Слишком поздно ненавидеть

Гостиница была тиха, как будто весь город замер, уступая место ночной прохладе. Эмма прошла по узкому коридору и закрыла за собой дверь номера. Маленькая, но уютная комната с деревянными стенами и скрипучей кроватью казалась неожиданно гостеприимной. Она скинула куртку, закинула ботинки в угол и плюхнулась на матрас, откинувшись на подушку. Над ней мерцала тусклая лампа, и, уставившись в потолок, Эмма впервые за долгое время почувствовала нечто близкое к… покою. Вечер прошёл на удивление хорошо. Она провела время в компании Руби, играла в бильярд, смеялась, делилась историями, и впервые за долгое время почувствовала, что с кем-то действительно поладила. И потом — это предложение от шерифа. Работа. Возможность чем-то заняться, быть полезной. Уверенность, что она ещё может быть частью чего-то. Пускай небольшого. Пускай даже временно. Эмма улыбнулась про себя. Может, я всё-таки правильно поступаю, что остаюсь. Генри будет рад. Это уже стоит многого. Он был так счастлив сегодня, даже несмотря на её осторожные слова. Его глаза светились надеждой, и Эмма знала — если она уедет прямо сейчас, она разобьёт ему сердце. Она повернулась на бок, натянула одеяло повыше. Подушка была слишком жёсткой, как и кровать, но в ней было что-то честное. Прямолинейное. Такое, как сама Эмма. И всё было бы почти идеально, если бы не она. Реджина Миллс. Эмма хмыкнула себе под нос. Все такие милые, такие радушные… А вот Реджина смотрит на меня так, будто я вторглась на её территорию и сожгла дом дотла. Эмма вспомнила, как та захлопнула дверь прямо перед её лицом. Вспомнила напряжённый взгляд, сжатые губы. Властная, холодная, непреклонная. Но и… красивая. Необычайно. Что-то в ней есть, — подумала Эмма, сжав угол подушки. — Эта сила, решимость. Даже злость у неё — какая-то завораживающая. Все эти усмешки, вспышки раздражения, колкие комментарии… она наверняка попытается вышвырнуть меня из города. Эмма усмехнулась в темноте. Почему-то эта перспектива не вызывала у неё страха. Скорее… азарт. Любопытство. Её тянуло к этой странной женщине, даже несмотря на то, что та, очевидно, её ненавидела. Чёрт побери, Свон, не начинай, — пробормотала она. — Завтра разберёшься с Реджиной. Завтра. Она выключила лампу, и комната погрузилась в темноту. Шорох деревьев за окном, тиканье часов на прикроватной тумбочке, далёкий лай собаки. Эмма закрыла глаза. А пока можно просто быть… здесь.

***

Темнота в спальне окутывала её, как шёлковый саван. Всё было тихо — ни шороха, ни звука. И всё же… Реджина резко распахнула глаза. Грудь высоко поднялась от внезапного, необъяснимого толчка, словно сквозь её тело прошёл заряд — лёгкий, но отчетливый, почти как вибрация воздуха перед бурей. Она села на кровати, тяжело дыша, и провела рукой по спутанным волосам, пытаясь прийти в себя. Несколько секунд сидела в оцепенении, пытаясь понять, что именно её разбудило. Что-то произошло. Это было чувство. Старая, почти забытая дрожь в костях, едва уловимый зов, который она не слышала уже много лет. Магия. Её пальцы сжались в простыню. Реджина вскочила на ноги и подошла к зеркалу, вглядываясь в своё отражение. Лицо бледное, губы сжаты, глаза насторожены. Она посмотрела на свои руки, словно ожидала увидеть искры, след силы — но ничего. — Нет, — прошептала она. — Этого не может быть. Проклятие не разрушено. Внутри нарастало беспокойство. Но не паника. Ещё нет. Реджина была слишком хорошо обучена, слишком дисциплинирована, чтобы поддаться страху сразу. Может, это просто сон. Или остаток старого воспоминания. Она медленно подошла к окну и распахнула шторы. Ночной город лежал внизу, тихий и безмятежный, как всегда. И всё же что-то было иначе. Её взгляд метнулся к городской башне — к часам. Стрелки. Они двигались. Реджина застыла, кровь застыла в жилах. — Чёрт… — прошептала она одними губами. Сколько лет эти часы стояли? Замершие в одном и том же положении с момента, как было наложено проклятие. И вот теперь… Оно трескается. Что-то — кто-то — нарушил баланс. Не в лоб, не разрушительно, а как тонкий луч света, пробившийся через замочную скважину. Реджина отошла от окна, тяжело дыша. Она понимала, кто это сделал. Не было необходимости сомневаться. Слишком совпадает. Слишком очевидно. — Свон, — прошипела она. Не может быть, чтобы это совпало случайно. Эмма появилась — и город ожил. Магия начала шевелиться под кожей проклятия, как тлеющие угли, готовые снова вспыхнуть. Реджина сжала кулаки. Гнев загорелся в ней, жаркий и острый. Она не могла допустить этого. Она вложила всё в это проклятие. Все жертвы, весь путь… Всё ради Генри. Ради своей победы. А теперь какая-то блондинка с насмешкой во взгляде и неуместной уверенностью в голосе разрушит всё? Нет. Она этого не допустит. Её лицо снова отразилось в зеркале — холодное, решительное, в глазах пылала решимость.

***

Утро выдалось серым и тяжёлым, как и её настроение. Реджина не сомкнула глаз. Всё тело было натянуто, как струна. Она отвезла Генри в школу, едва ответив на его бодрое «До встречи, мама», и сразу направилась в сторону знакомой двери, уже распахивая её с характерной решительностью. Колокольчик в лавке мистера Голда едва успел звякнуть, как она уверенной походкой приблизилась к прилавку. — Госпожа Мэр, — раздался знакомый вкрадчивый голос, полный поддельной вежливости, — Какая честь. Чем могу быть полезен с самого утра? — Что ты знаешь о мисс Свон? — резко выпалила она, не тратя времени на формальности. Голд склонил голову набок, усмехаясь. — Ну, как тебе уже известно… Она биологическая мать Генри, она… — Прекрати увиливать, Румпель! — рявкнула Реджина, взгляд стал острее ножа. — Ты знаешь, что я имею в виду. Что-то произошло этой ночью. Я почувствовала это. Магия… слабая, но реальная. Ты тоже это ощутил. И я полагаю, это связано с появлением мисс Свон. Так что я спрошу ещё раз: что ты знаешь о ней? Его улыбка стала тоньше. Он слегка приподнял бровь, будто не ожидал, что она настолько быстро сложит пазл. — Ах… — медленно протянул он. — Так ты всё же почувствовала. Что ж… тогда тебе и самой должно быть ясно, кто она. Он впился в неё взглядом, явно выжидая. И когда в её глазах мелькнуло осознание — короткое, болезненное — он довольно ухмыльнулся. — Этого не может быть… — выдохнула Реджина. — Это невозможно. — Забавно, правда? — проговорил он, театрально кладя ладонь на грудь. — Но, пожалуйста, не сердись. Мне просто стало жаль бедного мальчика. Мать отказалась от него, и… было бы уж слишком жестоко не дать ему шанс на… ну, пусть даже такую «неидеальную» семью. — Ты… — прошипела она, губы дрожали от ярости, — Ты знал. Всё это время ты знал и молчал! — Конечно, знал, — отозвался он, будто это было самым очевидным фактом на свете. — Но уверен, тебе не о чем беспокоиться. Ты ведь так мастерски обманывала всех на протяжении десятилетий. Не думаю, что у тебя вдруг пропала хватка. Реджина вцепилась в край прилавка так сильно, что побелели пальцы. — Мисс Свон уедет. Голд криво усмехнулся, голос его был мягким, но сдерживающим насмешку. — Разве? Я бы не был так уверен. Всё-таки она дитя истинной любви, обещанный Спаситель. И, похоже, её решение остаться — именно то, что вызвало тот всплеск энергии. Часы, я слышал, снова идут? Он выдержал паузу, а затем добавил с ленцой: — Ах да. Говорят, она станет новым помощником Шерифа. Реджина резко отшатнулась, как от пощёчины. Щеки её налились краской гнева. — Я этого не допущу. — выплюнула она. И, не дожидаясь ответа, развернулась и вылетела из лавки, хлопнув дверью с такой силой, что звякнули стекла. — Удачи, ваше Величество, — мелодично крикнул ей вслед Голд, а затем, уже тише, с усмешкой самому себе: — Или… нет.

***

Реджина вошла в здание участка быстрым, решительным шагом. Каждый её каблук отмерял ритм ярости, скрытой под безупречной маской. Она уже издалека увидела, как за стеклом кабинета Грэм, с довольной улыбкой, протягивает Эмме жетон. Улыбка. Жетон. Всё внутри неё мгновенно вспыхнуло. Не утруждая себя стуком, она распахнула дверь, и в помещении сразу стало ощутимо прохладнее. Секунда — и атмосфера сменилась. Грэм вздрогнул, а Эмма чуть приподняла бровь, не успев ещё спрятать своё удивление. Реджина же, полностью проигнорировав блондинку, направилась прямиком к шерифу. — Шериф Хамберт, — начала она, ровным, чуть холодным тоном, — интересно, что в этом городе важные кадровые назначения происходят без ведома мэра. Грэм откашлялся, слегка поёжился под её взглядом. — Я… э… Решение принял только вчера вечером, — начал он осторожно. — Хотел уведомить вас сегодня утром. Просто… не успел. — Прекрасно, — её голос был всё таким же мягким, как лезвие ножа, — и вы сразу же решили передать жетон этой… этой первой проезжей? Эмма молча отступила чуть в сторону, скрестив руки на груди. Она уже видела такой взгляд у Реджины. Это был не просто контроль — это был ледяной гнев, тщательно запертый за вежливой оболочкой. — У Эммы есть опыт, — спокойно ответил Грэм, — она знает, как обращаться с людьми, умеет распутывать сложные ситуации. Мне нужен кто-то, кто быстро принимает реагирует. Это моё решение. Реджина замерла на мгновение, приподняв подбородок. — Конечно, — натянуто улыбнулась она, — если вы уверены в этом… выборе. Она медленно повернулась к Эмме, и та уже приготовилась к какой-нибудь язвительной реплике. Но Реджина, подойдя ближе, склонилась чуть вперёд. Её губы едва шевелились, голос был настолько тихим, что слышала только Эмма: — Это ещё не конец. Они встретились взглядами. В глазах Эммы — смесь напряжённого спокойствия и тени вызова. В глазах Реджины — не ярость, а что-то более опасное: контроль, уверенность, власть. И прежде чем Эмма успела ответить, Реджина уже развернулась и покинула кабинет, оставив за собой лишь лёгкий запах дорогих духов и ледяную пустоту. Эмма выскочила из кабинета сразу вслед за Реджиной, не дождавшись ни слова от Грэма. — Реджина! Брюнетка остановилась в коридоре, медленно обернулась, и её взгляд был холодным, почти ледяным. — Что ещё, мисс Свон? — прошипела она, будто каждое слово давалось с трудом, сдерживаемое бешенство тлело под её кожей. Эмма остановилась в паре шагов от неё, подняв руки в жесте примирения. — Послушай, — начала она мягко, — я честно хотела… я хотела, чтобы ты узнала от меня. Я действительно решила остаться. Из-за Генри. Но я не собираюсь вмешиваться. Ты его мать, я это понимаю. Я просто хочу… иногда его видеть. Вот и всё. Реджина тихо усмехнулась — не с весельем, а с презрением. На лице её застыла маска язвительной усталости. — Вы, мисс Свон, в последнее время даете слишком много обещаний. Но, как я вижу, вам не даётся их сдерживать. Вы уже обещали, что уедете. Помните? Эмма прикусила губу. — Я изменила решение. Я не враг тебе, Реджина. — Нет? — голос Реджины был почти шёпотом, но в нём звенело напряжение, как перед грозой. — Вы вошли в мою жизнь без спроса. Появились, разрушили порядок, влезли к моему сыну в сердце, а теперь ещё и работу себе нашли. Всё так… ненавязчиво. — Я не собиралась ничего разрушать, — с нажимом проговорила Эмма. — Мне просто небезразличен Генри. — А для меня — он весь мир, — Реджина сделала шаг вперёд. — И если вы думаете, что сможете устроиться здесь, завоевать чьё-то доверие, притвориться хорошей — вы ошибаетесь. Эмма на секунду отвела взгляд, но тут же снова встретилась с её глазами. — Я не притворяюсь. Реджина лишь холодно улыбнулась, наклоняя голову вбок. — Поверьте, мисс Свон… — она сделала паузу. — Вы ещё пожалеете о своём решении. И с этими словами развернулась и уверенным шагом пошла прочь по коридору, оставляя за собой гулкое эхо каблуков и тяжесть несказанного. Эмма стояла посреди коридора, чувствуя, как напряжение пульсирует в висках. Вот и «нормальное сосуществование».