Слишком поздно ненавидеть

Так прошло ещё несколько недель. Эмма уверенно вошла в ритм Сторибрука — знала, где купить лучший кофе, как уклониться от очередного хитроумного поручения Реджины и как разговорить даже самых угрюмых жителей. Всё чаще она проводила вечера с Грэмом. Он оказался не только хорошим напарником, но и просто приятным человеком: лёгкий, ненавязчивый, с хорошим чувством юмора и доброй улыбкой. Эмме нравилось его общество. В нём не было напряжения, не нужно было ничего доказывать, не нужно было быть на чеку, как с Реджиной. Они болтали о глупостях, спорили о фильмах, ели на ходу сэндвичи и смеялись над местными чудинками. Им было просто… хорошо. Грэм же, напротив, чувствовал, как с каждым днём в нём что-то меняется. С Эммой ему было легко, но порой её взгляд или голос вызывали в нём странное ощущение. Он пытался это игнорировать, но его сны становились всё отчётливее. Он рассказал Эмме — осторожно, с юмором — что его мучают странные, почти навязчивые сны. В них он был кем-то другим. Эмма выслушала, но вместо привычной лёгкости и сочувствия вдруг замкнулась, отвела взгляд. Это длилось всего пару секунд, но Грэм уловил. Он усмехнулся, отмахнулся: — Забей. Это просто сны. Наверное, переутомление. Эмма кивнула, но в её взгляде мелькнула тень тревоги. А потом наступил тот вечер. Они закрыли участок чуть позже обычного — дежурство было тихим, в городе ничего особенного не происходило. Они вышли на улицу, привычно болтая о чём-то незначительном. Было уже темно, ветер трепал волосы Эммы, и она рассмеялась, пытаясь убрать прядь с лица. И вдруг, совершенно внезапно, Грэм шагнул ближе и поцеловал её. Это был короткий, мягкий поцелуй — почти мимолётный. Но этого оказалось достаточно. Мир, будто надломившись, рванулся внутри него. Поток образов, голосов, ощущений — как будто вся его прошлая жизнь, другая жизнь, рухнула в сознание за один-единственный миг. Он отпрянул, ошеломлённый, выдох перехватило. Глаза расширены, руки дрожат. Эмма чуть отстранилась и оторопело посмотрела на него. — Эй…послушай, это.. — мягко начала она, но заметив, как побледнел он, добавила. — Грэм, ты в порядке? Он не сразу ответил. Просто смотрел на неё — в глазах то, чего она не могла понять. Грусть? Понимание? Страх? — Всё хорошо, — наконец выдохнул он, выдавив натянутую улыбку. — Я… всё понимаю. Ты права. Это… плохая идея. — Прости, — тихо сказала она. — Ты хороший парень. Просто... Грэм кивнул. Он действительно всё понял. Теперь — понял всё. Эмма развернулась и пошла прочь по улице, оставив его в темноте. А он стоял, не двигаясь, глядя ей вслед. И всё ещё не мог до конца поверить, что только что произошло.

***

Когда Реджина открыла дверь, увидев на пороге Грэма, её брови непроизвольно сдвинулись. — Шериф? Что-то случилось? В её голосе звучало беспокойство, не тающее даже под привычной маской сдержанности. Она сразу подумала о Генри, сердце подскочило к горлу. Грэм не отвечал сразу. Он смотрел на неё так, будто видел впервые. Будто наконец разглядел. Его глаза были полны чего-то странного — понимания, разочарования… боли. — Добрый вечер, ваше величество. Мир вокруг на секунду замер. Реджина будто окаменела. Молчание повисло между ними тяжёлым, звенящим напряжением. Она осторожно прикрыла за собой дверь и вышла на крыльцо, не говоря ни слова. — Судя по вашей реакции, — продолжил Грэм с кривой усмешкой, — это правда. И я не спятил. — Ты… вспомнил? — тихо спросила она. Её голос был напряжён, почти шёпотом. — Что произошло? Он отвёл взгляд. — Это не так уж важно. — И снова посмотрел на неё, прямо, без страха. — Не волнуйтесь, ваше величество. Я не идиот. Я знаю, с кем имею дело. Даже если я кому-то расскажу, мне не поверят. Подумать только — шериф решил, что живёт в сказке? Очевидно, я просто сошёл с ума. Реджина смотрела на него долго, в глазах читалась осторожность. Она сделала шаг вперёд, голос её стал жёстче. — Что ты собираешься делать? — Уехать, — просто сказал он. Едва заметное облегчение скользнуло по её лицу. Но тут же сменилось тревогой. Она чуть приблизилась, голос стал хриплым: — Это может быть опасно. Я не знаю, что произойдёт за чертой. Проклятие… нестабильно. С момента, как мисс Свон приехала, оно начало меняться. Ты можешь… — Перестаньте, — перебил он, — не делайте вид, будто вам не всё равно. Реджина выпрямилась. — И правда. Мне всё равно. Но если ты выйдешь за черту — последствия могут быть необратимыми, не только для тебя. Грэм лишь покачал головой. В его глазах появилось что-то, чего раньше не было — усталость. Решимость. Презрение. Он шагнул вперёд, бросил к её ногам значок. — Уж лучше я рискну и попытаюсь уехать от сюда как можно дальше, чем останусь здесь рядом с вами, продолжая жить во лжи и страхе. Мне жаль только Генри. Он заслуживает правды. Надеюсь, Эмма справится. Надеюсь, она разрушит это проклятие. И разрушит вас. После чего он развернулся и ушёл, не оглянувшись. Реджина осталась стоять, неподвижная, сжав кулаки. Несколько долгих секунд — и слёзы сорвались с ресниц, скользнули по щекам. Но она стиснула зубы, вскинула подбородок, сделала глубокий вдох и заставила себя остановиться. Она вошла в дом, закрыла за собой дверь и оперлась на неё спиной, закрыв глаза. Темнота в доме казалась вдруг особенно густой.

***

Когда Эмма вошла в участок, там было пусто. Необычно тихо. Ни Руби, ни Грэма. Она прошла внутрь, медленно оглядываясь, пока не остановилась у стола шерифа. Он был странно пуст. Ни кружки, ни папок, ни разбросанных заметок. Только один аккуратно сложенный листок бумаги. Эмма нахмурилась и подняла записку. Узнав почерк, быстро развернула её. “Эмма, рад, что мы познакомились. Мне нужно уехать и начать новую жизнь. Думаю, ты отлично справишься без меня. Уверен, ты станешь прекрасным шерифом. Удачи.” Она выдохнула, чувствуя легкое замешательство. Это было… внезапно. Даже не попрощался. Но долго раздумывать было некогда — она скинула куртку, положила её на свой стол и только собралась сесть, как услышала шаги за спиной. — Доброе утро, мисс Свон, — раздался до неприличия вежливый, самодовольный голос. Эмма обернулась. Реджина стояла в дверях, идеально собранная, в костюме и с тем выражением лица, которое означало только одно — сейчас будет что-то неприятное. — Госпожа мэр? — с нарочитой любезностью протянула Эмма, выжидающе глядя на неё. Реджина на секунду перевела взгляд на пустой стол Грэма, потом вновь на Эмму. — Так понимаю, вы в курсе? — Ага, — коротко кивнула Эмма. — Что ж, — с фальшиво-тёплой улыбкой продолжила Реджина, — благодарю за службу. Вы уволены. Она уже развернулась, явно намереваясь покинуть участок. — С чего это вдруг? — усмехнулась Эмма, оставаясь на месте, но уже приподняв бровь. Реджина остановилась, обернулась, вернулась на шаг ближе и, слегка склонив голову, выдала: — Ну, например… отсутствие у вас необходимой квалификации, профессиональной этики. Или, скажем, у вас ужасная куртка. Можете выбрать, что вам больше по душе. И снова сделала шаг к выходу. Теперь уже Эмма подошла ближе. Слишком близко. Она скрестила руки и наклонилась чуть вперёд, голос стал более тихим, но с явным вызовом: — Это самое нелепое, что я слышала. Реджина опустила взгляд в пол, уголки губ дрогнули. Но когда она подняла глаза, в них читалась ледяная решимость. — Шериф ушёл. А я — мэр этого города. И именно я решаю, кто займет его место. — Разве? — Эмма не отводила взгляда. Она чуть склонила голову, улыбнулась. — Решать будут выборы. — Не тратьте своё время, мисс Свон, — Реджина сощурилась, голос стал шелковистым, почти ласковым, — никто не станет голосовать за выскочку, только что появившуюся в городе. Эмма сделала ещё шаг. Между ними почти не осталось расстояния. — Вы меня недооцениваете, — сказала она тихо, с легкой улыбкой. — Или, может, вы просто боитесь конкуренции? Реджина расправила плечи и едва заметно напряглась, глаза метнули молнию: — Я ничего не боюсь. Я всегда получаю своё. — Уверены? — Эмма посмотрела ей в глаза, чуть склонив голову. — Всегда? Мгновение повисло в воздухе, тяжёлое, насыщенное вызовом. Реджина не ответила. Лишь медленно развернулась, шагнула к двери, и на ходу бросила: — Увидимся на выборах, мисс Свон.