Восемьдесят шестая

Когда мы заходим в комнату с фортепиано, я уже почти прихожу в себя. То ли помогли начисто разжёванные мерзкие, горькие таблетки кофеина, то ли тело выбросило в кровь столько адреналина от страха перед тем, кого я здесь обнаружу, а если быть точнее, не обнаружу. Не успеваем сделать и пары шагов, как около Японии возникает Италия, кратко и крепко обнимает того за шею. У фортепиано стоит Германия и, судя по всему, изучает загадку на клавишах. — Долго вы, — слегка раздражённо произносит Англия, отвлекаясь от книжных полок. Канада улыбается нам, но, окинув нашу компанию взглядом, тут же грустнеет. Брата его мы так и не нашли. — Мы полностью исследовали первый и второй этажи, — отвечает Китай, направляясь к стулу около фортепиано. — Задержались, потому что разбивали часы в открытых комнатах. — Какие ещё часы? — хмурится Германия. — Давайте я кратко введу вас в курс дела, — предлагает Япония, мягко отстраняя Иту. — Рад, что мы все здесь. Не будем терять время. Рассказ получается короткий. Я не вслушиваюсь, так как предпочитаю немного отдохнуть, сидя на полу с закрытыми глазами. Учитывая то, что мы оказались здесь в полном составе, я имею полное право на передышку. Пусть мозг и проснулся, но в теле все равно чувствуется усталость. — То есть мы должны обследовать оставшиеся этажи и попытаться открыть запертые двери, чтобы разбить все часы, — подводит итог маг. Недовольно фыркает, слегка морщась. — Кто вообще додумался собрать такую кривую магическую систему? И ради чего? — Магия — это по твоей части, — отзывается Китай. — Может, ты нам и скажешь? — Я подобным не развлекаюсь и никогда не собирался, — отметает Англия. Косится на меня, на секунду прищуривается, но всё же не переводит стрелки в мою сторону. — Но раз мы в такой ситуации, сделаю всё возможное, чтобы понять. — Мы ещё нашли странный обрывок бумаги, — Италия извлекает листок и показывает его странам. Те сразу собираются вокруг. — Тут есть два цветных квадратика. Но другую часть мы не находили. Я поднимаюсь с пола и подхожу к ним. — Мы с Канадой нашли такой же, — к счастью, маг достает вторую часть листочка и протягивает Италии. — Так и есть, они совпадают. — Хм, в сумме четыре квадратика… Также здесь, на клавишах фортепиано, нарисованы цифры, — мягко добавляет Канада, на секунду приподняв руку, как на всемирных собраниях, привлекая к себе внимание. — Может, это какая-то подсказка для той комнаты с сейфом? — Возможно. Вероятно, если мы сможем открыть его, то продвинемся на шаг дальше, — предполагает Россия. Пока остальные склоняются над фортепиано, я стою в стороне и в очередной раз удивляюсь, как мы с Италией вообще додумались до этой схемы. В сейфе лежал ключ. Для сейфа нужен был код. В первой петле его кто-то, кажется, подобрал наугад. То ли цифры потом вылетели у меня из головы, то ли всё это вообще произошло без меня, суть одна: во второй петле нам снова пришлось тратить время на взлом. В следующих — либо вводить код с Италией самим, пока никто не видит, либо объяснять, с чего вдруг мы знаем то, чего знать не должны. Но мы не могли быть со всеми всегда и везде, так что мы решили оставить бумажку с паролем. Хорошее решение, только мы не учли, что монстр ненавидит простые решения. В новом перезапуске листок пропал. Потом ещё раз. И ещё. Вероятно, монстр их сжирал или уничтожал. Может, при перемещении во времени дом его стирал. Вообще всё, что мы приносили или оставляли для будущих петель, работало странно. Выборочно. Как будто правила и были, но никто не собирался объяснять их нам. А потом Италия в одной из петель притащил с саммита цветные маркеры. Он тогда и сам не знал, зачем захватил их, но они подвернулись ему под руку. Тогда-то Китай и подсказал идею нарисовать маркерами на фортепиано цифры. Сначала мы просто оставляли листик с цветными квадратиками, но, судя по всему, монстр умел разгадывать загадки. Пришлось менять порядок цветов и выворачиваться с временными звонками и с нотами, — тут уже спасибо огромное Англии, — и вот после этого бумажки прекратили пропадать. Хоть где-то мы оказались умнее. Тишину разрывает звонок. Несколько стран вздрагивают. Англия тоже резко дёргается и быстро запускает руку во внутренний карман. — Это мой, — произносит он, извлекая телефон и задумчиво глядя на экран. Хмурится. — Странно. Связи-то нет. — У России раньше так же звонил, — замечает Китай, сразу настораживаясь. — Там был звук фортепиано. Может, у вас тоже? — «предполагаю» я. — Можете поставить на громкую связь? Англия передёргивает плечом, но просьбу выполняет. Раздаётся нота. — И правда фортепиано, — говорит Япония. — Но у России-сана, если я правильно помню, была другая. Может, звонили ещё кому-то? — Мне, — отвечает Германия. — Тоже одна нота. Значит, это не случайность. Думаю, нам необходимо понять, что это значит. — Чем быстрее мы её разгадаем, тем быстрее найдём Америку и Францию. Наверное, они рассердятся, что мы так долго… — уверенно говорит Япония после короткой паузы. Почти все страны поворачиваются к нему с разными оттенками непонимания на лицах. — Почему вы на меня так смотрите? Ну всё, начинается игра под названием «давайте вспомним правильные воспоминания». — Э? — теряется Италия и рефлекторно бросает взгляд на меня. — Но разве… — Что ты такое говоришь? — хмурится Англия. — Разве я в чём-то не прав? — Япония переводит взгляд с одного лица на другое в поисках ответа. — Не то чтобы я хотел тебя поправить, Япония, но… — произносит маг, но обрывает себя на полуслове. — Да, почему ты сказал: «Америку и Францию»? Нам же нужно спасти Францию и Пруссию? При чём здесь Америка? — срывающимся голосом спрашивает Италия. Видимо, в его памяти все успело смешаться. Меня напрягает, что в ситуации, когда большинство стран на месте, его руки судорожно трясутся, и он пытается это спрятать, вцепившись ладонями в низ куртки. Но я-то вижу. Он смотрит на меня и в ход идут козыри: — Латвия? — Я здесь, — с чрезмерно серьезным лицом киваю я, сбивая его с мысли. — Ч-чего?.. — растерянно спрашивает он, но потом фыркает и нервно улыбается. Раз у меня есть силы шутить, значит, не всё потеряно. От этого его поза становится чуть более расслабленной: — Я это итак вижу! — А чего «Латвия»? — опускает на меня взгляд Россия, потом переводит его на Италию и обратно. — У меня память хорошая, — расплывчато отвечаю я и повышаю голос, стараясь перекричать начинающий подниматься ропот: — Прошу прощения, но что вас смущает? Япония сказал почти правильно. Только он не упомянул Пруссию! Но меня не услышали. — Что? Н-но… — обеспокоенно произносит Канада, хмурится и смотрит в пол, пытаясь вспомнить, что происходило пару часов назад. — Я же помню конференц-зал… — медленно произносит Япония, но в его голосе появляется неуверенность. — Америка-сан сказал, что хочет пойти, и я пришёл сюда с ним… — Я не понимаю, при чём тут Пруссия… И Франция? Этих двух вообще здесь не было! — бормочет себе под нос Англия. — Мы здесь, чтобы спасти Америку! Гул нарастает, но страны все не могут прийти к общему решению. Я вижу, что Италия опускает взгляд в пол, кажется, не в силах бороться с происходящим. Плохо. Если они сейчас разойдутся в своих версиям, мы потеряем время. Значит, как бы мне не хотелось давать им знать с самого начала, но выбора у меня не остается. — Ладно, у меня не только хорошая память, а ещё и очень хороший магический дневник, да-да, я такая… — устало бормочу себе под нос, со вздохом лезу в сумку и извлекаю его. Повышаю голос: — Пожалуйста, послушайте меня! Но в ответ — ноль внимания, фунт презрения. Громче, что ли?.. — Латвия, какая магия? Это уже становится слишком… странно, — произносит Россия, и я вздрагиваю от неожиданности. Чёрт, я не ожидала, что моё заявление кто-то услышит в таком хаосе! Поднимаю на него взгляд, а потом ко мне приходит очередная гениальная идея, и я криво ему улыбаюсь. — Господин Россия, можете мне помочь? Тот вопросительно поднимает бровь и скрещивает руки на груди, будто пытаясь предугадать, что я выкину в этот раз. Интересно, сердце у меня колотится так, будто сейчас выпрыгнет, из-за кофеина или из-за того, что я вот-вот сойду с ума от нервного перенапряжения?.. Упорно продолжаю: — Можете, пожалуйста, попросить их послушать меня? Мне надо, чтобы они меня услышали. — А что у тебя в дневнике? Ты же ничего не писала, — игнорирует он мой запрос, на что я не сдерживаюсь и вновь горько вздыхаю. Эх, пошла я на крайние меры, но крайние меры не хотят идти на крайние меры… — А давайте… А давайте вы их всех попросите, а я дам вам почитать?.. — выдаю я. — Теперь ты ещё и торгуешься. — Я не торгуюсь… — сопротивляюсь я чисто рефлекторно. Судорожно пытаюсь придумать оправдание тому, что я, очевидно, торгуюсь, но в голове становится так пусто, что хоть перекати-поле запускай. А мне надо прекратить происходящий хаос, пока не стало слишком поздно! Италия один не справляется! А кричать мне всё ещё рано! — Я собираюсь… по-дружески сблизиться с вами! — ляпаю я первое, что появляется в моём пустом сознании, и мгновенно осознаю: ещё немного — и я сама перестану понимать, что несу. Сбиваюсь на мысли, пытаясь выбраться из ямы, которую сама же себе и рою. — Только сию секунду читать не дам, э… Прикидываю, сбросится ли вскоре эта петля. Предпосылок пока нет. Неважно, рискуем! — Может… через пару дней? Это же недолго? — почти шёпотом выдавливаю я, желая оказаться отсюда как можно дальше. — Какое у тебя быстрое… сближение, — хмыкает тот. — Может, и в политике когда-нибудь станешь такой же покладистой? И, не давая мне среагировать, ощутимо хлопает меня по плечу, заставляя вздрогнуть, а потом без усилий перекрикивает всех: — Тихо! Все мгновенно замолкают и поворачиваются к русскому. Тот кивает на меня, старающуюся собрать мозги в одну кучу, и изображает улыбку, всем своим видом показывая, что он не при делах. — Прошу прощения, это я его попросила, — хрипло начинаю я и откашливаюсь. — Послушайте, у меня есть магический дневник. Я купила его на территории Англии… Опускаю взгляд, не желая вообще ни с кем встречаться глазами и объяснять свои странности. Для видимости открываю дневник на нужной странице. — Суть в том, что туда можно записывать мысли без ручки. Я привыкла туда всё записывать. И у меня записано, что я пришла сюда с… я упущу слова «господин», так как это слишком долго говорить… с Россией, Америкой, Канадой, Англией, Францией и Китаем! — Я подтверждаю: он магический, — улавливает знакомую энергетику Англия. Киваю и виновато смотрю на него. Всё же я должна ему объяснение того, почему я маг, а теперь ещё и волшебными артефактами размахиваю. — И мне очень интересно, откуда он у тебя. Это же вроде «Мыслеотражения»? — Д-да, они! Я купила дневник в… а! «Ковен магии», если знаете такой магазинчик… — Вы начинаете говорить не по делу, — перебивает нас Германия. — Англия, кратко: этому дневнику можно доверять? — Да, я раньше изучал его принцип работы. Штука качественная, соврать не даст: записи — это полное отражение мыслей, отсюда и название. Если Латвия говорит, что там так написано, значит, так и есть. — Кхм, да, так вот! Чёрным по белому… — Страницы, вообще-то, коричневые, — комментирует русский, с высоты своего роста видя записи в дневнике. Да ради всего святого!.. Делаю шаг от него подальше и меняю наклон книжки так, чтобы видеть могла только я. — …по благородно старым страницам: по логике группа, с которой пришла сюда я, должна была быть здесь первой. Англия, Франция и Китай поднялись на второй этаж. Дальше, на первом этаже, на меня, Америку, Россию и Канаду напал монстр. Потом к нам со второго этажа присоединились Франция и Пруссия. Они выглядели так, будто уже сражались. Вышло так, что они прихватили Америку и спаслись бегством, уведя за собой монстра. Перевожу дух. К счастью, меня слушают без вопросов. — Потом мы встретили Англию и Китай на кухне. Дальше вторую группу: Японию, Италию и Германию. С ними до этого был Пруссия, но он пропал и каким-то образом оказался с Францией. Вот… Если кратко подытожить: пропали Америка, Пруссия и Франция. Страны уходят в глубокую задумчивость, пытаясь структурировать свою память. — Послушайте, дневник может потеряться в бою, — произносит Россия. — Или если мы разделимся на группы, нам будет не на что опереться. Может, попробуем спокойно разобраться, кто что помнит? Мои воспоминания расходятся с тем, что сказала Латвия. — Да… да, хорошая идея, — Италия наконец выпрямляется и бросает на нас короткий благодарный взгляд. — Записи Латвии будем использовать для проверки предположений. Давайте начнём с Канады, пожалуйста? — Я… — тот смущается на мгновение. — Честно, я сейчас совершенно не уверен. Всё так перепуталось. Я помню, что вроде бы пришёл с Америкой и, кажется, с Англией… — он кидает виноватый взгляд на Россию, потом на меня. — Вас я не могу вспомнить. Простите. — Хорошо. Спасибо, — Германия берёт бразды управления собранием. — Ещё одно правило: если ничего чёткого не помните, лучше промолчите. Не хватало нам ещё большей путаницы. От себя могу сказать: я точно помню, что брат был со мной. И раз его в комнате нет — он пропал. Так, Италия? — Я пришёл… с Японией, тобой и Пруссией, — повторяет Италия, явно опираясь на мою выдержку из дневника, но всё же стараясь говорить уверенно. — Я хорошо помню бой со Штукой в комнате с камином, — произносит Китай. — Тогда рядом были Япония, Россия и Латвия. После битвы мне показалось странным, что Япония не упомянул Пруссию среди пропавших. Теперь, похоже, становится ясно почему. Расхождение началось после того, как Россия разбил первые часы. В остальном рассказ Латвии совпадает с моими воспоминаниями. — А я вот помню, что пришёл с Японией, — вносит сумбур Англия. — А я слышу часы, тикающие в то-о-ом углу, — кивает в сторону тумбочек Россия. — Господин Россия, а вам не кажется, что это только сильнее нас запутает? Мы даже итоги не подвели, — осторожно возражаю я, пытаясь оттянуть момент. — Нам все равно придется их сломать и, возможно, заново разбираться с воспоминаниями. Так что лучше сделать это раньше, — произносит Япония. — Кто знает, сколько часов прошло для потерянных стран, кем бы они ни были. Я считаю, необходимо их сломать. — Валяй, — нехотя бросает Англия, скрестив руки на груди. — Не нравится мне это, но мои воспоминания всё равно уже отличаются от ваших. — Япония прав, — соглашается Германия, и так как никто не высказывает претензий, то кивает японцу. Тот отходит к тумбочкам к часам. — Можешь, кстати, называть меня просто Россией, — предлагает мне русский, слегка наклонившись ко мне. — Очень-странная-Латвия. — Хорошо, — не сопротивляюсь я. — Россия. — Ага, вот где они, — оповещает нас Япония. — Приготовьтесь! Слышится краткий взмах лезвия и противный хруст стекла. Быстро закрываю глаза. Петля. — О! Вот и дом, о котором ты говорил, Америка! — надорвано-радостно прошумел Италия над ухом меня-прошлой, держа ее под руку. В ответ она вцепилась в него обеими руками и мелко дрожала. — Конечно, он здесь! — гордо и громко заявил Америка с другой стороны от меня. — Я же говорил! Я не сомневался ни секунды! — Америка, ты можешь не орать? — недовольно пробормотал Англия. — Ты домов с призраками, что ли, не видел? — Это не повод вести себя как дети, — строго заметил Германия, бросив хмурый взгляд то на Америку, то на Италию. — Может, осмотрим его отсюда и вернёмся? Мне не нравится это место. — Поразительно, — я покосилась на мага, который поморщился так, будто только что откусил большой кусок лимона. — Но я согласен с тобой. — Не-не-не! Ребята, мы не ради этого сюда три часа шли! — возмутился Америка и быстрым, решительным шагом направился ко входу. — Раз вы все такие ворчливые старикашки, давайте тогда сделаем все быстро! — Ве-е… Германия, мы ведь давно с тобой никуда не выбирались, — Италия попытался улыбнуться так, будто это правда могло прозвучать весело. Он осторожно отцепил от себя мои пальцы. Я-прошлая тут же попыталась удержать его снова, но он аккуратно увернулся, виновато глянул на меня и почти сразу отбежал к Германии. Подхватил его под руку и потянул к дому, словно рядом с ним было не так страшно. Я-прошлая сникла и обхватила себя руками за талию. Передёргиваю плечами, всматриваясь в воспоминание. А куда Россия потерялся? Да и компания абсолютно странная. Я даже не могу вспомнить, из какой части петель это было. Но присутствие Италии сильно успокаивало меня в самом начале, а… Петля. — Зачем Пруссия вообще сюда пошёл? — недоумённо спросил Германия. — Причём в компании с Америкой и Англией… — Мы просто заберём его отсюда и пойдём домой? — с надеждой в голосе спросил Италия, прижимаясь к боку Германии. — Да, — легко согласился немец, обеспокоенно глядя на него. — Это просто заброшенный дом, Италия. Здесь нет ничего страшного. Но, если хочешь, я могу зайти один, а вы подождёте… — Нет, Германия, ты что! — Италия тут же повис на нём, и голос у него сорвался. — Я пойду с тобой! Я тебя не брошу! Никогда! — И-Италия! Да что с тобой?! Я-прошлая быстро моргала, пытаясь не дать слезам потечь. У меня появилось подозрение, что в предыдущей петле Германия умер где-то в одиночестве. — Забавные они, не так ли? — беспечно усмехнулся Россия, крепко держа трясущуюся меня за плечо, словно заранее не давая сбежать от греха подальше. — У них такие милые дружеские отношения. — Да, господин Россия, — произнесла я-прошлая тихо, с плохо скрываемой неприязнью. — Жаль, что у вас таких ни с кем нет. Она замолчала всего на секунду. А потом, будто уже не смогла остановиться, добавила почти шёпотом: — И не будет. Я глубоко втягиваю воздух, переполненная негодованием на свои же слова. Во-первых, как я могла быть такое не по-человечески жестокой, во-вторых, из-за того, что я не додумалась до того, что во временных петлях говорить все, что думаю — не самая лучшая идея! По крайней мере, теперь ясно: это где-то петля примерно третья-пятнадцатая. Надеюсь, России-настоящему это воспоминание сейчас не попадется. — Латвия, — Россия чуть сильнее сжал её плечо. Достаточно для того, чтобы она судорожно втянула воздух. Ровно и спокойно спросил: — Почему же ты так говоришь? Глупости какие. Я ведь думал, мы друзья. Я-прошлая всхлипнула и задрожала сильнее, но зубы сжала до боли, упрямо не соглашаясь. Россия задержал на ней взгляд ещё на мгновение, потом всё же убрал руку, чтобы это не привлекло внимания остальных. На его лице мелькнуло что-то странное. Не злость. Скорее досада, смешанная с разочарованием. У него столько эмоций. И как я раньше никогда этого не замечала? — Прекращай, — тихо сказал он. Он чуть оттеснил меня к себе под бок, скрывая от лишних взглядов, и тут же повернулся к подошедшему Китаю, надевая доброжелательную улыбку так легко, будто ничего не произошло. — Как тебе дом? Не боишься? Если что, я могу тебя защитить. — В помощи я не нуждаюсь, — нахмурился напряжённый Китай. — Пусть я уже не юн, но в состоянии защитить себя сам. — Давайте не будем тратить время, — сказал Япония, обращаясь к Италии и Германии, а затем первым направился к двери. — Найдём Пруссию-сана и вернёмся. Замечаю, как следом за Японией почти бесшумно двинулся Канада. А он-то как в нашу компанию затесался? Петля. Я и Россия. В общем-то, и всё. — Обидно, — негромко произнёс Россия, глядя на входную дверь. — Все ушли без меня. Могли бы хотя бы ради вежливости позвать. Я-прошлая с тёмным интересом всматривалась в его лицо, будто видела его впервые. — А почему вы тогда вообще решили сюда идти? — спросила она, стоя всего в каких-то пятидесяти сантиметрах от него, скрестив руки на груди. — И откуда вы знаете, что они все ушли? — Я слышал, как Япония с Китаем обсуждали, что пойдут в заброшенный дом, чтобы найти Италию и Германию. Те ушли ещё раньше, — сообщил он и с лёгким удивлением посмотрел мне-прошлой в глаза. — А, вот, значит, куда направлялся Америка с другими странами, — «вспомнила» я, не отводя взгляда, и кивнула. — Я видела из окна машины… ну, в смысле, когда только проснулась, заметила, что они куда-то уходили. — Да. Несколько секунд мы молчали. — Хм… Господин Россия, вы же со мной пришли, — наконец слегка улыбнулась я-прошлая. Со стороны даже выглядело искренне. На его лице на миг мелькнула растерянность. Совсем коротко, почти неуловимо, а потом выражение снова стало непроницаемым. — Я вас сюда не приглашала, конечно, — добавила она осторожнее. — Но, по крайней мере, вы пришли не один. Я всё ещё здесь. Так что будем делать дальше? Россия посмотрел на неё чуть дольше обычного. Потом недоумённо хмыкнул, будто не до конца понял, что с этим делать, и уголки его губ дрогнули. — Думаю, стоит сначала их найти, — произнёс он, направляясь к двери. — А потом, если получится, хорошенько напугать. Он обернулся через плечо, проверить, что я следую за ним. — Пойдём, Латвия. Хорошо, что я взял тебя утром на саммит… Я-прошлая споткнулась на ровном месте, быстро опустила взгляд в землю, пряча перекошенное от злости выражение лица. Даже меня перетряхнуло от поднявшейся внутри чужой или своей волны негодования, смешанного с яростью и болью. Нет, это не хорошо. В этом нет ничего хорошего. Не говори так больше. Петля. Италия, с текущими по щекам слезами, и трясущаяся прошлая-я, вжавшаяся ему в грудь. Почему-то я вспомнила, что Германия, Япония, Россия и Китай пару минут назад зашли в дом. Дверь за ними закрылась с таким тяжёлым стуком, отрезая нам путь назад. Мы вдвоём остались снаружи, под странно холодным для летнего дня ветром. — Почему они нас не слушают? — отчаянно выдохнул Италия. Сначала он попытался отстранить меня, будто хотел взять себя в руки, но почти сразу передумал и, наоборот, крепче прижал к себе. — Почему они нас никогда не слушают?.. — Нам же сложно поверить, — тихо сказала я-прошлая, вцепившись в него, как в спасательный жилет посреди бури. — Я уже устала от того, что они думают, будто мы просто преувеличиваем. Слова про временную петлю не помогают, а наши предупреждения называют паникой. Даже заготовленные фразы, которые работали в прошлый раз, в этот вызвали лишь непонимание… Что нам ещё попробовать?.. Италия мягко погладил ее по макушке, и она зажмурилась, будто бы это могло помочь спрятаться от жестокости ситуации. — Я больше не могу смотреть, как они умирают, — прошептал он. — Но они уже зашли, — пробормотала я-прошлая. Ее голос дрогнул, но руки сами потянулись к его куртке. Она ткнула пальцем в дневник, спрятанный во внутреннем кармане и дрожащим голосом сказала: — Они погибнут без тебя, Италия. Они не смогут вернуться. Мы должны… Она не договорила. И так было понятно, что именно мы должны. Тогда я еще не могла взять всю ответственность на себя, и без Италии я бы не справилась. — Ради Германии, — выдохнул он наконец. Потом медленно расправил плечи и выпрямился. Дрожь всё ещё была сильнее него, но он всё равно заставил себя стоять. — Ради Японии. Ради остальных. — Да, — прошептала я-прошлая. И только тогда разжала руки. Они рванули к входу в дом. Дверь открылась с противным скрипом… Меня выбрасывает в реальность. Голоса стран доносятся словно через вату. Я промаргиваюсь и прислушиваюсь к себе: голова не трещит, в сон не клонит. Вероятно, таблетки всё ещё действуют. — Простите… что? — разбираю непривычно растерянный голос Японии. Фокусируюсь на нём. Он оглядывает всех с таким выражением, будто пытаясь понять, что происходит. — Насколько я понимаю, нашим приоритетом стала разгадка кода? — Типа того, — невозмутимо отзывается Россия. — Всё равно непонятно, что с этими воспоминаниями делать. Какие из них ложные, какие настоящие — ещё разберись. И воспоминания ли это вообще, а не какие-то бредовые галлюцинации. С этой загадкой хотя бы понятно, что делать: откроем сейф, выясним, что внутри, а дальше уже будем думать. Ох, меня настолько сильно забросило в прошлое, что я пришла в себя позже Японии? — О, Латвия. Ты тоже вернулась, — оборачивается ко мне Россия. Он цепко и быстро смеряет меня взглядом. Очень внимательным. Я с трудом сглатываю и киваю, чувствуя неприятный холодок, ползущий по спине и затылку. Уже было слишком много воспоминаний. Вероятность того, что он видел что-то из ранних петель, очень высока. — Может, нам стоит дождаться последнего, четвёртого звонка? — прерывает мои мысли Китай. — Мы не знаем, что будет с сейфом, если действовать наугад. Не исключено, что он заблокируется. Жаль, что я не могу им сказать: не заблокируется. Вся эта загадка была создана лишь для того, чтобы мы прекратили тратить время на подбор правильной комбинации. — Я даже не знаю, стоит ли верить этим звонкам, — морщится Англия. — У нас даже связи нет. — Это всё ма-а-агия, — развожу руками я и только потом вспоминаю, что вообще-то собиралась отмалчиваться. Россия скептически хмыкает, хотя уже отвернулся от меня. Услышавший это Япония слегка качает головой. А вот Англия сверлит меня задумчивым взглядом. — Всё может быть. Но мы даже не знаем, кто звонит, — не отступает англичанин. — Стоит ли нам слепо доверять подсказкам, которые нам так щедро дают? Я с трудом подавляю раздражение, вспыхнувшее алым пламенем, и умудряюсь задать возникший вопрос доброжелательно, а не грубым наездом: — Но у нас разве есть другие идеи, как узнать код? Или хотя бы куда двигаться дальше? На это Англии нечего ответить. Я глубоко дышу, пытаясь успокоиться. Я понимаю, что его сомнения совершенно нормальны. Но в одной из петель кое-кто убедил всех, что подсказки — ложь, ловушка и вообще давайте не будем им следовать. И по итогу что? Ах да. Мы таскали с Италией трупы. Точнее, труп бедолаги Канады, потому что он был ближе всех к комнате с цифрами. Я даже не помню, где тогда были остальные: погибли, потерялись или просто остались где-то на этажах. Мы уже решили открывать дверь, не собирая всех. Просто перезапустили время, возможно, бросив ничего не понимающие страны в этом доме. Господи, это было так мерзко. — Я немного проголодался, — отвлекает меня усталый голос Италии, схватившийся за живот. Мой при этих словах тоже немного сводит. Мы так редко с ним нормально питаемся. — С чего такой несчастный вид? — поворачивается к нему Германия. — Соберись, Италия. Потерпи ещё немного. Мы нормально не едим полтора года, Германия. При всём моём уважении, будь добр, отвали. Италия и так сильнее всех нас. Я не успеваю встать на его защиту — да и сам Ита, возможно, что-то ответил бы, — как у немца звонит телефон. — …вот и оно, — произносит Канада, слегка улыбнувшись. Я вижу, как его плечи на секунду расслабляются, а потом он снова выпрямляется. — Германия. Прошу вас. — Сейчас, — он достает телефон и ставит на громкую связь. В полной тишине раздается нота, и звонок сбрасывается. — Ага. Полагаю, теперь нужно сложить все ноты, — говорит Россия. — У меня была соль. — Как вы слышали, у меня была си, — произносит Германия, глядя на экран телефона. — Хм… время и правда больше не скачет. — У меня была ре, — отзывается Англия. Италия молчит, отрешённо глядя в пространство с слишком серьёзным для него выражением лица. — Италия-кун? — Япония подходит к нему и осторожно трогает за плечо. — Италия-кун. — А? Что? Прости, Япония, — Италия встряхивает головой, рефлекторно кидает быстрый взгляд на меня, читает по губам «нота» и добавляет: — Моя нота… ля. — Итак, у нас есть си, ре, соль и ля, — подводит итог Англия. — М! Давайте взглянем на клавиши, — включается в процесс Италия, изображая, что он всё ещё здесь и ему не всё равно. Только движения у него скованные, усталые. В них почти не осталось привычной живости. Все сгружаются около фортепиано, и наступает задумчивая тишина. У меня стрелой мелькает воспоминание о том, как мы выбирали, кому должны приходить звонки. Италия — центр всего, тот, кто может быть почти со всеми. Германия — часто рядом с Японией или братом. Англия — умён и, как бы то ни было, притягивает к себе Канаду, Америку и Францию. Россия — силён и хорошо выживает; с ним я и Китай. Даже если меня или Италии не станет, они смогут самостоятельно сложить код или хотя бы его часть. — О! Я понял! Кажется, я знаю ответ! — неожиданно радостно восклицает Канада и, когда все оборачиваются к нему, смущённо поправляет очки. — Ох, правда? Я рад. Я вот ничего не понимаю, — вымученно улыбается Италия. Германия и Япония тревожно обмениваются взглядами. — Как я понимаю, код — четыре, два, шесть, девять? — уточняет Англия. — Нет, не совсем, — мягко поправляет Канада. — Смотрите: у нас есть подсказка с разноцветными прямоугольниками. И цифры на клавишах тоже разного цвета. Если их сопоставить, получим код… секунду… шесть, два, девять, четыре. — Ты хорош в разгадывании загадок, — отмечает Китай. — Молодец, Канада, — тихо говорит Англия, заставляя буквально расцвести Канаду от таких слов. — Когда ты объяснил, всё стало предельно просто, — говорит Германия. — Теперь код у нас есть. Значит, идём к сейфу. Страны кивают и направляются к выходу из комнаты. Я иду вместе со всеми, но краем глаза замечаю: Италия всё ещё стоит у фортепиано, глядя сквозь клавиши куда-то… куда-то. Замедляю шаг, позволяя остальным уйти вперёд. Они слишком окрылены успехом, чтобы обращать на меня внимание, и, когда за последней страной закрывается дверь, я бегом подлетаю к Ите и что есть сил обнимаю его. Он мелко вздрагивает. — Ит, они справились. Всё будет хорошо. Пожалуйста, пошли. — Я… ох, они разгадали, Латвия… Его взгляд, полный боли и грусти, пронзает меня насквозь. Я не знаю почему, но он всё ещё не фокусируется на мне. Будто смотрит не на меня, а сквозь меня — туда, где мы снова и снова ошибались: — Знаешь, мне казалось, мы всё сделали правильно. Но это всё равно не сработало. Может, не стоило давать им подсказки?.. — Что? Ита, ты о чём? Посмотри на меня. Смотри! Меня бросает в холод. Приходится поймать его лицо в ладони и повернуть к себе. Он пытается вывернуться, но я не позволяю. Настойчиво и твердо говорю: — Ита, мы движемся к выходу. Мы всё ещё живы. Все живы! — А… д-да?.. Все живы? Точно-точно? Так в дневнике написано, да? Он наконец фокусируется на мне и быстро моргает. На секунду прижимается щекой к моим ладоням, а потом отстраняется и протягивает руку. Я без малейшего промедления вручаю ему дневник, и он быстро листает до последних страниц, бегло пробегаясь по строчкам. — О… и правда. Ого. Боже, Вия, моя голова так сильно болит, будто в неё всунули в десять раз больше воспоминаний, чем раньше. Причём ещё и настоящие вытащили. — Италия, не переживай. У тебя есть я, а у меня есть дневник, — улыбаюсь дрожащими губами и вытираю слегка повлажневшие глаза. — Ты не один, Ит. Я твоя память. Я твоя страховка. Пожалуйста, помни об этом. — Но даже если всё сейчас в порядке, потом… — он трясёт головой, и взгляд снова начинает метаться по комнате. — Мы всё делаем правильно, Вия? Мы же не зря даём им подсказки? Я… я не помню. Ох. Я не хочу никому ничего говорить, но ведь мы… Так, я… Он осекается. Кажется, чувствует, как я вцепляюсь в него до боли. Наверное, в моих глазах плещется такой ужас, что Италия сам обнимает меня и утыкается подбородком мне в макушку. Я чувствую, как его потряхивает, и поэтому подавляю собственную дрожь. — Я так плохо соображаю, — бормочет он. — Я не знаю… Это странно, что я думаю о том, рассердится ли на меня Япония? Он тихо смеется — горько, грустно и устало. У меня возникает ощущение, что он разваливается прямо в моих руках, и я сжимаю его крепче, будто это может хоть чем-то помочь. — Вия, — тем временем бормочет он. — Германия точно рассердится. Больше не захочет со мной дружить. А ведь уже немного осталось… Нет-нет-нет, чего — «немного»? Адекватности и здравомыслия?! — Италия! — давя в себе крик ужаса, я слегка встряхиваю его за плечи. — Слушай меня. Ни Япония, ни Германия не перестанут быть твоими друзьями. Ты сделал для всех нас больше, чем кто-либо вообще сможет представить. Если они хотя бы посмеют на тебя разозлиться… Ита судорожно всхлипывает, и взгляд снова начинает уплывать. Черт! Плохо подобранные слова, плохо подобранные! Отмена, отмена, отмена! — Нет, нет, нет! Я не это имела в виду! — торопливо выдыхаю я. — Ты для Германии самое ценное, что есть. Я видела, я слышала — он прямо так и сказал. Даже если он разозлится, он всё равно не оставит тебя. Ни он, ни Япония. Ты им нужен, Ита. Очень нужен. Он нервно хихикает и мягкой, почти детской интонацией спрашивает: — Правда? — Клянусь, — отвечаю без малейшей задержки. Надеюсь, мне не придется сдавать тебя в дурку после выхода из дома. Себя уже точно сдам, но тебя бы не хотелось совершенно. — Нам надо идти, — мягко говорю я и тяну его в сторону выхода. — Пожалуйста, держись. Мы выберемся. Всё будет хорошо. — Да… да. Спасибо, Вия. Боже, спасибо. Он рвано выдыхает, глубоко втягивает воздух, и его глаза наконец приобретают хоть какую-то осмысленность. Италия пытается улыбнуться мне, и у него даже выходит, пусть и криво. — Нам надо спешить, да? Давай догоним остальных, пока они не потерялись… Он спешит к двери, увлекая меня за руку. Но едва мы доходим до неё, дверь распахивается, а я успеваю получить микроинсульт, готовясь к тому, что это монстр. Только в комнату врывается взволнованный Германия и резко выпаливает: — Где вы пропадаете?! Италия замирает, будто налетает на стену. Всхлипывает и втягивает голову в плечи. Да за что? Мне такого труда стоило!.. А-а-а! — Италии и так тяжело! — я не успеваю заметить, как делаю огромный шаг вперёд, закрывая Иту собой. В глазах немца плещется страх, смешанный с облегчением. — Он столько держался ради вас всех, а ты на него кричишь! — Я тоже… — Германия по инерции огрызается, бросив на меня осуждающий взгляд, но тут же сбивается. — Я исп… Я подумал, что он… что вы… попались этому монстру. — Повезло, что нет! — всплескиваю руками я и длинно выдыхаю. Чёрт. Сорвалась. Понижаю голос и виновато опускаю голову на пару секунд: — Простите. — Что вообще?.. — Германия тоже понемногу сбавляет громкость. За моей спиной Италия судорожно втягивает воздух. Понимая, что возвращать его в строй мне будет куда сложнее, чем лучшему другу, я делаю шаг вперёд и почти шепчу: — Пожалуйста, успокойте Италию. Он за вас очень боится. — Успокоить?.. Германия теряется всего на секунду. Потом огибает меня, медленно приближается к Италии и неловко кладёт руки ему на плечи. Не сразу понимает, что именно нужно делать, а потом всё-таки притягивает его к себе, с силой сжимая в объятиях. Италия мгновенно виснет на нём и заходится в рыданиях. Сердце болезненно сжимается. Я отворачиваюсь и почти выметаюсь прочь. Я тоже хочу, чтобы!.. Трясу головой, не позволяя себе думать о грустном, и спешу к лестнице, так как на этаже никого нет. Смотрю вниз, привлекаю внимание толпящихся там стран и сообщаю, что всё нормально, дайте пару минут и мы пойдём дальше. Остаюсь наверху, косясь на дверь в комнату. Вдруг Штука решит возникнуть из ниоткуда? Если так, я хотя бы успею среагировать и оперативно прийти на помощь. — Всё в порядке? — поднимается ко мне Япония. — Италия… сорвался, — передёргиваю плечами я и пытаюсь выдавить успокаивающую улыбку. — Но, думаю, Германия сейчас его утешит, и всё будет хорошо. По крайней мере какое-то время. Япония медленно кивает. — Вы можете помочь, — добавляю я. — Италия очень вами дорожит. — Да… — получив от меня своеобразное разрешение, японец скрывается в комнате. Спустя пару минут они выходят втроём: Германия и Япония ведут слегка смущённого Италию, который всё ещё смотрит в пол. Я с облегчением выдыхаю и спускаюсь на этаж ниже, чувствуя благодарность к странам за то, что они не стали бурчать из-за задержки. — Вы хорошо общаетесь с Италией. Я быстро оборачиваюсь к России. Кто же знает, что ему там привиделось в воспоминаниях. Выглядит спокойно. — Мне кажется, все хорошо общаются с Италией, — не отрицаю я. — Он выглядел очень растерянным и расстроенным. — А почему вы задержались? Я возвожу на него горе-очи, пытаясь взглядом передать: «Сам подумай и пойми». Он не реагирует и лишь ждет моего ответа. Вот сам же все знает, так нет, скажи ему все ртом. По крайней мере это отвлекает меня от желания тоже в кого-то вцепиться и прорыдать желательно час от того, насколько я сильно устала. — Он задумался и не пошёл за нами, — поясняю я. — Я выходила последней, заметила и остановилась, чтобы забрать его, но он… ему тяжело здесь, — передёргиваю плечами. — Хорошо, что Германия и Япония его успокоили. — Хорошо, что ты заметила, — произносит Россия, ровняясь со мной. Я смотрю в пол, перебирая сотни вариантов, почему он мог сказать эту фразу: от самого простого «сказал без задней мысли» до какого-нибудь загадочного намёка на?.. — Какой намёк, Латвия? — спрашивает Россия. — А?.. — Ты только что сказала: «Я не понимаю, это какой-то намёк или что?» Я не в силах совладать с происходящим хлопаю себя ладонью по лицу и с усилием тру его. — Простите. У меня после этих часов всё ещё болит голова и совсем не думает. Или думает, но о чём-то не том… Некоторое время мы идём молча. — Я ни на что не намекал, — всё же произносит Россия. — Просто хорошо, когда отсутствие замечают. Он делает паузу. — И не оставляют позади. — Я… понимаю. Помнится, когда-то давно на похожую фразу я ответила ему: «А, ну да! Такую маленькую страну же так легко не увидеть и забыть!» — только вот проблема в том, что да. Можно. — Так, какой код ещё раз?.. — слышу голос Германии и захожу в комнату с сейфом, радуясь, что можно переключиться на что-то дельное. Не хватало, чтобы они сейчас ещё из-за этого гул подняли. Напоминаю цифры. Спустя минуту мы получаем ключ. Ну что же… Очередной этап пройден.