Тонкая нить молчания

Гермиона очнулась от дребезжания тюремного звонка. Она лежала совершенно голая на цементном полу камеры. А три ее сокамерницы спали на своих койках. Охранница шла по коридору и кричала: — Подъем! Приводить себя в порядок! Заметив, что Гермиона лежит на полу в лужице крови и на её лице многочисленные садины, она открыла дверь и во шла внутрь. — Что здесь происходит? — Наверное свалилась с койки — предположила Амалия Реверо. Охранница подошла к Гермионе и ткунал её носком ботинка в бок: — Ну, ты, вставай! Гермиона слышала голос словно откуда-то издалека. «Да, — думала она, — пора встать и выбраться отсюда». Но не могла пошевелиться, Все тело горело от боли. — Кому говорю, вставай! — надзирательница взяла её за плечо и заставила сесть. Гермиора чуть не потеряла сознание. — Что тут произошло? Гермиона, будто в тумане, видела задуманные силуэты своих сокамерниц. Женщины ждали, что же она ответит. — Я.я. — она пыталась говорить, но слова застряли в горе, а язык не хотел подчиняться. Гермиона попыталась снова, и глубоко запрятанный животный инстинкт заставил её произнести: — Я. упала с кровати. — Дышать было трудно, грудная клетка с трудом вздымалась из-за пронзающей боли. — Терпеть не могу сопливых девчонок. — бросила надзирательница. — Придётся помемтить тебя в морилку, пока не научишься, как правильно себя вести. Наступило забытье. Гермиона осталась одна в темноте. В тесной подвальной камере не было никакой мебели — только на холодном полу тоненький, протертый матрас и в полу дырка вместо туалета, где булькала вода. Гермиона лежала в темноте и мурлыкала себе под нос рецепты зельев и заклинания. Гермиона пока не понимала, что она на грани безумия. Она не понимала, где находится, но это было не так важно. Слабость взяла верх, Гермиона закрыла глаза и снова уснула. Гермиона спала сорок восемь часов. С возвращением памяти пришло напоминание: боль ещё жива, а горе — рядом. Она открыла глаза — её ничто не окружало. Кромешная тьма, что даже определить очертание камеры было невозможным. Воспоминания вернулись быстро. Её отнесли к врачу, и она различала голос: «…сломан локоть на левой и раздроблено запястье на правой. мы все это зафиксируем… ушибы и порезы серьёзные, но они пройдут.» Гермиона лежала на тоненьком матрасе и её переполняла ненависть. Мысли обжигали мозг нестерпимым пламенем и вскоре испепелили его. У Гермионы осталось одно чувство: отомстить! Но не её сокамерницам. Они такие же жертвы, как и она. Отомстить Драко Малфою, который загреб её сюда!

***

четверг

Гермиона сидела в своём кресле в здании министерства. В кабинет задувал лёгкий ветер через приоткрытое окно. На улице стояла солнечная погода, как никак конец весны. Стук в окно. Гермиона подняла глаза от стопки документов, которые ей придётся изучить. За окном сидела сова с письмом в клюве, терпеливо глядя на неё своими янтарными глазами. Гермиона встала, открыла окно, чтобы сова могла пройти. Она забрала письмо у неё из клюва и сова в тот же миг улетела. — Интересно — проговорила Гермиона, возвращаясь в свое мягкое кресло. Она достала пачку магловских сигарет и прикурила от кончиками своей палочки сделав первую сладкую затяжку за этот день. Плохая привычка. Она развернула письмо, облизнув губы. Вишнёвые. Гермиона, Прости, что обращаюсь так внезапно. Я не имею права вмешиваться в твою жизнь после всего, что было. Но я не знаю, к кому ещё обратиться. Речь идёт об Астории. Её состояние ухудшается, и никто не может понять природу происходящего. Проклятие нестабильно, магия искажена — и, боюсь, мы теряем её. Мне не нужен от тебя ни ритуал, ни заклинание. Мне нужен человек, который умеет думать ясно, не теряет голову в хаосе и способен видеть то, что упускают другие. Я думаю, что сам я не справлюсь. Ты всегда была той, кто идёт туда, куда другим страшно. Я знаю, ты не обязана. Я знаю, что причин у тебя куда больше, чтобы отвернуться. Но если у тебя осталась хотя бы капля доверия или сострадания — прошу, встреться со мной. Сегодня, после заката. У старого моста в Эйлтонском лесу. Без подвоха. Без лишних глаз. Только ты — если решишь прийти.

Т.Н.

— Сам Теодор Нотт обращается ко мне за помощью? — Удивленно поговориала Гермиона. Она сделала ещё одну затяжку, дым медленно потёк из ноздрей, веясь тонкими струйками в воздухе. — Но с другой стороны, если и вправду на кону жизнь Астории — рассуждала Гермиона. — То я помогу. Только сначала узнаю подробности. Рабочий день закончился, солнце уже садилось. Она неторопливо собрала свои вещи и двинулась на назначенное место, времени было много, поэтому она решила прогуляться. Дома её все равно никто не ждёт. После измены Рона с Лавандой, Гермиона переехала в съемную квартиру, так сказать начать жизнь с чистого листа. В глубине души все равно было больно от предательства, но он сделал свой выбор. Солнце почти село, идти осталось недолго. Мост находился почти в начале леса, там редко кто бывает, уж слишком он старый и делать там нечего. Она шла, закуривая очередную сигарету. Входя в лес, взмахом палочки она превратила свои неудобные каблуки в кроссовки, это было облегчением для уставших ног. Солнце давно ушло за горизонт. Тео стоял на мосту спиной к ней, смотря на воду и тёмный лес. Он почувствовал её присутствие. Обернувшись облакачиваясь спиной на деревянные перила моста. — Я рад, что ты пришла. — проговорил он, спокойным голосом. Он выглядел уставшим. — Местечко ты выбрал не очень. — Возле моста стоял один единственный фонарь, который освещал мост и лавочку недалеко от него. — Извини. Другого места я не придумал. — Жестом руки он пригласил присесть на лавочку. Устроившись он продолжил говорить. — Дело серьёзное, я очень переживаю за Асторию, ее состояние ухудшается с каждым днем. Мне нужен яд василиска, чтобы сворить зелье, которое облегчит состояние Астории, пока я не найду способ вытянуть проклятие из нее. — И что же требуется от меня? Я думаю, ты прекрасно понимаешь, чтобы получить яд, нужен сам василиск. Насколько я знаю их больше нет. — Да, я понимаю. У меня есть старый друг отца, он волшебник, многое повидал за свою жизнь. У него есть яйцо василиска. Я бы мог и сам его забрать но я не могу надолго оставлять Асторию одну. Сейчас она спит, я дал ей зелье сна, но его не хватит надолго. Поэтому времени у меня мало. Я прошу тебя забрать яйцо у волшебника и помочь мне его вырастить и ухаживать за ним. Я не справлюсь один. — На его лице читалось отчаине, он правда переживал за Асторию и хотел всеми силами ей помочь. Брови Гермионы взлетели вверх от удивления. — Забрать и вырастить опасную, ядовитую, большую змею? — Звучит ужасно, но его нужно вырастить всего лишь до двух месяцев, а после убить. — Как ты собрался его убить, у нас нет меча. Да и где ты его будешь держать? — В голове крутилось много вопросов. А если кто то узнает об этом? Их просто отправят в Азкабан. — В моем старом, заброшенном поместье есть большой подвал, там я и собираюсь его держать на цепи. В доме никто не живёт, папа уехал жить заграницу. Он мне подарил дом на нашу свадьбу с Асторией. Там мы и живём. А убить его можно пением петуха или же дать ему посмотреть в зеркало. В голове крутились шестиренки, оценивая риск на который она собирается пойти. — Хорошо, я согласна. — Желание спасти свою старую знакомую было выше, чем страх. — Я отправлю тебе письмо, с местом где живёт волшебник, я его предупрежу, что собираюсь отправить человека. — Он встал и аппарировал. Гермиона последовала его решению, все-таки возвращаться домой по тёмному лесу не очень хотелось. На следующий день, рано утром, она получила письмо от совы, как и обещал Тео. Сегодня вечером, после работы, Гермиона собиралась отправиться туда.