Резонанс

Злость Томми на Йере сменилось милостью, когда финн рассказал о том, что заранее немного позаботился об из выживании. В машине Марко были заготовленные им запасы на первое время и аптечка, которые они забрали с собой при побеге в бункер. Поэтому через время после прибытия туда, они сидели вокруг импровизированного костра из захваченного сверху хвороста (хотя нет, Томми был уложен на мягкой ветоши), думая, что делать дальше. Йост и Ла Зарра рассказали в подробностях: они приходятся друг другу родственниками, в детстве над ними проводили некие лабораторные опыты, вживляя в тела разумную биомассу, которая тесно переплетается с нервной системой, а сейчас спустя годы открыли охоту и непонятной, но недоброй целью. Марко история не особо впечатляла, но Томми и Йере взорвала мозг, и последний из них даже поступился своим скепсисом. — Почему ты не рассказал мне раньше? — спросил он у Кляйна. — Не хотел впутывать. — Или ты просто забыл? — Ла Зарра улыбнулась. — Симбионты любят рыться в башке: ты что-то украдут, то как натянуть рыться в воспоминаниях и выбросят наружу что-нибудь забытое. — Это правда, — Йост кивнул. — Я начинаю вспоминать это только сейчас: как все было, как я сбежал из дома с деньгами и теткиной тачкой и потом мыкался то туда то сюда. За уютным теплом искр, которые вырывались из костра, с одной стороны было комфортно, но с другой, это были не детские байки, как в лагере, а настоящие жуткие истории из жизни. — И после всех этих трудностей я скажу тебе, Томми: ты не представляешь, каково это, осознавать, что с тобой а точнее в тебе, всю жизнь что-то живет и имеет доступ в твой мозг, — сказал Йост, его голос задрожал. — Я всегда чувствовал себя чужим среди людей, словно в этой оболочке чуждая жизнь пряталась. И каждый раз, когда кто-то заговаривал со мной, я ловил себя на мысли: что, если они узнают?  — Мы с тобой в этом вместе, братишка, — Ла Зарра с сочувствием наклонилась ближе, и ее глаза светились теплым светом. — Ты не одинок. — Блядь, ну это не нормально! — Йере злился и переживал одновременно. — Лабораторные эксперименты? Что за поехавшая у вас семейка? Ставить опыты над детьми и рыться в мозгах! Остановите планету, я сойду. Их нужно пиздить ссаными тапками. Томми, обычный парень с нормальной жизнью, который вдруг оказался в этом дурдоме, страдальчески выдохнул.  — Ага, прямо вижу, как ты берешь свой обрез и вперед и с песней ищешь в атаку на людей, которые нас сюда загнали, а по дороге прострелили мою руку, — произнес он, гримасничая. — Не забудь пригласить на похороны, только скидываться я на них не буду.  — Ребят, только не начинайте, — Ла Зарра отхлебнула из термоса напиток, заваренный из порошкового концентрата. — Мы же почти команда, раскалываться сейчас просто наитупейше. Словно в ответ на ее слова, костер неожиданно треснул, выбросив искры в воздух. В бункере возникла пауза. Марко закончил вскрывать консервную банку раскладным ножом и небрежно указал им на Ла Зарру, сидевшую напротив него по другую сторону от костра. — Ты умираешь от воздействия этой херни на твою нервную систему? — в ответ девушка кивнула со спокойствием, которое так поражало Йоста и Йере, словно она совершенно не боялась смерти, и это смерть должна была бояться Ла Зарру. — А Йост от этого не умирает, верно? — теперь она покачала головой. — Почему, Фатима? В чем разница? Ла Зарра внимательно посмотрела в костер, словно искала в его пламени подходящие слова для ответа на вопрос, а потом, она вздохнула и начала объяснять. — Симбионт не просто сливается с нервной системой, в идеале два организма буквально одно целое. Но я не идеальный эксперимент, — голос девушки был тихим, но уверенным. — Йост младше меня, и над ним экспериментировали позже. Насколько он вспомнил, это началось в его раннем детстве. Я предполагаю, что в этом возрасте создать здоровый симбиоз легче и безопаснее. А мне было семнадцать лет, когда это случилось. Мы с этой хренью срослись лишь частично, и все эти годы мой организм продолжает ее отторгать, а она никуда не девается, и чем больше мы взаимодействуем, тем быстрее оно забирает у меня силы, — она пожала плечами и улыбнулась. — Так что, я умру тупо от того, что мое тело сожрет само себя. Томми переглянулся с Йере, который слушал с настороженностью и в принципе с печальным выражением лица. Он до сих пор не мог принять то, что возможности повлиять на ситуацию и спасти Ла Зарру не было. — Это самоедство связано с тем, что симбионт требует больше ресурсов, чем моя физическая оболочка может ему дать, — продолжила девушка. — Он активирует процесс, который перенаправляет в него нужные вещества из моего организма. Как результат: снижение иммунитета, слабость, носовые кровотечения и обмороки, но в целом ничего интересного.  — Почему? — начал спрашивать Томми, хотя уже знал ответ на свой вопрос: он видел его в ее глазах. — Почему ты так говоришь, словно тебе все равно? — Потому что я не боюсь этой смерти, — Ла Зарра подняла глаза, и в них светилось нечто странное. — Во мне есть симбионт. И пусть он забирает меня, но он же и дает мне силу. Я вижу больше, чувствую больше. Это цена, которую я плачу за возможность смотреть на мир широко открытыми глазами, как это делал дорогой моему сердцу человек, которого в этом мире больше нет. И если я должна оставить этот мир, чтобы воссоединиться в небытии, то я не против. — Ты сильнее, чем я думал, хотя ты и девчонка, — сказал Марко, подвинувшись ближе к девушке. — Наверное, ребята это уже говорили, но я скажу так: мы прорвемся через весь этот бред, раскроем все тайны и отомстим виновным, если вам с Йостом это будет нужно. Мы теперь команда, как ты и говорила. — Фатима, скажи, пожалуйста, — робко попросил Йост. — А как вживление симбионта произошло с тобой? Ла Зарра на мгновение отвела взгляд от огня, словно пытаясь заблокировать воспоминания, которые начали всплывать на поверхность. Пульс девушки учащался, и это могло означать лишь одно: если она начнет рассказывать, то дело закончится новым приступом. Ее голос стал мягче, и она рассмеялась, но в этом смехе была горечь. — Ох, Йост, не спеши, — сказала Ла Зарра с игривым наитием. — У меня есть много историй, но я не готова разрывать свои шрамы прямо сейчас. Я обязательно поделюсь с тобой этой историей, но пока... Это слишком личное. Девушка заметила, как Йост попытался противостоять ее словам, и быстро добавила: — Знаешь, братишка, мы все проходим через трудности, и некоторые из них остаются с нами навсегда. Я просто предпочитаю держать эту часть своей жизни под замком до поры до времени. *** Острая режущая боль, кажется, пронзила каждую клеточку тела, медленно, но верно разливаясь по напряженным жилам. От нее было не уйти, и не спрятаться. Она не дает даже пошевелиться или просто закрыть глаза от валящей с ног усталости, которая словно появилась из воздуха и накатила с силой, подобной силе цунами. Девчонка могла лишь смотреть на то, как совсем тонкие и крошечные, но, несмотря на это, прочные нити, стягивающие все ее тело, стремятся проникнуть прямиком под ее кожу, начиная с вытянутых вперед рук, запястья коих, как и все остальное, были плотно стянуты тоненькие алыми нитками. Хотя и светящееся алым подобие сетки пока проглядывало лишь только под тонкой кожей рук, жгучая боль разбредалась по всему телу Фатимы, отражаясь от каждого нерва эхом. Взор глаз с полопавшимися алыми сосудами лихорадочно носился по этой "сетке". Фатима не хотела верить в то, что самые худшие кошмары, раньше преследующие ее лишь во снах, сбываются. Девушка загнана в угол. Она стала игрушкой. Живой куклой. Живым материалом, который препарируют как лабораторную крысу. Живая сеть стала плотной пеленой, покрыла собою все тело слабого человеческого существа и вскоре начала его сдавливать. Неспешно, методично, словно не в первый и не последний раз. В воцарившейся тишине раздался красноречивый жуткий хруст. Девушку охватил приступ болезненного кашля. Ее тело содрогнулось, и изо рта брызнули первые кровавые капли. Ее легкие обжигало и кололо изнутри, словно что-то касалось их, стремясь пробраться внутрь и заполонить своим существом все. Фатима привыкла терпеть физическую боль, потому что та никогда не была столь серьезной, но сейчас она молчала только лишь из-за невозможности издать хотя бы какой-либо звук: каждый новый вдох губил все ее силы для этого. "Я не хочу умирать. Только не сейчас!" Паразит пробирался к цели. Слиться. Стать частью Фатимы. Стать ею самой. Никак иначе. Она задыхалась, отхаркивая кровь, на губах ее выступала мерзкая розоватая пена, и которой надувались пузыри. Ее глаза закатились, а через некоторое время слезы, катящиеся из них, сменились солоноватой алой жидкостью. Девушка булькала, хрипела и задыхалась. Конечности ее непроизвольно и судорожно дергались, словно у мухи, запутавшейся в паучьей паутине. В ее голове беспорядочно крутились мысли, а уши наполнились жутким подобием искаженной музыки. "Почему не раньше?" *** — А как насчет твоего настоящего имени, Фатима? — поинтересовался уже Марко. — Почему ты предпочитаешь псевдоним? — Потому что Фатима давно умерла, вместе с одним важным человеком, важным для нее, — Ла Зарра прищурилась и слегка усмехнулась, а в голосе ее оказалось столько защиты, что показалось, что даже огонь потускнел на секунду. — Это кто-то, кем я больше не являюсь по своей сути. Ла Зарра, это я сейчас, это часть моего нового я, и я чувствую себя сильнее и свободнее с этим именем. — Ты слишком зациклена на смерти, — не выдержал Йере. — Почему ты так торопишься на тот свет? — Ты не понимаешь, — продолжала Ла Зарра, ее голос стал тише, но в нем звучала решимость. — Фатима это прошлое, которое я пытаюсь оставить позади. У меня были мечты, надежды и большая любовь, но они все растворились, словно дым. Ла Зарра же это мой новый мир, мое новое начало. И новый конец, которого мне не избежать, — девушка посмотрела на финна, и в ее глазах отразилась непоколебимая сила. — А тебе не кажется, что после всего пережитого это глупо? — Томми сощурился. — Посмотри на себя: отношение к тебе колеблется от количества чуши, которую ты мелешь. — Я боролась, чтобы стать той, кто я есть сейчас, — сказала Ла Зарра, гордо поднимая подбородок. — Все, что я пережила, сделало меня только сильнее. Я научилась жить за двоих, себя и ту, которой уже нет. Новое имя дало мне возможность встать на ноги, когда весь мир казался против меня. Я хочу, чтобы каждый знал: я не святая жертва, я живой человек. И если кто-то еще попытается пробраться в мою жизнь с намерением ранить, то я буду готова. Ла Зарра не позволит никому сломать свое счастье.  — Фатима, послушай меня, — Йере поднялся с места. — Ты говоришь, что оставила прошлое в прошлом, но ты не прекращаешь упоминать свою бывшую... Девушку? Я понимаю, что тебе больно даже много лет спустя, но я чувствую себя пустым местом. Мы ведь в отношениях, нет? Что происходит? — Дурак ты, — девушка сжала кулаки (защитная реакция), и ее голос стал резким. — Я никогда не говорила, что не ценю тебя. Но Моника до сих пор часть меня, и я не собираюсь отказываться от своих эмоций, просто чтобы угодить тебе или упростить наши отношения. Она ушла слишком рано, и я лишь хочу мести, чтобы уйти на покой спокойно. — Но ты не оставляешь мне места! — глаза финна были полны отчаяния. — Каждый раз, когда я стараюсь приблизиться, ты закрываешься, а я не могу конкурировать с призраками прошлого! — Это не конкуренция, — глаза Ла Зарры стали холодными. — Я не прошу тебя понимать. Я просто хочу, чтобы ты принял, что есть вещи, которые никогда не исчезнут. И я не собираюсь притворяться, словно все в порядке, когда на самом деле я ощущаю непрекращающуюся боль. — Но ты не единственная, кто страдает! — ярость Йере вспыхнула ярче костра. — Я тоже переживаю! Я здесь, я рядом с тобой, и ты все равно продолжаешь держать эту стену между нами. Я хочу быть частью твоей жизни, но как мне это сделать, если ты продолжешь себя прятать?  — Я не прячу себя, — девушка почувствовала, как у нее выступают слезы, но решила стиснуть зубы. — Я открываюсь, но ты не видишь, что именно мне нужно! Я не могу просто отбросить прошлое, как старую одежду.  — Ты даже не видишь, как ранишь нас обоих? — слова Пеухенена пронзили девушку, и она вздрогнула. *** — Самодовольная дрянь... — внезапно найдя в себе последние силы, задыхаясь, прошипела Фатима, подняв голову и устремив взгляд на мать, как всегда, сверху вниз взирающую на свою дочь. — Если ты думаешь, что являешься всего лишь свидетелем, ни к чему непричастным, ты ошибаешься. Спрячься хоть в другой стране, хоть на каком-нибудь ничтожном островке в Тихом океане, я... Все равно найду тебя. Найду и вскрою заживо. Но... Только после того, как проделаю это же с теми, к тебе помогал, и кем ты дорожишь. И юная Хафди замолчала, изогнувшись невообразимой дугой. Холодные, словно остекленевшие, глаза ее безучастно уставили свой взор куда-то мимо этого мира. Туда, где еще раздавался звонкий смех маленькой девочки, затерявшейся глубоко в чертогах цитадели, выстроенной чужими жуткими планами; в иное измерение, сотканное из другой ткани, которое так похоже на очаровательный цветочный сад. Аппарат громко запищал, когда мертвенно замерло сердце, рвущееся ужасной болью. Девичья фигурка, дернувшись от движения паразита, поселившегося в ней и ныне проверяющего, как работает его новая кукла, рухнула в липкую кровавую лужу, собравшуюся из карминово-алых ручейков, стекающих вниз по изгибам изорванного тела. — Неужели, она... Черт возьми, — тихо выругалась Мариза, не веря своим глазам. — Препарат мертв? Вашу мать... Сделайте что-нибудь наконец! Команда медиков во главе с молодой Юстиной, даже несколько испугавшись внезапного гнева своей госпожи, кинулись, несмотря на риск быть пожранными паразитом, за стеклянную дверь, туда, где на кровавом полу лежало распростертое тело юной девушки. Однако паразит уже сделал свое дело, и нечего было бояться. Фатима медленно, словно испытывая некую неловкость, раскрыла глаза. По ощущениям, ей еще никогда так сильно не хотелось в могилу, как в те минуты. Кто-то носился рядом и причитал, а под ее телом скопилась липкая кровавая лужа, в ее голове гудела серена и звонили колокола, покамест внутри обживалось что-то чуждое и вызывающее отвращение. Хафди чувствовала это, но, по непонятной причине, ничего делать с этим не хотелось. Может быть, оттого, что уже поздно что-то менять, а может... Нет, не до каких-либо иных вариантов сейчас ей дела нет. Она медленно села, но немного поодаль от еще теплой кровяной лужи, металлический запах содержимого которой неприятно резал ее ноздри и вызывал тошноту. Фатима придирчиво и даже разочарованно осмотрела свои израненные руки, за которые так долго удерживал ее паразит. И стоила ли эта боль и ее переживания того, что, на первый взгляд, не изменилось ровно ничего? Как глупо и несправедливо... Медленно, со слабостью, поднявшись, девушка, пошатываясь, прошла мимо застывших на месте медиков, поборов желание растолкнуть их в разные стороны. К черту. Все к черту. *** Томми забылся беспокойным сном, и Йост баюкал его голову на своих коленях. Он нежно гладил его по волосам, и дыхание Томми становилось ровным и спокойным. Мир вокруг них колебался, полон страха и неопределенности. Но в этот момент, когда Томми тихо спал, Йост ощущал, что даже в хаосе есть место для надежды. "Мы справимся с этим," — тихо прошептал он, глядя  лицо Томми. "Когда все это закончится, когда мы не будем больше прятаться от преследования, симбионтов и смерти, у нас будет возможность начать заново." Кляйн видел, как тяжесть последних событий отражалась на Томми, его часто хмурящийся лоб и сжатые губы. Он знал, что их отношения проходили через лихо, и каждая секунда непредсказуемости вызывала у Томми тревогу. Но Йост верил, что они сильнее любых испытаний. Он думал о тихом вечере, когда они будут сидеть на кухне, попивая вместе чай, смеясь и рассказывая друг другу о своих мечтах о совместном будущем. Кляйн представлял, как они будут гулять на берегу моря при мягком свете заката, или поедут куда-нибудь в более неожиданное место. И там не надо будет боя чья за свою жизнь. Размышления Йоста прервал Марко. Он размышлял вслух о том, что кто-то должен отделиться от команды и пойти на разведку и, при таковой нужде, отвлечь и увести противника от лагеря.  — Я пойду, — Ла Зарра встала, опять накинув на свои плечи злосчастный рюкзак. — Куда тебе, — начал было Пуришич, но она его остановила, подняв руку. — Сам посуди: Томми в отключке, Йост тот, кто позаботится о нем лучше всех, а Йере это полноценные боевые руки, — сказала девушка. — Двое тут (Томми не считается), двое там. Пошли. — Ты не понимаешь, что делаешь, — возразил Йере, тщетно пытаясь ее вразумить. Его голос звучал громко и настойчиво, словно он хотел затушить огонь, который разгорался в ее глазах. — Понимаю, — голос девушки, в отличие от него, был решительным, полным уверенности и храбрости. — Мы не можем позволить им приблизиться. Если я смогу отвлечь их, дать нам хоть немного времени, это того стоит. Я не хрупкая куколка, как твои бывшие, о которых ты мне не рассказывал, но которые точно были. Ты думаешь, что сидеть здесь и ждать, когда нас найдут, лучший вариант?   Финн замер, не зная, что ответить. Она была права: время не ждет, и быстрый и решительный ход мог спасти их всех. Он ощущал, как его решимость просто тает в воздухе. Он понимал, что не сможет остановить девушку, и каждая попытка лишь усугубляет напряжение. В своей голове он крутил мысли, но ни одна из них не приводила его к правильным словам. — Ладно, — наконец произнес он, глядя ей в глаза, полные огня. — Но будь осторожна. Ла Зарра кивнула, и, не дожидаясь дальнейших разговоров, повернулась к выходу. Марко быстро шагнул за ней, и вместе они покинули бункер, — Знаешь, — начал Пуришич, пытаясь разрядить атмосферу, — Ты действительно крутая. Наверное, никто другой не решился бы на такое так легко и быстро. — Спасибо, но я просто хочу, чтобы этот дурень выжил, — Ла Зарра усмехнулась, бросив на него взгляд через плечо. — Не думай, что у меня какие-то суперспособности. — Согласен, но во всяком случае ты одна из самых смелых девчонок, которых я встречал, — ответил он, кидая в ее сторону дружелюбную улыбку. — Прикуришь мне? В последний раз — Ла Зарра остановилась и поднесла к губам сигарету. — Что? Шучу я: в последний раз перед вылазкой.