Резонанс

Как и велела Ла Зарра, Йост пришел к ней через день, перед этим предварительно собравшись с мыслями. Разговор предстоял отнюдь непростой. Лес встретил Кляйна тишиной, лишь прислушавшись можно было уловить некий шорох в за деревом, куда он, с опаской, но все-таки направился. — Добрый день, дружок, – поприветствовала парня Ла Зарра, встрепенувшись, словно отходя ото сна. Она сидела на земле. — Подсаживайся, что ли, ко мне. Девушка жестом показала, что для начала немного отхлебнет из термоса, и Йост, кивнув, сделал ее торопить и просто молча сел рядом с ней. В этот момент он опять вспомнил детство. Когда он жил еще с матерью и тетушкой, самая теплая атмосфера в доме была под Новый Год, и каждый морозный вечер, прогулявшись по двору фамильного особняка, Йост так же, как Ла Зарра сейчас рядом с ним, садился пить чай с матушкой в гостиной, у камина. Отогреваясь после валяния в снегу, мальчик с каждым разом все сильнее хотел узнать что-то новое от своей тихой матери, которую он, по сути, почти не знал. Поэтому он каждый раз как можно более внимательно слушал ее рассказы. Чаще всего она говорила про отца, но и Йост сам этого просил. Зная о том, что иметь полную семью хорошо, лишь понаслышке, мальчик иногда грустил. Он был одинок. Но только не тогда, когда мать принималась рассказывать ей новую историю, каждую из которых Йост хотела сохранить в памяти навсегда, потому что в них не умирал папа, мама была всегда молода, а тетушка, ее сестра, не уезжала в далекое далеко, чтобы потом вернуться суровой. С особенной любовью юный Кляйн хранил воспоминания о рассказах про папу, на которого сам был так похож своим характером. — Йост, ты знаешь, говорила я или нет, но у нас с тобой интересная связь, — начала Ла Зарра. — Подселенцы в наших головах переходят в активную фазу, когда мы взаимодействуем. — Поэтому вы и ловим флешбеки? Или что это... — Йосту было и интересно, и немножко страшно. — И твои обмороки с этим связаны тоже? — Да, — девушка неуместно похихикала. — И если раньше я думала, что могу упасть только внутрь себя, то теперь я знаю, что это не так. Я видела кое-что особенное, когда была в отключке.

***

Сколько прошло времени с того момента, как Ла Зарра выпала из реальности? Не разобрать толком. Быть может, прошло несколько часов, а, может, лишь пять минут. Тем не менее, даже открыв глаза и еле-еле поднявшись на ноги, девушка не смогла понять этого. Даже нет... Время словно остановилось, застыло. А вот место, в котором она находилась, поменялось, причем, очень заметно. Ла Зарра точно помнила, что была в комнате, но вот то, где она оказалась теперь, показалось ей чуждым. Спустя некоторое время (окончательно придя в себя), девушка осознала, что теперь находится в какой-то подсобке. — Я что, телепортироваться научилась, чтоб его? – спросила саму себя Ла Зарра и огляделась. Было что-то с давних лет известное и даже родное в выложенных металлической плиткой стенах и кафельном полу, свисающей с потолка лампочке, которая горела слишком тускло, чтобы полностью осветить пустой коридор, ведущий к лабораториям. — Что за чертовщина? — опять прошипела Ла Зарра. — Приплыли... Но вскоре удивление сменилось любопытством. Интересно, а что там, дальше? Вдруг она действительно каким-то невообразимым образом очутилась в прошлом? А вдруг... Теперь же удивление сменилось небольшим ликованием. Вдруг теперь Ла Зарра сможет все изменить, и не будет больше симбионтов и последующих бед? Неужели, это судьба смиловалась и наградила ее шансом исправить сложившуюся жуткую ситуацию?  — Только бы в обморок опять не хлопнуться и не потерять возможность, — язвительно проворчала девушка, ухмыльнувшись. — А то как смешно получится: на радостях сердце прихватит, и все, баста. Ни тебе уникальных возможностей, ни последнего здоровья, сколько там его осталось. Вздохнув и опять став серьезной, Ла Зарра решительно, хотя и медленно, направилась вниз по лестнице. Почему-то она чувствовала, что ответы на ее вопросы находятся именно там, в полумраке, в старых лабораториях (интересно, а они старые еще или уже?).  Пройдя мимо стальных дверей и обнаружив их закрытыми на кодовые замки, она было расстроилась, но, прислушавшись, поняла, что в помещениях тихо, а, значит, там, скорее всего, не происходит ничего интересного. Но вот появилось что-то, явно стоящее внимания, а конкретнее – очередная дверь, только приветливо приоткрытая и будто приглашающая девушку внутрь. Из-за двери доносились несколько голосов и писк разнообразных лабораторных аппаратов, что не могло не заинтересовать Ла Зарру. Она осторожно, дабы не привлечь внимания, подошла вплотную к приоткрытой двери и, насколько это было возможно, заглянула внутрь помещения. Ей в лицо ударил свет, который был намного более яркий, чем тот, который был в коридоре, и девушка поморщилась, зажмурила глаза, затем опять их открыла. Привыкнув к теперешнему обилию яркого белого света, Ла Зарра повнимательнее вгляделась в происходящее в лаборатории. Это помещение представляло собою некое подобие больничного холла: белое напольное покрытие, белые стены; стена напротив двери вполовину человеческого роста обыкновенная, такая же белая, а выше и до потолка оконное стекло, по видимому, выходящее в другой отсек помещения, и прикрытое жалюзи. Левая сторона лаборатории пустая, а в правой, что называется, кипит жизнь. В углу, рядом с обшарпанной коробкой электрощитка и аккурат под вентиляцией, стоял большой письменный стол с расположенными на нем агрегатами, названий которых Ла Зарра давно не помнила. За столом сидел неопределенный человек и что-то делал, а рядом были... Стоп, кто? От удивления девушка чуть не вскрикнула, но, к счастью, успела сдержаться от этого поступка. Вместо этого она потерла глаза и опять уставилась на присутствующих. Ничего не изменилось. Подле человека, сидящего за письменным столом, стояли двое: черноволосая девушка, в которой Ла Зарра с удивлением узнала какую-то свою дальнюю родственницу, и женщина постарше, высокая и в таком же лабораторном халате. Мариза, мать Ла Зарры, умершая больше десяти лет назад.  Ла Зарра не удержалась на ногах и всем телом оперлась на дверь, забыв, что та открывается внутрь. В итоге девушка прямо таки закатилась внутрь лаборатории и упала на белый кафельный пол. Тогда ей впервые за все время пребывания в этом странном месте сделалось страшно. Что будет, если ее заметят? Но, к счастью, этого не произошло: никто из присутствующих даже ухом не повел. Ла Зарра поднялась с пола и, бросив нерешительный взгляд на тех, кто был рядом, решилась подойти ближе, чтобы наконец лучше разглядеть, что они делают. За письменным столом, как оказалось, сидела девушка в белом лабораторном халате и с собранными в тугой пучок темными волосами и что-то быстро записывала в лежащую перед ней тетрадь, периодически проверяя распечатки, предоставляемые ей сразу несколькими аппаратами. Дальняя родственница (кажется, ее звали Юстина) с серьезным видом наблюдала за работой подчиненной, то и дело переводя взгляд на часы, висящие над входом в другой отсек лаборатории, а мать время от времени прохаживалась до него и обратно, тихо ворча что-то самой себе. На Ла Зарру даже внимания никто не обратил, что не могло не радовать ее. Девушка уже было хотела сама лично поинтересоваться, что же происходит в том отсеке, но вдруг Юстина заговорила, остановив ее. — Что-то операция затянулась. Это нехорошо. Вдруг не получится?  — Все получится, не истерите, душа моя, — сквозь зубы сердито процедила Мариза ей в ответ, сделав странный акцент на последние слова. — Я провела массу исследований, и ошибки быть не может.  — Хотелось бы, — кивнула Юстина, опять посмотрев на часы. — Моей сестрице и этот малютка дался тяжело, так что вторую, я думаю, она уже не потянет.  — Не забывайте, что она уже давно гибрид, и волноваться не о чем, — отозвалась женщина, рассматривая одну из распечаток у сидящей за столом ассистентки. — К тому же, этот ребенок скорее прикончит тебя, когда вырастет, а не твоя команда его.  — Посмотрим, как бы Вы прекрасно себя чувствовали со вскрытой головой и распотрошенным мозгом, — парировала Юстина, чуть нахмурившись. – Как у Вас только жестокости хватило придумывать такие вещи. Подумать только! Создание прямого дубликата гипофиза у живого человека! — Не человека, — Мариза сделала шаг к ней и схватила ее за запястье, сжав его так сильно, что Юстина поморщилась. — Вы прекрасно знаете, дорогая моя, что этот ребенок ни что иное, как прямая угроза всему человечеству, которая принесет гибель всем нам. И в то же самое время Вы еще думаете, что он не способен пережить подобную операцию?! О какой жестокости может идти речь, если он убьет нас еще более жестоко лишь потому, что мы единственные, кто попытается его сдерживать чисто из личных моральных принципов? – вкрадчиво произнесла женщина, сжав руку Юстины крепче и приблизив свое хмурое лицо к ее лицу, словно собираясь задавить девушку своим натиском и заставить ту замолчать. — Кроме того, разве Вы забыли, как долго я убивалась над самой концепцией подобного опыта? "Создание полностью дееспособного существа, которое будет идентично препарату даже в плане мыслей, но не возымеет своей воли, как простая пешка"! Столько лет я билась над этой задачей, и наконец все будет исполнено! Вы лично наносите мне оскорбление своими сомнениями! — Поумерьте пыл! – не выдержала Юстина и с силой вырвала руку из почти стальной хватки Маризы, одновременно с этим сделав быстрый шаг назад. — Я все понимаю и ни в чем не сомневаюсь, но как Вы не поймете: даже будучи опасным чудовищем, Йост остается моим племянником. Хотя ему и суждено повергнуть нас, пока что он тоже человек, который хочет жить. Как Вы ему в глаза посмотрите, если он узнает о Вашем отношении к нему?  — Какая же ты тряпка, Юстина. Прямо как и твоя сестрица, — женщина тяжело вздохнула, опять отойдя и бросив быстрый взгляд на пишущую ассистентку. — Когда-нибудь ты поймешь, насколько сильно сейчас ошиблась. Но я не думаю, что это наступит раньше, чем ты осознаешь, что вскоре закончишь так же, как и муженек твоей сестренки. Несчастный идиот, полезший не в свое дело. — О чем Вы? Я прекрасно знаю, что он погиб в результате нападения на него наших конкурентов, но по собственной неосторожности. Глупо в одиночку покидать пределы поместья поздно вечером, да еще и аккурат после того, как умело выиграл в суде у опасных людей, — девушка покачала головой. — Я намного осторожнее его, да и Вы тоже. Уверьтесь, точно так же мы не закончим. По крайней мере, не сейчас. — Ты правда поверила этому бреду? — Мариза развернулась на месте и опять вперила хищный взгляд в девушку. — Нет, несомненно, то, что они покушались на него, чистая правда, но на том все и кончилось. Они только покушались, а довели дело до конца не они. Да, эта меркантильная семейка получила по заслугам за покушение, но ведь никто из них так и не сидел за убийство. Понимаешь, к чему я?  — Нет, не понимаю. — Юстина пожала плечами, при этом выглядя так, словно совершенно не желала говорить на эту тему.  — Плохо, — отозвалась женщина. — Очень плохо. Ведь каждый член нашей семьи должен быть очень внимательным. Объясняю: он, так же долго, как и я, занимался созданием существа-пешки, не принадлежащего Вирусу, но и не покорного человеку. Проще говоря, он создавал новый организм. — Рылся в чужом мозге, как Вы у Йоста? — с удивлением спросила девушка. — Не хотите ли Вы сказать, что такой "пациент", собственной персоной, погубил его? Что за вздор?! — Не он. Но тот, кто хотел бы им обладать. Напомню, что никто из тех людей, что не принадлежат нашему клану, не знал о создании этого существа. Но это я, повторюсь, о людях говорю. А вот королева улья Вируса... Она также чужачка, но имеет доступ к нашему поместью, и следить за нашей деятельностью правом она владеет и им пользуется время от времени. Ее заинтересовал наш первый опыт, но, к сожалению, обладать им может лишь существо, истинная природа которого все же человеческая, но она и ее шестерки не люди. Понимаешь? — Мариза как-то даже злобно ухмыльнулась. — На что это похоже, а? Не противоречие планам нашей главной сделки с Вирусом, но на предательство смахивает. Смотри: человек, который сам несколько побаивается Их, создает существо на основе материала, поставляемого ими, которое может использоваться кем угодно, но не самим ульем. Более того, это новое существо старательно скрывается от глаз тех. Подозрительно, правда? А то, что незадолго до смерти он пообещал использовать свое создание во благо человечества, хотя по правилам сделки любые разглашения с нашей стороны запрещены? — То есть, королева вирусного улья не могла установить слежку, а потом, когда подвернулась та семейка, использовала это для убийстве если не своими руками, то руками своих шестерок? — Юстина вопросительно наклонила голову набок. — Именно. При вскрытии тела, в крови обнаружился неизвестный науке состав, который, как выяснилось при опыте над лабораторной крысой, оказался сильным ядом. Напомню, что в нашем поместье самые лучшие врачи, которые точно знают все известные науке яды. Тем не менее, разглашать об этом составе я запретила, а тело мужа твоей кралечки-сестры было уничтожено еще до судебного процесса над оппонентами, чтобы не разводить шумиху. Я все поняла еще тогда, поэтому и не советую вам с сестрой быть такими мягкими по отношению к Йосту. Поэтому и я так осторожна, хотя, мне самой уже не жить.  — О чем Вы? — только и смогла выдавить из себя шокированная девушка, застыв на месте.  — То, что происходит сейчас, эта операция... Видишь ли, она тоже нарушает правила сделки, — с мрачным видом ответила Мариза, впервые за все время разговора отведя взгляд в сторону. — Я создаю почти такое же существо, как и то, над чем работал он, только более близкое к человеку, и, уверена, королева улья уже давно знает об этом. До сих пор я живу только потому, что ей любопытно: каково оно будет, и сможет ли она его использовать. А ты... Ты еще совсем молодая, "зеленая", ничегошеньки не знаешь, но пытаешься быть борцом за правду. Пойми: мы не отличаемся от тех, кого создаем, мы тоже марионетки, становящиеся ненужными и подлежащие ликвидации, когда проявляем инициативу. Таковы законы нашего клана, повязанного с Вирусом. Теперь, когда ты все узнала, я прошу тебя забыть свои противоречия и больше осторожничать. На тебе лежит куда больше обязанностей, чем ты думаешь, и кроме тебя доверить их мне некому: твоя семья не сможет устроить все так, как это должно быть, а другие ветки клана не настолько чисты кровью. — Что я должна сделать? — с некоей решительностью в голосе спросила Юстина, приняв как можно более серьезный вид, хотя в глубине души она вся содрогнулась. — В чем мои обязанности?  — Тебе пока рано об этом знать. Жизнь все расставит, и ты поймешь это и без моей помощи. Просто будь осторожна и не дай извести себя. Я э свою задачу выполнила и покорно приму уготованную мне участь. — Мариза улыбнулась, но уже не злобно, а кротко, словно уже сейчас должна была покинуть этот мир. В следующее мгновение они обнимались, не говоря ни слова, словно заранее прощались друг с другом. А та ассистентка, работающая за письменным столом, на удивление, даже ухом не повела, словно при ней и не было этого разговора.

***

— Я думала, что они будут говорить что-то и обо мне, но этого не произошло, — завершила Ла Зарра свой рассказ и сделала несколько глотков чая Ис термоса, смачивая пересохшее горло. Девушка выглядела немного поникшей. — Получается, что мы с тобой в каком-то смысле очень дальние родственники. А еще ты знаешь, что над тобой проводили какие-то опыты, чтобы вывести новый вид, — она достала сигарету и закурила. — Меня недавно уже отбрасывало в прошлое, — ответил Йост. — И новый вид у них вывелся так себе. Жуткая тварь, которая в буквальном смысле влезла мне в голову. Она-то и копается в памяти, заставляя переживать все заново. Осталось только понять мотивацию нашей семьи. И что это вообще за "Вирус" и "Улей с королевой"... Сестра? — Не знаю, кто я тебе, но пусть буду сестра, — девушка ухмыльнулась и выдохнула дым. — Я не глубоко шарю, но моя семья долгие годы работала на благо науки, и я немного знаю о деяниях своих предшественников. Первое время моя семья работала с Вирусом не как с "препаратом во блага науки". Он и не вирус, просто название такое. Конкретно форма, похожая на нити, лишь одна из форм существования этого вещества. У них самих достаточно обширная история существования, тесно переплетенная и с человечеством. Эти штуки изначально были чем-то вроде паразитов, процветающих за счет поглощения иных форм жизни. Их анатомия лихо отличается от нашей, но они разумны, и они могут контактировать с людьми. Предположу, что моя... Что наша семья научилась контактировать с этим ульем и извлекать него какие-то полезные свойства, и для опытов выбрали нас, имплантировав нам это нечто в мозг. Фух, это все, что я могу сказать. — Получается, что семья использовала нас как подопытных кроликов, — задумчиво произнес Йост, глядя на опадающую листву. Ла Зарра кивнула, потирая виски. — Я тоже так думала, но сейчас проблемы не в этом. На нас, как ты понял еще в городе, открыли охоту, возможно даже наша же семья, а ни ты, ни я даже не знаем, где начинается я и где заканчивается... Эта история. Каждый раз, когда я начинаю строить теории, меня словно разрывает на куски.  — Теории о том, как все это работает? — переспросил Йост, поднимая бровь. — Да, — ответила она, щуря глаза от сигаретного дыма. — Я пыталась понять, как функционируют эти паразиты. Вместе они могут создавать что-то вроде единого разума, как в одной нейронной сети. Я даже чувствую их эмоции, но не могу контролировать это. Это ощущение бесконечности пугает, точнее бесконечности их и конечности меня. Удивленно и, что неожиданно, с по-детски наивным выражением лица, Йост поднял взгляд на Ла Зарру. Только теперь парень понял, что такое было в глазах его собеседницы, что не давало ему спокойно взглянуть в них. Это было то, что ранее являлось вечным спутником и самого Кляйна, возненавиденного им за последнее время: мучительная жажда борьбы и мести, давно приглушенная и словно рана, прижженная пламенем свечи под названием память, она явственно виделась, как нечто, хотя и притупленное, но действительное. Не забыла, не простила. Никогда и ни за что. Потому что простить кому-то свою собственную судьбу, вдребезги разбитую – это не жизненное кредо Ла Зарры. Молча, Йост нерешительно поднял руку и погладил девушку по голове. Да, звучит глупо и даже "некорректно", но почему-то Кляйн поступил именно так. На удивление, Ла Зарра сразу словно сжалась беззащитным хрупким комочком и, помедлив, вдруг прижалась к нему и, обхватив его руками, обняла. И задрожала, дав волю слезам. Ну а что? Сегодня можно почувствовать себя разрывающейся от плача, побыть несчастной, разбитой, но уже ни капли не одинокой, ведь рядом есть кое-кто понимающий и способный поддержать (все-таки друзья?).