Слишком поздно ненавидеть

Помещение, куда их пригласили, было куда просторнее дежурной комнаты. В центре стоял большой овальный стол, в зале уже собрались Дэвид, Снежка, Грэнни и ещё несколько человек. Все обернулись, когда вошли Эмма и Реджина. Гул голосов мгновенно стих. Присутствующие замерли, с удивлением разглядывая Реджину — не в наручниках, не под конвоем, а просто идущую рядом с шерифом. Спокойную, гордую, ничем не защищённую. — Почему она не в камере? — раздался возмущённый шёпот. — Почему не связана? — Почему вы позволили ей просто разгуливать по участку? Эмма не дала разгореться панике: — Потому что я так решила. Просто, но резко. Словно удар молота. Наступила тишина. — Прошу всех сесть, — сказал Дэвид сухо и официально. Стулья заскрипели. Эмма прошла вперёд, но Реджина осталась стоять, не зная, куда ей идти. Она замешкалась — и тогда Эмма обернулась, подошла к ней и мягко, но уверенно коснулась её талии. — Садись рядом, — сказала она вполголоса. Реджина подчинилась без слов. Ни страха, ни дрожи — только выученная стойкость. Она села, скрестила руки на столе и уставилась в свои пальцы, не поднимая взгляда. Эмма смотрела на неё и невольно затаила дыхание: та, кого весь город хотел растерзать, сидела спокойно, сдержанно, словно хозяйка положения. Это завораживало. Стальное самообладание, за которым, Эмма знала, бурлили чувства. И в этом было что-то пугающе красивое. — Раз все в сборе, начнём, — произнёс Дэвид, возвращая Эмму к реальности. Разговор начался с перечислений: кто-то вспомнил сожжённые деревни, кто-то — утрату близких. Голоса становились всё громче, острее. Прозвучали требования казни. Кто-то предложил изгнание. Когда обсуждение дошло до способов казни, Эмма резко встала, ударив ладонями по столу. — Вы с ума сошли?! Все мгновенно замолчали. — Мы никого не будем казнить, — сказала она тише, но всё ещё жёстко. — Если мы начнём судить всех за убийства, то к утру в этом городе практически не останется жителей. Её взгляд остановился на Реджине. Та не шелохнулась. Всё так же спокойна. Всё так же одна против всех. Эмма обошла стол и встала перед собравшимися: — Я не знаю, как был устроен ваш мир. Но, насколько я поняла, там шла война. Никто из вас не был святым. Это не оправдывает Реджину, нет. Но если мы начнём судить её за всё, что было в Зачарованном лесу — тогда будьте готовы арестовать полгорода. — Ты права, Эмма, — осторожно сказала Снежка. — Многие из нас совершали ошибки, преступления. Но они не сопоставимы с тем, что творила она. — Она должна быть наказана, — добавила Грэнни. — Иначе мы предадим память тех, кто пострадал. Эмма тяжело вздохнула: — Я понимаю ваш гнев. Но я повторюсь, мы больше не в Зачарованном лесу. Это другой мир, другое время, и другие законы. Самое главное — Реджина изменилась. После проклятия, за все эти годы, проведенные здесь, она не совершила ни одного преступления, она никому не навредила, по крайней мере намеренно. Мы не можем судить её за то, чего здесь не было. Снова поднялся шум. Люди не хотели слушать. — Мы не можем просто забыть! — выкрикнули с другого конца стола. — Мы не знаем, стала ли она другой! Из-за её проклятия мы провели годы в забвении, словно спали! — А вы не думали, — перекрыла шум Эмма, — что это проклятие стало шансом не только для неё… но и для вас всех? Шансом начать сначала. Простить. Изменить свою жизнь к лучшему. — Мы уже давали ей шанс, — прозвучало угрюмо. — И сейчас она его использует, — уверенно ответила Эмма. — Я не оправдываю её прошлое. Но сейчас… она другой человек. Я ручаюсь за неё. Молчание. Слова Эммы повисли в воздухе. — Что ты предлагаешь? — спросил наконец Дэвид. Эмма посмотрела прямо: — Вернуться к нашим обычным ролям, к тем, к которым мы привыкли. Я — шериф. Мэри Маргарет — учитель. А Реджина… Она замялась, бросив взгляд на Реджину. Та по-прежнему молчала. — …мэр. Зал взорвался возмущением. Даже Реджина подняла голову и удивлённо посмотрела на Эмму. — Эмма, что ты несёшь?.. — прошептала она, тихо, почти упрёком. Эмма посмотрела на неё и лишь поджала губы. Не ответила. Гул продолжался, нарастая. — Тихо, — произнёс Дэвид. Постепенно шум начал утихать. — Ты правда хочешь вернуть ей власть? — недоверчиво спросила Грэнни. — Дело не во власти. Я хочу стабильности, — спокойно сказала Эмма. — У кого-то из вас есть опыт управления городом? — У Снежки и Дэвида, — подал голос кто-то с края. — Они правили королевством. — Королевство и город — не одно и то же, — отрезала Эмма. Снежка кивнула: — Эмма права. Я не знаю, как работает городской бюджет. Или водоснабжение. Я даже не знаю, где хранятся архивы. Эмма продолжила: — Для начала, Реджина не будет обладать полной силой — она будет служить городу. Будет работать для вас. Это её шанс доказать, что она изменилась. Как шериф, я буду рядом и прослежу за этим. Так жителям будет спокойнее. — Ты не сможешь быть рядом с ней всё время, дорогая, — возразила Снежка. — Но мне придется, кто-то должен, по крайней мере, пока мы не убедимся что люди вновь способны мыслить здраво. Поэтому мне понадобится помощь в участке. Мы усилим патрулирование, пока обстановка не успокоится. А что касается Реджины… я поживу у неё какое-то время. Ради её безопасности. — Теперь ты собираешься её всё время защищать? — зло бросила какая-то женщина. — Да, — чётко ответила Эмма. — Буду. Защищать её — и каждого из вас. Пока соблюдаете законы, пока не нарушаете порядок — я защищу любого. Но если кто-то решит мстить, вздумает вернуться к старым устоям, вершить самосуд — будет наказан. По всей строгости закона. Повисла тишина. Никто не проронил ни слова. Но в этом молчании чувствовалось напряжённое, неохотное согласие. Слова Эммы были неуютны — но логичны. Им нечего было возразить. — Есть ещё возражения? — спросил Дэвид. Молчание. — Что ж, — произнесла Эмма. — Тогда решено. Реджина выступит перед жителями с извинениями. После этого — мы официально объявим решение. Люди начали вставать. Реджина осталась сидеть, не шелохнувшись. Когда остальные уже направились к выходу, она едва слышно прошептала — только для Эммы: — Ты правда в это веришь, веришь что все станет нормально?? Эмма посмотрела на неё. Честно, прямо: — Хочу верить.