислую ноту недели полторы назад, но это не самый надёжный тест на беременность. - Завтра Фабий посмотрит тебя ультразвуком. И...это, конечно, может быть лишним, но стоит пересмотреть твой рацион. Ребенку нужны полноценные аминокислоты и витамины. Веста кивнула. Как примарх, она могла не заморачиваться с пищей, питаясь хоть деликатесами, хоть травой и бетоном, но её сын более человечен, он заслуживает лучшего питания. Тем более, что ей самой ничего не придётся рассчитывать. Судя по выражению лица Робаута, он уже составил её меню на восемь месяцев вперёд и теперь прикидывает, как всё организовать. Хорошо, когда рядом кто-то с практическим складом ума. Вторая встреча леди Ойтен с Кор Фаэроном проходила уже под крышей. Они полчаса сидели в её кабинете, сверяли и подписывали документы сперва о своём браке, потом о признании действительным брака Лоргара Аврелиана и Весты Гней, немного поругались во время распределения имущественных обязательств, но успешно справились и, символически обменявшись кольцами, приложили подтверждающий это пикт к общей кипе документов. Приготовленное Тарашей кольцо, правда, налезло ему только на первую фалангу мизинца, а кольцо для неё он наскоро скрутил из подобранной в коридоре шпильки, но при столь идеальных документах на пикт никто и не взглянет. - Всё. Я уже заказала почтовый крейсер на Ультрамар. Первый для путешествий через Паутину, между прочим. - У меня не хватит денег, чтобы возместить даже тысячную долю ваших затрат, верно? - хмыкнул Кор Фаэрон. - Однако одним пустяком я вас обрадую. Я поднял архивы и обнаружил, что формально владею половиной Колхиды. Я продам свою долю губернатору и...знаете, леди Тараша, у меня появилась чудесная идея. Почему бы не купить патент Вольного Торговца и небольшое судно впридачу? - О? - Опешила она. А потом, подумав, хмыкнула понимающе. - Вас не прельщает политическая карьера. - Да, уж простите старика. Хочется чего-то спокойнее, чем вечная политическая борьба, - он хохотнул. - Скажем, пустотные сражения и торговля планетами. "У меня будет неоспоримая власть над сотнями периферийных миров, и не придётся лизать жопы электрорату," - такие мысли были в голове почти-уже-экс-первого капитана Имперских Вестников. - И что же вы хотите от меня? Чтобы я оставила пост Сенешаля, прервала политическую карьеру ради межзвёздных путешествий? - Сарказм в её голосе можно было черпать половниками. - Что вы, совсем необязательно, - мурлыкнул он. - Довольно будет и того, что какой-нибудь из ваших домов станет резиденцией рода Вольных Торговцев... - Ваш воздушный замок очень мил, но не выдержит столкновения с действительностью. Я всё же рекомендую задуматься о политической карьере. Надёжнее выйдет. Кор Фаэрон промолчал, не желая начинать супружеский спор ещё до официального брака. К тому же его не покидало странное чувство, буквально крошечное предчувствие на краю сознания, что за ними наблюдают не одни лишь бездумные сервиторы и болванчики Императора. - Значит, их цели совпадают, но желания расходятся...- задумался Ашер, выслушав подробный пересказ беседы Кор Фаэрона и Тараши Ойтен. - Ты принёс документы? Нерон с улыбкой положил на стол хитро запечатанный футляр. Ашер по достоинству оценил степени защиты: и трёхмерный замок, и механизм самоуничтожения, и специальная пропитка, и даже хрупкая печать, снять которую без повреждений почти невозможно. Почти. Внутри его ждала великолепная бумага с водяными знаками и лёгкой отдушкой, уникальной для каждого документа, но имеющей общую ноту. Особенно Ашера восхитила ручка, которой писала Тараша: в одном стержне чернила двух цветов, почти не различающиеся, при этом не смешивающиеся, а дающие плавные переходы в пределах одного слова. Будем честны: Ашеру самому захотелось такую ручку. Дайте-дайте. Вытянутая шариковая ручка, красивая, с крохотным изумрудом на конце, плавно легла в руку. Нерон пододвинул к нему лист дорогой макраггской бумаги. - Прекрасно. Пора начинать, - улыбнулся Ашер Ракати, и на бумагу легли первые уверенные символы.