Тонкая нить молчания

Малфой стоял у окна в восточном коридоре. Он открыл окно, через которое задувал холодный осенний ветер, остужая горячую кожу. Время близилось к зиме, а там недалеко и до Нового года. Достав сигарету и зажав её зубами, он прикурил от палочки. Табак горчил на языке. Спасал лишь сладкий, вишнёвый вкус на губах. Выдыхая дым в настежь открытое окно, он слушал, что происходило рядом с ним. Скрип кровати. Он напрягся, но это оказался лишь ложный знак. Скорее всего, Грейнджер всего лишь перевернулась на другой бок. Малфой усмехнулся от мысли, что стоит возле её двери, как часовой. Постояв недолгое время, Малфой убедился, что всё хорошо, и зашёл в соседнюю комнату от спальни Грейнджер. Теперь он будет спать тут.

***

На следующее утро Гермиона проснулась. Ночь была спокойной, за исключением того, что спала она поверхностно, не погружаясь в глубокий сон. Организм просто не давал ей спокойно выспаться. Наверное, это были последствия после тюрьмы. Она спустилась на кухню на первом этаже. Ребята завтракали аппетитными на вид тостами с рыбой. Запах свежеиспечённого хлеба стоял на всю кухню. Гермиона села к ним за стол, и Силли сразу поставил перед ней тарелку с теми же тостами и кружку зелёного чая. Пэнси первая начала разговор: — Гермиона, я сегодня возвращаюсь в Вену, — сказала та, делая глоток чая. — Надолго? — Пока не знаю, но я думаю, что приеду на новогодние праздники. А там, глядишь, может, и вернусь обратно жить в Лондон, — она поиграла бровями, лукаво улыбаясь. — Вот как, — сказала Гермиона, глядя в чашку. Малфой молча ел, будто разговор его не касался, но напряжение в плечах выдавало обратное. — Тогда… — Гермиона выдохнула и подняла взгляд. — Я тоже уеду сегодня. После завтрака. Пэнси нахмурилась. — Гермиона, ты уверена? — Да, — ответила она без колебаний. — Мне здесь неловко. Это всё-таки твой дом, Малфой. Я благодарна за всё, но не хочу задерживаться дольше, чем нужно. Малфой медленно поднял глаза. — Тебя никто не держит, — произнёс он ровно. — Я знаю, — кивнула Гермиона. — И именно поэтому хочу уйти сейчас. Она встала из-за стола. — Спасибо за гостеприимство. Гермиона направилась к выходу из кухни, чувствуя на себе взгляд Малфоя — тяжёлый, внимательный, но не останавливающий. Пэнси проводила её тревожным взглядом, но ничего не сказала. Гермиона поднялась в комнату, чтобы забрать свою сумку. Она собиралась выйти из дома и аппарировать за его пределами, чтобы попасть сразу к себе в квартиру. Спускаясь по лестнице к главному входу, она увидела, что возле него стоят Малфой и Паркинсон, о чём-то беседуя. Рядом с Пэнси стоял большой чемодан. Ну конечно, куда Пэнси без своего гардероба, — подумала Гермиона. — Ну что, прощаться будем? — сказала Паркинсон. — Конечно, но мы ещё обязательно встретимся, — ответила ей Гермиона, заключая ту в объятия. Малфой молча наблюдал за этой картиной. Гермиона отпустила подругу и повернулась к нему. Она немного помешкалась, прежде чем сказать: — Спасибо за гостеприимство, Малфой. Он лишь кивнул ей в ответ. Грейнджер немного помолчала. — Ну ладно, я пойду. — Удачи, я тоже скоро отчаливаю, — Пэнси подняла руку, посмотрев на часы. — Через пятнадцать минут сработает порт-ключ. Они обнялись в последний раз на прощание, и Гермиона вышла за массивные двери Малфой-Мэнора. Она шла по тропинке к воротам, чувствуя какое-то напряжение внутри себя. Она отмахнулась от этой мысли, списав всё на усталость и пережитые за последнее время события. Открыв ворота, она уже хотела переступить за них, но не смогла. Будто невидимая стена не давала ей этого сделать. Гермиона попробовала ещё раз, но безуспешно. — Что за… — пробормотала она себе под нос. — Малфой! — злобно прокричала Грейнджер. На крыльце показались Малфой и Паркинсон. Он вопросительно развёл руки. — Иди сюда, сними эту чёртову защиту, я не могу выйти. — Какую ещё защиту? — спросил Малфой, подходя к ней. Она продемонстрировала то, что не может выйти за ворота. Напряжение внутри росло. Малфой нахмурил брови и спокойно вышел за ворота дома. — Пэнси, а ты? — она повернулась к ней. Та тоже стояла, нахмурив брови, и перешагнула за ворота. — И что вы хотите этим сказать? — обеспокоенно спросила Гермиона. — Что дело тут не в защите, — холодным тоном ответил ей Малфой, возвращаясь обратно на территорию дома. — А в чём? — Грейнджер начинала закипать, сжимая пальцы на ремне сумки. — Малфой, если это какая-то твоя идея… — Я бы предупредил, — перебил он резко. — И не стал бы делать это так грубо. Пэнси оглянулась на дом, потом на ворота. — Попробуй аппарировать, — предложила она. — Не за ворота, а просто… куда угодно. Гермиона кивнула, отступила на шаг и сосредоточилась. Мир на секунду сжался — привычное давление, резкий рывок… и ничего. Она осталась на том же месте. — Не получается, — сказала она, уже не скрывая напряжения. — Где именно ты чувствуешь сопротивление? — спросил он. — Везде, — ответила Гермиона. — Как будто меня… — она молчала, подбирая слово. — Держат. Это слово повисло между ними. Пэнси побледнела. — Малфой, это не нормально. — Я знаю, — отрезал он и снова посмотрел на Гермиону — внимательно, изучающе. Не как на гостью. Как на проблему, которая не вписывалась в его планы. — Ты уверена, что ничего не делала ночью? — спросил он после паузы. — Конечно, уверена, — резко ответила она. — Я спала. Если это вообще можно назвать сном. Малфой сжал челюсть. — Значит, дело не в воротах, — сказал он наконец. — И не в защите поместья. — Ты уже это говорил, — процедила Гермиона. — Мне от этого не легче. — Тогда тебе придётся вернуться в дом, — произнёс он ровно. — И разобраться, почему магия считает тебя его частью. Гермиона резко подняла на него взгляд. — Что ты сказал? — Пока не знаю, — честно ответил Малфой. — Но если бы это была ловушка, Пэнси бы тоже не вышла. Пэнси нервно выдохнула. — Я всё ещё успеваю на порт-ключ, — сказала она. — Но мне это всё не нравится. Гермиона медленно разжала пальцы, отпуская сумку, и посмотрела на дом — массивный, спокойный, будто ему было всё равно. — Значит, — тихо сказала она, — я остаюсь здесь. Малфой не стал отрицать. — Временно, — ответил он. Пэнси посмотрела на часы ещё раз. — У меня меньше пяти минут, — сказала она тихо. — Малфой. Малфой кивнул, не отрывая взгляда от Гермионы. — Я разберусь. Пэнси подошла ближе, сжала руку Гермионы. — Я напишу. Сразу, как только смогу. — Я знаю, — Гермиона попыталась улыбнуться, но вышло плохо. Порт-ключ сработал резко — короткая вспышка, хлопок воздуха, и Пэнси исчезла, оставив после себя пустоту и внезапную тишину. В тот же момент Гермиона резко вдохнула — и не смогла выдохнуть. Воздух словно стал вязким, густым. Грудь сжало так, будто кто-то сомкнул вокруг неё невидимые пальцы. — Малфой… — выдохнула она, хватаясь за ворот свитера. Он оказался рядом мгновенно. — Смотри на меня, — сказал он резко, но уверенно. — Дыши. Медленно. Она попыталась сделать шаг назад — прочь от ворот, от границы, — но ноги подкосились. Малфой успел подхватить её за локти, удерживая на весу. — Я… не могу… — голос сорвался. — Можешь, — ответил он жёстко. Он развернул её лицом к дому, подальше от ворот, и давление ослабло — не исчезло, но отступило. Гермиона закашлялась, делая жадный вдох. — Чувствуешь разницу? — спросил он тихо. Она кивнула, всё ещё держась за его рукав. — Значит, так и есть, — произнёс Малфой. — Пока ты пытаешься уйти — она будет сопротивляться. — Она? — прошептала Гермиона. Он не ответил сразу. — Пойдём в дом, — сказал он наконец. — Пока не стало хуже. Она посмотрела на ворота — неподвижные, равнодушные — и позволила увести себя обратно. Двери Малфой-Мэнора закрылись за ними тяжёлым глухим звуком. И впервые за долгое время Гермионе стало по-настоящему страшно.

***

Малфой привёл Гермиону в библиотеку и усадил в мягкое кресло, а сам сел напротив. Силли по просьбе Малфоя поставил ромашковый чай на кофейный столик и с хлопком удалился из помещения. — Пей, — твёрдо произнёс Малфой. Обычно, если бы ей говорили приказным тоном, она бы начала возражать. Но в этот раз она послушно взяла кружку в руки и сделала большой глоток тёплого, успокаивающего чая. — И что мне теперь делать? — она отставила кружку. — У меня ни одежды, ни вещей — ничего. — Она развела руки в раздражении. Она была на грани истерики: осознание того, что она теперь будет жить здесь хрен знает сколько времени, вводило в ужас. Гермиону понемногу начало трясти. Она опустила голову в ладони. — За это не стоит переживать, я-то могу выходить из поместья. — Ты ещё поиздевайся надо мной, — она подняла на него глаза. — Я вовсе не издеваюсь, говорю лишь факты, — он пожал плечами. Голова казалась тяжёлой, она почти кипела от мыслей и вопросов. Она смотрела в панорамные окна, которые выходили на лес. — В какой момент моя жизнь покатилась по наклонной? Где я свернула не туда? — она не понимала, зачем говорит это вслух, она не ждала ответа на свой вопрос, ей просто нужно было выговориться. — Я же не делала в своей жизни ничего плохого, у меня была прекрасная репутация, а сейчас… Глаза наполнились горячими слезами. Такой порыв откровений её удивил: она никогда не думала, что будет рассказывать Малфою о том, что у неё на уме. Но с ним Гермиона ощущала спокойствие, будто ему можно было довериться и положиться. Она не понимала, откуда взялись эти чувства — они появились где-то на подсознании. Малфой молчал несколько секунд, смотря туда же, куда и Грейнджер. Когда он заговорил, голос его был ровным, почти холодным — но в этой сдержанности чувствовалась странная осторожность. — Репутация имеет привычку рассыпаться, когда она больше всего нужна, — произнёс он наконец. — Особенно у тех, кто слишком долго был безупречным. Гермиона всхлипнула и поспешно провела ладонью по щеке, злясь на себя за слабость. — Это должно меня утешить? — Нет, — Малфой вернул к ней свой взгляд. — Это должно напомнить тебе, что ты не сделала ничего «не так». Мир просто решил иначе. Она усмехнулась сквозь слёзы — коротко, почти болезненно. — Забавно слышать это от тебя. — Я говорю то, что считаю правдой, — он слегка наклонился вперёд. — И если бы ты действительно свернула не туда, ты бы сейчас не сидела здесь, не задаваясь этими вопросами. Гермиона медленно выдохнула. Дрожь в руках начала сходить на нет, словно его спокойствие передавалось ей само собой. — Если дальше будет только хуже? — тихо спросила она, не глядя на него. Малфой поднялся с кресла, сделал несколько шагов и остановился рядом с окном. Лес за стеклом был тёмным и молчаливым. — Тогда, — произнёс он после паузы, — ты переживёшь это здесь. В безопасности. А всё остальное мы решим по мере поступления. Она подняла голову. — Мы? Он обернулся, уголок губ едва заметно дрогнул. — Тебе сейчас нужна не философия, Грейнджер. Тебе нужен план. А теперь отправляйся в свою комнату, тебе нужно набраться сил, — с этими словами он скрылся за стеллажами библиотеки.

***

Гермиона вернулась в свою комнату уже почти автоматически — за последние дни она начала узнавать коридоры и повороты. Комната встретила её мягким полумраком. Она направилась в ванную, не включая основной свет. Душ стал облегчением за этот день. Тёплая вода стекала по коже, унося усталость третьего дня, проведённого в этом доме. Третьего дня — и третьей ночи, как она с удивлением поймала себя на мысли. Всё происходило слишком быстро и одновременно мучительно медленно. Выйдя из душа, она завернулась в бархатное полотенце. Гермиона машинально потянулась к стопке одежды на стуле. Те же самые пижамные штаны Пэнси — мягкие, свободные, из плотного трикотажа глубокого изумрудного цвета. Та же белая футболка, слегка растянутая. Гермиона на мгновение замерла, сжимая ткань в пальцах. Третью ночь подряд она будет спать в слизеринском цвете. Мысль вызвала слабую, почти усталую усмешку. Она никогда бы не подумала, что зелёный — особенно такой, тёмный, холодный, — станет для неё чем-то… успокаивающим. Но именно в этих штанах ей было теплее и безопаснее, чем в любой из своих прежних пижам. Она забралась в кровать, но сон не спешил приходить. Мысли снова начали путаться, накатывать тяжёлой волной. — Силли? — тихо позвала она. Домовик появился почти сразу, с тихим хлопком, низко поклонившись. — Мисс Грейнджер звала Силли? — Да, — она присела на край кровати. — Мне нужно зелье для сна. Без сновидений, если можно. Силли поднял на неё внимательные глаза. — Мисс Грейнджер плохо себя чувствует? — Я просто хочу тишины, — честно ответила она. Домовик кивнул и исчез, а через минуту вернулся с небольшим флаконом. Гермиона поблагодарила его, и он исчез с тихим хлопком. Она, не раздумывая, выпила зелье. Горечь была едва ощутимой, но тепло разлилось по телу почти сразу. Она легла раньше, чем обычно, укрывшись одеялом до подбородка. В голове было пусто — и это, пожалуй, стало самым большим облегчением за долгое время. Сон пришёл быстро и без образов. Утро было тихим и неожиданно мягким. Гермиона проснулась постепенно, позволяя себе несколько секунд просто лежать с закрытыми глазами. Сон без сновидений сделал своё дело — тело было на удивление отдохнувшим, а голова ясной. И только потом память вернула её в реальность этого мира. Она села в кровати — и сразу увидела их. Три больших пакета стояли у кресла напротив, аккуратно поставленные рядом. Плотная бумага, неброские, но дорогие ручки, сдержанные оттенки. Сердце дрогнуло. Гермиона встала и подошла ближе. На мгновение задержала дыхание, прежде чем заглянуть внутрь первого пакета. Вещи были красивыми. Дорогими. И безупречно подобранными. Светлые джинсы — идеальной посадки, мягкий, но плотный деним. Тёмные прямые брюки. Несколько кофт с длинным рукавом из тонкой ткани — молочный, светло-серый, графитовый. Свитер из кашемира, мягкий, почти невесомый, и лёгкий кардиган, который хотелось накинуть на плечи в прохладное утро. Никакой вычурности. Только качество и вкус. Во втором пакете она нашла комплекты белья. Гермиона невольно замерла. Оно было красивым — из тонкой ткани, с кружевами и аккуратного кроя. Чёрное, белое и бордовое. Ничего откровенного, ничего лишнего, но при этом очевидно дорогое. Такое бельё выбирают не случайно и не наспех. В нём не было ни намёка на пошлость — только уверенность и внимание к деталям. Она сглотнула. Он потратился. И не просто купил одежду, а выбрал лучшее. Под бельём лежала обувь — новые белые кроссовки с бордовыми вставками. Минималистичные, идеально подходящие ко всему, что было в пакете. Удобные и практичные и при этом явно не дешёвые. В третьем пакете лежало пальто глубокого чёрного цвета. Плотное и тёплое, оно идеально подходило для холодной осени, а если надеть под него свитер — легко справилось бы и с лондонской зимой. Гермиона медленно выпрямилась. Ей не нужна была записка, чтобы понять, от кого это. Малфой не стал ничего объяснять — он просто сделал по-своему, контролируя даже этот жест. Она опустилась в кресло напротив кровати и на мгновение закрыла глаза. Это не была показная щедрость. Это была забота — сдержанная, молчаливая, дорогая. Губы сами собой изогнулись в мягкой улыбке. И в этот момент Гермиона поняла: игнорировать это будет гораздо сложнее, чем она ожидала.