Слишком поздно ненавидеть

Утро начиналось вполне обычно — шум кафе, звон чашек, аромат свежесваренного кофе и лёгкий смех Руби, то и дело пробегающей мимо столика Эммы. Эмма сидела у окна, тянула кофе и наслаждалась неожиданным моментом покоя. Руби, в своей короткой форме и с озорной улыбкой, подходила время от времени, чтобы перекинуться парой слов, бросить шуточку и снова метнуться к другим столикам. — Ты знаешь, — сказала она между заказами, — я уже окончательно свыклась с мыслью, что мы больше не живём в лесу. Иногда мне даже кажется, что я одна этому по-настоящему рада. Эмма чуть улыбнулась, обхватив ладонями тёплую кружку: — Полагаю, ты и правда родилась не в то время, не в том месте. — Может быть, — кивнула Руби. — Но ты тоже выглядишь счастливее, Эмма. Я рада, если это так. — Да, — ответила Эмма после короткой паузы. — С родителями всё ещё непросто, но… кажется, они поумерили свой пыл. А ещё — я рада, что мне всегда есть куда пойти. Руби уловила подтекст. — У вас и правда всё серьёзно, да? Эмма кивнула, глядя в чашку, словно там был ответ: — Думаю, да. Она делает меня… счастливее. И, кажется, она тоже счастлива, особенно когда мы вместе. Когда мы с Генри. Пока ей не приходится выходить наружу — всё идёт хорошо. Она — совершенно другой человек, когда не держит оборону. Иногда мне просто хочется, чтобы и другие это увидели. Руби присела на край соседнего стула, на минуту забыв про гостей. Эмма подняла глаза. — Может, как-нибудь ты приедешь к нам на ужин? Просто… как друг? Это было бы важно для меня. И для неё тоже. Я хочу показать ей, что… всё ещё возможно. Что завести друзей, быть принятой — это реально. Руби наклонила голову и чуть лукаво усмехнулась: — Даже не знаю, Эмма. Ужин с её величеством королевой и её высочеством принцессой — звучит немного устрашающе. Не уверена, что я достойна такой чести. Эмма смерила её взглядом: — Серьёзно, Руби? — Прости, не удержалась, — засмеялась та. — Но если без шуток — конечно, приду. Уверена, будет интересно. Я всегда хотела увидеть Реджину в неофициальной обстановке… Интригует, какая она на самом деле. — Спасибо, — тихо сказала Эмма, по-настоящему, с теплом. — Без проблем. Только вот, — Руби снова задорно вскинула брови, — не знаю, что мне надеть. Мои платья вряд ли подойдут для королевских ужинов. Может, подскажешь, что вы там обычно носите в своих замках? — Руби… — Всё, всё! Молчу, — она подняла руки в притворной обороне. Обе рассмеялись. И впервые за несколько дней Эмма почувствовала, как напряжение понемногу уходит. Всё, что казалось шатким и зыбким, начинало обретать форму. Реджина держалась. Генри — спокоен. Даже Снежка с Дэвидом будто начали дышать ровнее, перестав стоять над ней каждый день. Всё шло, если не идеально, то хотя бы стабильно. А это — уже много. Но всё это разрушилось в одну секунду. Дверь кафе с грохотом распахнулась, и в помещение влетела Снежка, бледная, с тревогой в глазах. Она металась взглядом по залу, пока не нашла Эмму. — Ты должна пойти со мной. Немедленно. Эмма резко поднялась. В груди похолодело. Рядом застывшая Руби напряглась. — Что случилось? — спросила Эмма, уже бросая деньги на стол. — Я объясню по дороге. Они вышли на улицу быстрым шагом. Снежка шла чуть впереди, озираясь, как будто опасалась, что кто-то подслушает. — Снежка, — голос Эммы звучал всё резче. — Что случилось? Скажи мне сейчас же. Снежка остановилась и развернулась к ней. В глазах застыла тревога. — Сегодня утром… гномы нашли тело Грэма. В лесу. И… — она сглотнула. — Мы уверены, что это сделала Реджина. Эмма замерла. Слова Снежки будто вырвали воздух из её лёгких. — Что вы сделали? — прошептала она, голос стал ледяным. — Пожалуйста, скажи мне, что вы не… — Мы ничего не сделали, — быстро перебила Снежка. — Мы просто отвезли её в участок, Она… сама согласилась поехать. Без сопротивления. Эмма не могла поверить. Сердце бешено колотилось. — Она что, призналась? — Нет, — Снежка покачала головой. — Она вообще ничего не сказала. Просто… смотрела. Молча. Когда они вошли в участок, Дэвид уже ждал их. Он был напряжён, руки в боках, лицо сосредоточенное. — Гномы были в лесу, неподалёку от черты города, — начал он. — Увидели тело. Мы вызвали Фею Крестную, она провела быстрый осмотр. На теле есть остаточная тёмная магия. Слабая, но она есть. Мы… мы должны это расследовать, Эмма. У нас есть основания полагать… — Где она? — перебила Эмма. Голос был тихим, но в нём чувствовалась несгибаемая сила. — В комнате допроса, — ответил Дэвид. — Мы хотели сначала поговорить с тобой… — Я хочу её видеть, — сказала Эмма и тут же пошла вперёд. — Эмма, подожди, — бросилась Снежка. — Позволь нам сначала разобраться. Мы должны быть осторожны… Эмма остановилась и повернулась. В её глазах сверкала решимость. — Я хочу её видеть. Сейчас. Снежка лишь вздохнула, глядя, как Эмма исчезает за дверью, направляясь к комнате допроса. Реджина сидела за столом, руки сложены перед собой, спина прямая. Слёз не было — они давно высохли, ещё до того, как она переступила порог участка. В её лице застыла странная, тяжёлая покорность, как у человека, который слишком долго ждал приговора. Она знала, что это может случиться. Что бы она ни делала, как бы ни старалась быть другой, люди всё равно найдут повод. Им просто нужен был предлог — любой, чтобы снова увидеть в ней чудовище. Когда за ней пришли Дэвид и Снежка, она не сопротивлялась. Не оправдывалась. Не было смысла — они всё равно бы не поверили. И это… было почти облегчением. Конец ожидания. Конец слабой, наивной надежде, что ей удастся искупить всё. Внезапно дверь открылась. Реджина медленно подняла голову. На пороге стояла Эмма. Их взгляды встретились. В глазах Реджины — тревога, скрываемая паника и еле заметное отчаяние. Она встала, будто сама не заметив, как её тело откликнулось на появление той, кто ещё недавно была её спасением. — Эмма… — её голос был тихим, надломленным. Эмма не ответила. Лишь смотрела на неё, внимательно, в поисках истины. В поисках той самой грани между прошлым и настоящим, между виной и доверием. Реджина почувствовала, как сердце начинает биться быстрее — не от страха, а от боли. От страха потерять Эмму. — Скажи, что это не ты… — прошептала Эмма, подходя ближе, — с надеждой, с мольбой. Одинокая слеза скользнула по щеке Реджины. Она медленно покачала головой. — Нет, Эмма. Это не я. Я не делала этого. Эмма выдохнула, но по-прежнему молчала. Она будто ловила воздух, пропуская его сквозь себя, пытаясь прочувствовать — правду, веру, сердцем, не разумом. — Ты не веришь мне… — с болью сказала Реджина. И в тот же миг Эмма шагнула вперёд, заключила её в объятия, нежно коснулась губами её виска. — Конечно, верю. Только тогда Реджина позволила себе выдохнуть — впервые за весь день. Не осознала, как её плечи дрогнули от облегчения. — Что ты знаешь? — спросила Эмма, немного отстранившись, её голос стал твёрже. — Расскажи всё. Реджина на секунду закрыла глаза. А потом — заговорила. Голос был ровный, но в нём сквозила вина. — В ту ночь, перед тем как он уехал, Грэм вспомнил, кто он такой. Пришёл ко мне. Сказал, что всё понял. Хотел уехать, так как знал что ему никто не поверит. Я… Я пыталась его остановить. Предупредить. Я не знала, как сработает проклятие, если он пересечёт границу. Но он не послушал, я тоже его держать не стала. Я надеялась, что всё будет в порядке. Или просто хотела в это верить. Она вздохнула. В этом вздохе было больше правды, чем в любых оправданиях. — Мне было удобно, что он уезжает. Он знал слишком много. Я… я не убивала его, но если бы я попыталась его удержать… может, он был бы жив. Всё равно это моя вина. — Нет, — тихо сказала Эмма и взяла её за руку. — Нет, ты не знала. Никто не знал, как проклятие поведёт себя. Это не твоя вина. Слёзы снова появились в глазах Реджины, но теперь они были не из страха, а из усталости, из долгого напряжения. Эмма притянула её ближе, обняла крепко, как будто этим могла защитить от всего мира. — Всё будет хорошо, — прошептала она. — Я с тобой. И на секунду — в этом холодном, пустом помещении — мир снова казался безопасным. Хоть чуть-чуть.

***

В кабинете шерифа повисла напряжённая тишина, когда Эмма вошла внутрь, держа за руку Реджину. Снежка встала с места, будто по тревоге, взгляд её стал острым, настороженным. Дэвид лишь чуть поднял брови — он уже начинал догадываться, к какому решению пришла их дочь. — Она невиновна, — без лишних прелюдий сказала Эмма, её голос был твёрдым и спокойным. — То, что произошло с Грэмом — несчастный случай. Это проклятие. Оно не выпустило его. И это его убило. — Это она тебе так сказала? — резко, с ноткой гнева в голосе, спросила Снежка, делая шаг вперёд. — Она предположила, — сдержанно, почти ровно ответила Эмма. — И я верю ей. Снежка покачала головой, как будто хотела стряхнуть с себя эту мысль, выбить её из реальности. — Сейчас за черту можно выйти, и всё нормально. Многие уже пробовали. Почему тогда только Грэм…? — спросил Дэвид, пытаясь найти в происходящем смысл, не обвиняя. — Потому что проклятие уже пало, — спокойно сказала Реджина, делая шаг вперёд. — Темная магия больше не сдерживает жителей города. Но в ту ночь… она всё ещё была. Он попытался уйти слишком рано. — Что ты ей ещё наплела? — гневно выплюнула Снежка. — Прекрати, — резко сказала Эмма, её голос стал жёстче. — Грэм сам принял это решение. Реджина пыталась его остановить. Несмотря на то, что это могло её разоблачить. Она не убивала его. Это был несчастный случай. И тут нечего больше расследовать. Дэвид сжал губы в тонкую линию, затем медленно кивнул. Он понимал — Эмма не говорила на эмоциях. Она уже всё обдумала. А может быть… чувствовала даже больше, чем хотела признать. Эмма повернулась к Реджине, крепко взяла её за руку и направилась к двери. Но Снежка заговорила вновь, уже почти с мольбой: — Почему ты вечно защищаешь её, Эмма? Почему ты так безоговорочно ей веришь? Эмма остановилась. На мгновение посмотрела в глаза Реджине — в этих глазах было всё: нежность, решимость, правда. А затем обернулась к матери. — Потому что я её люблю, — спокойно сказала она. — И думаю, вы как никто другой должны понимать, что это значит. — Нет… — Снежка качнула головой, голос её дрогнул. — Нет, этого не может быть. Она тебя обманывает. Дэвид тихо, почти незаметно, положил руку Снежке на плечо. Он больше не говорил ни слова. Только смотрел на дочь — и понимал, что она уже сделала свой выбор. — Вам придётся с этим смириться, — добавила Эмма. — Если вы продолжите обвинять Реджину во всех бедах, если вы и дальше будете видеть в ней зло — мы вместе с Генри уедем. И вы больше никогда нас не увидите. Наступила тишина. Долгая. Никто не сказал ни слова. Эмма посмотрела на Реджину, её пальцы крепче сжали её ладонь. — Пошли, — мягко, но уверенно сказала она. И они вышли вместе, оставив за спиной старые страхи и предубеждения. Оставив за спиной тех, кто ещё не был готов принять их правду.