Резонанс

Ближе к ночи все наконец-то успокоилось. Самонадеянный финн, которого Йост до сих пор немного побаивался, собрался и ушел по своим делам, а незнакомка, представившаяся Ла Заррой и оставившая после себя шлейф из парфюма и табака, ускользнула еще раньше. По мнению Кляйна, она привлекала внимание, и в не самом хорошем смысле: его коробила странная напряженность, исходившая от девушки. Ее улыбка была очаровательной, но в глазах сквозил холод, словно в ней скрывалась некая темная тайна. Ла Зарра ворковала с Йере и немного болтала с Томми (видать, знакомства давались ей легко), но Йост заметил, что она время от времени кидала на него тревожные для него самого взгляды, словно анализируя или изучая. "Почему ты так смотришь на меня?" — хотелось задать вопрос, но Кляйн не стал, почувствовав, что в воздухе витает что-то зловещее. Но сильнее его забеспокоила тупая боль, угнездившаяся за правым глазом, как в те моменты, когда он начинал что-то вспоминать. Когда все, кроме Томми, ушли, и Йост приготовился ко сну, он решил поделиться с Томми своими опасениями. Томми присел на краешек кровати, внимательно слушая слова Кляйна, и в комнате стояла напряженная тишина, только тиканье настенных часов напоминало о времени. — Я не знаю, как это объяснить, — говорил Йост. — Что-то в ней… Тревожит меня. Она как будто уже знает что-то, что не говорит, а нам как будто очень не понравится, если она расскажет. Она приходила неспроста. — Я тоже заметил, что с ней что-то не так, — нахмурился Томми. — Она ведет себя слишком спокойно для человека, который закорешился с Йере настолько, что беспрепятственно входит в наш дом. Ты пока не знаешь Йере достаточно, но он, к слову, осторожен с людьми и не любит чужаков на своей территории. Поэтому, предполагаю, у Ла Зарры есть и свои секретики. — Так ты тоже это почувствовал? — с надеждой спросил Йост. — Я думал, что просто накручиваю себя. — Нет, ты прав, — подтвердил Томми, стараясь вложить уверенность в каждое слово. — Может быть, это просто мой внутренний голос, но с ней лучше быть осторожными, а еще постараться приглядывать за Йере получше. — Неужели нам нужно просить ее сразу уйти в следующий раз? — Кляйн напрягся, когда, словно реагируя на их разговор, за окном метнулась тень, нарушив спокойствие вечера. — Она так и заподозрит что. — Нет, так не будем мы поступать, — Томми покачал головой, словно почувствовал, что этот шаг может привести к чем-то худшему. — Давай постараемся узнать ее получше. Просто не забывай о бдительности. Не позволяй себе расслабляться. На том и порешили, и Томми ушел к себе, закрыв за собой дверь. Кляйн старался настраивать себя на лучшее, но понимал, что эта незнакомка уже оставила след в его сознании. Взгляды, которые она бросала, оставляли ощущение, что она не просто случайный человек, а нечто большее: может, воплощение его страхов или призрак его же собственных секретов. Боль за правым глазом не отпускала Йоста, и он чувствовал, как что-то рвалось на свободу из подсознания. Скоро он уснул. С Томми все было наоборот. В ту ночь сон не приходил к нему. Он переживал из-за возвращения в родные пенаты, а еще волновался за Йере и, конечно, за Йоста тоже. При всей развязности финн точно не был глупцом, и Томми ума не мог приложить, как он подпустил так близко человека, от которого так и веяло затаенной угрозой. А Йоста он взял к себе вообще из желания выручить, и уж кто-кто, а тревожный нидерландец точно не должен быть попасть в беду из-за их с Пеухененом глупостей. Осторожно спустившись по лестнице, прошмыгнув по коридору и, кажется, не разбудив уже уснувшего Йоста, Томми, прикрыв за собою тяжелые двери, неторопливо двинулся по дороге, уходящей в лесопарк, за пределы участка. Сейчас там цвело все, что может, и даже тьма не сокрыла от него всей прелести парковых цветов. После дневного дождя, за которым последовала вечерняя и ночная прохлада, здесь, между деревьями, было влажно и свежо, и это позволило Томми еще быстрее прийти в себя. Сначала ему показалось, что в темноте он видел маленький красный огонек, от земли примерно на уровне немного пониже среднего человеческого роста, но потом он пропал из вида. — Решил прогуляться, дружок? — едва знакомый голос внезапно раздался прямо за спиной Томми, заставив его вздрогнуть. – Или меня заметил и выскочил разбираться? — Или это ты за мной следишь? — ответил вопросом на вопрос он, обернувшись, и видя пред собой не очень высокий женский силуэт в шляпе. Темнота не позволяла точно разглядеть, кто же это на самом деле, но было и так понятно. — Да так, бессонница. Не бери в голову. Не против, если я составлю компанию в полуночном променаде? — он уж эта настойчивая оппонентка. — Да и поговорить хотелось бы. Чтобы без недопониманий. — Отчего против? И прогуляемся, и поговорим. Только придержи в голове, что если ты решишь играть грязно и нападешь, я и ответить могу, — в любой другой ситуации Томми бы никогда не согласился на подобное, но сейчас решил рискнуть. — Вот и славно. — собеседница усмехнулась, радуясь своей победе, и, обойдя Томми, встала рядом и отбросила окурок (так вот, что это был за огонек). — Я, к слову, не из тех, о ком ты подумал. Если ты не законопослушный, это не значит, что каждый встречный держит за пазухой пистолет или нож. — Кто ты такая? — Томми ожидал, что вопрос ударит наотмашь, но видимо Ла Зарра предугадала и его. — Что тебе нужно от Йере и почему ты следишь за нами? — Вот так все сразу? А не лопнешь от переизбытка информации? — девушка засмеялась, прикрывая рот ладошкой. Словно издевалась. — От твоего финского приятеля мне ничего не нужно, даже наоборот, должок за мной, но это уже наши дела. А вот другой твой дружок интересная особа. Смотрю на него, и такое чувство в голове появляется! Словно начинаю что-то припоминать, хотя мне особенно и нечего. Аура у него такая… Откуда он вообще взялся? — Все-то тебе расскажи, — буркнул Томми. — Сама о себе ни словечка не сказала лишнего, а обо всех так расскажи тебе сразу. На кого ты работаешь? Да и на кого бы ни работала: не знаю, на кой тебе сдался Йост, но он тебе ничего не скажет, у него провалы в памяти и похеренная психика, так своим хозяевам и передай. Ла Зарра смерила Томми удивленным взглядом, а потом засмеялась. Пышная грудь девушки подпрыгивала в декольте в такт ее смеху, и Томми не было в этом ни малейшего интереса (с тех пор, как его загипнотизировали незабудковые глаза Йоста), но он решил, что начал понимать, что привлекло в этой особе Пеухенена, падкого на пышные формы. — Ну ты и параноик! — выдала Ла Зарра сквозь смех. — Если моим "хозяевам", как ты их назвал, и нужно что-то от вас, то отнюдь не ваши душевные тяжбы, ну и, вообще-то, для своих целей они бы выбрали лощеных толстосумов, а не бродяг, лопающих полуфабрикаты и выращивающих в сортире марихуану. Дурачок, это просто святое любопытство. — Ты та еще заноза в заднице, — Томми сплюнул под ноги. — Так уж и быть, живи пока, но даже то немногое, что я знаю точно, я тебе не скажу, еще не заслужила. Йере слишком много тебе позволяет. — Он хороший парень, не недооценивай его, — Ла Зарра поправила на себе шляпу, пока они двое продолжали идти дальше. — Что-то больно ты его защищаешь, что у вас за отношения? Так и хочется пошутить про качка и элитную прошмандовку, но даже для вас двоих это неэтично, — Томми ухмыльнулся, отводя взгляд. — Но в целом мне вы не очень понятны, я при вашей болтовне косвенно присутствовал. — Ясно, что подслушивал, — со вздохом хихикнула Ла Зарра и в шутливой форме неодобрительно цокнула языком, выказывая недовольство. — А мне любопытнее ты и твой друг. Ты сам хоть заметил, как его защищаешь? Что у вас за привязанности? Такие милашки. — Опять лезешь не в свое дело, — тихо заметил Томми, стараясь придать своему ответу максимально нейтральную окраску, но и сделав акцент на последние слова. — Говоришь, что я параноик, у сама ищешь подвох везде. Да, может и есть что-то особенное, но тебе-то с этого что? — да, он все-таки сказал именно это, хотя ему и было неловко от подобного комментария. Зато честно. А он, между прочим, прямолинейный человек. — Мне ничего, я так просто, — девушка оказалась на удивление прилипчивая. — Сердечко у меня чувствительное ко всякой драме, — она прижала руку к груди. — Вот как почувствует чьи-то страсти, так сразу рвется поближе. — Какие, к черту… Рядом с Томми просвистела пуля, мимо самого виска, и воткнулась в ствол ближайшего из деревьев. Он резко дернулся в сторону, сердце колотилось в груди, и мысли помчались, как неусмиренная стая перепуганных птиц. — Что за? — в полголоса спросил он, стараясь сохранить спокойствие. Девушка только кивнула, ее лицо стало серьезным. Она уже не выглядела игривой — в глазах сверкал страх. Она пожала плечами и, опустив руку с груди, с любопытством посмотрела на него. — Нам нужно убираться отсюда, — произнес Томми наконец, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах. — Отступаем домой. — Ни в коем случае, — девушка, однако, не испугалась. Она, казалось, была в восторге от происходящего. — Это было близко! Ты чувствуешь? Это не просто адреналин, это судьба! Бежим, скорее! — Хочешь, чтобы я бросил Йоста? — Томми запротестовал, но Ла Зарра одернула его. — Не будь таким серьезным, Томми! Твой друг в безопасности, это за мной, но ты засветился рядом со мной и не можешь уйти просто так. Давай просто двигаться, — Ла Зарра обняла его за плечи, игнорируя его напряжение. — Мы все равно не можем стоять здесь. Пошли, найдем укрытие. И с этими словами она, уверенно стартовавшая, направилась в сторону более густого леса. Томми колебался, но инстинкты подсказали ему одно: следовать за ней. Он неохотно, но доверился странной девушке, и они начали двигаться в противоположную сторону от места, откуда прозвучал выстрел. Каждый шаг отдавался в ушах гулом, а воздух наполнялся напряжением. Продираясь сквозь высокие заросли, Томми все время оглядывался, словно неверное движение могло выдать их позицию. И ему не давали покоя слова девушки, что-то в ее упрямом желании быть рядом с "драмой" нервировало. И про Йоста заставила подумать, и вопросы ее эти. Вдруг раздался новый звук, приглушенный треск веток позади. Томми резко обернулся, готовясь к любому исходу. — И что теперь? — голос у него не дрожал, но в нем уже слышался страх. — Надеюсь, это лишь ветер, — прошептала Ла Зарра, и в ее глазах не было ни огня тревоги.

***

— Мама? Почему ты уходишь? Зачем опять и опять оставляешь меня одного? — слезно вопрошал белокурый мальчик лет пяти, крошечными кулачками стуча по мгновение назад намертво захлопнувшейся металлической двери. — Я больше не хочу играть с тетушкой! Она пугает меня! — Не бойся, дитя мое, — с приторно-елейной фальшивой нежностью ответил уже чужой голос той, кто размеренным шагом, чуть прихрамывая, сзади подходила к маленькому пленнику операционной. — Никто не причинит вреда такому невинному ангелу. — Нет… Я не хочу. Пожалуйста… — с видимым отчаянием выдавил из себя робкие слова мальчик, продолжая стучать по двери, пусть за той уже и воцарилась пугающая тишина. — Мама обманула меня и забыла обо мне. Я плохой? — Ее никогда не было рядом, потому что ей было плевать, — иными словами повторила мысль ребенка стоящая позади него женщина и положила холодные руки в белых перчатках на детские плечи. — Но что нехорошего сделала тебе тетушка? Почему ты боишься играть со мной? — Ты сделаешь больно, а я не хочу. Выпусти меня, пожалуйста! — уже почти прошептал пленник, прижавшись лбом к холодной двери, уже не стуча, а лишь поглаживая ее ладонями. — Мне снилось, я помню, что будет больно и страшно, поэтому я не хочу играть. — Несмышленое дитя, глупенький крошка Йост. Нельзя слепо верить своим глазам: ты открываешь множество дверей в коридорах своего сознания, но кто сказал, что за каждой из них правда? — оппонентка мальчика усмехнулась, притягивая к себе несопротивляющуюся жертву. — Ты сводишь себя с ума надуманными страхами и причиняешь боль невинному ангелу, который живет в твоей душе. Почему тебе так трудно поверить в то, что ты важен своей семье и горячо любим, а тетушка Юстина самый важный и дорогой человек в твоей жизни и никогда не причинит тебе вреда? Это было бы намного лучше и приятнее для тебя. — Это ты убила папу, — уверенно ответил мальчик. — Так сказала мама из сна, а я верю ей, потому что она не играет со мной в страшные игры. Ты плохая, я не хочу играть с тобой. — Боюсь, у тебя нет выбора. Но все будет хорошо, очень скоро. Ты должен доверять мне, и не можешь этого не сделать, — женщина подняла на руки мальчика и понесла к операционному столу, на который вскоре и уложила ребенка. — Ты больше не вспомнишь ни о маме из сна, ни о том, что по ее словам случилось с папой, ни о сегодняшнем дне. Поэтому позволь кое-что рассказать перед тем, как мы начнем то, что должны. Ничего никогда не изменится, ты рожден таким, что без игр не обойтись. Мой маленький ангел, особенный ребенок с правильным восприятием симбионта… Ты поймешь, рано или поздно, но… Пора приступать, кое-кто хочет поиграть с тобой. Взрослый, ты будешь благодарен, обещаю.

***

Йост проснулся в холодном поту, и почему-то уже был уверен: в доме он один, больше никого нет.