Восемьдесят шестая

— Следующим шагом будет выяснить, для чего этот ключ, — замечает Китай. — Насколько я помню, в левом крыле первого этажа оставалась запертая дверь. Запертая дверь в левом крыле?.. А, он, наверное, про спуск в подвал. Я тогда выпала из реальности и пропустила половину пути. — Предлагаю пойти по порядку, — говорит Германия. — Правая часть полностью открыта. Напротив входной двери есть коридор, ведущий в комнаты в японском стиле. Я помню, что там тоже была одна закрытая. — Тогда не будем задерживаться, — поворачивается к выходу Япония. — Я проведу. Возражений не следует. Мы без проблем достигаем двери, за которой вечность или секунду назад скрылись убегающие от монстра Америка, Пруссия и Франция. За ней располагается комната с нежно-зелёными стенами светлого оттенка, полом, устланным татами, и тонкими перегородками с рисунками в стиле суми-э. Успеваю заметить, что здесь нет ни следов битвы, ни каких-либо признаков присутствия потерянных стран. Из этой комнаты ведёт проход в почти идентичное помещение, только в два раза меньше. В нём и находится наша искомая запертая дверь. Ключ легко поворачивается в замке, пропуская нас внутрь. — Превосходно. И что тут такого, ради чего стоило прятать ключ в сейф? — сухо комментирует Англия, с недовольством оглядывая небольшое помещение с белыми пустыми стенами, чёрным ламинатом и огромным белым пушистым ковром на полу. В углу стоит высокий книжный шкаф, в другом — обыкновенный стол из белого дерева и стул. На этом убранство заканчивается. — Этот дом полон загадок, — Китай направляется к шкафу. — Раз ключ был в сейфе, может, здесь есть тайник или что-то важное. Страны расходятся по комнате. Германия прощупывает стены, Канада присаживается и приподнимает край ковра, Япония отходит к столу. Я смещаюсь к стенам в противоположной стороне от немца, планируя хотя бы создать видимость полезных действий. — Я нашёл, — спустя десяток секунд спасает меня от игры в сыщика японец, поднимаясь с корточек. — Тут под столом кнопка. Я нажимаю. Приготовьтесь. Раздаётся щелчок. Книжный шкаф с тихим скрежетом отъезжает в сторону, заставляя стоящих рядом Россию и Китай инстинктивно отступить. Первый успевает схватиться за краник, готовый сражаться, но перед нами открывается лишь очередная чёрная дверь. — Вот и новый путь, — спокойно произносит Италия и делает шаг в её сторону. — Погоди! — внезапное чувство тревоги пронзает меня насквозь, и я дергаюсь в сторону Северного. Страны замирают и поворачиваются ко мне. — У меня плохое предчувствие! — Предчувствие? — хмурится Англия. В его руках вспыхивает простое заклинание сканирования и тут же отправляется в сторону двери. Только поглощающая магия дома впитывает его, так и не давая узнать, что скрывается за ней. Маг тихо чертыхается. — Я сразу не осознал, что именно меня беспокоит, но после слов Латвии понял: меня тревожит эта дверь, — поддерживает меня напряжённый Япония, взявшись за рукоять меча. — Будто с ней что-то не так. — Допустим, — говорит Китай, отступая на пару шагов. — Но бездействовать сейчас тоже не лучший выбор. Если она там… почему до сих пор не вышла? — Простите, у меня тоже возникло ощущение, будто я… — Япония мнётся, отводя взгляд. — Это очень похоже на дежавю. Я понимаю, звучит необоснованно, но я тоже считаю, что такое длительное отсутствие Штуки подозрительно. — Как бы это ни звучало, в этом доме действительно следует быть осторожными. В таком случае я войду первым, — быстро решает Германия. — Если монстр там, я отвлеку его и уведу отсюда. А вы укройтесь. — Германия, не надо! — Италия тут же оказывается рядом с ним и крепко хватает за локоть. — Италия, я достаточно быстро бегаю, — отрезает немец, хотя видно, что от перспективы гонок с монстром ему самому не по себе. Он осторожно пытается отцепить от себя Иту. — Ты же знаешь, я поддерживаю себя в хорошей форме. — Германия-сан, позвольте мне взять эту задачу на себя, — произносит Япония. Китай тяжело вздыхает и с неодобрением смотрит на него, но не вмешивается. — Мне уже удавалось уходить от монстра, не вступая с ним в бой. Я кидаю взгляд на растерянного Италию и быстро прикидываю варианты. Он в эмоционально тяжелом состоянии и не сможет взять на себя роль бегуна. А если мы потеряем кого-то из Оси — то оставшуюся петлю, вероятнее всего, мне придется вывозить в одиночку. Не хочу. И ждать три вечности, пока они что-то решат — тоже. Поднимаю руку, желая быть добровольцем. Пусть хоть мы с Италией и стали близки, но не настолько, чтобы он сходил с ума от моей потери. — Нет, — одновременно отрезают Япония, Италия, Германия и Россия. Я недоумённо опускаю руку. Из них вышел странный коллектив по сохранению жизни Латвии. — Пока Япония будет отвлекать Штуку, — произносит Россия, сверля меня холодным взглядом, — мы проверим эти комнаты и посмотрим, не спрятаны ли здесь часы. — Звучит… здраво, — медленно говорит Германия и поворачивается к Японии. — Ты уверен?.. Тот кивает. Наступает короткое молчание, но больше предложений не следует. — В таком случае, береги себя, — произносит немец. — Конечно, — на секунду склоняет голову Япония, показывая, что он сделает все возможное. На его лице не видно ни капли сомнений, лишь спокойная решимость. — Я подожду пару минут, перед тем как зайти внутрь. Успейте уйти из ближайших коридоров. — Пожалуйста, возвращайся, — просит Италия, так и не отпустив руку Германии. Потом смотрит на остальных: — И не закрывайте двери, ладно? Мы выходим из комнаты. — Это вызывает беспокойство, — раздается позади меня тихий голос Китая, и я оглядываюсь на него. — Оставлять Японию одного выглядит не самым разумным решением. — Я уверен, с Японией все будет хорошо. Он сам вызвался и знает, что делает, — отвечает ему Россия. Потом, немного помолчав, добавляет: — Не переживай. Сражался он отлично, да и не ранен практически. Убежать сможет. — Твоя правда, — губ Китая касается тень улыбки, и его плечи слегка расслабляются. — Если ты так в нём уверен, значит, паниковать не стоит. Спасибо. — …всегда пожалуйста, — после короткой паузы отвечает Россия, кинув на него удивлённый взгляд. Я отворачиваюсь, пряча горькую ухмылку. Все повторяется: страны вновь сближаются, учатся поддерживать друг друга, помогают… Чтобы забыть все в следующей петле. — Так, Россия, Китай, Латвия, Англия — вы за эту дверь, — оглядываясь по сторонам, говорит немец и кивает на одну из седзи: — Я, Канада, Италия — за другую. — Мне кажется, силы распределены неравномерно… — начинает Англия. — Достаточно равномерно, — твердо отрезает Германия и подталкивает в нужную сторону Италию, неотрывно смотрящего на дверь, за которой находится Япония. — Быстро по местам! Англия, бормоча себе под нос про слишком раскомандовавшихся, все же двигается с места и заходит за одну из седзи. Я следую за ним, как и остальные. — Прошу прощения, но, может, мы встанем по бокам двери у стен? — аккуратно предлагаю я, заметив, что они хотят разойтись по комнате, что меня крайне не устраивает. — Вдруг Япония ворвется сюда вместе с монстром? Нападем тогда на него сзади. Может, сможем застать его врасплох. — Неплохая идея, — соглашается русский. Первым подходит к одной из стен и прижимается к ней спиной. Я пристраиваюсь за ним, следом — Китай. Англия занимает позицию напротив, с другой стороны двери. Комната погружается в тишину. Кажется, мы все начинаем дышать реже и тише. Время тянется мучительно долго, так что мне приходится начать мысленный отсчёт. Пять, двенадцать, двадцать восемь, тридцать две… На сорок седьмой секунде раздаются приглушенные быстрые шаги, которые спустя пару мгновений перекрываются тяжелым грохотом. Тут же ладонь сама скользит к рукояти меча. Слышу, как распахивается дверь в холл, хлопает о стену, и Япония вместе с монстром уносится куда-то прочь. Мы остаёмся в оглушительной тишине. Я не хочу терять Японию. Я никого не хочу терять. Зажмуриваюсь, пытаясь выкинуть из головы мысли о том, что будет, если он не справится. Италии и так уже совсем плохо, и я боюсь, что после такой потери он окончательно замкнётся в себе. Я-то смогу быть направляющей, но в одиночку вывозить всё это слишком тяжело… Сколько раз мы уже проигрывали, отправляя кого-то отвлекать монстра? Вдруг и в этот раз?.. Нет, все, хватит думать о плохом! Приоткрываю глаза и сосредотачиваю взгляд на пальто России. Правда, взгляд тут же утыкается в небольшое красное пятно на его боку, вызывая лишь отчаянное желание сесть прямо здесь, на пол. Ещё и Китай пострадал и даже сейчас я улавливаю его тяжёлое, медленное дыхание. Не справилась, не уберегла, должна была быть быстрее… Я должна была защитить, защитить, защитить… Делаю шаг и мягко касаюсь плечом бока России, стараясь не задеть рану, и утыкаюсь носом ему в локоть. Чужое живое присутствие немного притупляет рой мыслей, напоминая, что рано хоронить живых. Даже противная поднимающаяся дрожь чуть отпускает. Глубоко вдыхаю — и чувствую холодный, далёкий запах хвои. Ох, я и забыла, что от него пахнет зимним лесом. Жаль только, что теперь этот запах сопровождается металлическим привкусом крови. Мне на макушку опускается ладонь. Я позволяю себе секунду слабости и с усилием вжимаюсь в неё, будто это поможет выдавить непрошеные мысли из головы. Мои волосы коротко, всего на пару секунд, ерошат, заставляя пряди упасть на лицо, но и этого хватает, чтобы я наконец смогла выдохнуть. — Боишься? — тихо спрашивает Россия. Это он о чём?.. А-а-а! Это я когда успела к нему прижаться?! Всё, прощай, здравый разум и самоконтроль! Киваю и усилием воли заставляю себя отстраниться. Поправляю волосы, не глядя на него. — Удивительно. Чего именно — не уточняет. На смену робкому спокойствию приходит глухая злость на саму себя. Мало того, что я уже почти бессознательно тянусь к тому, кто привёл меня сюда и заставил крутиться во всех этих петлях, так ещё и делаю это не в самый критический момент! В реальном мире я бы поставила Россию на самое последнее место списка возможных претендентов для поддержки или вообще не добавила его туда, но увы — выхода в реальный мир нет. С другой стороны — не к Китаю же, но… Все, не важно! С этим я разберусь позже. Когда выйду отсюда. Если выйду. — Пусто, — раздаётся голос Англии, разрывая затянувшееся напряжение. Он выглядывает в щёлочку сёдзи и, убедившись, что никого нет, раскрывает её шире. — Всё в порядке? — слышится голос Германии. — Да, — первым выходит наружу маг. Канада перемещается к нашей компании, а Италия, бегло нас оглядев, скрывается внутри комнаты. Мы приступаем к поискам. Часы в нашей части находит Канада в одном из шкафов с раздвижными дверями. Да и найти их здесь несложно: комната-то почти абсолютно пустая. В ней всего три шкафа, встроенных в стену напротив сёдзи. Решаем пока ничего не разбивать и дождаться возвращения Японии. Китай предлагает вернуться к открывшемуся проходу и проверить, что там. По пути в нужную комнату Италия аккуратно вылавливает меня за плечо, заставляя замедлиться и оказаться с ним замыкающими. Незаметно для остальных передаёт мне блистеры обезбола и кровоостанавливающего, тихо добавив, что в случае чего там осталось ещё несколько. — Вы там проверьте проход, а я здесь Японию подожду, — Италия застывает в дверях комнаты с кнопкой и распахивает её настежь. — Если увижу монстра, крикну! Германия кивает и направляется к открывшемуся ходу. Пусть нас и разделяет всего метров шесть, перестраховаться никогда не бывает лишним. За сдвинутым шкафом оказывается небольшое помещение — метра три на три. Посреди него тянется толстая чёрная решётка, но ключ к ней, к счастью, не требуется: дверца поддаётся без всякого сопротивления. По ту сторону, поблёскивая в свете ламп, лежит ключ. Немец без труда забирает находку, после чего мы быстро осматриваем закуток, убеждаемся, что здесь нет ни тайников, ни кнопок, ни часов, и возвращаемся обратно. Возвращаем шкаф на место, помечая таким образом для самих себя, что за ним больше нет ничего интересного. Канада кладет активно тикающие часы на стол. Судя по тому, с каким отчуждением он на них смотрит, предвиделось ему что-то не хорошее. Пару минут проходит в напряженной тишине. — Япония! — с облегчением выдыхает Италия и резко исчезает из дверного проёма навстречу возвращающемуся другу. Его встревоженный голос доносится уже из коридора: — Ты не ранен? — Нет, всё хорошо, — слышится слегка сбитый от бега голос японца. Через пару секунд они заходят к нам. Я едва заметно улыбаюсь, чувствуя, как отпускает напряжение. Все же теперь Италия будет еще немного, но в порядке. — Как у вас успехи? — спрашивает Япония, оглядев нас. Страны коротко приветствуют его — кто кивком, кто парой слов, — явно радуясь, что он вернулся целым. Первым по делу отвечает Канада: — Мы нашли часы в комнатах с сёдзи. А там очередной ключ, — он кивает в сторону шкафа. — Больше ничего интересного. Из соображений безопасности мы закрыли проход. — И правильно, — одобряет японец. — Думаю, ключ открывает дверь в подвал, — уверенно произносит Россия, а после того, как все оборачиваются к нему — кто с сомнением, кто с подозрением, ухмыляется. — Что вы так смотрите? Мы буквально в доме ужасов. И чтобы он — да без подвала? — Прежде чем идти дальше, нам нужно разобраться с путаницей в памяти, — говорит Германия. — Мои воспоминания достаточно чёткие, поэтому я не понял, о чём вы говорили в комнате с фортепиано. Кто-нибудь объяснит? — Могу я начать? — поднимает руку Англия и, после кивка немца, продолжает: — Хорошо. Буду говорить прямо: как я понимаю, не только у меня после того, как мы ломаем часы, появляются странные видения? — Не только, — кратко выдыхает Китай. — Мне все казалось, что у меня воображение шалит. — По моим ощущениям, мы будто бы получаем порцию ложных воспоминаний, — произносит Россия. А меня напрягает его такая формулировка предложения. Слишком точная догадка о происходящем. Неужели он видел что-то важное? — У меня ничего подобного не было, — хмурится Германия. Я замечаю, что с каждым их новым словом Италия становится всё мрачнее. — Когда мы разбили часы в комнате с фортепиано, мне показалось, что я пришёл сюда с Японией и остальными… но… — нерешительно произносит Канада. — Я ведь пришёл с Америкой, да? — Мне тоже виделось, что я пришёл сюда вместе с Германией, Италией, Японией и Китаем, — кивает Россия. А он меня не упомянул, потому что я для него как приложение или меня там правда не было? — Давайте попробуем восстановить происходящее с самого начала, — предлагает Китай. — Всё определённо началось со всемирного совета, — берёт слово Япония. — Америка-сан где-то услышал об особняке и сказал, что хотел бы на него посмотреть. Я кошусь на Италию. Он стоит, опустив взгляд в пол. Я все петли твержу ему, что он не виноват в том, что первым услышал о доме, рассказал о нём Америке, и теперь мы все здесь застряли. Но мои слова до него не доходят. — После собрания у меня не было других дел, так что я решил пойти вместе с Англией, Америкой и Францией, — продолжает Канада, подняв руку. — А! Точно, наконец-то вспомнил! С нами ещё были Россия, Китай и Латвия. — Я пригласил Японию присоединиться к нам, но он отказался, — Китай указывает на него лёгким наклоном головы. — Когда мы дошли до особняка, я отправил ему сообщение, что мы добрались и собираемся осмотреть дом. — Увидев сообщение, Италия сказал, что тоже хочет пойти, — говорит Германия. — Поэтому я, Япония, Италия и мой брат пришли сюда позже. Северный медленно кивает. — Только у меня есть ещё воспоминания, — вздыхает Англия. — Например, о том, как я пришёл сюда с Америкой и Японией, и потерялся Китай, а не Франция. Или как мы пришли только с Америкой и Канадой, а потом, кажется, искали Италию и Германию. — По ощущениям, у нас в головах перемешалось несколько разных воспоминаний, — аккуратно останавливает Англию Италия, у которого в голове перемешались несколько — каких-то восемьдесят шесть — петель. Он смотрит на меня, и остальные тоже косятся следом. — Нам сложно самостоятельно понять, какие из них истинные. Из-за этого мы делаем неверные выводы. — Я бы могла вырвать лист из дневника, написать список и раздать всем, чтобы каждый знал, кто с кем пришёл, — начинаю я заранее провальную затею. Всё равно надо сделать вид, что я пытаюсь помочь. — Листок можно легко потерять. Даже если мы напишем имена тех, кто потерялся, то в один момент мы их найдем, и подсказка у других станет бесполезной, — качает головой Италия. — А список тех, с кем мы пришли, мало что даст. Я опускаю взгляд в пол. Я знаю, что он прав и ожидала отказа. Знаю, что он пресекает попытку на корню и экономит нам время. Но слышать это именно от него… обидно. — Если фальшивые воспоминания вмешиваются, чтобы скрыть истинные, мы не можем отделить правду ото лжи, — говорит Россия. — Но если усомниться хотя бы в одном, подозрительным станет всё остальное. — Получается, что с каждыми новыми разбитыми часами в наших головах будет появляться еще больше фальшивых воспоминаний, — подхватывает Италия. — Значит, мы не должны верить ни одному из них, иначе запутаемся окончательно. Я едва не возмущаюсь вслух о том, что в воспоминаниях можно найти что-то полезное. Но, во-первых, страны вряд ли будут обращать внимание на окружающие их детали и комнаты, особенно если воспоминание окажется о чьей-то смерти. А во-вторых, если «не верить ни одному», то… То мои прошлые ошибки тоже можно списать на фальшивки. Может, Италией движет то же самое? Желание, чтобы его ошибки просто перестали считаться настоящими? Я совсем прекратила его понимать. — Давайте на данный момент сойдемся на том, что вы будете стараться отбросить то, что увидите, и не будете зацикливаться на этом, — подводит итог Германия. — Покончим уже с часами и двинемся дальше. Сейчас держите в памяти, кто с кем пришел и кто пропал. Готовы? Страны кивают. Япония отходит к столу с часами и замахивается мечом. Я закрываю глаза. Понеслась душа в рай. Петля. — Как же так?.. — я-прошлая опустилась на корточки около бледного Японии, смотрящего в смерть. Вздохнула, закрыла ему глаза и аккуратно убрала волосы с лба. Балетки окрасились холодно-красным. Кухня была пуста. Один шкафчик на стене был разнесен на куски. Видимо, монстр со всей силы откинул Японию в него, до этого оставив глубокие борозды на его груди. Крошки разбитой посуды рассыпались на кухонные тумбы и мелкой пылью покрывали волосы страны. Вслед за представшей перед глазами картиной потянулись и другие воспоминания об этой петле. Нас осталось двое. Я и Италия. Мы не смогли спасти еще кого-то. С самого начала нас разделило на маленькие группы, рассеяв по дому и времени. Я пыталась решать загадки сама, опережать страны, экономить время. Но разбить все часы разом во всём доме я не могла. И если для меня прошло всего несколько часов, то для них, как оказалось, пара суток. Всё, что я тогда делала, — раз за разом, раз за разом — натыкалась на мёртвые тела. Я даже решила, что осталась одна, пока не влетела в бок Англии, медленно бредущего по коридору в полной прострации. Он сказал, что нашёл мёртвого Францию. Ему ещё повезло, что он не наткнулся на тела своих воспитанников. Пару часов спустя Англия остался с разорванным горлом в коридоре перед комнатой, где сейчас стояли мы с моей прошлой версией. У мага не осталось ни крупицы магии, но он всё равно выступил вперёд, крепко сжимая рапиру, которую забрал у Франции, уснувшего до следующей петли. Англия закинул меня к себе за спину и скомандовал бежать прочь. «Мне нужно вернуть монстру должок». И я сбежала, оставив его одного. В этой петле все, как всегда, пытались защитить меня как самую слабую, не обращая внимания на то, что я пыталась рваться в бой. Тогда я ещё не умела быть настойчивой. Да и меня душил страх, что Италия окончательно потеряет рассудок — если он жив — когда поймет, что остался один. — Латвия, слава богу! Живая! — слышу позади голос Италии, ворвавшегося на кухню. Я вместе с прошлым поворачиваюсь к нему. — Я разблокировал путь на пятый этаж! О, Япония!.. Он спотыкается на полуслове и замирает, встретившись пустым взглядом меня-прошлой. — Нет Японии, — ровно сказала она. Поднялась, сделала деревянный шаг в сторону Северного, быстро заморгала, фокусируясь на сгорбившейся стране, и резко повернула назад. Подошла к Японии, подхватила его под руки и, не позволяя себе лишней осторожности, потащила к оцепеневшему Италии. Голова страны упала ей на грудь. — Я больше никого живого не видела. Помоги мне. — Я больше не выдержу, — сипло сказал Италия. Но всё равно заставил себя оторваться от места. Подошёл и, придушенно всхлипнув, подхватил тело друга за ноги. Только тогда я обратила внимание: из-за разодранной груди Японии почти все штаны пропитались кровью, и руки Италии уже окрасились красным. Верх хотя бы оставался чище. — Прости, — прошептала я-прошлая, быстро моргая мокрыми глазами. — Может, я возьмусь там?.. — Нет! Боже, бедный Италия. — Может, тебе снова дать перерыв? — жалобно предложила она, пытаясь локтем открыть дверь в коридор. — Хотя бы пару дней спокойной жизни. Мне страшно за тебя, Ит. Он отчаянно помотал головой. — Тогда я точно сбегу отсюда. А ты… ты не справишься совсем одна. Да я, честно, и не одна не справляюсь… Петля. Воспоминание собирается вокруг меня коридором второго этажа. Я не сразу понимаю, что происходит, а потом замечаю впереди прошлую себя и Францию. Они уходят по коридору, и меня тянет следом. Поспешила за ними. Опять нас только двое? Как же я ненавижу разбиваться по маленьким группам. — Как думаешь, Латвия, могли ли они просто уйти? — спросил Франция, заглядывая в одну из комнат. — Уйти и запереть нас здесь? — с сомнением произнесла прошлая я. — Мне кажется, они на такое не способны. Даже в шутку. Думаю, они где-то в доме. Может, мы просто разминулись. — Мы тут уже час, — с тревогой сказал Франция, направляясь в другое крыло. — Мы ведь договаривались на двадцать минут… По полу прошла почти незаметная дрожь. Даже в воспоминании я почувствовала, как воздух густеет от опасности. — Господин Франция, вы хорошо бегаете? — мертвенно спокойным голосом спросила прошлая я. И без всякого перехода она сорвалась с места, схватила Францию за ладонь и потянула к лестнице на третий этаж, мимо которой они так удачно проходили. — Латвия, ты чего?.. — Франция удивлённо опустил взгляд на их сцепленные руки, но договорить не успел, ведь на лестнице показался монстр, поднимающийся с первого этажа. Прошлая я сорвалась с места, рванув Францию за собой так резко, что чуть не вывернула ему руку. К счастью, он быстро сориентировался и прибавил ходу. Мы взлетели на третий этаж, на четвёртый. Нырнули в библиотеку через одну дверь, пронеслись между стеллажами и, едва монстр ворвался следом, вынырнули через другую. Затем — в комнату с потайным люком под кроватью. Не тратя времени на объяснения, прошлая-я оказалась около рычага, дёрнула его и открыла проход вниз. Франция открыл рот, явно собираясь сказать, но её свирепо-приказное: «Прыгай!», заставило его послушаться и прыгнуть вниз. И даже успел по-джентльменски поймать её, когда она нырнула следом. Но инициатива снова продержалась у него всего секунду: прошлая я тут же схватила его за влажную от пота ладонь и понеслась дальше. Третий этаж. Второй. Первый. Туалет. Щелчок замка. Франция тяжело сполз по стене в дальнем от входа углу, пытаясь отдышаться. Прошлая-я тоже дышала загнанным зверем, но меч держала крепко, направив остриё в сторону двери. — Что?.. Что это было? — приглушённо выдохнул взъерошенный Франция, запрокидывая голову к холодной плитке. В его голосе проступили паника и недоверие: — Ты знала, куда бежишь? Ты знала?.. — Тише, — тихо шикнула прошлая я и прислушалась к происходящему за дверью. Минута прошла в полной тишине. Только потом она выдохнула, повернулась к Франции, немного приблизилась и села напротив. Провела ладонью по лицу, перекошенному от раздражения и усталости. Кажется, это было всего за десять петель до нынешней. Тогда у меня уже совсем сдали нервы. — Простите, — едва слышно произнесла прошлая я. — Я не хотела на вас кричать. И да, не буду скрывать: я знала. Но! — она предупреждающе подняла руку, прерывая Францию, который уже раскрыл рот. — Я не желаю вам ничего плохого. Я просто хочу спасти нас. Клянусь вином… — и с небольшим акцентом добавила: — Châteauneuf-du-Pape. — А… — Франция сбился с мысли. — А почему именно оно?.. Потому что ты сам когда-то сказал мне, что оно твоё любимое. И теперь эта информация — моё оружие доверия. Вместо ответа прошлая я приложила палец к губам, заранее чувствуя приближение монстра. Через пару секунд шаги услышал и Франция. Он, кажется, даже дышать перестал. Только его рука, пусть и дрожащая, сжала рукоятку рапиры. Место действия меняется, но петля, по ощущениям, остаётся той же. — Ты должна уйти, — Франция попытался оттолкнуть её, не давая перевязать разодранную в клочья ногу. — Ещё чего, — насмешливо фыркнула она и несильно ударила его по дрожащим рукам. Он всё равно их не убрал, так что ей пришлось самой отвести их в сторону. — Прекратите мешать мне помогать. — Латвия, он может скоро вернуться, — Франция покосился на выломанную дверь и осторожно улыбнулся краем губ. — Увы, тебе не повезло застать меня в не самой лучшей форме. Если уйдёшь, так хоть ты выж… Он тяжело сглотнул и поправился: — Не пострадаешь. А я… — Да-да, а вы героически — или не очень — погибнете в одиночестве, — активно закивала прошлая я, всё-таки приступая к быстрой перевязке. Едкости в её голосе хватило бы, чтобы разъедать металл. К сожалению, не этот дом. — Мы это уже проходили. Я больше не намерена бросать хоть кого-то. Мне глубоко всё равно, в каком состоянии, но пока вы живы — я буду рядом. Последние слова она произнесла с такой твёрдой яростью, что Франция наконец перестал спорить. — Тяжело тебе пришлось, да? — тихо спросил Франция. Мягкая улыбка едва коснулась его губ, но в глазах было столько сочувствия, что прошлая я почти сразу потеряла весь запал и тихо всхлипнула. Тело пробила дрожь. — Пожалуйста, не давайте мне почувствовать себя слабой, — прошептала она, быстро смаргивая слёзы. Те всё равно потекли по щекам и упали на бело-алые бинты. — Потому что я хочу ей стать. Но мне нельзя. Закончила перевязку. Пусть он и потерял крови, но передвигаться, пусть и медленно, был в состоянии. Прошлая я поднялась и протянула ему руки. — Пожалуйста, не жалейте меня. Франция схватился за её ладони и всё-таки поднялся, почти всем весом опираясь на её плечо. Тихо извинился. Прошлая я лишь приобняла его за талию, крепче прижимая к себе, и сделала шаг вперёд. Место снова меняется. Они с Францией сидят в комнате без двери на втором этаже. У обоих прибавилось ран. Серьёзных ран. — Я говорил тебе уходить, — с трудом произнёс Франция, привалившись спиной к стене. Ему не повезло: рассечено плечо и задета шея. Длинные волосы спутались, кончики с одной стороны окрасились липко-алым. Даже перевязка уже ничего не спасёт, а магии, кажется, у меня-прошлой не осталось даже на себя. Её грудь пересекали глубокие рваные царапины. Кровь не останавливалась. — По крайней мере, мы не одни, — короткими рывками ответила прошлая я, дыша через боль. С огромным усилием она наклонилась вбок, скользнув спиной по стене, и опустила голову Франции на плечо. — Простите, что была грубой с вами. — Ничего, — затихающим голосом произнёс он. — Знаешь, я видел… в воспоминаниях. Как меня загнали в угол. Я до самой последней секунды надеялся, что… кто-нибудь придёт. Он замолчал. — Мы просто не успели, — прошлая я закрыла глаза. Кровь совсем отлила от лица, грудь поднималась всё реже. — Мне жаль. — Знаю, — мягко ответил Франция и положил голову поверх её. — Спасибо, что осталась. Воспоминание темнеет. Я так хочу отдохнуть. Я так не хочу возвращаться и снова проходить через что-то похожее. Но я открываю глаза.