Слишком поздно ненавидеть

Квартира Мэри Маргарет была уютной, залитой мягким светом. На столе — кружки с чаем и остатки пирога. Эмма сидела в кресле, глядя в пол, Мэри Маргарет — напротив, на диване. Руби устроилась рядом, поджав под себя ноги, с усталым, но боевым видом. — Уже завтра, — пробормотала Эмма, крутя в руках чашку. — И, если быть честной… я не уверена, что у меня есть хоть какой-то шанс. — Эй, не начинай, — отозвалась Руби, не отрывая взгляда от карточек. — Ты ещё пару дней назад была готова стоять с флагом у мэрии и кричать, что победишь. — Тогда я была зла, — вздохнула Эмма. — А сейчас… Сейчас я просто реалист. Реджина — умная. Не просто умная — невероятно проницательная. Играет на несколько шагов вперёд. Статная, уверенная. Мэр. У неё власть, опыт, и она выглядит так, будто… она… — Эмма закатила глаза, — чёрт, она чёртова королева. А я — та, кто приехала в город с одним чемоданом и невнятной биографией. — Эм… — мягко начала Мэри Маргарет, но Эмма уже продолжила: — Я, должно быть, полная дура, если решила, что кто-то в этом городе выберет меня. — Она выдвинула Джорджа Пилкинсона, — напомнила Руби, с хмурым видом делая глоток чая. — Человека, который заикается, когда его спрашивают, сколько у него детей. Эмма скептически приподняла бровь, но Руби пожала плечами. — Я к тому, что он просто пешка. Он не скажет ей «нет». А люди это понимают. Им нужен кто-то, кто может думать своей головой. Кто-то… настоящий. — Реджина пугает многих, — осторожно добавила Мэри Маргарет. — Даже если они недовольны — не факт, что решатся что-то менять. — Потому что она опасна, — тихо добавила Эмма, глядя в одну точку перед собой. — Никогда не знаешь, когда и откуда она ударит. Она… умеет давить. И делает это красиво. Она села на диван, свесив плечи, и тяжело вздохнула. Несколько секунд — тишина. Только шорох кружек и приглушённый шум улицы за окном. — Ну, если всё провалится, — бодро сказала Руби, — я всегда могу взять тебя официанткой. Главное — приодеться. Юбку покороче, декольте поглубже — и всё, очередь за кофе обеспечена. Эмма фыркнула, Мэри Маргарет покачала головой, но рассмеялась. — Отлично. То есть я либо проигрываю и становлюсь трофейной блондинкой в кафе, либо выигрываю и получаю войну с женщиной, которая умеет убивать взглядом. — Ну, — Руби подняла кружку, — за оба варианта. Мы с тобой в любом случае. — До конца, — добавила Мэри Маргарет, мягко улыбнувшись. Эмма посмотрела на них и слабо, но искренне улыбнулась в ответ. Неуверенность никуда не делась, но с каждой шуткой и тёплым словом ей становилось немного легче. Мэри Маргарет зевнула, прикрывая рот рукой, и встала с дивана, поставив кружку на поднос. — Девочки, мне завтра очень рано вставать… — виновато сказала она, потянувшись. — Так что я, наверное, пойду спать. Но вы не засиживайтесь, ладно? Завтра ведь важный день для всех нас. Эмма кивнула, вяло махнув рукой: — Спокойной ночи. — Сладких снов, — добавила Руби, вытягиваясь на подушках. — И вам. Не разнесите квартиру, — с усмешкой сказала Мэри Маргарет, прежде чем скрыться в своей спальне, оставив за собой полумрак и тихий щелчок двери. На какое-то время в комнате повисла тишина. Лишь тиканье настенных часов и слабый звук ветра за окном напоминали о времени. — Во что я ввязываюсь, Руби… — устало пробормотала Эмма, снова глядя в свою чашку. — Я пыталась наладить с Реджиной хоть какой-то контакт. Но с каждым моим шагом вперёд я словно делаю два назад. А если я стану шерифом — это только усилит напряжение. Буду злить её ещё больше. Руби лениво потянулась, боком опираясь на подлокотник. — Зато будешь видеть её почаще, — сказала она с многозначительным намёком. Эмма медленно повернулась к ней, прищурившись. — На что ты намекаешь? — Ой, да брось, Эм. — Руби качнула головой, усмехаясь. — То, как ты сегодня о ней рассказывала… Теперь я догадываюсь, какой именно контакт ты хотела наладить с Реджиной. Эмма скривилась в полуулыбке, но не стала возражать. В её взгляде промелькнуло что-то признательное. — Я умею встревать в неприятности. В моей жизни никогда не было просто. И… думаю, я всегда западала на самых неподходящих людей. Руби расхохоталась, откидываясь назад. — Ну, у тебя губа не дура, подруга. — Спасибо за поддержку, — хмыкнула Эмма. — Только всё это не имеет значения. Она… она ненавидит меня. Думаю, если бы она узнала, что я хочу её, она бы просто рассмеялась мне в лицо. Или прокляла. Руби усмехнулась, кивнув, как человек, который понимает, о чём идёт речь. — И что будешь делать? — спросила она чуть тише, уже без насмешки. Эмма медленно пожала плечами, сцепив пальцы. — Для начала — постараюсь выиграть выборы. А если после этого она меня не придушит… — она склонила голову, взглянув на Руби, — то это уже будет прогресс. Обе рассмеялись — тихо, искренне, с той усталой теплотой, которая приходит в конце долгого, запутанного дня.

***

Зал ратуши гудел в нервном напряжении. Люди стояли группами, кто-то перешёптывался, кто-то наблюдал за происходящим с холодной отстранённостью. У трибуны, под гербом города, стояла Мэри Маргарет, сосредоточенно листая бумаги. Рядом с ней — урна для голосов и аккуратный конверт с итогами. Эмма стояла ближе к правому краю зала. В джинсах, пиджаке и с лёгким напряжением в плечах. Рядом — Руби, переговаривающаяся с кем-то из избирателей, и пару шагов в стороне — доктор Хоппер, поддерживающий нейтралитет, но всё же изредка бросающий на Эмму тёплый взгляд. По центру зала стояла она — Реджина Миллс. В идеально сидящем тёмно-бордовом костюме, с прямой осанкой и лицом, на котором не дрогнул ни один мускул. Она не нуждалась в комплиментах. Она была уверена. Даже если проиграет — будет выглядеть так, будто выиграла. Всегда. Эмма бросала на неё редкие взгляды, не в силах удержаться. В эти моменты Реджина поворачивала голову и награждала её своей излюбленной улыбкой — натянутой, вежливой, безупречной. Улыбкой, из которой без слов читалось: гори в аду, мисс Свон. Эмма отвернулась, сердце ухнуло. Сколько же ярости может уместиться в этой женщине? — мелькнуло в голове. — Что же с ней случилось? Кто сломал её настолько, что теперь она живёт этой вечной войной с миром? — Эмма, — прошептала Мэри Маргарет, подходя ближе. — Пора. Эмма встрепенулась. Все взгляды в зале обратились к трибуне. Мэри Маргарет аккуратно вскрыла конверт, пробежалась глазами по строкам, и, на секунду замерев, посмотрела в зал. — С большим, но всё же достаточным перевесом… — сказала она чётко и уверенно. — Новым шерифом Сторибрука становится… Эмма Свон. Тишина, словно задержанное дыхание, длилась долю секунды. А затем — лёгкий гул голосов, сначала неуверенный, потом всё громче: кто-то начал аплодировать, кто-то кивнул, кто-то подошёл поздравить. Эмма стояла, не веря. Она моргнула. Потом улыбнулась. Осторожно, как будто боясь спугнуть момент. Мэри Маргарет мягко коснулась её плеча, и это вернуло её в реальность. Люди подходили, говорили слова поддержки, кто-то шутил, кто-то просто пожимал руку. Но взгляд Эммы всё равно снова скользнул по залу. И застыл. Реджина. Она уже поворачивалась к выходу. Не задержалась ни на мгновение дольше, чем требовал этикет. Ни слова. Ни взгляда. Только идеально выверенный разворот плеч, взмах тёмных волос и стук каблуков по мраморному полу. Эмма на миг захотела остановить её. Сказать что-то. Но не смогла. В груди всё сжалось — от того, как быстро та исчезла, не оставив даже шанса на диалог. И всё же она победила. В кафе у Бабушки царила оживлённая, но тёплая атмосфера. За дальним столиком возле окна собрались Руби, Мэри Маргарет, Эмма и ещё пара жителей города — все те, кто поддерживал её с первого дня. На столе стояли чашки с кофе, пара пицц, вишнёвый пирог и несколько пустых бутылок пива. Руби громко смеялась над чем-то, что сказала Эмма, и даже Мэри Маргарет позволила себе искренне улыбнуться. Эмма откинулась на спинку стула, глядя в потолок с чувством не столько эйфории, сколько облегчения. Победа казалась почти нереальной — как будто всё это случилось не с ней. И всё же — она здесь. Она справилась. И в этот момент над дверью звякнул колокольчик. Разговоры за столом стихли сами собой. Эмма медленно опустила взгляд и встретилась с глазами той, о ком думала весь день, — Реджиной. Как всегда безупречная, она прошла вглубь кафе уверенным шагом. Напряжение в зале стало почти осязаемым. Люди отводили взгляды, а Руби приподняла бровь, но промолчала. Реджина ничего не сказала. Она подошла прямо к столу Эммы, и, не сводя с неё взгляда, достала из сумочки металлический значок шерифа. С характерным звоном положила его перед Эммой — прямо на середину стола, аккуратно, почти с вызовом. — Мои поздравления, шериф, — произнесла она, не скрывая яда в голосе. Улыбка была вежливой, слишком натянутой, чтобы быть настоящей. Эмма едва успела приподнять бровь, как Реджина уже отвернулась и, не оглядываясь, направилась к выходу. Её каблуки чётко отсчитывали шаги по кафельному полу, и с последним звоном колокольчика она исчезла за дверью. На столе остался значок. Тот самый, который когда-то носил Грэм. Теперь он был её. Эмма посмотрела на него, потом — в сторону двери, откуда только что ушла Реджина. И в груди что-то защемило. Не от злости. Не от обиды. От странной, тягучей смеси непонимания, боли и чего-то, для чего пока не находилось слов. — Ну, — пробормотала Руби, потягивая из бутылки, — это было… королевски драматично. Эмма молча кивнула, не отрывая взгляда от двери.