Резонанс

Чего Томми не рассчитал, так это того, что спросонья Йере не только окажется не рад неожиданным гостям, но и не сразу разберется, кто есть кто, и попытается применить силу. Так Томми оказался припечатан к стене, а Йост был вынужден ретироваться за шкаф, пока до Йере не дошло, что вломились в его лачугу "свои". — Ты кто, блядь, такой?! — орал в полубреду Пеухенен, вцепившись Томми и прижимая его к стене, схватив за грудки. — Я… Эээ… Да так, просто на чашечку эспрессо забежал, — Томми попытался отшутиться, но сделал только хуже. — Эспрессо? — на лице не до конца проснувшегося Пеухенена возникла ярость. — Что ты, мать твою, несешь?! Взгляд Йере стал жестче, он быстро подался вперед, жестче прижав Томми к стене, при этом его дыхание стало тяжелым от нахлынувшего адреналина. Томми пытался объясниться, бормоча что-то неразборчивое, но Йере был слишком яростен, чтобы услышать. В его пальцах появилась ломота, а мышцы напряглись. Он хотел лишь защитить свою территорию, и не вполне осознавал, кто перед ним. Дело было дрянь. Финн был крупный, выносливый, а сейчас вдобавок и не полностью проснувшийся и очень злой. Кляйн, который решил укрыться за старым шкафом, ощутил, как сердце замирает от страха. В его голове пронеслось: "Как я вообще оказался в такой ситуации?". Наконец, осознав, что рискует пустить в ход слишком сильные аргументы (как минимум, просто кулаки), Йере снизил давление на Томми. В этот момент он наконец-то узнал своего старого друга.  — Томми? — произнес финн он с явным недоумением, постепенно отступая. Умиротворение вернулось в его глаза. С другой стороны, Йост, выждав паузу, вышел из укрытия с облегченным вздохом. — Кажется, это был не лучший способ встретиться, — сказал он, поднимая руки вверх. — Это со мной, если что. Дружок мой, — поспешил вставить свое слово Томми, звуча жальче, чем хотел. Йере, все еще переваривая произошедшее, расхохотался, и напряжение, казалось, как рукой сняло. После сна и дурмана травки финна разбирала жажда сладкого, и как нельзя кстати пришелся сет пончиков, купленный Томми. Все трое вернулись на кухню и засели за крепким чаем. Томми посетовал на прерванный разговор с Йостом, а Йере вообще ничего не знал о новом соседе, поэтому опять повис вопрос о том, что все-таки с ним случилось, помимо провалов в памяти, о которых Кляйн успел поведать до "нападения" Пеухенена. — Ну еще хоть что-то расскажи,— обратился к Йосту Томми. — А то что мы так уютно сидим тогда. — Вот-вот! — подхватил его мысль Йере, жуя пончик и слизывая с губ розовую глазурь. — Я-то, браток, вообще ни чуточки о тебе не знаю, хотя бы один крючок закинь. Чувствуя давление со стороны окружающих, Йост решил, что можно и попытаться что-нибудь рассказать. Он приподнял голову и встретилась взглядом с Томми. Тот кивнул: пора. — Если честно, большую часть своего прошлого я помню очень смутно... В основном, это просто серия образов, какие-то картинки и случайные слова. Все это очень мимолетное, но при этом глубоко засевшее в душе. Иногда какие-то моменты проясняются, и я начинаю припоминать больше, но не все. Мне кажется, что я не знаю о себе почти ничего и иногда даже чувствую, что человек из воспоминаний совсем другой человек, а меня нет. — Так помнишь ты, или нет? — не понимая, переспросил финн, чье терпение не было прочным. — События смутные, а ощущения вспомнить проще. Иногда, когда случается что-то ужасное, провоцирующее психическую травму, какие-то конкретные события можно "удалить" из воспоминаний при помощи специальной терапии. Однако возможно, что, испытай человек схожие ощущения, связанные с самоощущением и мироощущением, он восстановит в памяти и травмировавшие его события. Иногда это приводит к новым проблемам и последующим срывам, но мне повезло больше: из-за временного нарушения когнитивных способностей вспоминается не все и не сразу; в основном, сухой факт потери или чего-то подобного. На него накладывается текущее ментальное состояние, и происходит новый срыв. Если в такой момент задать мне вопрос о его сути, точного ответа, вероятнее всего, не будет, однако со стороны может казаться, что я оплакиваю что-то конкретное. — Так ты психиатрию изучал? — со скепсисом задал вопрос Йере, которого не впечатлила прослушанная лекция от Кляйна. — Извини уж, но мне реально невдомек, с какой целью ты все это рассказываешь, когда мы ждем что-то о тебе. — Меня спросили — я ответил, а перебивать некультурно, — беззлобно и даже спокойно ответил Йост. — Но, если интересно, с этим разделом клинической медицины я знаком давно. Когда-то давно меня уже лечили при схожих симптомах, а в тот период из досуга, по понятным причинам, были дозволены лишь соответствующие книги. Скучая, иногда я уныло листал их и даже что-то запоминал. Это для вас психические заболевания кажутся ерундой или способом покривляться, чем активно пользуются те, кто это открыто романтизирует. Да и не открыто тоже. Но на деле это, по сути, такая же болезнь, как, скажем, грипп с ангиной. И неприятные ощущения присутствуют, и прогрессирует заболевание, если вовремя не начать лечить. Только рождаются эти недуги в мозгах и при определенных обстоятельствах, ну и механизм действия иной, а так… Такая же дрянь, которая мешает жить, а не что-то особенное, придающее уникальности. Попробовал бы кто язвой или галактореей хвастаться… Глупость какая, черт возьми! — И раньше тебя лечили, говоришь? — вставил свое слово Томми, однако от десерта, в общем-то, не отвлекся, продолжая уплетать пончики из картонной коробки. — Я, когда мы с тобой не так еще хорошо общались, от кого-то слышал, что у тебя когда-то кто-то умер, и ты можешь до сих пор в красках описать эту смерть. Последствия лечили? — В красках? Отнюдь... Если только в однообразных и тусклых. В памяти отчетливо засели только крик и кровь, больше ничего. Может быть, из-за того, что остальное было мелко и неважно. Оно потеряло смысл, умерло. И я остался в болезненном одиночестве, не имея сил даже на отчаянные и безуспешные попытки спасти себя… В моей голове крутилось непонимание того, что за люди меня окружают. Я никак не мог осознать своей связи с ними, словно они все незнакомцы без лиц. Мне было тревожно, и отсутствовало чувство защищенности. Начали навязчиво возникать бредовые и пугающие мысли и идеи, а я безуспешно пытался от них избавиться. Рассказ Йоста ненадолго прервался. Кляйн не привык так много и долго говорить, еще в таком обществе, где все его слова могут улететь в пустоту, никем не воспринятые. Все присутствующие хранили молчание, то ли ожидая продолжения, то ли обдумывая, что и как ответить. Так или иначе, Йост взял инициативу в свои руки и продолжил. — Все началось с гидроксизина. Его лекарственное действие можно было назвать положительным лишь с натяжкой. Неясная тревога чуть поутихла, но на ее место пришли головные боли и повышенное внутриглазное давление. Затем в ход пошел и пароксетин. Побочки, они, конечно, тоже были, куда без них? Но в этом случае припомнить не могу, но стало чуть лучше. Я смог связно объяснить, что происходит, но те, кто лечил, наверное, решили, что выход только один. То и было ужасной ошибкой. Тиоридазин. Вот он-то мне здоровье и подпортил, не зря он в ряде стран не используется, он опасен. Хорошо то, что вовремя отменили его. Дальше было легче: флуоксетин, амитриптилин и уже знакомый пароксетин. Лечили несколько месяцев, но вылечили, все-таки. Хотя мне почему-то кажется, что, наоборот, убить хотели.  А вот теперь Йост точно выдохлся: в горле все пересохло, и говорить стало тяжелее. Его голос несколько сел, и Кляйн отпил из чашки. Во дворе раздался хруст гравия, на подъездной дорожке парковался внедорожник. Томми смерил автомобиль подозрительным взглядом и перевал глаза с окна, на Йере. Лично они с Йостом никого не ждали. — А вот это, — мотнул головой Пеухенен в сторону автомобиля. — Уже ко мне. Этот расклад не нравился Томми, не скрыл ни его взгляд, ни в целом вид. Ясно дело, что его здесь долго не было, а дом принадлежал и татуированному финну тоже, но не очень хотелось делать из из лачуги проходной двор. Так что, Томми не преминул высказаться об этом вслух. — Ты уверен, что это хорошая идея? — с недовольством произнес Томми, стараясь не выдать свое беспокойство. — Мы с самого начала условились с тобой, что никто из нас не устраивает из этого места мотель "Всем рады!". — Его взгляд метался между внедорожником и Йере, который, казалось, был вполне в восторге от неожиданного визита. — Особенно сейчас. Зачем светить наш дом? — Ничего страшного, — с усмешкой ответил Йере, но в его глазах играло что-то совсем не безмятежное. — К твоему сведению, я тоже имею право заводить друзей.  Томми скептически нахмурил лоб. Он не доверял гипотетическим друзьям Пеухенена. Легко (но, как оказалось, не финну) было понять, что их затхлой лачуге вовсе не требовалось лишнее внимание, особенно, когда к ним присоединился Йост, и за дверью могут скрываться проблемы из прошлого. Между тем, Кляйн наблюдал в окно. Из внедорожника вышла пышногрудая девушка в брючном комбинезоне и широкополой шляпе и уверенной походкой направилась к двери. Йост почувствовал, как в груди все сжалось. Ему казалось, что все это определенно не предвещало ничего хорошего. Блондинка выглядела почти безобидно, но ее уверенная походка и обманчиво безмятежное выражение лица настораживали. — Кто она? — спросил Томми, также не отрывая взгляда от ее шага.  Финн не успел ответить, когда девушка подошла к двери и постучала. Томми и Йост обменялись мгновенным, напряженным взглядом. — Впустишь меня? — раздался ее голос, уверенный, слегка соблазнительный. Томми резко сжал кулаки, готовый вмешаться в любой момент. Хорошо, думал он, ни мотель, ни притон ты мне здесь не устроил, но ты пошел дальше и организовал в моем доме бордель? Слова вертелись на языке, но он не мог сказать их вслух. — Дай мне секунду, — Йере замешкался, переступая с ноги на ногу, а затем впустил гостью. — Привет, сахарок, — сахарок? Томми чуть не прыснул со смеху. Йост пожал плечами. Голос гостьи излучал обаяние, но Томми все равно чувствовал, как кипела его кровь. Происходящее нравилось все меньше, а девушка тем временем продолжала. — Просто заглянула, представляешь? Никаких проблемок сегодня. А обычно бывают? Слова незнакомки повисли в воздухе с веяньем ощутимой угрозы. Томми не хотелось видеть в своем доме людей с неясными намерениями. — Лично я сейчас не очень занят, — Йере почесал голову, и его взгляд метнулся в сторону кухни, он словно искал способ сообщить о вернувшихся соседях. — В самом деле? — она рассмеялась, и в этом смехе было что-то жуткое, словно она знала больше, чем хотела показать. — Тогда я очень вовремя. К тому же, похоже, ты сейчас не один?