Резонанс

После того как ушел Йере, хлопнув дверью, Йост расклеился. Он чувствовал и видел, что все шло не так и рушилось, и чувствовал в этом свою вину. Он мог же не стоять столбом и помочь Ла Зарре в момент ее приступа? Мог. А по-другому общаться с финном, чтобы его не довести? Тоже мог. Дело было тухло. Кляйну хотелось исчезнуть, но он понимал, что сейчас было не время это делать. Томми заметил его чувства, и когда они сели на диван вдвоем, он его обнял и прижал к себе, чтобы молча прожить эту плохую ситуацию вместе. Йост щутил тепло Томми, его крепкие объятия словно создавали защитный кокон вокруг него. Они сидели на диване, окруженные тишиной, и в этот момент все внешние шумы утихли. Кляйн закрыл глаза, позволяя себе раствориться в этом ощущении близости. Его плечи постепенно расправились, а в груди стало легче.  Томми, чувствуя перемену в состоянии Йоста, аккуратно провел рукой по его спине, немного надавливая, словно хотел передать всю свою поддержку и понимание. Каждый их контакт и его каждое прикосновение словно бы говорило: "Ты не один". Обняв его сильнее, Томми шепнул: "Я понимаю, что происходит херня, но не дрейфь, прорвемся, где наша не пропадала". Этот тихий шепот возрождал в Йосте смутную надежду. Он знал, что все не так просто, но в этот момент захотел просто быть здесь, в настоящем, без необходимости искать решения. Томми чуть приподнял голову Йоста, чтобы встретиться с ним взглядом, и их глаза встретились в полумраке комнаты. В этом взгляде было что-то такое, что успокоило Кляйна: не важно, как сильно все вокруг рушится, важно знать, что у него есть кто-то, кто готов поддержать. Он тихо вздохнул, ощутив, как его напряжение медленно уходит, оставляя место для чего-то нового и более светлого. Время не остановится, но с Томми рядом все кажется чуть более возможным. Йост вспомнил Ла Зарру и то, как она фактически смеялась в лицо факту, что ей недолго осталось жить, и то, как она взяла его руку и прижала к сердцу. Кляйн сглотнул, беря обеими руками руку Томми, задумав что-то... Йост посмотрел на руку Томми, крепко держа ее своими двумя. В его груди возникло теплое волнение, и он аккуратно прижал ладонь Томми к своему сердцу, словно хотел передать все свои чувства, свою уязвимость и надежду.  — Ты здесь, — тихо произнес он, ощущая, как его нервно и быстро стучит под ладонью Томми. Этот контакт стал символом поддержки и безопасности. Он закрыл глаза, немного смутившись себя. Сейчас все вокруг ему казалось неважным; мир вне этого укрытия исчез. Йост чувствовал, как его плечи расслабляются, а напряжение уходит с каждым ударом сердца. Его пальцы нежно обвили руку Томми, словно он хотел убедиться, что тот не исчезнет.  — И ты не представляешь, как это важно для меня. Томми слегка сжал его руку своей свободной, словно отвечая на его слова. Кляйн ощутил, как от этого контакта в нем просыпается желание быть сильнее, не только для себя, но и для Томми. Только для Томми. Он опять медленно приподнял глаза, чтобы встретиться с Томми взглядом, и в этом молчании обоим стало ясно: несмотря на бурю, которая бушует вокруг, они выберутся невредимыми. И пускай впереди будет сложно, сейчас они были рядом, и этого было достаточно. Томми, заметив, как Йост вдруг стал слишком романтичным, не смог удержаться от того, чтобы разрядить обстановку. С ухмылкой он склонился ближе и, глядя на Йоста с искоркой в глазах, произнес: — Ты знаешь, я сейчас словно на свидании с человеком, который вот-вот потеряет сознание от волнения. Остынь, а то реально сердце из груди выпрыгнет. Йост резко вскинул голову, его лицо заполонило смущение. Он попытался сдержать улыбку, но небольшой румянец уже окрасил его щеки. Его сердце забилось еще быстрее, словно протестуя против внезапной шутки. — Серьезно, Томми? Ты просто берешь и шутишь!? — выдохнул он, пытаясь сдержать смех, несмотря на свою неловкость. — Ты дурак, — только и смог сказать он, до сих пор краснея, но уже улыбаясь.

***

Когда Йост заснул вечером, продолжился его прошлый сон о детстве и о чудовище из подвала. Вечером, выключив, на всякий случай, в комнате свет и взяв в руки тот самый фонарик из подвала, юный Кляйн залез на подоконник и открыл форточку. На улице стемнело еще больше, чем было перед этим, и стало очень тихо, словно все звуки из этого мира высосала неведомая сила, и остался лишь Йост, одиноко сидящий у окна. Беспокойство опять вернулось к нему: то подействовала давящая атмосфера, нависшая над поместьем с приходом ночи. Подумать только, как давно Йост не замечал этого... С того первого дня, когда мальчик открыл для себя тот мир, таящийся за пределами родового поместья, это странное чувство темного и жуткого одиночества, грозящего навсегда его поглотить, начало исчезать и само рассеялось в прах уже через несколько недель. Теперь оно, словно зловещий призрак ушедшего в небытие прошлого, вернулось и тянуло свои длинные и цепкие руки к Йосту, притаившемуся на подоконнике. Помимо его появился и почти незаметный, но колющий страх. А вдруг, то существо и взаправду опасно, и оно только притворялось малоопасным и шутливым? А то не все зловещие монстры должны быть жуткими чудовищами, пугающими до смерти, а не нелепыми мутантами, похожими на "дефектных людей". Все-таки, самого Йоста тоже никогда не оставляла мысль о том, что и он сам может быть монстром, прячущимся за маской обычного и пока маленького человека и, незаметно для себя, хранящим жуткие тайны. По сути, так и есть, потому что каждый, в глубине своей души, может быть самым настоящим чудовищем, и никто не знает, насколько страшны эти внутренние монстры, обитающие в человеческом сознании. Порой, они даже больше жестокие и кровожадные, чем чудища из легенд, книг и фильмов ужасов, потому что они обитают не под сенью чьей-то бурной фантазии, а в очерствевшей душе отчаявшихся или обозлившихся. И рано или поздно, каждый раскроет своего монстра пред чужими взорами. Йост также считал, что когда-то придет время, и он узнает о себе что-то, что навсегда изменит не только чужое мнение о нем, но и его собственное. А то, что будет, потом, он не знал и, признаться честно, не хотел знать. Все-таки... И какая разница, что от нас останется? Как-нибудь будь. Сейчас. Жизнь сейчас. И пусть монстры живут так же, как и люди: все-таки, они неразлучны.  — Неразлучны, да? — задребезжал тот самый голос где-то сзади. — Тогда будет правильно, если я останусь с тобой, коротышка.  Йост не повернулся на голос, он знал, кто это, но в то же время удивлялся тому, как ловко тот безобразник из подвала его обхитрил, появившись, словно из воздуха. Но... Он опять не напал. А, быть может, он действительно не собирался этого делать? – Ты читаешь мои мысли? – Йост наконец ответил ему и, с небольшой нерешительностью, обернулся.  Пускай и стояла ночь, но даже при этом в комнате все-таки было много светлее, чем в подвале, и мальчик смог наконец лучше разглядеть того, кто стоял посередине его спальни. Незнакомец действительно был очень высок, тощ и рукокрыл (причем, руки много длиннее обычных человеческих), что Йост заметил и раньше. Но теперь, когда более не было этой густой подвальной тьмы, которая скрывала каждую деталь, юный Кляйн разглядел и более интересные подробности внешности этого существа. Его кожа, если это можно так назвать, была белесой, с пересекающими ее практически во всех местах ярко-красными и темными бордовыми линиями, напоминающими нити, и совсем гладкой, без единого волоска. Никаких намеков на гениталии у него тоже не наблюдалось. Что-то, напоминающее волосы, имелось у существа лишь на голове: это была привеска, похожая по структуре на ту, которая была у Йоста, но по своему цвету она никак не отличалась от кожи. — Все возможно, коротышка, – кивнул незнакомец и ухмыльнулся, как он уже делал это и раньше, а потом он уселся на пол, при этом хрустнув своими суставами. – Нет ничего невозможного. Это вы, люди, понаставили себе миллионы рамок и слепо соответствуете им, а это смешно! — Кто ты? – уже совсем без страха, но скорее с сомнениями, спросил Йост, про себя подмечая, что это существо настроено если не дружелюбно, то точно не агрессивно, пока что. Или это была ловушка, всего лишь? — Я-то? – он явно призадумался и чуть нахмурившись, посмотрел куда-то в сторону. – Я сказал бы, что я это ты, но сильнее. — Ты на меня не похож, – Йост помотал головой. – Ты вообще на меня не похож: я человек, а ты... — А мне так нравится считать, и я так ощущаю, – незнакомец многозначительно посмотрел на мальчика, опять ухмыльнувшись. – Я же говорю, что ничего невозможного нет. Поэтому я это ты. Я чувствую, что был создан вслед за тобой, и для меня без разницы, что ты думаешь об этом. Кто-то однажды сказал, что мое место в твоей голове, поэтому я надеюсь, что мы подружимся. — Хорошо. В таком случае... Как тебя зовут? – уже с большим интересом и таким же подрастающим страхом опять задал вопрос Кляйн, тихо закрыв форточку и слезши с подоконника.  — Этого я тоже пока не знаю. Но я любознателен. Скажи мне, — при этих словах существо шире распахнуло глаза и приблизило свое лицо к лицу Йоста. – Я думаю, твое имя мне понравится. Давай, поделись им со мной, я уже жду. Скажи мне свое имя, малыш, скажи. Мальчик машинально сделал осторожный шаг назад, вздрогнув от неожиданности. Лицо незнакомца было жутким: оно было угловатое, с острыми носом и подбородком, горящими диким огнем глазищами, а главное, с острыми клыками, торчащими из широкого приоткрытого рта. Йост помотал головой, словно отряхиваясь от пугающих мыслей. Почему-то у него появилось нехорошее предчувствие и неожиданный страх того, что это существо хочет забраться ему в голову и остаться там. Паразит? Вдруг существо наклонилось, изогнулось и оказалось опасно близко. Йост почувствовал, как тело его стынет. Глаза незнакомца горели, а его улыбка не предвещала ничего хорошего. Страх нарастал, и мальчик зажмурился, ожидая непонятного. Он слышал громкий стук своего сердца, а потом внезапно отключился от реальности. Существо как жидкость стало втекать в отверстия на лице Йоста внутрь, вызывая боль и ужас. Йост почувствовал, как барьеры его разума начинают слабеть. Он не хотел, чтобы это нечто заняло его мысли, но в то же время все меньше сопротивлялся. Кляйн ощутил, как в его голове начали происходить непонятные изменения. Сначала это были легкие покалывания, словно кто-то нежно касался его... Мыслей? Но с каждой секундой они становились все более неприятными.  Невидимый поток энергии пробегал внутри по его черепу, создавая ощущение паралича. Йост стиснул зубы, пытаясь подавить растущее чувство тревоги. Мальчик чувствовал, как нечто темное и холодное стало растекаться по его мозгу, словно эта субстанция пыталась проникнуть в каждую клеточку его сознания. Боль, которую он испытывал, становилась все более невыносимой, как если бы его разум растягивался до предела. На пике этой пытки Йост ощутил, как существо стало глубже врываться в его сознание, и видел в своей голове череду ярких и диких образов, которые внезапно пронзали его разум, они были чужими и жестокими, и его самосуть отторгала это. Но слияние происходило быстро, как дуновение ветра. Кляйн понял, что теряет контроль: его мысли больше не были только его, он чувствовал, как в его голове разгорается огонь, очень болезненный. Перед глазами все поплыло, и Йост ощутил себя парящим в воздухе, словно в один миг он стал вольной птицей и пустился в полет, такой быстрый, что он более не мог разглядеть ничего вокруг. Однако это ощущение не продлилось долго, и вскоре он шлепнулся на холодный каменный пол, и в его глазах потемнело, а голова загудела с новой силой. Но, несмотря на это, уже больше не было ни боли, ни страха. Ничего. Только пустота. И снаружи, и внутри. Кое-как придя в себя и осторожно встав на ноги, Йост, к удивлению своему, не увидел ничего, кроме нескончаемой тьмы, но испугаться он не успел, так как в этот миг его настигло новое чувство, которого он не испытывал уже долгое время: некое ощущение совершенной нормальности происходящего, словно все так, как и должно быть, и словно это уже было предсказано, предусмотрено ранее... И сладко-умиротворяющее чувство того, что все надлежащее и подлежащее в полном порядке. Действительно. А что может быть не так? Сейчас весна, а он ощущает себя в женском теле, очень знакомом женском теле, и он даже знает, как эту девушку зовут. — Фати! Фатима! Эй, ты чего там застряла, горемыка? — звонкий девчачий голос. — Вылезай скорее, а то сейчас нас с тобой опять эти идиоты догонят, м-да.  — Сейчас, погоди, – Йост в теле юной Ла Зарры медленно и осторожно сел на колени. От падения у него звенело в ушах, а перед его глазами носились то черные, то цветные шары, мешавшие ему разглядеть хоть что-то. И правда: Моника права, а он (она?), сглупил, и теперь сидит черт знает, где, пытаясь лаять привести в порядок рассудок, на минуту помутневший от совершенно неожиданного падения вниз. — Ну, ты чего так? Совсем расклеилась... — Моника наконец спустилась в бетонную коробку здания, пробравшись через дыру в потолке, и заглядывала вниз, куда и провалилась ее подруга. — Сильно ударилась? Руку давай! Сейчас я тебя вытащу. — В порядке я, не бойся, — "Ла Зарра" наконец медленно, стараясь не упасть, встала, но не подняла головы, дабы взглянуть на подругу. Ее взгляд устремился вдаль коридора, уходящего в неизвестность катакомб, по которым они лазали. И снова она была здесь. Быть может, была то воля судьбы? Эти обшарпанные стены, вода, капающая с потолка, белый туман вдалеке, словно не нуждающийся в свете, дабы быть заметным... Все это завораживало по непонятной причине и словно звало и приказывало остаться. Да... Ла Зарра будет возвращаться сюда еще долго. В своих снах. И не снах. Все это поглотит ее, оставив без единого шанса на спасение, а впереди будут страшные годы, проведенные в холодных стенах сети подземных тоннелей, наедине с неизвестностью, собственными криками, заглушаемыми подземельем, и отчаянием. И Йост понял что-то тогда. То было воспоминанием, ломтем чужого туманного прошлого, прорвавшимся сквозь годы и настигнувшим так неожиданно. Но теперь оно закончилось, уступив место небольшому, приторно-сладкому безумию, что на деле хуже яда. Чувство нормальности... Оно никуда не исчезло. Все нормально. Все так и должно быть. Над головою теперь небо, оно полностью нежно-розового цвета, без солнца и единого облака? Все нормально. Дождя нет, но видны мокрые следы на земле, одежде, можно телом ощутить падающие капли? Все нормально... Нет пути ни назад, ни вперед, и Йост в теле юной Ла Зарры и Моника, ее слишком близкая подруга, стоят лишь на парящей в необъятном пространстве крыше здания? Нормально... Нет тревоги. Нет страха. Нет ничего, что может заставить воспринять эту ситуацию иначе и испугаться.  — Фати, ты давно не приходила ко мне. Помнишь, как ты говорила всегда, когда ОНИ снова, и снова возвращались? — Моника немного нахмурилась, нервно теребя собственные солнечно-золотые волосы.  — Да. "Где-то и меня ждет мой пустой, похороненный под тоннами пепла, город, полный безумия", — вот эти слова. Загадка, которая приснилась мне много лет назад. — "Ла Зарра" кивнула и огляделась. — И... Мы на его пороге..? В моем безумном городе? ДА? — с нездоровой и несколько дикой радостью во взгляде, она встала на цыпочки и потрясла подругу за плечи.  — Ты права. Твое безумие. Твои загадки. Близко. Скоро ты все поймешь, — девушка улыбнулась, и в ее голубых глазах блеснули игривые искорки азарта. – Цитадель знания, милая... И твоих мыслей. Памяти. Снов. Все в один миг пропало, и Йост осознал себя, свалившимся с кровати. В лицо бил яркий солнечный свет из окна, отчего Кляйн зажмурился почти сразу же после того, как открыл глаза, проснувшись. "Цитадель", на разный лад продолжало звенеть у него в голове. Ему хотелось срочно переговорить с Ла Заррой: пазл в голове начинал складываться.