Восемьдесят шестая

Я коротко взвизгнула и, не раздумывая, длинным прыжком метнулась в сторону. Ладно бы просто отскочила, так нет, зачем-то попыталась сделать недо-кувырок, забыв, что у меня при себе меч, который никак не способствует гибкости. В итоге я лишь рухнула на пол, больно ударившись руками. Где-то на фоне старшие успели обменяться парой выкриков, но смысл их слов до меня не дошел. А потом раздался громкий хруст и сдавленный крик Китая, едва пробившийся сквозь шум в ушах. Пулей подлетела с пола и чуть ли не упала вновь, запутавшись в длинном подоле, и обернулась. — …! — что-то выкрикнул Россия и смазанным пятном метнулся вперед, отбрасывая монстра мощным ударом прочь. В его руках блеснула сталь — нечто похожее на излюбленный краник. У него тоже есть оружие. Обогнул — а вот тут меня пошатнуло, — лежащего на полу пластом Китая, и встал перед ним, держа краник наготове. Китай… Он что умер?! Из-за меня?! Монстр хоть и отлетел, но быстро пришел в себя. В отчаянной надежде посмотрела на Россию — может, у него есть какой-то скрытый арсенал с собой? Ну хоть автомат Калашникова в запасе? Но увы, — следующий удар твари он снова отбил краником, уходя в сторону и пытаясь отвлечь врага. Лихорадочно попыталась вспомнить хоть одно заклинание, которое могло бы помочь в битве, но мозг отказался работать. Особенно тяжело, когда перед глазами разыгралось сражение, где Россия кое-как умудрялся уворачиваться от выпадов монстра. А меч-то я зачем взяла, твою же, я же совершенно не умею им сражаться! Если когда-то и умела, то больше половины жизни назад, и все навыки давно стерлись! Взгляд зацепился за старейшую страну, неподвижно лежащую на полу. А вдруг — живой?! Я метнулась к нему, торопливо формируя простую диагностическую печать — она как раз была буквально на первых страницах книги и ее невозможно было выбить из головы даже стрессом. Запустила ее и с невероятным облегчением поняла, что пусть ему и сломало обе руки, но он жив! От облегчения подогнулись колени. Плюс пришелся сильный удар по голове, что и лишил его сознания. Может, руки уберегли от… А он… А мы… Мы можем тут погибнуть?.. Шум со стороны дерущихся заставил меня поднять голову. Россию прижали к стене. В памяти вспыхнула печать для уборки двора от листьев с помощью направленного ветряного потока. Там же была приписка, что если немного модифицировать, то можно его использовать для сдвига тяжелых предметов, например, завалов… На панике вкинула в печать больше маны, чем надо, — монстр не камень, но подвинется! — и швырнула заклинание ему в бок. Того откинуло в сторону, сбивая траекторию атаки. Россия мгновенно воспользовался моментом и что есть сил ударил врагу откуда-то взявшимся острием в трубе по морде, оставляя глубокий порез. Оттуда засочилась густая синяя жидкость. И, несмотря на огромные размеры, монстр практически сразу же ударил в ответ, целясь кулаком в центр груди России. На каком-то проклятом наитии я пожелала поставить щит перед ним — и магия, высосанная из меня будто в вакуум, сформировала плотный небольшой барьер перед сердцем страны. Кулак монстра легко его снес, но кулак замедлился, и удар получился… смягченный. Ну, как «смягченным» … Россию откинуло на пару шагов назад, но тот легко, без видимых усилий, метнулся в сторону, увеличивая дистанцию между собой и зарычавшим врагом. У меня оставалось процентов десять силы. Я не знала настоящей печати щита и это было чудом, что я вообще смогла сотворить хоть что-то. Без нее расход маны был в десятки раз выше… И ведь больше я ничем не могла помочь. В этом проклятом доме, по ощущениям, нельзя было восстановить магический резерв. Если бы мы были снаружи, то можно было бы хотя бы вобрать энергию извне. Медленно, но все же. Но здесь… здесь пусто. Ноги не слушались. Встать не получалось. Я могла только смотреть, как Россия отбивается, и молча осознавать, что если бы монстр бросился на меня, то я бы умерла в ту же секунду. …А я могу… Умереть?.. Эта мысль обрушилась с такой силой, что я даже пропустила момент, когда монстр буквально растворился в воздухе. Упавшие на пол капли синей крови тоже исчезли, обращаясь в серый пепел, будто их никогда и не было. Кратко выдохнув, Россия огляделся и подошел к нам. Присел, тесня меня от Китая, так что я подскочила на ноги и сделала пару шагов назад. Все равно ведь ничем не помогла!.. — У него сломаны руки, и он без сознания после… удара?.. — с трудом выдохнула я, но слова прозвучали почти неслышным шепотом. — Я не хотела… подставлять его… — Переломы, говоришь? — прощупав пульс на шее, Россия бросил на меня короткий взгляд, задержал его на подоле моего платья и резко приказал: — Латвия, иди сюда. Приблизилась, ведомая почему-то плохим предчувствием. Встала рядом, прижала руки к груди и отчаянно зажмурилась, пытаясь унять трепыхающееся сердце. Даже в пустоте коридора чувствовалось, чуть ли не кожей ощущалось, как тут небезопасно. Если бы не Россия — нас бы не было. Но если бы не Россия — меня бы здесь вообще не было. В эмоциях пробудилась ранее незнакомая ярость. Почувствовалось какое-то трепыхание юбки, отвлекшая меня от восстановления равновесия, и раздался треск ткани. Я распахнула глаза, подавила желание заорать и рефлекторно отшатнулась, но уже было поздно. Россия безжалостно оторвал приличный кусок подола моего платья, заставив меня прокрутиться, обрывая полоску по всей окружности. Подол укоротился сантиметров на двадцать. Прикусила язык, сдерживая желчно-вырывающийся крик «Меня еще и раздевают теперь?!» и отошла на пару шагов подальше, с трудом пытаясь не дать политься горячим слезам от возмущения. Щеки, против моего желания, вспыхнули, чуть ли не до жара. Только вот России было все равно, он, кажется, даже не заметил моей реакции, потому что… Ох, формировал из ткани петлю, аккуратно погрузив на них сломанные руки Китая. Тот застонал, резко очнулся, хотел дернуться прочь, но Россия быстро схватил его за плечи, не давая двинуться. Злость резко, выбивая воздух, испарилась дымом, оставив лишь дикую вину. — У тебя сломаны руки, — кратко пояснил Россия, накидывая петлю ткани на шею бледнеющему от боли Китаю, что-то бормочущему на родном языке. — Не шевелись. Ведь на самом деле — черт с этим платьем! Но взгляд зацепился за шарф России и мелькнула мысль, что мог бы и им пожертвовать ради «друга». Мотнула головой, будто это могло помочь выбросить мысли. С другой стороны, это я виновата, что Китай оказался в таком положении. Надо было как-то оттолкнуть его… Но тогда бы удар пришелся по России, и мы, наверно, были бы уже все мертвы! Мы вообще можем быть мертвы?! Не знаю, я никогда не умирала! А кто-то из стран умирал? Никогда не спрашивала! Ох, я не знаю, не знаю, не знаю! Так или иначе — узнавать на этот вопрос ответ не хочу! — Хочу домой, — вырвалось само собой вместе с нервным выдохом. — Дверь не открывается, — пояснил, как нерадивой, Россия, аккуратно помогая встать бледному от боли Китаю. — Придется искать остальных. Или хотя бы какое-нибудь безопасное место. А что, если мы не выйдем?.. Стресс опять стал набирать обороты, но я заставила себя переключиться на дневник, и раз выдалась свободная минута, быстро начала диктовать туда все происходящее и произошедшее. Структурирование — сила! Первый этаж не внушал доверия, да и Россия помнил, что Англия с Францией вместе с нами на второй этаж взлетели, когда скрывались от первого нападения монстра. Поэтому мы поднялись выше. Перед нами распростерся этаж в форме буквы «Н», где каждый конец коридора заканчивался дверями. На полу все тот же светло-коричневый дубовый паркет, белые пустые стены и такое яркое солнце, бьющееся в окна, будто ничего страшного здесь не происходило. Китай остановился, кивнул на ближайшую дверь и тихо сказал, что предпочел бы подождать в одной из комнат, пока мы кого-нибудь не найдем. Конечно, руки при ходьбе шевелились, причиняя ему постоянную боль. Россия молча кивнул, прошел вперед, дернул за ручку. Та легко открылась. — Заходите, — он пропустил нас внутрь. Комната оказалась довольно просторной. На полу лежал чистый белый ковер, в правом углу стояла одноместная кровать, заправленная белоснежными простынями. У противоположной от входа стены стоял пустой стол со стулом; по центру располагались пара книжных шкафов и тумбочки. В левом углу висела какая-то плотная, непросвечивающая штора, будто закрывавшая маленькое окно. Китай тут же направился к кровати, а Россия подошел к шторе. Я нерешительно замерла у двери. — Я здесь посижу, — опустился на кровать Китай, отодвинулся к стене и облокотился на нее. Я не рискнула подойти к нему и предложить подложить под спину подушку, чтобы было удобнее. Наверно, это могло уязвить его?.. Или нет?.. Он из-под полуприкрытых век наблюдал за Россией, который уже распахнул шторку и изучал металлическую дверь, судя по всему, запертую. Пару раз дернул за ручку, но она не поддалась. — Вы идите, поищите остальных, — тихо сказал Китай. — Ты же убил его, Россия, не так ли? Если так, то я смогу безопасно подождать вас здесь. Только не задерживайтесь. — Хорошо, мы скоро вернемся, — кивнул Россия, оставив дверь в покое, и быстрым шагом дошел до меня. — Может, я останусь? — рискнула предложить я. Бродить дальше в его компании мне вообще не хотелось, и это нежелание даже чувство вины перебивало. — Я… — Нет, — коротко отрезал он и прежде, чем я успела возразить, крепко схватил меня за плечо и вывел из комнаты за собой. — Пожалуйста, отпустите меня, — тихо выдавила я, непроизвольно шмыгнув носом. Потому что сколько можно!.. Как же он никогда меня не слышит!.. Видимо, что-то в этот раз пошло не так, потому что он разжал руку и пошел вперед, даже не повернув в мою сторону голову. На пару секунд растерянно зависла, и в голове успела мелькнуть мысль, что, может, лучше в комнату вернуться? Но ноги понесли меня вперед. Комната, что располагалась в противоположном углу коридора на этой же стене, оказалась закрыта, как и та, что была ровно напротив нее. Перешли в немом молчании в другое крыло, и на третий раз попытка оказалась успешной. Мы оказались внутри комнаты со старым ЭЛТ-телевизором, напротив которого стоял журнальный столик и белый четырехместный диван. Около телевизора был высокий белый шкаф, уставленный книгами. Такие же шкафы были и слева от входа. Было еще две одиночные кровати, снова с белым аккуратно заправленным бельем. — Иди, поищи, может, тут есть что-то полезное, — выдохнул Россия, махнув в сторону телевизора, и направился к книжным шкафам. Я послушно отошла. Все полки были заполнены плотными рядами книг на китайском. Судя по некоторым одинаковым корочкам, здесь стояли тома энциклопедий различных серий. Кроме них не обнаружилось ничего полезного. — Странно, что здесь нет пыли, — вырвалось у меня, хотя разговаривать я вовсе не хотела. Наверно, сказывалась оглушающая тишина и не пропадающая тревога. Все же мы оставили Китая одного… А вдруг монстров несколько?.. — Явно не страннее той твари и закрытой входной двери, — отозвался Россия. Он прошарил верх полки, хмыкнул, что-то взял и внимательно осмотрел. — Я нашел ключ. Подписан: «Дверь, четвертый этаж». У тебя ничего? — Нет. — Идем дальше. Оставшиеся две двери были заперты. Россия, на всякий случай, попытался открыть их найденным ключом, но те не поддались. — С остальными же все в порядке? — задала я очевидно идиотский вопрос, но умных придумать не могла, а слышать лишь наши тихие шаги было как-то страшно. Будто бы мой звучащий голос мог придать мне сил. Передвигался Россия, не смотря на размеры, легко и неслышно, как я. — Если они не растеряли свои навыки, — коротко бросил он и отправился к лестнице на следующий этаж. Я прибавила ходу, пытаясь не отставать. Не успели мы до нее дойти, как снизу, с первого этажа, послышалась какая-то возня. Я испуганно замерла, забыв, как дышать. Россия резко остановился, напрягся, готовясь к драке, но прислушался и, опустив оружие, выглянул через перила вниз. На его губах снова заиграла искусственная приветливая улыбочка: — А вот и вы. Мы думали, вы домой ушли и заперли нас здесь. — Россия! Хоть кто-то еще здесь! — послышался облегченный вздох Франции, только в нем сквозила усталость. — Мы думали, что это ваши шуточки. — Да это полная quatsch! — присоединился к нему голос… Пруссии? А он что здесь забыл? На этаж поднялся потрепанный Франция, и я с ужасом заметила, что его синяя форма на левом боку потрепана и темнее, чем должна быть. Кровь? Ранен? Раны не было видно, потому что он прижимал руку к боку. — Вы все же здесь, — следом за ним появился Пруссия, в рукав которого вцепился бледный, дрожащий Италия. Его очумелый взгляд на пару секунд пересекся с моим. — Мы обыскали весь первый этаж. Конечно, кроме закрытых дверей. А вы Германию не видели? Франция сказал, что вы все разбежались, наткнувшись на эту… серую штуку цвета подгоревших булочек. …Цвета подгоревших булочек?.. Смешное описание, это, кстати, тоже можно записать… — Мы больше никого не видели. Вы первые, кого мы повстречали после разделения. Я попытался открыть дверь силой или проломить, но она не поддалась, — качнув в руке краник, сообщил Россия. — С нами был Китай, но он пострадал и теперь отдыхает, — он кивком головы указал направление, — в той комнате. — Насколько сильно? — встрепенулся Франция, несколько дернувшись, как я поняла, от собственных ран. — Нужна срочная помощь? — Я оказал ему первую помощь, сейчас ему ничего не угрожает, — отрицательно покачал головой русский. — Но нам следует выбираться отсюда как можно скорее. — А монстра ты, конечно, убил?.. — слегка нахмурившись, спросил Пруссия, оглядывая Россию. — Вероятно, — спокойно отозвался тот. — Он просто растворился в воздухе. Не знаю, считать это победой или просто отступлением. — От великолепного меня он, конечно же, трусливо сбежал, — фыркнул прусс, скрестив руки на груди. Но я заметила, что его пальцы мелко дрожали. — Вам, наверное, было легко его добить. — Думаю, нам следует объединиться и поискать ключи от входной двери, — проигнорировал его замечание Россия. — Да, согласен, — выдохнул Франция и попытался мягко улыбнуться, но вышло криво. — Мы осмотрели все окна на первом этаже, но они оказались с прочными решетками. На втором этаже они тоже были? — Да. Повисла гнетущая тишина. Италия тихо шмыгнул носом. — Ве… Страшно без Германии, — произнес он. — Я беспокоюсь, как он… — С моим братом все в порядке. Можешь мне поверить, — ободряюще улыбнулся Северному Пруссия и положил ему свободную руку на плечо, слегка сжимая. — Но давайте не будем терять время. Как я понимаю, Китай будет ждать нас здесь? — Верно, — первым двинулся наверх Россия. Прусс аккуратно отцепил Италию от себя, извлек из ножен… старый меч? Я моргнула, пытаясь понять, что происходит, и покосилась на Францию — у него тоже на поясе висела, кажется, шпага. Не думаю, что они собирались на саммит, исходя из той же логики, что и я, когда выходила в путь. Зачем им оружие?.. У Италии, кстати, ничего не заметила. Наверное, раз у всех есть, то и я могла бы свое из-под юбки вытащить. Все равно подол теперь укорочен, и конец ножен виден. — Пойдемте, — произнес Франция, слегка подтолкнув застывшего Италию в спину. — Франция, может, тебе тоже отдохнуть? — обеспокоенно переключился на него Северный, косясь на его бок. — Моих флагов, кажется, недостаточно. Может, я перевяжу получше? — Ерунда, — фыркнул француз и ускорился. — Я свеж и бодр. Вам за мной бы поспеть. На третьем этаже оказалось три двери — две вели в библиотеку, где мы раньше были с Россией и Китаем, а одна не поддавалась. Никого, кроме нас, здесь не нашлось. Мы поднялись выше. Одна дверь вновь не открывалась, а за второй, которую мы отперли ключом, тоже не оказалось ни одной страны. Только простая обстановка в пару шкафов, комод, две кровати и три небольших двуместных диванчика, расставленных вокруг журнального столика. около которого обнаружилась прикрученная к стене пластинка с многообещающими надписями: «Вверх — Рай, Посреди — Земля, Вниз — Ад». Страны решили не тратить время на разгадывание загадок и быстро осмотрели комнату в поисках других ключей, но больше мы ничего не нашли. Вышли в коридор. — Это как так? — недоуменно и обеспокоенно спросил Франция, хмурясь. — Где тогда могут быть остальные? Мы же все проверили! — Может, они заперлись? — предположил Пруссия. — Испугались, что мы — монстр, и не открыли. — Если мы сейчас вновь будем все группой перепроверять, это затянется на неизвестное количество времени, — заметил Россия. — Предлагаю разделиться. — Нет! — вырвалось у нас с Италией одновременно. Мы сделали шаг друг к другу и столкнулись боками. Он, недолго думая, подцепил меня под локоть, а я, замешкавшись на секунду, все же схватилась за него в ответ. Стало почему-то легче. — Не стоит, — покачал головой Франция, покосившись на нас. — Если сюрпризы еще не кончились, держать оборону впятером будет легче, чем вдвоем или втроем. — Нас итак трое, — пожал плечами Россия. — Латвия сражаться не может. Италия, ты можешь? Тот замер, обескураженно глядя на русского. — У меня оружия нет, — с заминкой ответил Италия. — Ну о чем я… — Россия, давай, прекращай, — выдохнул Пруссия, отмахиваясь, и направился к лестнице вниз. — Мы и втроем прекрасно победим любого врага! Или ты настолько не уверен в своих силах, что помощь нужна? — Мне-то помощь не нужна, — с искусственной улыбкой заметил тот, следуя за ним. — Я просто констатировал факт. — Пойдем, mes amis, — мягко поторопил замерших нас с Италий француз. Непривычно видеть его серьезным. Обычно сверкающие в глазах насмешливые и легкие искорки пропали, оставив даже, кажется, потемневший обеспокоенный и сосредоточенный взгляд. Мягкие черты лица словно обострились. По пути вниз я оказалась рядом с Францией. Сразу бросилось в глаза, что он стал сильнее прихрамывать, а дыхание сделалось тяжелым. Но он упрямо держался, будто не желал показывать слабость. — А встретить монстра… так страшно? — тихо спросила я. — Простите, но я уверена, вы за свою жизнь многое повидали. Неужели не было ситуаций хуже этой? Понимаю, что вопрос не тактичный, но… В жизни старших стран случалось столько всего: экологические катастрофы, различные эпидемии, многочисленные войны, смены власти. Мой страх был понятен — я ведь самая молодая среди них. Самая слабая и маленькая. У меня почти не было боевого опыта, ведь если и участвовала в сражениях, то лишь в тылу, ведь была слишком юна. Меч дома стоял скорее для антуража. Когда-то я брала несколько уроков обращения с ним, но то был скорее исследовательский интерес, чем серьезная подготовка. Да и зачем это в эпоху огнестрельного оружия? — Ох, какой интересный вопрос… — грустно усмехнулся Франция, глядя куда-то в пустоту, словно сам искал ответ. — Было много всего, да. Думаю… здесь напрягает все в совокупности. Мы застряли в запертом здании, неизвестно кем и зачем. Мы против врага, о котором ничего не знаем и который, судя по всему, не так прост в устранении. У нас нет хорошего оружия. Плюс, помо… Он осекся, будто споткнулся о собственные невеселые мысли, и, заметив наши с Италией траурные лица, чуть ободряюще улыбнулся. — Но мы справимся, — сказал он мягче. — Все не так страшно. В конце концов, мы вместе, не так ли? — он кивнул на идущих впереди. — У них еще полно сил. Да и Россия, похоже, уже разобрался с монстром. Значит, остается просто немного отдохнуть, найти остальных и выйти отсюда. Мы же нации. Все будет хорошо. Этот переход от задумчивого отчаяния к какой-то почти светлой, ласковой улыбке вызвал во мне внутренний резонанс. Словно у него внутри что-то щелкнуло, сменив режим с «мы все умрем» на «все под контролем». В молчании мы добрались до первого этажа, повернули налево и прошли немного по коридору, который заканчивался развилкой с двумя дверями. Около одной висела табличка «Библиотека», около другой — «Кухня». На остальных этажах никаких подписей не было. Вопросы множились в геометрической прогрессии. Зачем еще одна библиотека? Владелец дома тоже сидел взаперти и только и делал, что читал? — Давайте мы с Италией проверим кухню, а вы — библиотеку? — предложил Пруссия. — Не думаю, что что-то может случится, если будем в соседних комнатах. А если что, то зовите, я примчусь и прогоню этого монстра! …может, тут раньше водили экскурсии по классическим маршрутам: «Здесь вас сожрут, а тут вас тоже сожрут, но это кухня, тут это будет эстетично»?.. — Н-но… — попытался возразить Италия, но Франция, всем своим видом показывая, что все в порядке, кивком указал ему идти, мол, не дрейфь. А поче… О… Италия не ранен, то есть, в случае чего, он может бежать. Пруссия тоже твердо стоял на ногах и им обоим удирать куда легче. А вот Франция уже не в том состоянии. Россия — мощный и полный сил, какой-никакой, а защитник. Я же типа приложения к последнему. Да и то, смогу ли я, если что, угнаться в юбке за Пруссией и Италией и нигде не упасть — вопрос тоже отличный. Ч-черт, великолепно! Мы зашли в комнату. К счастью или нет, в ней никого не оказалось. Лишь десятки высоких темных шкафов, полностью забитых книгами. Никто не мелькал между полками и не выскакивал на нас. Посреди помещения стоял большой стол с разбросанными документами, журналами и исписанными бумагами. Около него стояло несколько стульев. Россия предложил исследовать помещение и поискать зацепки, так как других вариантов не было. Франция сначала попытался осмотреться, но вскоре схватился за бок, сжал зубы, извинился и устало опустился на ближайший стул. Россия, окинув его равнодушным взглядом, продолжил изучать шкафы. Мое сердце уже не выдержало. — Простите, господин Франция, но вам нужна перевязка, — пробормотала я, приблизившись к нему. Спину неприятно прошиб холодный пот от вида того, как медленно расползалось темно-алое пятно на синем фоне. — Только вот… Где мне в библиотеке взять тк… На глаза попала итак укороченная юбка. Пустить ее на бинты было бы, конечно, благим делом, но… Может, проще сходить на второй этаж за постельным бельем и порвать его на лоскуты? Покосилась на спину России, который делал вид, что очень занят поиском — ага, так он и пошел меня сопровождать. Одной идти? Если на меня по пути кто-то нападет, я просто не вернусь. И в чем будет смысл? — Ничего страшного, Латвия, — сказал Франция, крепче прижимая руку к ране и глядя на меня с какой-то болезненной благодарностью. Из-за этого руки начали мелко дрожать. Ну уж нет, я так просто не сдамся! Отошла от него на пару шагов, приподняла немного юбку, взялась за край и дернула. Ткань даже не затрещала. А-а-а, я из-за нервов даже проклятую тряпку разорвать не в силах! Глаза неприятно защипало. Франция истекает кровью, а я проигрываю в битве с собственной юбкой! — Oh mon Dieu, ты чего делаешь? — обеспокоенно спросил француз, понижая голос до шепота. — Не стоит… — Еще как стоит. Глубоко вдохнула, на пару секунд закрыла глаза, собрав всю отчаянную решимость и желание помочь в кулак, и снова что есть сил дернула подол. Послышался долгожданный треск. С облегчением выдохнула и победно улыбнулась. Уголки губ нервно дрогнули, да и ладно! Минус еще двадцать сантиметров длины — не смертельно, не то, что кровоточащая рана. Да и бегать теперь будет удобнее: юбка не будет мешаться под ногами, когда пойду домой по лесу. Теперь ножны вообще идиотски смотрятся. Максимально проигнорировала данный факт. — Пожалуйста, позвольте мне помочь, — сказала я самым решительным голосом, на который была способна, глядя Франции в глаза. — Раз уж красивая девушка просит… — слабо улыбнулся он, и в голосе слышалось облегчение. Терпеливо подождала, пока он расстегнет пиджак и обнажит раны. Я содрогнулась при виде них, все же не привыкла видеть кровь других стран. Раны были глубокими, словно от пуль, видимо, монстр его насадил на свои когти. Несколько раз аккуратно, но плотно перемотала ему торс тканью, затем разделила ее конец на две части — а вот тут сил почему-то уже хватило, и завязала глупым бантиком, закрепив перевязку. — Надеюсь, это хоть чуть-чуть остановит кровь, — нервно сказала я, понимая, что тонкая ткань надолго не справится. Она не для этого предназначалась, но все-таки лучше перевязать, чем оставлять открытой. — Сможете идти? — Конечно, — кивнул Франция слишком легкомысленно, пытаясь быстро встать. Резкая боль явно пронзила его бок, и он почти упал обратно на стул, но я успела поймать его за руки, отклонилась назад и помогла остаться стоять. — Ох, спасибо. — Т-точно? — выдавила я, тяжело сглотнув. Несколько секунд он прислушивался к телу, потом кивнул и сделал несколько шагов вместе со мной. Когда поняла, что он может идти сам, аккуратно разжала пальцы. — Вы закончили? — елейным и тягучим тоном спросил Россия, явно чем-то не довольный, перепугав меня. Да что не так-то?! Возмущение поднялось бешенной волной, но я крепко сдала зубы. Резко повернулась к нему и заметила, что он крутил в руках какой-то предмет. — Ключ лежал под журналами на столе. Пока вы тут копались, я все осмотрел, но, похоже, тут больше ничего нет. Франция глубоко вздохнул. — Мы закончили, — говорит он. — Хорошо, что здесь что-то нашлось. Давайте вернемся к Пруссии и Италии. Россия резко развернулся и вышел из библиотеки, благо дверью не хлопнул. Я замедлила шаг до шага Франции, готовая при необходимости поддержать его. — Спасибо тебе, — мягко произнес он, заставив меня растеряться. — О, конечно, всегда обращайтесь, — непроизвольно смутилась я, опуская взгляд в пол. — Была рада помочь… А ведь с ним взаимодействовать не так тяжело оказалось. — А, да, секунду, — перед самым выходом вспомнила о мече, сделала шаг назад, повернулась боком с оружием в глубь помещения и перевесила ножны наружу. — Все, готово, — на задумчивый молчаливый взгляд Франции в оправдание выпалила: — А вы тоже со шпагой на саммит пришли! Он не сдержался и тихо рассмеялся. Когда мы вышли, России в коридоре уже не было. Очень благородно, конечно, оставить меня и едва стоящего на ногах Францию позади. Непонимание опять неконтролируемым рывком переросло в глухую злость. — Он всегда такой раздраженный, — между тем устало усмехнулся француз, уже растерявший свой подъем сил. Он замер посреди коридора. — Это некрасиво! — вырвалось у меня возмущение, которое я не смогла сдержать, и крепко сжала кулаки. — …да Его взгляд блуждал где-то вдалеке. Я подошла почти вплотную и, помявшись, предложила опереться на меня. Он… не отказался. — Господин Франция, здесь же, помимо Германии, Италии и Пруссии, был еще и Япония? — немного запнулась на словах, принимая его вес на себя. — Т-то в дом пришло одиннадцать стран? — Называй меня просто Франция, — поправил он с отрешенной интонацией. — Да, Япония тоже здесь. Он убежал вместе с Германией… вроде как. Мы притормозили у кухни, и я заметила, что дверь не была захлопнута полностью, маленькая щелочка все же оставалась. Франция слегка помотал головой, возвращаясь в реальность, и теперь он хотя бы сфокусировал взгляд на мне. — Как думаешь, нам обязательно тоже заходить на кухню, или… — он не успел договорить, как дверь распахнулась, сильно напугав меня. В коридор вышли страны — все еще в старом составе. — Мы нашли там запертый сейф, больше ничего интересного не было, — рассказал Пруссия. — Надо продолжить искать остальных. Пройдемся еще раз по всем местам, тем более вы нашли ключ. — Сначала вернемся за Китаем, — сказал Россия. — По крайней мере, мы знаем, где он находится. Он же был ранен, но… — он стойко игнорировал подозрительный взгляд Пруссии, сердитый и возмущенный от Италии; разочарованный от Франции. — …там не было открытых ран, так что ему нужен был покой, а не беготня по этажам. Он на втором. Пойдемте. — На второй, так на второй, — согласился прусс и пошел первым к лестнице. Италия, заметив, что у Франции на поясе появилась новая деталь одежды, пошел рядом с ним и тихо с ним переговаривался, затем благодарно кивнул мне. Я тоже хотела бы пойти рядом с ними, но мы с Россией замыкали строй, а его зловеще-недовольная аура не располагала к попыткам побега, все равно бы он цапнул меня за плечо и оставил рядом с собой. …в комнате Китая не оказалось. Я растерянно осмотрела помещение, не понимая, куда могла деться страна с двумя сломанными руками из закрытой, черт возьми, комнаты. Краем глаза заметила перегруппировку: Франция и Пруссия, словно по внутреннему наитию, потянулись к оружию, с опаской глядя на русского, а Италия, почувствовав напряжение, в панике стал переводить взгляд с них на стоящего за мной Россию. Позади полыхнуло бешеным раздражением и злостью. А-а-а-а! Я не хочу умирать! Не надо! Что происходит?! Они что, думают, что… Э-э, нельзя бить единственного еще способного сражаться! Кто тогда драться-то будет?! Я не хочу умирать от лап монстра! — Нет, господин Россия ничего не делал плохого господину Китаю! Его монстр ударил! — воскликнула я, не веря, что встаю на защиту России. Темная волна позади резко спала. — По рукам! И сломал их! И чтобы руки не качались при ходьбе, он остался здесь отдохнуть! Но его, почему-то… Н-нет… — Д-да, пожалуйста, не деритесь! — подключился ко мне Италия, откуда-то достав белый флаг. Активно помахал им. — Давайте лучше пойдем искать Германию! И, раз так вышло, Китай! — Х-хорошо, — посмотрев на мое искренне обеспокоенное лицо, убрал руку с меча Пруссия. На секунду сгорбился, совершенно на мгновение, быстро провел рукой по лицу, выпрямился и посмотрел России в глаза. — Прости. Я здесь уже весь на нервах. Мне на секунду показалось… — помотал головой, будто выбрасывая мысли из головы. — Прости еще раз. — Да, я тоже приношу извинения, — длинно выдохнул Франция, аккуратно прижимая руку к боку. — Не знаю, что на меня нашло. — Проехали, — отрезал Россия, и когда я на него повернулась, он опять улыбался, только вот глаза были до жути ледяные. Показал на меня легким кивком: — Монстр побежал на Латвию. Она отскочила. За ней стоял Китай — он не успел. Оружия у него не было, защищался руками. Сердце пропустило удар и меня покачнуло. — Я не хотела подставлять его! — отчаянно произнесла я, чувствуя, как к щекам приливает жар. Это что за подстава такая? Зачем он это сказал?! — Мне правда жаль! Больше я тебя защищать не буду! Даже если очень будет надо! — Тише-тише, конечно, ты не хотела, — успокоил меня Франция. — Ты не сделала ничего плохого. — Наверно, сюда заглянул кто-то из наших и забрал его, — голос Пруссии звучал бодро, будто и не было той слабости. — Видите, крови нет. Значит, с Китаем все в порядке! Плюс, мы точно знаем, что здесь все еще есть наши! На втором этаже комнаты ключом не открылись. Когда мы уже собирались подняться на третий, навстречу нам спустились раненые, но, к счастью, не смертельно, Германия, Япония и Китай. Италия заметил их первым, радостно закричал и тут же повис у немца на шее, причитая, как ему страшно и как он хочет отсюда уйти. Но, услышав болезненный рваный вздох друга, мгновенно переключился на его раны. У него не было бинтов, зато были белые флаги, которые он мгновенно разорвал, удлинил и занялся перевязкой, почти моментально перейдя из состояния паники в тревожное, но собранное состояние медбрата. Япония кратко переговорил с остальными, сообщив, что они не встречали других стран и не находили никаких паролей от сейфа. — Думаю, нам стоит вернуться и сделать бинты из постельного белья, — предложила я стоявшему рядом Франции, наблюдая за суетливой заботой Италии. Не России же это говорить! — Юбку мне укорачивать больше не хочется… — Как бы я хотел сказать, что нам больше этого не понадобится, — раздосадовано произнес Франция, повысил голос и предложил мою идею остальным. К удивлению, она понравилась, и мы все вместе вернулись в одну из спален. — Вроде бы дом небольшой, а найти никого невозможно, — пробурчал Германия, у которого было располосовано плечо и слегка задетая правая нога. — По крайней мере, нас уже… — Франция пробежался взглядом по присутствующим, — восемь человек. Осталось найти только этого любителя чая, Америку и Канаду. В коридоре, как гром среди ясного неба, раздался громкий, быстрый топот. Мы все застыли на местах, кажется, даже перестав дышать. Через пару секунд незапертая дверь распахнулась с грохотом, впуская в комнату монстра. Я не успела убрать в сумку ленты наших импровизированных бинтов. — Враг! — мгновенно среагировал Япония, выхватывая… катану?! Разговор оборвался. Россия схватил меня за шкирку и отбросил за спину, туда же, куда тут же перекочевали оттесненный в Японией Китай, и Италия, которого, к слову, за ворот пиджака откинул Германия. — А чего они вообще с мечами по саммитам ходят?! — просипела я, рефлекторно цепляясь за бок Италии, который автоматически прижал меня к себе. — У меня есть… Библия… — едва слышно прошептал итальянец и вздрогнул, когда монстр нанес первый удар и тут же получил ответные выпады от России, Пруссии и Японии. Дальше все смешалось. Звон в ушах заглушил звуки битвы, и я, не стесняясь, спряталась от происходящего в чужой груди. Шум, крики, команды — все слилось в единый гул. Я лишь хотела, чтобы все это закончилось. Чтобы оказалось просто идиотским сном. Нас несколько раз грубо отталкивали подальше от схватки. Спустя вечность или пару минут, Италия отстранил меня. Проморгавшись, я увидела, как он бросился к Германии, на ходу извлекая из закромов пиджака еще белых флагов. Я заметила ленты из простыней, которые выронила возле одной из кроватей. Китай уже был рядом с Японией, который с силой сжимал плечо. По белой ткани его пиджака быстро расплывалось алое пятно. Я посмотрела на крайне обеспокоенное лицо Китая, который ничем не мог помочь, и уже собиралась кинуться за тканью, но меня опередил Франция. Ему в этот раз повезло. Либо его не задело, либо он вообще не участвовал в бою. Не видела. — Странно. Этот был куда сильнее предыдущего, — хрипло проговорил Россия, потирая грудь. Видимо, прилетело ему туда знатно. Я завороженно уставилась на его разорванный рукав предплечья, который постепенно становился красным. Я… Я и думать забыла, что его можно ранить. Даже не могла представить, что у него может идти кровь. Он всегда казался каким-то непробиваемым, будто сделанным из камня или стали. — Все равно никаким монстрам не сравниться с великолепным мной, — усмехнулся Пруссия, тяжело дыша и вытирая с уголка рта струйку крови. Напряженный и перепуганный Италия суетился вокруг всех, ловко перебинтовывая раны и флагами, и переброшенными ему белыми лентами простыни, но Россию обходил стороной. Я не понимаю, он, что — моя ответственность?.. — Латвия, подойди сюда. Видимо, все же — да. Помогать почему-то не хотелось, но я заставила себя сдвинуться с места. Вышло медленно. Не хватало еще прослыть жестокой в глазах других стран. Я подошла ближе, и он кивнул на свою руку: — Перевяжи рану. — Хорошо. Обогнула его и направилась к оставшимся лоскутам ткани. Юбку рвать свою крайне не хотелось. Не понимаю, зачем ему, чтобы это сделала именно я? Вторая рука у него совершенно целая. Или это из-за того, что Китаю помогал Франция, а Италия — всем остальным? Вернулась к стране и заторможено уставилась на рану. Порванная ткань рукава болталась и мешала перевязке. Оторвать самостоятельно не смогу. Поверх перебинтовывать — глупость. Задирать рукав России?.. Мозг выдал ошибку четыреста четыре. Но он, видимо, понял причину заминки и, тяжело вздохнув, одним рывком сам оторвал остатки ткани. Рукав свитера, который был под пальто, отрывать не стал, а просто убрал. — Это у тебя что, меч под платьем? Руки задрожали. Я не знала, как объяснить России наличие аксессуара. Может, прокатит, как с Францией?.. — Д-да, — запнувшись, кивнула я, случайно задевая его, как оказалось, довольно прохладную кожу. — Прекращай дрожать, Латвия, — выдохнул Россия, на секунду прикрыв глаза. — Монстра уже нет. Я прикусила язык, чтобы не вырвался ответ «А я не из-за него». Пришлось попытаться взять себя в руки и начать медленно и мерно дышать. Помогало с трудом: для этого надо было сосредоточиться и не шевелиться, а не заниматься перевязками. — Зачем тебе меч? — Россия, казалось, вовсе не собирался давать мне времени на успокоение. — Эм, наверно… зачем же, как и вам краник? — рискнула уклончиво ответить я. — И другим странам оружие… — Ты всегда его носишь, что ли? — не поверил русский. — Я-то, как и другие, часто ношу свое. Ведь никогда не знаешь, когда оно пригодится, — пожал плечами, совершенно не смутившись. — Вопрос в том, когда ты начала. Еще и под платье спрятала. — Россия! — прервал нашу не слишком увлекательную беседу недовольный оклик Германии, и я вздрогнула. — Ты слышал, что мы обсуждали? — Да я был занят, — переключился на него Россия, давая мне шанс завязать финальный бантик и отойти от него на пару шагов. — Повторяю для занятых: разделяться больше не будем, — раздраженно выдохнул Германия. — Сеть в доме не ловит. Мы пытались связаться с кем-то снаружи, но ничего не вышло. К тому же Япония заметил, что у нас здесь что-то странное с временем. Оно у всех различалось. — Да? — проигнорировал подколку Россия и залез в карман, доставая телефон. — У меня… хм, и правда… три часа ночи. — У меня скакнуло на семь утра, — сказал Франция, глянув на свой. — К теме часов: мы нашли на третьем этаже, в библиотеке, странные часы, у которых быстро крутились стрелки, — продолжил Германия. — Пока не стали их трогать, но решили, что если найдем такие на других этажах, будем решать, что с ними делать. Ты часов не видел? — Что-то похожее было, — он огляделся, а потом кивнул на одну из тумбочек. — Если не ошибаюсь, здесь лежали. Он не ошибался. В верхнем ящике оказались простые наручные часы. Стрелки будто сошли с ума, и, видимо, их собирали из деталей, что были когда-то переплавлены из вертолетов. Только это могло объяснить их желание улететь отсюда прочь. — Что будем делать? Может, разобьем? — предложил Япония. — Не таскать же их по всем комнатам и не коллекционировать, — фыркнул Пруссия. — Посмотрим, что будет, если сломаем. Некоторые промолчали, но большинство кивнуло. Получив заключительный кивок от немца, Япония замахнулся катаной и ударил. Раздался треск. — Ай, моя голова… — пробормотала я, запустив руку в волосы, когда… Ох. Почему у меня странное чувство, будто меня чего-то лишили? Попыталась понять, чего именно, и с ужасом осознала, что местами не помню последние часы. С изумлением заметила, что рядом что-то делает Франция — но ведь он, вроде бы, отбился раньше? Мы успели его найти? А у Китая… О боже, почему у него сломаны руки?! Сердце дико заколотилось где-то в горле, и я в панике оглядела остальных. Хорошо это или плохо, но они выглядели не менее растерянными, так же переглядывались, осматривали друг друга с явным замешательством. — С этими часами что-то не так, — первым нарушил тишину Китай, настороженно глядя на осколки. — Мне показалось, что Японии здесь быть не должно. Как и… Англии? С нами ведь приходил англичанин? — Как это Англии нет? — встрепенулся Франция, потом тихо охнул и с некоторой потерянностью потер раненный бок. — Еще как приходил! Америка с ним весь путь до дома препирался. — И Канада еще был, — с облегчением припомнила я часть пути. Уже думала все, ничего не вспомню и пиши-пропало. Склероза в свои неполные сто не хватало. У стран вообще склероз бывает?.. — Кто? — лениво поинтересовался Россия и положил руку мне на плечо, заставив меня невольно вздрогнуть. — Канада, брат Америки… — едва слышно ответила я. — Эм, народ, а у меня время на телефоне не скачет больше, — сообщил Пруссия, размахивая им. — Получается, если мы эти бешеные хроновороты разобьем, все чинится, да? Отлично! Я не мастер в паранормальных, магических или какие они там, вещах, но считаю: если после ударов все работает — значит, все сделано правильно! — Может, если обыщем все комнаты и разобьем остальные часы, то… как бы это странно ни звучало… время наладится? — предположил Германия, косясь на вцепившего в его руку молчаливого Италию. — И, возможно, мы сможем выйти из дома. — Или хотя бы позвать на помощь, — добавил Франция, а потом что-то набрал на телефоне, приложил его к уху и через пару секунд убрал. — Нет, не идет дозвон. Видимо, этого недостаточно. — Как я понимаю, разобьем и полностью сотрем себе память в процессе? — фыркнул Россия. — Ох, у тебя тоже? — с облегчением выдохнул Китай. — Я уж подумал, что только меня память стала неожиданно подводить… — У меня тоже, — Япония замялся, — некий сумбур в воспоминаниях. — А что еще делать? Застрять тут навечно, зато все помнить? — ответил на вопрос России прусс, передернув плечами. — Мне вот это место совершенно не нравится. Я с радостью его забуду! — Давайте проверим теорию в следующей комнате, — предложил японец. — Если время там снова стабилизируется, значит, у нас просто нет другого выбора. Мы продолжили путь. Заглянули во вторую открытую комнату на этаже, где мы уже были с Россией раньше. Часы в ней нашлись, запрятавшись на одной из полок на книжках. Повторили эксперимент — дыр в памяти, кажется, прибавилось, но время на устройствах прекратило скакать. Записи я стала вести чуть ли не через каждый шаг. Приняли решение вернуться на третий этаж, заглянуть в библиотеку, а потом и на четвертый подняться. Все же там оставались открытые двери. — Вот вы где! Наконец-то мы вас нашли! — радостным криком поприветствовал нас в библиотеке третьего этажа Америка, несмотря на то, что это мы их нашли. — Вы где столько времени прятались-то?! — О, явились, — проворчал Англия, выныривая на шум из-за книжных полок. За ним появился обеспокоенный и бледный Канада. Троица выглядела вполне целой. У Америки в нескольких местах была порвана куртка, да даже футболка под ней, но следов крови не было. Кажется, я смогла разглядеть белые ленты. Маг же выглядел уставшим — на лбу и под глазами пролегли морщинки. — В этих книгах нет ничего полезного. — раздраженно бросил англичанин и недовольно окинул нас взглядом. — Потрудитесь объяснить, где вас носило целые сутки? — Сутки? — восхитился Франция, который при появлении английской троицы заметно расслабился. Приблизился к Англии, судя по легкой походке, даже рана прекратила быть для него серьезной проблемой. Насмешливо спросил, но в голосе все равно сквозило беспокойство: — Англия, ты головой случайно не ударился? Мы здесь от силы часов пять, не больше. — Но, Франция… — робко сказал Канада, пока Америка смотрел на нас, как на идиотов, которые выбрали не самое лучшее время для розыгрыша. — Мы успели переночевать в одной из комнат на втором этаже… — Но мы нигде не спали, — растерянно возразил Япония, положив ладонь на рукоять меча и слегка ее сжав. — По моим ощущениям прошло часа три… — У этого места дрянная аура. Как же я?.. — Англия прервал себя на середине предложения и переключился на нас. — Вы ранены. Это из-за монстра? Он нам пару раз попадался и… — Герой успешно отражал его атаки! — тут же перебил его сияющий Америка, явно игнорируя, что Англия скривился, будто съел лимон. — Кстати, ребят, у вас есть что пожрать? — Так, нет! Нет у нас еды! Откуда у нас вообще что-то возьмется?! — взмахнул руками Пруссия. — И кстати, время опять чудит! Англия, непонятные вещи — это же твое хобби, да? Можешь пояснить, что происходит? — Я заметил, что с часами что-то не так, но предпочитаю не разрушать неизвестные магические артефакты, не зная, как они действуют, — пробормотал Англия. — Я пытался найти зацепки в книгах, но тщетно. Вы что-то выяснили? Германия кратко ввел их в курс дела. — Да, возможно, разбивать их имеет смысл, — согласился маг. — Понять точную природу часов я не смогу, для анализа нужна большая энергия, а в этом проклятом доме магию абсолютно неоткуда взять. Даже мои друзья не отзываются. Может, не слышат или не могут сюда попасть. Америка хлопнул бывшего опекуна по плечу, сказав, что для взрослой страны Англия слишком много витает в облаках и общается с выдуманными существами. Тот только раздраженно отмахнулся, даже не делая попыток что-то доказать. — Получается, наша задача — найти часы и разбить их. — К слову, у вас не было в ближайшее время провалов в памяти? — спросил Франция. Англия фыркнул. — То есть ты сначала спрашиваешь, не ударился ли я головой, а теперь спрашиваешь это? — закатил он глаза, но так как француз не отреагировал, а лишь продолжил серьезно смотреть в ожидании, все же ответил. — Нет, не было. А что? Мы пояснили, а дальше все же принялись за поиски часов. Они ожидаемо нашлись на одной из верхушек шкафов, при чем их вычислил по тиканию Америка. — Раз я нашел, значит, я и разбиваю! — объявил он, оглядевшись в поисках места, и положил часы на полку. Потом вытащил из внутреннего кармана револьвер. Я уже не знала, удивляться этому или нет, но, по крайней мере, Америка в своем репертуаре — таскает с собой огнестрел. — Ты их застрелить решил? — поинтересовался Пруссия. — Еще чего! Пули тратить — отмахнулся Америка и приложил по часам рукоятью. Треск. Неприятное ощущение, будто кто-то прошелся по памяти пылесосом. События стали подтираться: я не помнила, почему меня оттолкнули за спину, кто предложил разорвать простыни на белые ленты, почему мое платье оказалось короче, чем мне казалось… Белые пятна множились. — Ох, мерзкое чувство, — Англия помассировал виски и окинул нас взглядом. — Пока мы вместе, все не так страшно. Но если разделимся, есть риск, что кого-то забудем. — Но если мы будем ходить толпой, мы никогда отсюда не выберемся! — возразил Китай. Он пытался смягчить тон, но в голосе уже просквозило раздражение и плохо скрываемая боль. — Простите, я не в состоянии бегать по этажам. Да и я не один. — Мы же страны, — не очень уверенно произнес Франция, у которого боль в боку, видимо, вернулась. — Не раз же участвовали в битвах. Бывало и похуже! Только вот выглядел он бледнее, чем обычно. Англия окинул его и Китая цепким взглядом, что-то решил, и я почувствовала в воздухе небольшую концентрацию магии. Успела активировать магическое зрение и заметить, как одна печать впитывается в бок француза, а другая обнимает руки Китая и застывает на них. Предназначения данных печатей я не знала, но на лицах стран промелькнуло облегчение. Германия окинул группу внимательным взглядом, задержавшись на наиболее пострадавших. — Да, ситуация серьезная, — согласился он. — Как бы нам этого не хотелось, но придется разделиться. Некоторым действительно не помешал бы перерыв. — Нам еще, кстати, надо найти код от сейфа на первом этаже, — вспомнил Пруссия, и я слегка растерялась. Мы где-то тут находили сейф? Или это он нашел, но не сказал?.. — Давайте разобьемся пока на две группы, — предложил Германия. — Так выше вероятность, что никого не забудем. — Ве-е! Япония, я с тобой! — вцепился в руку друга Италия. — Германия, ты с нами! И Пруссия! А куда пойдем? — Вы не находили ключ от двери на третьем этаже? — спросил Пруссия у всех и получил отрицательный ответ. — На четвертом тоже одна закрыта. В открытой непонятная загадка, и мы там не разбивали часы. — От четвертого я находил, — пробормотал Англия, залез в карман и извлек ключик. — Если верить бирке. Кто чем займется? Наступила задумчивая тишина. — На четвертом этаже есть комнаты с кроватями? — спросил Германия, повернувшись к брату. Тот кивнул. — Предлагаю: в мою группу войдут Пруссия, Япония, Италия, Китай и Франция. Пока мы будем решать загадку и исследовать комнаты, раненные отдохнут, а Италия присмотрит за ними. А у второй группы будет сил побольше, и вы сможете спуститься на первый этаж и зачистить его. — Звучит разумно, — успел первым среагировать на распределение сил Россия. Пообещав друг другу быть осторожными и встретиться после уничтожения всех часов, мы спустились вниз. Вновь библиотека, кухня, комната с сейфом, которым очень заинтересовался Америка и попытался его взломать, приложив ухо к стенке. Но Англия сказал, что на это сейчас нет времени, пока наша главная миссия — часы, а они лежали на сейфе, а не в нем. Провалы множились. Дальше добрались до другого крыла первого этажа, где нашлась ванная комната и туалет. Одна комната в этом крыле не открывалась, зато у лестницы нашлась отпертая дверь, за которой была комната в японском стиле с двумя седзи. В помещении также была обычная дверь, но она оказалась заперта. Мы обыскали пространство за седзи и в одном из шкафов нашли ключ с биркой «Комната третьего этажа». И, конечно, в одном из встроенных в стену шкафчиков отыскались часы. — Хотя бы какой-то прогресс, — поморщился Англия. — У нас есть новый путь. Ладно, разбиваем часы и возвращаемся. После очередного подтирания воспоминаний, по пути назад, я всерьез занялась восстановлением цепочки событий. Мы возвращаемся назад, но к кому? В памяти первым всплыл Италия. Мелькнул Франция и Пруссия. Но я точно помнила: мы делились на примерно равные группы, значит, их было больше. В голове крутилось что-то смутное, ускользающее, но… О, да чего это я! Торопливо сунула руку в сумку, отошла из поля зрения России — все равно мы опять замыкали ход — вытащила дневник и быстро перелистала страницы. Группы, группы… Германия, Пруссия, Япония, Италия, Канада и Франция! Я облегченно улыбнулась, чувствуя, как белые дыры постепенно заполнялись. Значит, воспоминания можно восстановить! Пока шли назад, максимально попыталась проглядеть свои записи. На третьем сперва заглянули в библиотеку, проверить, вдруг первая группа сюда вернулась, но никого не оказалось. А затем, выйдя в коридор, чуть не столкнулись с тяжело дышащим Германией, у которого была располосована грудь. За его спиной Франция опирался на плечо Пруссии, а тот в свою очередь, прижимал правую руку к телу, перевязанную когда-то белым флагом. — О боже… — вырвалось у меня, и я в ужасе приложило руку ко рту. — Что случилось? — почти хором отреагировали остальные, мгновенно перейдя в боевой режим. — Вам нужна помощь! — Канада выскользнул первым в коридор, аккуратно потеснив меня, и, в некоторой растерянности, осмотрел раненых. Я протянула ему из сумки несколько лент из простыней — их было у меня всего пять штук. Он с благодарностью их принял и занялся чужими ранами. — А где Италия? — с беспокойством спросил Америка. — Он в комнате с пианино, — махнул на дверь за собой Германия. Он что, там его одного оставил?! — Там безопасно. Мы только что уничтожили монстра. — Мы думали, она закрыта, — сказал Россия. — Даже ключ нашли. — Мы решили загадку на четвертом этаже, она открывала проход вниз, в комнату. Открыли дверь изнутри, — коротко пояснил немец. — Я проверю Италию, — встрепенулась я, перепугавшись, что он не вышел вслед за Германией. Он же от него не на шаг не отходит, а тут что? Нельзя же так! Нужно сказать ему, что уже можно выходить, что все хорошо. Тем более, если там были часы, они наверняка их уже разбили… Открыла дверь, залетела в комнату и захлопнула её за собой. — Нет! Е-есть! Смотри, всё готово! Уже всё… — донёсся до меня отчаянный, надломленный голос Италии, такой, что я споткнулась на ровном месте. Что происходит?! Я всмотрелась, заметила его за черным пианино посреди довольно просторного помещения, и тут же бросилась туда. Италия стоял, склонившись над кем-то. Его руки судорожно сжимали что-то белое, тонкое. Обогнула пианино — и ноги подогнулись так, что я упала на колени. Удара об пол будто не было. Италия держал за руку Японию. В комнате, где Германия сказал: «Безопасно». Дальний от меня бок Японии пропитался кроваво-красным, как и верх штанов. Я видела растекающуюся лужу крови. Рывком поднялась, сделала пару шагов на согнутых ногах, добралась до Италии, и не в силах удержать себя, снова рухнула на пол. Италия только лишь сейчас заметил меня и перевел взгляд, полный слез и отчаянного болезненного ужаса. Я дрожащими руками вырвала из сумки две последних ленты ткани и протянула их ему. Он схватил их без промедления. — Не надо тратить их на меня, — голос Японии звучал тихо, едва слышно. И он, по какой-то невиданной причине, улыбнулся Италии, переведя на него мутный взгляд. Его рука хотела подняться, чтобы оттолкнуть суетливые, трясущиеся ладони Италии, который пытался снять с него пиджак, чтобы добраться до раны, но у него не хватило сил. — Ита-кун, мне уже не поможет, — выдохнул Япония, и Северный, бешено мотая головой, с силой прижал ленты к ране, в попытке остановить кровь. — Пусть они… Спасут жизнь кому-то другому. — Нет, Япония, нет! — всхлипнул Италия, а слезы градом текли по его щекам. — Я сейчас все сделаю, все! Только продержись еще немного! Моих коленей касается что-то жидкое. Липкое. Немного теплое. Мне нечем дышать. Что я… Я не могу встать. Я хочу уйти. — Ты так добр, Италия, — мягко произнес Япония, и его голова опустилась на грудь. — Как же… Обидно… Нет! Нет-нет-нет-нет-нет! — Япония, нет, погоди! Все будет хорошо, пожалуйста! — взмолился Италия, сотрясаясь всем телом. — Нет, нет, нет, нет! Этого не может быть. Я должна… Я не могу… Я… Я хочу отвернуться. — Я до самого… последнего момента… надеялся, что мы выйдем отсюда все вместе… Глаза Японии расфокусировались. Не закрылись. — Япония! — взвыл Италия так громко, что я непроизвольно дернулась. Вцепился ему за плечи, несколько раз тряхнул, но голова Японии лишь безвольно мотнулась. Он не моргает. Уткнулся ему головой в плечо. — Пожалуйста, Япония, очнись! Проснись! Прошу! Не оставляй меня! Он… Прекратил… Дышать… Кровь под ногами по ощущениям похожа на раскаленный лед. Я боюсь коснуться Италии. Я не могу встать. Я надеюсь, Япония сейчас моргнет. Вернется. Все будет хорошо. Мне не отвести взгляд. Он не моргает. Это неправильно. Италия плачет. Это — неправильно. Страны могут умереть. — Эй, что вы двое тут застряли? — влетел в комнату живой и активный Америка, будто до сих пор воспринимающий происходящее как тяжелую и опасную, но все же, проходимую игру. А Япония не прошел. Я резко вдохнула воздух, когда легкие начало нестерпимо жечь огнем. В воздухе запах крови, крови, крови… Сознание уплывало, как и зрение. Темные пятна, светлые пятна, алые, красно-алые пятна… Плохо, плохо, плохо. Меня, кажется, дернули за шиворот. Кажется, потащили прочь. Судя по дикому вою протеста — Италию тоже. Хлопнула дверь. Меня опустили на пол. Я упала. У меня нет сил. Марево. Ноги тянет. Ногам холодно. Я подтягиваю колени к груди, накрывая остатками юбкой, кладу на них подбородок и вцепляюсь в волосы. Тянет. Холодное. Тянет. Я могу умереть. — Япония мертв, — долетел хриплый и просевший голос Америки. Он повысил тон, перекрикивая все и всех: — Япония мертв! Поднялся хаос. Отчаянно сжалась, до цветных кругов закрыла глаза и до боли вцепилась в волосы. Этого не может быть. Я не видела, как умирают страны. — В смысле: «Япония мертв»?! — голос Китая со всем рядом со мной. Его одежда мазнула по моей руке. Отборная ругань на китайском. — Его вообще здесь не было, придурок! В каком смысле «мертв»?! Громкие рыдания Италии. Недоуменные возгласы испуганного Германии. Топот, хлопки двери. Я не могу остановить слезы. Это все неправильно. Это все сон. Меня здесь нет. — Латвия, — голос Германии долетел через слои ваты. — Это правда? Латвия, ответь! Хочу начать говорить, но из горла раздалось только какое-то непонятное бульканье. Сглотнула, подняла на страну взгляд. С трудом, через силу, молясь: — Я… Не… Крови много… Но ведь страны не могут умереть, да? Мы же не люди! Все будет хорошо потом с Японией, да? Он же… Германия побледнел еще сильнее. Обнял Италию крепче, мягко баюкая. Спустя пару секунд встряхнул головой, захотел отстранить его, чтобы пойти в сторону комнаты, но Ита завыл, цепляясь за него еще сильнее. Немец застыл. Я за неимением хоть кого-то обняла себя за плечи. Я просто хочу домой. — Уходим отсюда, — вышел из комнаты бледный Англия, в которого вцепился Канада побелевшими пальцами. — Но!.. — воскликнул Германия, делая еще шаг в комнату смерти. — Брат, мы больше ничего не сможем сделать для Японии, — хрипло, но твердо, сказал Пруссия. — Нам нужно место, чтобы отдохнуть. Достаточно поисков на сегодня. В коридор медленно вышли оставшиеся молчаливые страны. Германия все равно вручил не успокаивающегося Италию брату и залетел в комнату с пианино и Яп… Россия придерживал дрожащего Китая за плечи, который вряд ли что вообще мог воспринимать реальность. Выяснилось, что у нас есть пара ключей, которые мы еще не использовали. Один из них от комнаты на втором этаже. Немец вернулся быстро и, кратким кивком указал Англии на лестницу, и он молча возглавил ход. — Латвия, вставай, — возник надо мной Россия, но я лишь плотнее сжалась, проигнорировав его. — О? Ты собираешься остаться здесь и закончить как Япония? Или мне тебя нести? Mans Dievs, tu esi tāds nelietis. Рывком, покачнувшись, встала. Сама доберусь. «Собралась закончить, как Япония». Как у тебя вообще язык повернулся это сказать?! Мне ничего от тебя не нужно. Добралась до комнаты самостоятельно. Ключ подошел к одной из комнат, и мы попали в просторное помещение с длинным столом, шестью стульями и парочкой шкафов. Кроватей не было. Меня это не смущало. Я отошла в свободный угол, подальше ото всех, прижалась спиной к стене и медленно сползла вниз. Япония мертв. Вновь обняла колени и уткнулась в них головой. Его все оплакивают. Я вижу краем глаза, как они все — все — все сбиваются по группам. Пруссия, Германия, Италия. Англия, Франция, Америка, Канада. Россия и Китай. Чувство непреодолимого одиночества затопило меня с головой. Я здесь лишняя. Меня здесь не должно быть. Я здесь никому не нужна, я не могу ни к кому подойти. Меня никто не успокоит. Мне здесь нет места. Я умру, утопая в одиночество. Я должна была соврать и остаться дома. Я должна была плакать, вырываться и что есть сил бежать прочь в лесу, не давая возможности себя втянуть в дом. Почему я такая идиотка и ничего из этого не сделала? — Надо подготовить комнату для ночлега. Мы все устали, — с пустым взглядом взял на себя ответственность организации Англия, стараясь отвлечь себя и других. — Я не думаю, что сегодня мы в силах продолжать что-то делать. Нам нужно набраться сил. — Надо принести сюда пару матрасов и одеял из соседних комнат, — тихо подхватил Франция. — Я в силах еще передвигаться, до ближайшей комнаты дойду. — Я помогу, — присоединился к ним голос России. — И драться все еще способен. Я… Зачем… Зачем он взял меня сюда?.. — Я с вами, — Пруссия, а также Америка и Канада. Слезы непроизвольно начали течь. Я вжалась в угол, стараясь не дать отчаянным всхлипам вырваться. Это не то, о чем им сейчас надо беспокоиться — пусть лучше заботятся о друзьях и тех, кто им близок. Не надо тратить свое время на меня. Если бы здесь был Эстония… Он всегда заботился обо мне. Литва… Литва тоже был добр, пусть и был привязан ко мне меньше, чем Эстония. Я скучаю по ним. Страны молча покинули комнату. Я же позволила себе самозабвенно потонуть в жалости к самой себе вперемешку с всепоглощающим сочувствием к Италии, Германии и Китаю. У меня так тянут ноги, но я стараюсь об этом не думать, пусть мозг раз за разом панически пытается мне напомнить, что я… Нет-нет-нет, я не могу бежать искать ванную! Пойду одна — погибну, а никто, никто, никто не пойдет со мной! Спустя бесчисленное количество мыслей, бьющихся друг с другом и орущих прямо противоположное, страны вернулись, сопровождаемые шелестом матрасов по полу. Они тихо переговаривались ничего не значащими словами, расстилая на полу одеяла и подушки. — Завтра мы все вместе спустимся на первый этаж. Мы нашли один ключ — возможно, он подойдет к закрытой двери внизу, — негромко сказал Англия, когда все, кто мог, собрались за столом. — Сейчас попытаемся отдохнуть. Назначим дежурство, по часу каждому. Нас как раз хватит на всю ночь. Италия, истощенный постоянными переживаниями, провалился в тревожный сон, свернувшись в одеяло, словно в кокон. Я не сдвинулась с места, равнодушно удивляясь тому, как утекает время. Либо я засыпаю, либо шок от пережитого вырывает меня из реальности. — Я начну первым, — надтреснуто произносит Германия. — Все равно не засну. — Хорошо, — не стал сопротивляться Англия и мягко добавил: — Но потом постарайся заснуть. Нам всем пригодятся силы. — Я буду вторым, — вызывался Америка. Составился список дежурных — меня, Италию и Китая обошли стороной. Все спокойно, без споров, распределяют обязанности, проявляя почти никогда не происходящее единодушие и понимание. Почему только после смерти одного из нас?.. — Думаю, восьми часов сна хватит, — подытожил Англия. — Больше никто ничего в комнатах не находил? …дальше я не слушала какое-то время. — Япония не заслужил такой участи, — тихо сказал Китай, вырывая меня из полу-дремы. — Никто не заслужил, — произнес Россия, помогая ему устроиться на лежанке. Свет выключился. Меня никто не звал. Может, я выглядела так, что ко мне не надо подходить. Может, мое желание быть незаметнее Канады — исполнилось. Все потихоньку улеглись, плотно прижимаясь друг к другу. Германия, первый оставшийся на часах, все же приблизился ко мне — не повезло, не фортануло быть Канадой, — и попросил лечь спать. Я подошла самой последней, к краю. Сняла с пояса меч. Повезло, что с самого края спал Италия, крепко обнявший во сне прилегшего рядом Пруссию. Я больше не знаю к кому можно пристроиться. Италия точно не прогонит. По крайней мере, я надеялась на это. Сначала хотела лечь спиной к спине, но дикая горечь заставила меня развернуться к теплой стране лицом. Я тоже хочу в кого-то уткнуться. Несильно трещал огонь в камине, разведенный благодаря жертвам нескольких стульев. Сказала себе, что бояться нечего, ведь я, возможно, не переживу этот дом, и осторожно обняла Италию, зарываясь в него лицом. Может, это немая поддержка. Мне так хочется плакать. Может, спасение для меня. Пусть же эта ночь будет спокойной.