Тонкая нить молчания

Гермиона знала: если она хочет выбраться отсюда живой, ей нужно держать себя в руках. В детстве, перед её выступлением по гимнастике, когда ладошки ужасно потели, а сердце бешено колотилось в грудной клетке, папа присел перед ней, взяв её ручки в свои, и с мягкой улыбкой сказал: — Не переживай, моя бусинка. Ты отлично выступишь. Знаешь, что мне помогает сконцентрироваться и унять тревогу? — Гермиона покачала головой. — Смотри: вдыхай воздух через нос четыре секунды, потом задержи дыхание на семь секунд и выпускай весь воздух через рот восемь секунд. Понимаешь? — Да, — Гермиона кивнула и закрыла глаза. Глубокий вдох, задержка дыхания. Про себя она считала. Медленный выдох. Гермиона чувствовала, как сердце успокаивается, а мысли медленно очищаются, будто их смыло волной. С того момента она всегда использовала этот приём, когда от тревоги и страха крутило живот, — и он всегда её спасал. От воспоминания о родителях сердце больно кольнуло. Она так сильно по ним скучала. После того как война закончилась, она пыталась восстановить память своим родителям, но не получилось. Целители сказали, что это будет опасно для их здоровья. На глазах навернулись слёзы, горло больно сдавило. Она утерла скатившуюся слезу рукавом. Каждое движение рук отзывалось тупой болью. Её можно было терпеть, но она постоянно напоминала, что на локте Гермионы до сих пор тянулась тяжёлая металлическая конструкция. Почти невесомые на вид спицы уходили в кожу, исчезая в кости. Кольца аппарата, соединённые винтами и стержнями, охватывали руку, не позволяя ей двинуться ни на миллиметр. Та же самая конструкция обвивала запястье другой руки. Чтобы оставаться на плаву, Гермиона прокручивала в голове школьную программу, сложные рецепты зелий, то, как нужно взмахивать палочкой при каждом заклинании. А после этого она закрывала глаза и переходила к дыхательной практике. Она повторяла её снова и снова, пока голова не становилась холодной, очищаясь от лишних мыслей и позволяя сконцентрироваться. Во время войны, когда она блуждала по лесам с Роном и Гарри, был риск, что Тот-Кого-Нельзя-Называть возьмёт их всех в плен. И, чтобы обезопасить себя, Гермиона пыталась выстроить большие стеллажи с книгами её воспоминаний. Вся эта библиотека была окружена густым холодным туманом — чтобы скрыть её от чужих глаз. Тогда у неё это плохо получалось: сосредоточиться было практически невозможно. Но сейчас, когда у неё полно времени, она книжка за книжкой выстраивала свою огромную библиотеку. И так она повторяла каждый день. На седьмой день дверь в камеру внезапно открылась, и Гермиону ослепил свет, хлынувший внутрь. — Встать, — приказал охранник. — Быстро марш наверх. Он протянул руку, но, к его удивлению, заключенная неожиданно легко поднялось на ноги. Гермиона вышла из камеры. Другие, как она помнил, либо ломались, либо ожесточались здесь. Но она нет. В ней оставалась уверенность в себе, которая совсем не соответствовала этому месту. Гермиона немного постояла, давая глазам привыкнуть к свету. Охранник отвёл её наверх и передал надзирательнице. — Ну и несёт от тебя, — фыркнула та, поморщив нос. — Ступай под душ. А эти тряпки мы сожжём. Холодный душ показался Гермионе настоящим блаженством. Она вымыла волосы шампунем, а грубым мылом отскребла себя с головы до пят. Когда вытерлась и надела сменную одежду, надзирательница сказала: — Грейнджер, тебе письмо. — Она протянула ей тонкий конверт. Сердце ударилось о рёбра. Гермиона машинально кивнула и осторожно приняла бумагу. Возвращение в камеру оказалось самым трудным поступком за всю её жизнь. Стоило переступить порог, и она ощутила весь ужас того, что здесь произошло. Сокамерницы были на работе. Гермиона села на свою койку и развернула письмо. На пергаменте, аккуратным, сухим почерком, было написано: Гермиона, ты наверное знаешь, что сроки для подобных дел редко бывают окончательными. У тебя есть возможность выйти раньше, но только при правильном поведении. Запомни: в этой тюрьме за тобой наблюдают — не только надзиратели, но и те, кто ведёт отчёты для комиссии по условно-досрочному освобождению. Всё, что ты делаешь и говоришь, станет частью твоего досье. 1. Не спорь. Даже когда тебя провоцируют, отвечай коротко и спокойно. Любая вспышка гнева будет истолкована против тебя. 2. Признай вину частично. Не отказывайся от ошибок, но и не оправдывайся — это производит впечатление «смирения». 3. Соблюдай правила. Работай, выполняй поручения, не жалуйся. Важно, чтобы в отчётах писали: «нарушений нет». 4. Проси разрешение на чтение. Это добавит пункт в твою пользу — будто ты стремишься к «исправлению». 5. Не общайся слишком близко с заключенными. Держи дистанцию, но не будь высокомерной. Через пять месяцев состоится пересмотр твоего дела. Если в личном деле будет стоять «поведение примерное», тебе дадут шанс выйти. Комиссия ждёт от тебя не силы, а покорности. Запомни: твоя задача сейчас — не доказать правду, а дожить до возможности сказать ее. Ты умна. Используй это.

Т.Н.

Гермиона перечитала письмо ещё раз. Тео мог бы дать такие советы… но строки были слишком аккуратны, слишком продуманы. В них чувствовался другой оттенок. Тот, кто писал, знал её слабости куда лучше.