Резонанс

— Что-то у меня... Сердце кольнуло. В эту секунду уже у Йоста чуть не кольнуло. Одно дело кровь из носа, и вообще другое уже это. Ему стало еще страшнее, когда он увидел, что лицо девушки стремительно стало бледнеть, а ее губы приобрели голубой оттенок. Йост ощутил, его начинает накрывать с головой тревога. Он быстро прдскочил к Ла Зарре, стараясь не впадать в панику.  — Фатима! — его голос был немного высоковат, и он проклинал себя за это. — Да что с тобой такое... Она не отвечала и лишь продолжала смотреть на него своими затуманенными глазами. Кляйн достал платок и аккуратно прижал его к ее носу. — Пожалуйста, просто... Дыши, желательно ртом, — произнес он, стараясь сохранить спокойствие. Ла Зарра сделала попытку улыбнуться, но на ее лице вскоре отразилась тень боли. — Я не знаю, что со мной, Йост. Я чувствую себя... Странно, — сказала она, ее голос был чуть слышным. Кляйн понимал, что ситуация уходит из-под контроля, но связь как на зло ловила ужаснейше, а добраться хотя бы куда-нибудь без рисков и в такую погоду было крайне тяжело, а он и дороги не знал в этих местах. Тяжело дыша, Йост стал разряжать атмосферу. — Так, спокойно, все будет хорошо. Я каким-нибудь отрывом позову помощь. Надо просто поймать связь и позвонить Томми, он точно знает, что делать, — сказал он, хоть и сам не верил в уверенность, с коей старался говорить. — Йост, мне как-то правда некомфортно... — повторяла девушка, ее голос стал еще тише. Ее губы синели, и это не предвещало ничего хорошего. — Я знаю, я знаю! — Кляйн старался не пускать панику ни в свои слова, ни в душу, но выходило плохо, понятное дело. — Я найду способ узнать, как тебе помочь, ты дыши. Йост вскинул взгляд к окнам, словно помощь могла бы прийти откуда-то извне прямо сейчас. Он мог бы попробовать выйти на улицу, надеясь поймать хотя бы какой-то сигнал, но не хотел оставлять Ла Зарру одну. Он опять прижал платок к ее носу и взял теперь ее другую руку. — Давай, дыши. Я рядом, я не уйду, — сказал он, стараясь звучать убедительно. Он чувствовал, как рука становится холоднее.  — Йост, если что-то случится... — начала она говорить, но он ее прервал. — Ничего не случится, Фатима! Я что-то придумаю. А ты сильная, помнишь? И я с тобой, я твой друг и тебя не брошу. Внутри Кляйна бушевало волнение, но он не мог позволить себе сломаться. В этот момент он понял, что не просто хочет спасти ее, потому что она девушка его нового друга и по совместительству их с Томми соседка по дому: он должен это сделать, потому что она стала для него чем-то большим, как родственная душа. Бросать людей, которые тебе помогли, не позволяет совесть. Ла Зарра моргнула, но когда она открыла глаза, перед ней была уже не гостиная в их лесной лачуге, а невероятно живой фрагмент прошлого. Она опять юна, и рядом с ней... Взрослая Ла Зарра, сидящая в комнате, вздрогнула, и из ее носа вырвался еще сгусток крови, а юная Фатима, которой она была более десяти лет назад, смотрела на нее, голубоглазую и светловолосую девушку-солнышко. — Моника... — шептала Ла Зарра наяву и в воспоминании. К крови из носа добавились слезы из глаз. Девушка знала, что было потом, потому что если бы Моника осталась с ней, то здесь, в этом грязном домишке, Ла Зарры не торчала бы. — Нет... Я не хочу пережить это опять... Сердце Ла Зарры стянуло и сдавило болью, и на губах девушки выступила пена. Сосуды в ее глазах полопались. Они с Моникой в воспоминании бежали от кого-то и верили в то, что обе спасутся, но взрослая Фатима уже знала, что за их спинами досылали одинокий патрон в пистолет. Этот патрон предназначался ей, но... Она вновь ощутила ту нереальную смесь страха и надежды, которую испытывала много лет назад. Воспоминания накрывали ее волнами, как бушующий океан, и она не знала, как выбраться на поверхность.  — Моника! — шепот сорвался с ее губ, когда изображение юной Фатимы обернулось назад, чтобы снова увидеть блондинку. В этот момент светлые дни юности исказились. — Не останавливайся! — улыбнулась ей Моника, ее нежный голосок был таким же чистым, как и всегда помнила Ла Зарра.  Девушка чувствовала, как ее сердце стучит в такт панике. Она вспомнила, как они прятались, рассчитывая спастись от тех, кто охотился на нее. Вспоминать это было невыносимо, но нельзя было сбежать от правды. Обе они были так юны и наивны, не подозревая, какое несчастье ожидало их за поворотом. — Я не хочу это снова видеть! — Ла Зарра закрыла глаза, но эта сцена не исчезала: воспоминания оживали в ее уме опять и опять. Было мучительно больно физически и морально, но девушка подавляла слезы, напоминая себе, что должна была жить за двоих. "Мой срок на этой земле еще не вышел", — шептала она себе, чувствуя, как кровь стекает по ее лицу. Боль превращалась в решимость.  В воспоминании две девушки бежали, и Фатима была медленнее из них двоих, но Моника все равно все время была позади, и девушка не понимала, почему и зачем, пока... Взрослая Ла Зарра упала вперед лицом и скорчилась в позе эмбриона на полу, когда в ее воспоминании прогремел выстрел, и за спиной на землю шмякнулось подкошенное тело. Моника не отставала от нее: она ее прикрывала, и получилось так, что ценой своей жизни. У девушки продолжала идти кровь из носа, и она смешивалась с пеной изо рта, образуя грязную лужу под ее лицом на полу. Она закатывала глаза дергалась, уже не видя суеты Йоста вокруг нее. Ее полностью поглотило воспоминание. Мгновение за мгновением Ла Зарра опять переживала ту ужасную сцену. Время растянулось, и она снова слышала крики и выстрел и чувствовала на себе пожирающие взгляды. Каждая болезненная судорога напоминала ей о том, что она не может убежать от реальности, марионетка своих воспоминаний. "Я тебе... Не игрушка, сраный ты подселенец," — хрипела она тому, что жило внутри ее головы и листало воспоминания с неизвестной целью, и ее слезы смешивались с кровью. В эту секунду девушку охватило чувство вины и необыкновенной утраты, как тогда, давно. Она боролась, чтобы вырваться из этого отчаяния, зная, что ей нужно вставать. Умирать рано. Собравшись с силами, Ла Зарра поднялась на колени. Ее разрывающееся сердце требовало ответов. Она должна была найти способ не только освободиться сейчас, но и узнать, для чего все это: для чего существо внутри копается в воспоминаниях, и какова цель тех, кто ее создал. Внутри разгорался огонь. В памяти, когда Фатима бухнулась на колени перед подстреленной блондинкой, та еще пыталась ползти, но стремительно теряла кровь. Девушка услышала приближающиеся шаги и щелкание затвора, когда прицелились ей в голову, но не выстрелили. Несмотря на весь ужас, она не могла думать о себе, в ее мозгу билась одна лишь мысль: пока есть хотя бы мизерный шанс, надо спасти Монику. — Я не буду убегать и защищаться, — сказала она преследователям. — Только спасите ее.  Юная Фатима крикнула с такой силой, что вокруг раздался удивленный шепот. Она понимала, что каждая секунда на счету, и время уходит.  — Если вы хотите, чтобы я была вам полезна, спасите ее! — продолжала она, уставив взгляд на вздрагивающую Монику. Звуки шагов вокруг них замедлились, а затем остановились. — Ты понятия не имеешь, с кем играешь, — произнес тот, что вышел вперед всех, держа девушку на мушке, но Фатима не дрогнула: она смотрела на Монику, грудь той поднималась и опускалась все реже.  — Пожалуйста, не оставляйте ее, — шептала девушка, ощущая, как все рушится. — Вы же можете помочь. У вас есть медики, чтобы разобрать меня на части, так помогите же ей! Сквозь ее вскрик, вдруг раздался выстрел. Фатима вздрогнула, и все вокруг замерло, словно мир остановился. Пуля прошла в опасной близости от ее лица и обожгла щеку сквозняком, и девушка ощутила на себе взгляд, который заставил ее сердце забиться быстрее. Она встала, не отрывая взгляда от Моники, и сделала вялый шаг вперед, явно понимая, что стояла на краю пропасти. — Если вы хотите меня, — произнесла она. —Заберите меня. Я готова отдать себя в ваши руки, если вы только попробуете спасти ее. — Сделка? — Более чем. Кто-то мгновенно ударил девушку по голове сзади, и она упала, а перед ее глазами все стояли светлые волосы Моники, которые безжизненно струились по земле. Фатима почувствовала, как мир вокруг нее стремительно размывается. Вокруг послышались голоса, но они казались далекими и неясными. Кто-то наклонился к ней, и она почувствовала, как ее поднимают. Ее взгляд был все еще прикован к Монике, она не могла позволить себе потерять ее. Тем временем Йост сжимал телефон, его руки дрожали от бессилия. Он отчаянно пытался дозвониться то Томми, то Йере, пока Ла Зарра корчилась на полу, а в ее воспоминаниях смешивалось прошлое, настоящее, Моника, ее светлые волосы и мрак. Когда наконец ответил Томми, Йост срывающимся голосом проговорил, боясь, что связь вот-вот оборвется: — Я не знаю, что происходит, но Зарре очень плохо, и вам бы скорее метнуться назад, пока не... Йост продолжал говорить, надеясь, что плохой сигнал не глушит его слова. — Нет, Томми, ты послушай! Нет, не просто кровь из носа, если ничего не сделать, она здесь же и окочурится!... Ла Зарра, даже сейчас ей не было страшно, хотя боль раздирала ее мозг и сердце. — Да, пожалуйста, поторопитесь... Воспоминания смешивались с реальностью, она видела лица людей и слышала их голоса, и каждый момент, каждая эмоция были как острые ножи, режущие изнутри. — Давайте, мы ждем! Когда Йост повернулся к девушке в очереднои из разов, и будучи на линии с Томми, и проверяя ее состояние, она больше не шевелилась.