Тонкая нить молчания

Гермиона одевалась медленно, будто оттягивала момент, когда придётся выйти из комнаты. Чёрная водолазка легла на плечи мягко, без складок, закрывая шею и ключицы. Ткань была плотной, дорогой — не той, что покупают наспех. Брюки она надела следом, машинально отметив, как точно они сидят: длина, посадка, линия бёдер. Малфой снова угадал — или знал заранее. Это раздражало. Взяв палочку в руки, она почувствовала, как та теплом отозвалась по телу. Произнеся заклинание, она ощутила, как мягкие красивые кудри упали на плечи. Она задержалась у зеркала всего на секунду. Не из любопытства — из необходимости убедиться, что выглядит собранной. Не жалкой. Не зависимой. Хотя именно это и было правдой. Четвёртый день в поместье. Без возможности выйти. Без денег, без работы, без плана. И с вещами, которые ей подарил человек, у которого она теперь жила. Гермиона глубоко вдохнула и вышла в коридор. Малфой оказался в столовой. Он сидел за столом с чашкой кофе, просматривая газету, и поднял взгляд, как только она вошла. Взгляд был быстрым, оценивающим — и тут же нейтральным. — Доброе утро, — сказал он. — Доброе, — ответила она и остановилась, не зная, куда деть руки. Молчание длилось слишком долго. — Малфой, — наконец начала Гермиона и тут же поморщилась. — Я… по поводу вещей. Он отложил газету. — Если не подошли… — Подошли, — перебила она резко, потом выдохнула и продолжила спокойнее: — Я их оставлю. Он кивнул, словно ожидал именно этого. — Хорошо. И снова пауза. Эта была хуже предыдущей. — Я понимаю, — сказала Гермиона медленно, тщательно подбирая слова, — что это… не жест доброй воли. И я не воспринимаю это так. Но в моём положении… — она замолчала, сжав губы. — В общем. Спасибо. Слово далось тяжело. Малфой смотрел на неё внимательно, без насмешки, без триумфа. — Ты живёшь в моём доме, — сказал он ровно. — Было бы странно, если бы у тебя не было нормальной одежды. — Тем не менее, — тихо ответила она, — я благодарна. Он больше ничего не сказал. Просто кивнул — принимая благодарность, но не делая из неё сделки. — Если ты готова, — добавил он, — можем пойти в библиотеку. — Да, — сразу согласилась Гермиона. — Я хотела предложить то же самое. Библиотека встретила их прохладой и тишиной. Здесь не было ощущения угрозы — только давящее знание того, сколько всего они не знают. — Добро пожаловать в наш дворец знаний, — сухо произнёс он, хотя уголки губ чуть приподнялись. — Надеюсь, у тебя есть крепкие нервы. Гермиона едва улыбнулась и шагнула внутрь, чувствуя лёгкую дрожь от запаха старой бумаги и воска. Они работали молча. Гермиона искала в книгах о магических травмах, единичных вспышках памяти, постстрессовых состояниях. Она не зацикливалась на видении — оно было одним, коротким, не повторяющимся. Но сам факт его существования не давал покоя. Малфой просматривал тома о границах родовых земель, древних защитах, магических контурах поместий. Часы шли. Они делали пометки, перечитывали, откладывали книги одну за другой. Иногда обменивались короткими фразами — сухими, по делу. — Это не подходит, — говорила Гермиона. — А здесь слишком много условий, — отвечал он. К вечеру стало ясно: ответов нет. Ни одна из теорий не объясняла, почему именно она не может выйти за пределы поместья. Почему это произошло внезапно. Почему не было никаких симптомов, кроме физической невозможности пересечь границу. — Значит, пока мы в тупике, — сказала Гермиона, закрывая последнюю книгу. — Пока, — согласился Малфой. — Но это лучше, чем гадать вслепую. Она устало откинулась на спинку стула. Целый день прошёл — и ничего. Только ещё более чёткое осознание: она здесь не по своей воле и не по его прихоти, а по причине, которую они ещё не нашли. — Завтра продолжим, — сказал Малфой. Гермиона кивнула. И только выходя из библиотеки, поймала себя на мысли, что за весь день ни разу не почувствовала паники. Только тяжёлое, глухое принятие. Вернувшись в отведённую ей комнату, она, как обычно, приняла душ и легла спать. Она спала неглубоко, на грани — и потому провал произошёл мгновенно. Она не была собой, как и в прошлый раз. Она смотрела — изнутри, но не управляла. Коридор возник внезапно. Каменный, тёмный, вытянутый. Всё дрожало, словно изображение было под водой. Она ощущала движение — быстрое, уверенное — но не делала шаги сама. Тело, в котором она находилась, шло вперёд. Рука с палочкой поднялась вверх, губы проговорили заклинание, и дверь вышибло внутрь. Кабинет. Большой, но расплывчатый. Тяжёлый стол, высокие шкафы, свет из окна. Мужчина обернулся. Средних лет, высокий. Длинные белокурые волосы, почти светящиеся в полумраке. Он не успел заговорить. Палочка уже была направлена на него — не её, не под её волей. Гермиона пыталась понять, что происходит, но сознание, в котором она находилась, не сомневалось ни секунды. Зелёная вспышка. Непростительное заклинание ударило точно, без колебаний. Мужчина рухнул — или мир просто оборвался. Картина рассыпалась. Гермиону выкинуло обратно. Она резко села в постели, хватая ртом воздух. Горло сжало мгновенно, будто невидимая петля сомкнулась вокруг шеи. Воздух не проходил. На коже вспыхнули тонкие светящиеся нити — они обвили шею, пульсируя болезненно ярко. Она попыталась вдохнуть глубже — стало хуже. Паника нарастала. Дверь распахнулась. Малфой влетел в комнату в рубашке с закатанными по локоть рукавами и с парой расстёгнутых пуговиц, будто его сорвали с места. Свет вспыхнул резко. Он увидел её — и сразу понял, что это не просто кошмар. — Нет, — сказал он резко, приближаясь. — Не говори. Смотри на меня. Он оказался рядом, схватил её за плечи, фиксируя, будто заземляя. — Дыши со мной. Гермиона судорожно мотнула головой. Она попыталась что-то сказать — слово, одно — и в ту же секунду горло сжало сильнее. Воздух исчез окончательно. Малфой мгновенно среагировал. — Тихо. Я понял, — сказал он жёстко. — Не надо. Он опустился перед ней так, чтобы их взгляды были на одном уровне. Его магия разлилась плотной волной — не агрессивной, а удерживающей. Нити на её шее вспыхнули ярче — и начали медленно гаснуть. Воздух прорвался резко, болезненно. Гермиона закашлялась, согнулась, дрожа всем телом. Малфой удерживал её, не давая рухнуть обратно. — Всё, — тихо сказал он. — Я здесь. Она вцепилась пальцами в его рукав — неосознанно, почти отчаянно. Только сейчас понимая, что без него не справилась бы. Малфой заметил это. И не убрал руку. — Всё хорошо, — добавил он. — Мне не нужно объяснять. Гермиона пыталась отдышаться. Мысли рвались наружу — образ, вспышка, зелёный свет — но она знала: если попробует, снова начнётся удушье. И потому молчала. Но внутри, под страхом и стыдом, медленно, против воли, закреплялась новая мысль: Он пришёл, не оставил её одну в кромешной комнате. Мысль о том, что она может положиться на кого-то кроме Пэнси, всплыла мгновенно, тут же исчезая. Утро наступило слишком рано. Гермиона проснулась ещё до рассвета — не от кошмара, а от напряжения, которое так и не отпустило за ночь. Тело ныло, будто она долго была сжата в неправильной позе. Горло саднило, напоминая о том, как мало воздуха ей хватало несколько часов назад. Она лежала неподвижно, глядя в потолок. Малфой был в кресле напротив её кровати, пока она не уснула. Он ушёл под утро — тихо, не разбудив её. Она это знала, хотя не помнила самого момента. Где он спал? Она представляла себе отдалённые апартаменты хозяина дома, в другом крыле. Она медленно села, опустив ноги на пол. Светлые нити на шее исчезли, не оставив следов — будто их и не было. Только память о них заставляла держать пальцы подальше от горла. Она встала и подошла к окну. Потянувшись к шторе, она приоткрыла окно, чтобы впустить холодный утренний воздух. И сразу почувствовала знакомый, едкий, но такой манящий запах табака. Не старый, не въевшийся в стены — свежий, текучий. Она выглянула и замерла. Балкон. Небольшой каменный выступ прямо слева от её окна, в какой-то паре метров. На нём, прислонившись к перилам и глядя в сторону сада, стоял Малфой. В рубашке с незастегнутым воротом и брюках, босиком. В опущенной руке между пальцев тлела сигарета. Мысль ударила быстрее, чем сознание успело её оформить: Его комната рядом. Соседняя. Он спит в соседней комнате. Это открытие — такое простое, такое физически близкое — почему-то сжало ей горло сильнее любого заклятья. Она отступила в тень, но не могла оторвать взгляда. Он курил не так, как нервничающие мальчишки в Хогвартсе. Не так, как она сама — украдкой, глубокими затяжками, чтобы скорее утолить назойливую потребность. Его движения были медленными, почти ленивыми. Длинная затяжка, долгая пауза, медленный выдох, когда дым выходил ровной, цельной струёй и лишь потом расплывался. Это был ритуал. Способ заземлиться. Или, возможно, отдалиться ото всего. Он стоял неподвижно, и в этой предрассветной тишине он казался не владельцем поместья, а таким же пленником, как и она. Затем, будто почувствовав её пристальный взгляд, он повернул голову. Не к её окну — а так, будто проверяя что-то на перилах. Его взгляд скользнул мимо, но уголок рта дёрнулся — почти неуловимо. Он знает. Затем он сделал последнюю, глубокую затяжку. Кончик сигареты ярко вспыхнул, осветив на мгновение его профиль. Он посмотрел на тлеющий окурок и, не меняя выражения, прижал его к металлу. Раздался тихий, шипящий звук. Дымок погас. Разжал пальцы — окурок исчез, растворился магией. Он встряхнул головой, словно отгоняя последние остатки ночи, и, выпрямив плечи, шагнул с балкона назад, в свою комнату. Её соседнюю комнату. Гермиона отшатнулась в глубь комнаты, сердце нелепо заколотилось. Теперь тишина вокруг казалась обманчивой, наполненной знанием о его близости за тонкой стеной. В ванной она задержалась дольше обычного. Не потому что приводила себя в порядок — просто тянула время. Мысли упрямо возвращались к одному и тому же: она видела что-то важное. И не могла рассказать. В столовой было тихо. Малфой уже был там. Она никогда не видела, как он ложится и встаёт. Когда она уходила спать, он всё ещё был в библиотеке или в гостиной. А когда она спускалась на завтрак, он уже был там. Сейчас он не читал, не пил кофе — просто стоял у окна, заложив руки за спину. Он обернулся, как только она вошла. Их взгляды встретились — и Гермиона тут же почувствовала это неловкое, плотное напряжение, которое чувствовалось до костей. — Доброе утро, — сказал он первым. — Доброе, — ответила она и тут же отвела взгляд. Она села за стол аккуратно, будто любое резкое движение могло что-то нарушить. Чашка с горячим чаем уже стояла на её месте. Не демонстративно, просто — была. Она заметила это. И не сказала ни слова. Несколько минут они молчали. Тишина была не тяжёлой — осторожной. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Малфой наконец. Вопрос был простым. Гермиона открыла рот — и тут же почувствовала, как грудь сжимается. Не резко, не болезненно, но достаточно, чтобы она поняла: вот тут граница. Понимание того, что она не может ответить на вопрос, связанный с тем, что происходило сегодня ночью, терзало её изнутри. Она закрыла рот и медленно покачала головой. Малфой слегка напрягся — почти незаметно. — Ладно, — сказал он тихо. — Не будем об этом. Он сделал паузу, потом продолжил более спокойно: — Сегодня опять будем искать ответы в библиотеке, боюсь, мы будем проводить там всё своё время. Я хочу, чтобы ты посмотрела старые архивы. Переберём записи, книги. Посмотрим, есть ли что-то, что поможет нам понять, что за магия лежит в основе. Она подняла на него взгляд. — Хорошо, — тихо сказала Гермиона. Позже, проходя по коридору рядом с ним, она поймала себя на том, что держится ближе, чем нужно. Не касаясь — просто в пределах досягаемости. Это пугало. Ей хотелось убедить себя, что это временно. Что это — реакция на стресс, на страх, на беспомощность. Но где-то глубже сидела другая, неудобная правда: ночью он пришёл сразу. Он знал, что делать, и он не ушёл, пока она не уснула. И теперь, идя рядом с ним по залитому утренним светом коридору, Гермиона подняла на него голову. Малфой выглядел собранным, острые скулы, белокурая чёлка, падающая на лоб и брови. Глаза при лучах солнца были не глубокого тёмно-голубого цвета, как ночной океан, а светло-голубыми, как чистое небо летом. И она впервые допустила мысль, от которой раньше бы отмахнулась: если он исчезнет — станет хуже. Библиотека встретила их тихим запахом старой бумаги и воска. Дубовые полки тянулись к потолку, заставляя комнату казаться почти бесконечной. Гермиона и Драко вошли вместе, и дверь тихо закрылась за ними. — Надеюсь, ты готова, — сказал Драко, слегка отстав в сторону, чтобы дать ей пройти. — Сегодня придётся много перебирать. — Я готова, — ответила Гермиона, стараясь выровнять дыхание. Странное ощущение тревоги пронзало грудь, но она скрыла его, опустив взгляд на пол. Драко уже начал раскладывать книги и папки на большом деревянном столе. Он аккуратно ставил их стопками, оставляя между ними свободное место для работы. Гермиона присела на стул, открыла первую папку и начала листать пожелтевшие страницы. — Смотри, — сказал он спустя несколько минут, показывая ей старую запись, — здесь упоминаются необычные связи между людьми, что-то вроде ритуальных привязок. Гермиона прочла про себя. Тяжело было думать о том, что касается её видений — грудь тут же сжималась, дыхание сбивалось. Она быстро перевела взгляд на другую страницу. — Это интересно, — сказала она ровно, стараясь сохранять спокойствие. — Отложи её, вникать будем потом, сейчас нужно отобрать то, что хотя бы приблизительно похоже. — Хорошо, — кивнул Драко. Они вновь замолчали, погружённые в страницы старых книг и папок. Гермиона сжимала края папки, ощущая лёгкую усталость, но и необычное спокойствие: рядом с Драко было легче переносить напряжение, даже если она не могла озвучивать свои мысли. Тишину нарушил мягкий звук — постукивание сигареты о крышку картонной коробочки. Гермиона, не поднимая головы, внутренне напряглась. Привычка уже кричала внутри, требуя свою дозу, но она упрямо вглядывалась в строки. Щелчок зажигалки. Долгое, нарочитое шипение затяжки. Потом — выдох. И струйка дыма, лениво проплывшая через её поле зрения и осевшая на странице старого фолианта. — Чёрт возьми, Малфой, ты что пользуешься маггловской зажигалкой? — вырвалось у неё с раздражением, прежде чем она успела подумать. — Тем более ты не мог отойти? Или открыть окно? Тут сейчас все пропахнет сигаретами. Он посмотрел на неё поверх стопки книг, и в его глазах вспыхнул знакомый, острый огонёк. Тот самый, от которого у неё в Хогвартсе спина выпрямлялась сама собой. — О, извини, — произнёс он с мнимой учтивостью, делая ещё одну затяжку и намеренно медленно выпуская дым в сторону потолка. — Не знал, что у Гриффиндора в кодексе чести пункт о трепетном отношении к имуществу семьи Малфоев. Или это просто личная прихоть? — Это называется «уважение к знаниям», кем бы они ни были собраны, — парировала она, щёлкая страницей. — Но, видимо, некоторые концепции слишком сложны для понимания. Он усмехнулся, низко, почти похоже на рычание. — Понятно. Тогда, может, стоит уважать и моё право на никотин в моей же библиотеке? Или ты предпочитаешь, чтобы я нервничал без своей «вредной привычки»? — Он протянул ей открытую пачку через стол, жест был одновременно вызовом и странным приглашением. — Раздели бремя просвещения, Грейнджер. Или у тебя есть свои, более приличные способы справляться со стрессом? Он попал в самую точку. Она ненавидела его в этот момент. Ненавидела за то, что он видел её напряжение, и за то, что предлагал такой примитивный, такой малфойский выход. И ненавидела себя за то, как её пальцы сами потянулись к пачке. — Мои способы не включают в себя отравление лёгких и старинных книг, — бросила она, но уже вытаскивала сигарету. Длинную, тонкую, явно дорогую. — Зато эффективны, — парировал он, кинув зажигалку ей в руки. — Как я вижу. Она проигнорировала, щелкнув зажигалкой она прикурила. Первую затяжку она сделала глубоко, с вызовом глядя на него, держа сигарету точно так, как он — между указательным и средним пальцем. Дым заполнил лёгкие, знакомое жжение успокоило нервы почти мгновенно. Она выдохнула ему почти в лицо, тонкой, целенаправленной струёй. — Не учи меня эффективности. Он не отстранился. Напротив, его взгляд стал пристальным, оценивающим, и в нём промелькнуло нечто вроде уважения. Или интереса. — Не собирался. Ты, кажется, и сама отлично справляешься. Они курили молча, напряжение между ними сменилось на странное, заряженное взаимопонимание. Два заклятых врага, делящие пепельницу и немую ярость от безысходности. Её дым смешивался с его, и уже нельзя было отличить, где чей. Через час она поднялась и подошла к полке, чтобы достать том с верхнего ряда. Рука не дотягивалась, даже встав на цыпочки это не помогло. Малфой внезапно оказался рядом, запах дерева, горького апельсина с нотками табака окутали ее. Гермиона оглянулась на него через плечо, он возвышался над ней на целую голову, если не больше. Подняв руку он зацепил книгу и снял ее с полки. Он был настолько близко, что Грейнджер чувствовала насколько горяча его кожа. Малфой наклонился к ее уху: — Не забывай, что ты можешь пользоваться магией, Грейнджер. Она тихо цокнула языком, закатив глаза, и лишь после этого пробормотала благодарность. Щёки моментально вспыхнули, его горячее дыхание обжигало, а бас от его голоса расходился по библиотеке эхом. Он отдал ей в руки книгу и вернулся к столу. — Ещё одна старая коллекция дневников, — сказал он. — Возможно, там будет хоть что-то, отдалённо похожее на то, что мы ищем. — Давай посмотрим, — ответила Гермиона, садясь за стол с новым томом. Она переворачивала страницы, записывая пометки, не пытаясь интерпретировать больше, чем могла вынести её грудь. Прошёл второй час. Гермиона сменила стул на пол, скрестила ноги, положила том на колени. Драко тем временем разложил ещё несколько папок на столе, переписывая заметки с верхних страниц. — Видишь что-нибудь интересное? — спросила Гермиона, стараясь поддерживать разговор на нейтральной почве. — Немного, — ответил он, — но это всё отдалённо. Вряд ли найдём что-то конкретное сегодня. Хотя эти записи помогают составить общую картину. Гермиона кивнула. Она подумала, что здесь, среди книг, свечей и тишины, ей действительно спокойно. Словно сама библиотека защищала их от внешнего мира. — Кажется, стоит сделать небольшой перерыв, — сказал Драко, наконец положив перо. — Силли. Он щёлкнул пальцами, и с лёгким хлопком Силли появился рядом. — Да, Хозяин? — спросил привычно домовой эльф. — Принеси нам ужин сюда, в библиотеку. Тёплый, горячий, всё как обычно, — сказал Драко. — Конечно, Хозяин, — кивнул Силли и исчез, оставив лёгкий запах свежей еды. — Отлично, — сказал Драко, садясь напротив неё в кресло. — Пока ждём, можешь перевести взгляд на эти свитки. Тут есть информация про древнюю магию и ритуальные связи. — Посмотрим, — ответила Гермиона, стараясь не думать о том, что она не может сказать вслух. Слова о видениях и ритуальных связях сжимали грудь. Через несколько минут Силли снова появился, на этот раз с подносом: тарелки с супом, хлеб, яблоки. Драко аккуратно поставил всё на стол, Гермиона тихо поблагодарила его взглядом. — Ешь, — сказал Драко, садясь за стол. — Мы ещё много чего переберём. — Хорошо, — сказала Гермиона, ощущая, что рядом с ним даже простой обед становится чуть легче переносить. После ужина они вернулись к работе. Сменяли положение: Гермиона сидела на кресле, потом на полу, затем вставала за новыми томами. Драко перемещался то к стулу, то к креслу, аккуратно раскладывая книги и папки на столе, сверял записи, открывал свитки. — Тут есть ещё один дневник, — сказал он. — Посмотри. Возможно, есть хоть отдалённые совпадения. — Хмм… — тихо произнесла Гермиона, просматривая страницы. — Отдалённо… но это совсем не то. — Да, — кивнул Драко, — но мы узнаём то, что не подходит. И это тоже часть процесса. Разговор постепенно уходил в повседневное: кто как рос, привычки, какие книги нравились. Иногда Гермиона поднимала взгляд и замечала, что Драко тихо наблюдает, проверяя, не устала ли она. Через время Малфой прервал тишину. — Ты правда всё ещё перечитываешь «Историю магии» Бэгшот? — Драко усмехнулся, прислонившись плечом к книжному стеллажу. — Я был уверен, что после Хогвартса ты сожгла бы эту книгу с чувством выполненного долга. Гермиона подняла взгляд от книги и едва заметно улыбнулась. — В отличие от некоторых, я не уничтожаю источники знаний только потому, что они меня раздражают, — спокойно ответила Гермиона, закрывая том. — А ты? Дай угадаю: какие-нибудь мрачные фолианты, от которых даже библиотека морщится? — Дафна дю Морье — «Ребекка», — без стыда ответил Драко. Гермиона удивлённо моргнула. — Это… не совсем то, что я ожидала услышать. — Я знаю, — усмехнулся он. — Ты ждала чего-то с проклятиями, кровью и сносками, написанными при плохом освещении. — Признаюсь, да, — она прищурилась. — Роман? И ещё и маггловский? — Я узнал об этом случайно, как раз тогда, когда ты рассказывала своё мнение об этой книге Поттеру, — пожал плечами Драко. — Там нет палочек, но есть дом, который держит сильнее любого заклятия. И прошлое, от которого невозможно отмахнуться. — И это тебе… близко? — осторожно спросила Гермиона. Он посмотрел на неё внимательно, чуть дольше, чем требовалось. — Когда имя важнее человека, — сказал он тихо, — начинаешь понимать такие книги. Гермиона на секунду замолчала, затем кивнула. — Легенды редко бывают добры к тем, кто живёт внутри них. — Особенно если эти легенды тебя пережили, — добавил Малфой. Он задумался, перелистывая страницы в книге. — Забавно… Это было так давно, на четвертом курсе. Она замерла, а он продолжил говорить. — Помнишь тот вечер в общей гостиной? Уже на пятом курсе. После одного из этих бесконечных собраний Отряда Дамблдора и отработок у Амбридж. Гермиона выдохнула, будто вытаскивая воспоминание с пыльной полки. — Мерлин… да. Мы тогда сидели всей этой странной компанией. — Странной — мягко сказано, — хмыкнул он. — Блейз спорил с Джинни о квиддиче. — Пэнси делала вид, что ей всё равно, но на самом деле подслушивала, — добавила Гермиона. — Тео молчал и листал какой-то фолиант, который явно не должен был быть в Хогвартсе. — А Гарри… — она улыбнулась теплее. — Гарри впервые за долгое время расслабленно сидел в кресле, попивая своё сливочное пиво. Гермиона хмыкнула. — А ещё Рон… — …разлил сливочное пиво, — одновременно сказали они и тут же переглянулись. — На мой конспект по Древним Рунам, — уточнила Гермиона с лёгким раздражением, словно это случилось вчера. — Я переписывала его три вечера. — А я тогда подумал, что если Уизли ещё раз так сделает, ты его проклянёшь, — фыркнул Драко. — И, признаться, немного ждал этого. — Жаль разочаровывать, — сухо сказала она. — Я ограничилась убийственным взглядом. — Он был впечатляющим. Я даже перестал смеяться, — эти слова были пропитаны сарказмом, — ну, почти. Она закатила глаза. — А ещё ты тогда заявил, что не понимаешь, как можно читать перед сном. Когда я сидела с книгой в руках и рассказывала, как оказалось, про твою любимую книгу. — Потому что ты выглядела так, будто готовишься к контрольной, даже сидя на диване, — парировал он. — Это сбивало с толку. — А ты сказал, что книги нужны только для власти и контроля, — прищурилась Гермиона. — Я сказал, что знания — это оружие, — поправил Драко. — Ты просто романтизировала процесс. — И всё равно ты слушал. — К сожалению, да, — усмехнулся он. — И запомнил, как ты сказала, что книги — единственное место, где мир хотя бы иногда подчиняется правилам. Она на секунду смягчилась. — Тогда это был просто вечер. — Нет, — возразил он тише. — Тогда это было затишье. Перед тем, как всё пошло к чёрту. Гермиона посмотрела на него внимательно. — И всё же… мы здесь. И всё ещё спорим о книгах. — Значит, не всё мы испортили на пятом курсе, — хмыкнул Драко. — Говори за себя, Малфой. — С радостью, Грейнджер. Но в его голосе на этот раз колкость была скорее привычкой, чем защитой. — Интересно, — сказала она после долгого молчания, — как много записей может хранить одна библиотека. — Слишком много, — ответил он с лёгкой улыбкой. — Но приятно, что некоторые из них могут быть полезными. Ночь медленно опускалась за окнами библиотеки, свечи мягко мерцали, тени от полок удлинялись по полу. Гермиона поняла, что чувствует себя здесь спокойно, рядом с ним, даже если не может озвучить это ни словом, ни намёком. Они продолжали перебор книг, записей и свитков до поздней ночи. Иногда Гермиона делала короткие паузы, облокачиваясь на подлокотник кресла, иногда вставала, чтобы достать том с верхней полки уже с помощью палочки. Драко тихо предлагал новые записи, приносил свитки, поправлял книги, чтобы ей было удобно. И хоть они не нашли ответа, хоть каждая запись оказывалась лишь «отдалённо похожей», для Гермионы сама работа, атмосфера и присутствие Драко стали чем-то вроде тихой опоры. Прошло ещё несколько часов. Книги, папки и свитки были расставлены вокруг них, как небольшой барьер между ними и остальным миром. Гермиона сидела на кресле, слегка сутулясь, книга на коленях, а Драко стоял рядом, перебирая новые тома. — Смотри сюда, — сказал он, раскрывая старую папку. — Здесь упоминаются разные формы привязок… что-то вроде… человеческих связей, но всё слишком размыто. — Да, — тихо ответила Гермиона, осторожно наклоняясь, чтобы рассмотреть записи. — Отдалённо… похоже, но это совсем не то. — Понимаю, — сказал Драко, садясь в кресло, — просто интересно увидеть, что люди пытались фиксировать раньше. Иногда даже «не то» помогает понять, что искать дальше. — Это похоже на головоломку, — сказала Гермиона, переворачивая страницу. — Каждый фрагмент вроде бы на месте, но картинка никогда полностью не складывается. — Иногда часть пазла вовсе не подходит к твоей картинке, — ответил Драко тихо. — Но без неё мы бы не поняли, что важно, а что нет. Гермиона снова замолчала. Она чувствовала, как усталость медленно сползает по плечам, как сжимается грудь, когда она думает о вещах, о которых нельзя говорить вслух. Но присутствие Драко, его спокойная уверенность, тихий шелест страниц — всё это создавало словно мягкий щит. — Слушай, — сказал он через некоторое время, — ты заметила, что все эти записи связаны с наблюдением, но почти нигде нет прямых объяснений? — Да… — Гермиона кивнула. — Все старались документировать, но боялись объяснять. — Возможно, потому что знали, что некоторые вещи не стоит говорить вслух, — сказал Драко ровно, не глядя на неё, но не случайно. — Просто оставили записи для тех, кто сможет разобраться. — Значит, мы такие «те, кто сможет разобраться», — тихо сказала Гермиона, чуть улыбаясь уголком губ. — Пожалуй, — ответил Драко, и впервые за вечер его улыбка была почти заметна. — Или хотя бы те, кто попытается. Они немного помолчали, поглощённые страницами, но разговор постепенно вернулся в повседневное русло. — Я всегда удивлялась, — начала Гермиона, — как можно читать книги в разном порядке и всё равно понять общий смысл. — И как легко потерять нить, если где-то отвлечься, — ответил Драко. — Тут нужна дисциплина… и терпение. — У меня терпения не хватает, — тихо сказала Гермиона, слегка смеясь. — Но с тобой, кажется, можно попробовать. Драко хмыкнул, не поднимая глаз. Они вновь углубились в книги. Время шло медленно: Гермиона периодически меняла положение, то садилась на кресло, то на пол, то вставала, чтобы достать новую папку. Драко делал то же самое, иногда кладя книгу рядом, чтобы она могла продолжить без напряжения. — Ещё один дневник, — сказал он, открывая старый том. — Здесь есть упоминания о старых методах… хотя это всё отдалённо, ничего прямого. — Да, — тихо сказала Гермиона, чувствуя, как усталость становится ощутимой. — Но, наверное, мы узнаём хотя бы, что искать не стоит. — Иногда «не то» так же важно, как и «то», — сказал Драко, внимательно глядя на страницу. — Понимаешь, о чём я? — Да, — кивнула Гермиона. Её руки дрожали, а глаза уже начинали слипаться. — Абсолютно. Ночь опускалась плотной тенью за окнами, свечи мягко мерцали. Гермиона снова села за стол, оперев голову на руку. Драко заметил, что её голова медленно наклоняется к столу, веки становятся тяжелыми. — Кажется, пора на короткий перерыв, — сказал он тихо, чтобы не разбудить её, но сам знал, что она уже почти уснула за книгой. Он пошёл к полкам, где лежали пледы. Взяв один, он вернулся к ней. Она уже спала, опустив голову на согнутую руку, чтобы было не так твердо. Он аккуратно накрыл её плечи. Гермиона вдохнула тепло ткани, не открывая глаз, и немного расслабилась, почти бессознательно. Её уже не стоит будить, — подумал Драко, наблюдая, как она дремлет. Немного помедлив, он аккуратно приподнял её, поддерживая под коленями и плечами. Каждое движение было медленным и уверенным, чтобы не разбудить её. Плечи Гермионы слегка покачивались, но она оставалась в полусне, мягко опираясь на него. Пара часов сна и целый день мозговой работы вымотали её. — Спокойной ночи, — прошептал он тихо, горячее дыхание обжигало. — Всё будет хорошо. Он перенёс её в комнату, осторожно уложил на кровать, поправил одеяло и ещё раз накрыл пледом. Она слегка ворочалась, но не проснулась, погружённая в долгожданный сон. Малфой вышел из комнаты тихо, вернувшись в библиотеку. Свечи ещё мерцали, книги лежали раскрытыми, но в комнате теперь было ощущение завершённости. Ночь окутывала дом, а он остался у стола, наблюдая за страницами, в которых они не нашли окончательных ответов, но сделали всё возможное.