Охотник на змей

      Апрель 1996 года. Лондон, Саутворк. Средняя школа.       Учитель географии мистер Картрайт монотонно рассказывал о семи высочайших вершинах мира, водя указкой по потрепанной карте, висевшей на доске. Его голос был усыпляющим, как жужжание мухи у окна. Половина класса уже откровенно клевала носом, кто-то рисовал в тетрадях, а Дженни Блейк в первом ряду красила ногти под партой.       — Эверест, восемь тысяч восемьсот сорок восемь метров, — бубнил учитель, даже не глядя на класс. — Гора была названа в честь сэра Джорджа Эвереста...       Гарри сидел у окна в заднем ряду и не слушал ни слова. Перед ним на парте лежал сложенный вчетверо листок бумаги, прикрытый учебником географии. Он украдкой поглядывал на него, словно боялся, что кто-то заметит. На листке был его рукой был написан длинный список.       Дэвид Коперфилд — заставляет исчезать самолёты | Просто ловкий обманщик       Ури Геллер — гнёт ложки силой мысли | Может гнёт, а может и нет, чёрт его знает       Индийские факиры — ходят по углям и протыкают себя саблями | Вроде их разоблачали, но сам не видел       Филиппинские хилеры — оперируют без ножа, извлекают опухоли | Да кто их знает, нужно разбираться       Тибетские монахи — левитируют в воздухе при медитации | Слишком далеко, но говорят кто то это видел.       Колдуны вуду с Ямайки — накладывают проклятия | а как это проверить?       За последний год Гарри собрал кучу самой разной информации о разного рода паранормальщине и таинственных необъяснимых способностях. Беда была в том, что он не мог сказать точно, что из всего этого действительно правда, а что нет.       Он, к примеру, нашёл заметку в подшивке старых газет о каком-то медиуме из России с совершенно непроизносимой фамилией, который якобы излечивал людей с экрана телевизора. На первый взгляд это чистая шизофрения! Но ведь тысячи людей ему верили!       Или вот ещё — статья о женщине из Америки, которая утверждала, что может видеть ауру людей и по цвету определять их болезни. Бред? Возможно. Но врачи проверяли её несколько раз, и она угадывала диагнозы в семи случаях из десяти.       А тот случай с австралийским фермером, который якобы мог находить воду под землёй с помощью обычной ивовой веточки? Гарри прочитал дюжину статей об этом — половина называла его шарлатаном, половина клялась, что видела своими глазами, как он находил родники там, где геологи не обнаружили ничего.       Проблема была в том, что каждый случай можно было объяснить по-разному. Совпадение. Мошенничество. Самовнушение. Но что, если хоть один из них был настоящим? Что, если где-то в мире действительно существовали люди, которые могли делать то же, что и он?       — ...впервые покорён в 1953 году экспедицией под руководством Джона Ханта, — монотонно продолжал мистер Картрайт, постукивая указкой по карте. — Эдмунд Хилари и Тенсинг Норгей стали первыми людьми, достигшими вершины...       Поиском людей с необъяснимыми сверхспособностями, такими как он сам, Гарри занялся вскоре после того, как покинул приют Сент-Эндрюс. Дело это оказалось одновременно и простым, и сложным. На самом деле всевозможных потомственных колдуний, магов, медиумов, всевозможных экстрасенсов, предсказателей и прочих чудиков, открывших у себя третий глаз, было неимоверно много.       Стоило только начать искать — и они буквально лезли отовсюду. Объявления в газетах: "Потомственная ведьма снимет порчу". Листовки на столбах: "Леди Роуз видит прошлое и будущее". Витрины магазинчиков: "Карты Таро, руны, амулеты от сглаза". Передачи по телевизору, где какая-нибудь тётка с крашеными волосами "находила" пропавших людей или "общалась" с духами умерших родственников.       Гарри пришёл к выводу, что процентов так на девяносто девять эти люди — обычные шарлатаны. А даже если среди них и есть кто-то подобный ему, Гарри может его так никогда и не найти. У него не было денег на то, чтобы разъезжать по Англии, не говоря уже о путешествии в Индию или Тибет. Нужен был какой-то другой способ найти себе подобных.       Учитель всё ещё рассказывал о других вершинах — Аконкагуа в Южной Америке, Денали на Аляске, — когда прозвенел звонок. Скучающий класс сразу же засобирался и начал покидать кабинет.       В коридоре Гарри нагнал Спайк.       — Эй, Поттер! Предки Дэйва сегодня отчаливают на пару дней, так что сегодня вечером у него дома будет туса. Ты придёшь? Тобой, между прочим, кое-кто интересуется.       Спайк многозначительно усмехнулся.       Гарри поднял бровь:       — Кто?       — Хелен Уинтон, — Спайк ткнул пальцем в сторону группы девчонок, которые всё ещё стояли у входа в школу.       Гарри хмыкнул:       — Она половиной парней в школе уже поинтересовалась.       — Ну и что? — Спайк осклабился. — Зато опытная, если ты понимаешь, о чём я!       — Приду, почему нет.       — Вот это дело! — Спайк довольно потёр руки. — Думал, ты опять найдёшь какую-нибудь отмазку со своими секретными делами.       Спайк уже повернулся к выходу, потом, словно что-то вспомнив, оглянулся:       — Только вот что... оденься поприличней. Если ничего нет, одолжи прикид у кого-нибудь.       Гарри с усмешкой ответил:       — А зачем? Дэйв там что, королевский приём устраивает?       — Да не в этом дело, — хмыкнул Спайк. — Просто... ну, ты же знаешь, как ты обычно выглядишь. Вечно в этих застиранных джинсах и потёртых свитерах. А там будут девчонки, понимаешь? Хелен в том числе. Короче, найди себе что-нибудь другое, если хочешь произвести впечатление.       — Впечатление? Ты же сказал, что она мной интересовалась. — Гарри пожал плечами. — Впечатление я уже произвёл.       Спайк фыркнул:       — Ну, как знаешь. Ладно, приходи к восьми.       Спайк хлопнул его по плечу и побежал к автобусной остановке.       Гарри не стал садиться в автобус.       На часах было 13:40. Торопиться ему было некуда и незачем, тем более торопиться домой, поэтому он решил пройтись пешком. Он вышел со школьного двора и неторопливым шагом двинулся по разбитому тротуару. Вокруг раскинулся Саутворк, северная окраина Лондона. Тут не было ничего, что могло бы порадовать глаз.       Саутворк был пыльным, обшарпанным, с потрескавшимися дорогами, вечным смогом от близлежащей промзоны, которая по вечерам окрашивала закат в грязно-оранжевые тона. Серые многоэтажки тянулись вдоль улиц однообразными рядами, демонстрируя развешенное на балконах белье. Облупившаяся краска, треснувшие стены, окна, многие из которых были заколочены досками или заклеены газетами.       Серый угрюмый район для таких же серых и угрюмых людей. Сент-Эндрюс был отсюда неподалёку, в каких-то пяти-шести милях. Гарри даже иногда наведывался к нему, смотрел на знакомые с детства корпуса и думал — что, собственно, изменилось с того дня, как он покинул приют?       Он иногда вспоминал "Побег из Шоушенка". Там герой, выбравшись из тюрьмы, обретал свободу, независимость, солидный банковский счет и кабриолет с откидным верхом, который уносил его в новую жизнь. А что обрел Гарри?       Вместо солнечного пляжа и синего океана — серые улицы Саутворка и вонь с промзоны. Вместо дружеской встречи со старым другом — квартира Стогтонов, которые его взяли только ради государственного пособия. Вместо счета в банке — жалкие сорок три фунта в кармане.       Не нужно предаваться глупым мечтам, тогда и разочарований будет меньше.       На скамейке сквера, мимо которого Гарри проходил, расселись трое парней его возраста. Сидели по-хозяйски, на спинке скамьи, поставив ноги на сиденье. По их позам и манере держаться было ясно — обычная шпана. Лиц Гарри не узнал, но это и неважно. Он привычно подобрался и встретился взглядом с одним из них, блондином в потёртой куртке.       Блондин, видимо, что-то прочел важное в глазах Гарри и первым отвёл взгляд, делая вид, что потерял к Гарри интерес.       Гарри знал, что ничего он не потерял, а просто решил не связываться. Вот и хорошо. Саутворк — это рабочий район, народ тут жил простой, грубый, не обременённый хорошими манерами. Подобные игры в гляделки здесь происходили по сто раз в день и могли закончиться каким угодно исходом, от дружеской попойки до поножовщины. На этот раз всё закончилось ничем, и спустя минуту Гарри уже забыл об этой троице.       До дома он добрался спустя полчаса.       Точно такая же бетонная коробка, детская площадка с проржавевшими железными конструкциями и без детей, переполненные мусорные баки. Гарри поднялся на второй этаж, приложил ухо к двери и прислушался. Из квартиры был слышен звук работающего телевизора.       Гарри открыл дверь своим ключом и вошёл. В нос ударил привычный затхлый и кислый запах. Он, стараясь не шуметь, прошёл в свою комнату.       Десять на восемь футов — клетушка с прожжённым линолеумом, ободранными обоями и жёлтыми пятнами разводов на потолке. Железная кровать с облупленной краской, покосившаяся тумбочка и шкаф-развалюха — вот и вся мебель.       Он упал на кровать и уставился в потолок, разглядывая знакомые жёлтые разводы. Мысли снова вернулись к тому же вопросу, который мучил его уже полтора года. Как найти таких же, как он?       Среди тысяч шарлатанов — таких как этот Дэвид Копперфилд с его исчезающими самолетами — должны быть и те, у кого на самом деле есть похожие способности. Настоящие. Как у него самого. Те, кто может делать то, что не объясняется никакой наукой.       Проблема была в том, что настоящие... скорее всего прячутся. Кто в здравом уме будет открыто демонстрировать реальные сверхспособности? Только идиот или самоубийца. Любого, кто покажет что-то по-настоящему необъяснимое, сразу же схватит правительство, запихнет в секретную лабораторию и будет препарировать.       А что, если подойти к проблеме с другой стороны? Не искать конкретных людей, а искать... явления? Необъяснимые события, которые нельзя списать на случайность или науку?       Он вспомнил статью в местной газете, которую прочитал месяц назад. Пожар в частном доме — семья выжила, но свидетели клялись, что видели, как огонь "обтекал" одну из комнат, будто наткнулся на невидимую стену. Официальная версия — особенности вентиляции и направления ветра. Но что, если?..       Или вот еще... В новостях последний месяц несколько раз упоминали какой-то необычный туман в разных частях Лондона. Сначала в Камдене — густая, почти чёрная дымка накрыла несколько кварталов среди бела дня. Потом в Гринвиче — там туман был фиолетовый и пах серой. На прошлой неделе — в самом центре, возле Трафальгарской площади. Свидетели говорили, что внутри тумана раздавались странные звуки — будто чьи-то голоса, но неразборчивые.       Метеорологи разводили руками. Говорили о промышленных выбросах, об аномалиях давления, о выхлопных газах, которые в определённых условиях могут приобретать необычный цвет. Но почему туман появлялся всегда внезапно, держался точно полчаса и исчезал так же резко?       Как ни странно, но самым интересным источником информации для Гарри стала ничем не примечательная жёлтая газетёнка под названием "Паранормальный Вестник" — с кричащими заголовками огромными красными буквами и фотографиями сомнительного качества.       Серьезные люди не воспринимали ее всерьез. Но именно там Гарри находил самые странные истории. Например, про двухэтажный фиолетовый автобус, который появляется из ниоткуда на лондонских улицах, подбирает странно одетых пассажиров в каких-то мантиях и остроконечных шляпах, а потом исчезает в никуда. Свидетели клялись, что видели его на Тоттенхэм-корт-роуд, в Кэмдене, даже в центре, но, когда подходили ближе, автобус просто растворялся в воздухе.       Или та история несколько лет назад на вокзале Кингс-Кросс. Дюжина свидетелей клялась, что видела старый "Форд Англия", который пролетел над вокзалом на север.       Гарри искал описания любых странных случаев, но иногда даже у него проскальзывал скепсис. Как, например, с информацией о людях, летающих на мётлах? Мётлах, чёрт побери! Мда-а... а почему не на ночных горшках? — думал он, листая очередной номер. Некоторые истории были настолько абсурдными, что даже его, готового поверить во что угодно, брал смех. Так недолго поверить в единорогов, фей, драконов и прочую сказочную белиберду.       В этом огромном ворохе откровенной чуши, мистификаций, преувеличений и специально раздуваемых непонятно кем слухов запросто можно заблудиться и ничего никогда не найти. Ему были нужны реальные зацепки. Хотя бы направление, в котором стоило искать.       Из прихожей послышались неуверенные шаги, и дверь в комнату Гарри отворилась. На пороге появилась Гвен Стогтон. Лицо её как обычно было опухшим, взгляд мутным. Она оперлась на косяк и, скрестив руки на груди, уставилась на Гарри.       Гарри скосил глаза на неё, но ничего не сказал. Гвен заговорила первой:       — Почему пришёл так рано?       Гарри буркнул:       — Пришёл как обычно.       Гвен помолчала, соображая:       — Ты точно в школе был? Или шлялся где-то?       Гарри закрыл глаза и процедил:       — Да, был. Если сомневаешься, можешь сама наведаться в школу и разузнать.       Гвен помолчала. Её затуманенный алкоголем мозг реагировал с задержкой. Но потом она выдала:       — Хорошо. Надо хорошо учиться, а то так и останешься никем.       Гарри презрительно фыркнул:       — Ну как скажешь, мамочка. Тебе виднее, как стать "кем-то".       — Ты как разговариваешь, щенок! Забыл, кто тебя кормит и крышу даёт?       Гарри вздохнул, стараясь не смотреть на официальную опекуншу. Сцена была привычной до тошноты. В такие моменты он жалел, что покинул приют.       — Гвен, не начинай снова! — Гарри резко сел на кровати. — Мы уже говорили про это. Вы оба живете на пособие, которое за меня получаете. Или ты забыла?!       Гарри уже знал по опыту, что бесполезно взывать к здравому смыслу в общении с пьяными опекунами. Так и было. Гвен снова вспылила:       — Скотина малолетняя! Я тебя, ублюдка, сдам обратно в приют!       Гарри холодно усмехнулся. Он знал, что это пустые угрозы, и поэтому процедил:       — Да пошла ты! На что вы двое тогда пьянствовать будете?       Лицо Гвен исказилось злобой, и она заорала:       — Боб!       Боб не откликнулся. Он находился в соседней комнате и то ли не хотел, то ли не мог встать с дивана. Гвен, покачиваясь, пошла в другую комнату, чтобы поднять мужа на ноги.       Гарри стиснул зубы и сжал кулаки. Боба он не боялся. Если тот станет распускать руки, то ему сильно не поздоровится. Гарри ничего не стоило избить до потери сознания опекуна-алкоголика, только проблему это всё равно не решит. Они просто еще сильнее затаят злобу и продолжат его доставать.       Гарри услышал тяжелые шаги в прихожей. Боб решил все-таки показать, кто в доме хозяин. Гарри тоскливо вздохнул.       Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ввалился Боб Стогтон — грузный мужчина с небритым лицом и маленькими глазками, налитыми кровью. От него несло дешевым виски и потом. Он пошатывался, но глаза смотрели с яростью.       — Ты... — он ткнул пальцем в сторону Гарри, — ты что себе позволяешь?!       — Лучше не надо, Боб. Вали в свою комнату.       Гарри знал, что так с Бобом разговаривать нельзя. Он пьян, плохо соображает и еще хуже оценивает свои силы. Но слова сами сорвались с языка.       Боб замер, переваривая услышанное. Его лицо постепенно налилось краской, глаза сузились до щелок.       — Ты поганый сучий потрох... Я тебя сейчас... — Боб, покачиваясь, надвинулся на Гарри.       Гарри резко встал и быстро нанес удар открытой ладонью в нос. Боб хрюкнул, схватился за лицо и качнулся назад. Гарри резко толкнул его обеими руками в грудь, и мужчина грохнулся на пол.       Гвен взвизгнула и бросилась на Гарри. Тот схватил ее за руки и швырнул на кровать.       Пора было уносить ноги, пока он не сделал чего-нибудь, о чем потом пожалеет. Гарри схватил свой рюкзак и вылетел из комнаты под завывания Гвен.       Входная дверь хлопнула за его спиной, и он бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Сердце колотилось, но не от страха, а от адреналина и злости.       Оказавшись на улице, он немного постоял, успокаиваясь. До этого дня ему еще не приходилось бить Боба. Тот и раньше пытался заниматься рукоприкладством, но Гарри был быстр, ловок, и ему удавалось ускользать из квартиры, давая своим опекунам остыть и забыть о произошедшем. Неизвестно, что теперь будет. Хорошо, если Боб и Гвен назавтра не вспомнят ничего. А если вспомнят, неизвестно, как себя поведут.       Весенний день был солнечным, но не жарким. Гарри взглянул на часы — 14:30. До вечеринки еще полно времени. Заняться ему сейчас было особо нечем, и Гарри просто побрел куда глаза глядят. Дошел до станции метро, спустился, сел в первый поезд. Вагон был полупустым. Несколько усталых офисных работников, возвращающихся после обеденного перерыва, пожилая женщина с объемными сумками, пара туристов, изучающих карту. Никто не обращал внимания на подростка, сидящего у окна и смотрящего в черноту туннеля.       Гарри смотрел на свое отражение в стекле. Черные волосы, зеленые глаза, лицо с острыми чертами. Он выглядел старше своих пятнаднадцати лет — результат жизни, которая не баловала его. В приюте, в школе, дома — везде приходилось бороться. За кусок еды, за свою койку, за свой авторитет, за тех, кто был слабее и не мог бороться сам за себя. Просто за то, чтобы его оставили в покое хоть ненадолго.       Борьба стала основой всего, словно он жил в болоте. Стоило хоть на минуту прекратить борьбу, и болото сразу начинало тянуть его на дно.       И ради чего он, собственно, боролся? Сейчас ему пятнадцать. Через три года он станет совершеннолетним, но уже сейчас стоило задуматься, что его ждет. Работа грузчика в супермаркете? Или, может, водителя мусоровоза? Какая-нибудь съемная квартира в таком же засранном и убогом районе, как Саутворк, и к сорока годам он станет таким же спившимся ничтожеством, как Боб Стогтон. Гарри зажмурился и тихо зарычал от отчаяния.       Сначала в приюте, а потом и в средней школе ему говорили воспитатели и учителя, как важно хорошо учиться, быть усердным и настойчивым в достижении целей, чтобы в будущем получить стипендию и место в хорошем университете. Им, конечно, легко говорить. Но Гарри и без их нравоучений знал, что лучше учиться хорошо, чем плохо. А еще лучше быть здоровым и богатым, чем бедным и больным!       По какой-то причине правильные в общем-то слова не складывались сами собой в лестницу наверх. Может, Гарри и делал что-то не так или тратил время не на то, что нужно. Но рядом с ним не было никого, кто бы мог выслушать и посоветовать ему, как устроить свое будущее.       У других были родители, старшие братья и сестры, дяди и тети, которые могли направить, подсказать, поддержать. Люди, которые действительно заботились о том, что будет с ребенком через пять, десять, пятнадцать лет. Которые откладывали деньги на его образование, помогали с домашними заданиями, обсуждали карьерные перспективы. У Гарри не было никого.       Он вовсе не был лентяем. Учился он в общем-то неплохо, и его даже иногда хвалили. Но точные науки, такие как физика, математика, химия, никогда не давались ему легко и требовали много времени на зубрежку. Для получения стипендии и бесплатного места в университете этого недостаточно. Нужно было выделяться среди тысяч таких же, как он.       Станции проносились за окном... одна, другая, третья. Гарри не знал, куда он, собственно, едет. На одной из них Гарри вышел и поплелся к эскалатору. Поднялся вверх. Район был незнакомым, но богатым и ухоженным. Из тех, где живут белые воротнички. Средний класс... ну или как их там называют.       Чистые улицы, ухоженные палисадники, аккуратно подстриженные живые изгороди. Дома не роскошные, но добротные, двух- и трехэтажные, с блестящими окнами и свежевыкрашенными дверями. На подъездных дорожках стояли приличные семейные автомобили — не Бентли или Ягуары, но и не ржавые развалюхи, как в Саутворке.       Это было то место, куда должны были привести все те советы учителей о необходимости хорошо учиться. Люди здесь были другими. Женщины в деловых костюмах, мужчины в костюмах с галстуками и дипломатами. В уличных кафе сидели студенты и пили кофе по три фунта за чашку, столько, сколько Боб и Гвен тратили на свое дешевое пойло за весь день.       Гарри брел по улице, чувствуя себя невидимкой. Никто не смотрел на него — все были заняты своими делами, спешили куда-то с важным видом, говорили о встречах, презентациях, проектах. Их жизнь, казалось, состояла из целенаправленного движения от одной точки к другой, без лишних остановок и отклонений.       Витрины магазинов блестели чистотой, в них были выставлены вещи, цены на которые Гарри даже не хотел знать. Дизайнерская одежда, электроника последних моделей, изысканные деликатесы — все это было так далеко от его мира, что казалось почти нереальным.       Он остановился перед витриной книжного магазина. За стеклом были аккуратно разложены новинки — биографии успешных бизнесменов, руководства по саморазвитию, учебники по экономике и менеджменту. "Путь к успеху", "Как стать лидером", "Достигая невозможного" — названия обещали простые рецепты счастья и благополучия.       Странно, подумал Гарри, почему эти рецепты выставляют на продажу здесь, а не где-нибудь в Саутворке, где они на самом деле нужны?       Гарри проходил мимо огороженного теннисного корта и, бросив в его сторону взгляд, задержался. Там стояла стайка девушек его возраста.       Белоснежные зубы, гладкая кожа без прыщей, которые мучили половину его одноклассниц, питавшихся фастфудом и газировкой. Стройные фигуры, юбки до середины бедра, идеально подобранная одежда — не ширпотреб, а настоящие брендовые вещи. Волосы блестели на солнце, будто их только что уложили в дорогом салоне. Уверенные движения, изящные жесты — все в них было таким... безупречным.       Они походили на дорогих кукол с витрины элитного магазина игрушек. Слишком идеальные, чтобы быть настоящими. Но в то же время живые, смеющиеся, говорящие.       Гарри сглотнул. Он представил, как подходит к этим принцессам, пытается заговорить с ними. В своих старых застиранных джинсах из секонд-хэнда, потертой куртке с облезшими локтями. Они пялятся на него, словно он какое-то неизвестное науке животное, которое внезапно заговорило человеческим голосом. Одна из них наклоняется к подруге и что-то шепчет. А потом они начинают смеяться.       В воображении Гарри стоит перед ними, чувствуя, как лицо горит от стыда, а в животе все сжимается в болезненный узел. Он понимает, что нужно что-то сказать, но слова застревают в горле. Только неловкое мычание.       Эти принцессы не для таких, как он. Его уровень — это Хелен Уинтон. Девушки, которые отдаются на убогих вечеринках в Саутворке с дешевым пивом из супермаркета и на сожранном клопами диване.       Гарри стиснул зубы и заставил себя отвернуться. Снова всколыхнулась злоба — на себя, на свою жизнь, на то, что он даже мечтать не смеет о том, что для других естественно, как дыхание. Ярость закипела в груди, требуя выхода.       Он резко развернулся и со всей силы саданул кулаком по железной ограде корта. Металл звякнул, отозвавшись болью, которая прокатилась по костяшкам пальцев вверх по руке.       Удар был достаточно громким, чтобы привлечь внимание. Девушки оторвались от своего разговора и посмотрели в его сторону — с удивлением, может быть, даже с легкой тревогой. Блондинка сделала шаг назад, инстинктивно прижимая теннисную ракетку к груди.       Он резко развернулся и пошел прочь, не глядя по сторонам. Руки засунул в карманы, но правая горела огнем. Когда он ее вытащил, костяшки были содраны, и из царапин сочилась кровь. Металлическая ограда оставила на коже рваные полоски.       Его жизнь сложилась хуже, чем у других, да... Но искать, кто в этом виноват, бесполезно. Хотя порой так хотелось найти виновного, ткнуть пальцем и сказать: "Вот он, сволочь, из-за которого все пошло не так".       Если кто и виноват, так это его родители...       Гарри закрыл глаза и вздохнул. Тема родителей была болезненной, как старая рана, которая никак не заживает. Он никогда не пытался найти информацию о своих родителях — отчасти потому, что боялся. Что, если выяснится, что они просто бросили его? Подкинули к дверям приюта, потому что он был нежеланным, лишним, обузой?       В приюте он слышал разные истории. Кто-то рассказывал, что его мать была слишком молодой и испугалась ответственности. Кого-то бросили родители-наркоманы, которым ребенок мешал добывать очередную дозу. А некоторых — просто потому, что денег не хватало на еще один рот.       Все эти варианты крутились в голове Гарри, каждый хуже предыдущего. Что лучше — узнать, что тебя бросили из-за бедности, или из-за того, что ты просто не был нужен? Что твоя мать посмотрела на тебя и решила, что лучше обойтись без этой обузы?       Воспоминания об отце и матери из раннего детства были слишком смутными и с годами все больше стирались. А ему слишком хотелось сохранить в себе хоть что-то светлое и доброе.       Гарри боялся, что если начнет копать, то эти последние обрывки — женщина с рыжими волосами, которая качала его на руках, высокий мужчина в очках, подбрасывающий его к потолку, большая черная собака с мягкой шерстью — окажутся просто детскими фантазиями.       Нет, хватит об этом. Жалость к себе — это удел слюнтяев.       Слюнтяи вечно ноют о несправедливости судьбы. Слюнтяи ищут виноватых и жалеют себя. Слюнтяи сидят в углу и всхлипывают, мечтая о том, чтобы кто-то пришел и спас их. А он, Гарри Поттер, не слюнтяй!       Гарри резко мотнул головой, прогоняя навязчивые мысли. К черту воспоминания, к черту родителей, к черту все эти размышления о том, что могло быть! Он жил здесь и сейчас, и это единственное, что имело значение.       Он зашагал обратно к метро.

***

      Совет Спайка "одеться поприличнее" он, само собой, проигнорировал. Во-первых, ничего "приличного" у него не было. А во-вторых, это, черт побери, просто вечеринка, а не рождественский бал. Одежда Гарри, может, и выглядела похуже, чем у других, но не настолько, чтобы воротить нос. Он не ходил в лохмотьях, не смердел немытым телом, не выглядел как бомж с вокзала.       Гарри вообще никогда не старался выглядеть лучше, чем он есть. Зачем? Это же Саутворк — тут все из одного теста. Дэйв Макферсон ничем не лучше его, разве что родители у него есть.       Он пришел к восьми. Вечеринка уже была в разгаре. Дэйв жил в точно такой же многоэтажке, что и все остальные в Саутворке — серая бетонная коробка, ничем не отличающаяся от сотен таких же. Разве что квартира была побольше и почище, чем у Стогтонов.       Гарри поднялся на четвертый этаж по знакомо пахнущей мочой лестнице и позвонил в дверь. Открыл сам Дэйв — невысокий крепыш с круглым лицом, уже изрядно навеселе.       — О, Поттер явился! — заорал он, хлопнув Гарри по плечу. — Проходи, пиво в холодильнике!       Из кассетного магнитофона лилась музыка. Какой-то дегенеративный рэп в исполнении какого-то американского торчка. Примитивный бит, примитивный текст. Гнусавый голос вещал о деньгах, о уличных бандах, о невезении, которое привело кого-то в тюрьму.       Что они все находят в такой музыке?       Гарри поморщился, но оставил свое мнение при себе. Раз другим нравится, то кто он такой, чтобы учить их музыкальному вкусу?       Он прошел в квартиру и уселся на диван рядом с Кевином Томпсоном и еще парой знакомых лиц. Кевин что-то громко рассказывал, размахивая банкой пива и обрызгивая всех вокруг.       — ...а потом этот мудак из отдела кадров говорит мне: "Ты слишком молод для такой работы". Да пошел он! — Кевин сделал большой глоток и отрыгнул. — Думают, раз мне семнадцать, значит, я идиот какой-то.       — А что за работа была? — спросил Гарри, открывая свою банку.       — На склад требовался водитель вилочного погрузчика. Хорошая зарплата, полный день. Но нет, им нужен опытный, — Кевин передразнил чиновничий тон. — Как, блядь, набираться опыта, если никто не берет?       Марк Хендерсон кивнул с понимающим видом:       — Та же хрень везде. Мне в автомастерской сказали приходить через год, когда восемнадцать стукнет. А что мне до тех пор жрать — воздух?       — А ты что, Поттер? — обратился к нему Кевин. — Тоже работу ищешь?       — Пока учусь, — пожал плечами Гарри. — Но думаю об этом. Два года еще до совершеннолетия, а жить на что-то надо.       — Правильно, — кивнул Марк. — Хотя что толку от этой школы? Все равно максимум на завод пойдем или грузчиками.       — Ну хрен знает, — буркнул Кевин, допивая пиво. — Может, кому-то и повезет. Хотя куда нам, деревенщинам, тягаться с теми, у кого папочки в офисах сидят.       В соседней комнате устроили импровизированный танцпол. Парочки обжимались, дергаясь под музыку — назвать это танцами было сложно, скорее просто ритмичные телодвижения под бит. Девчонки прижимались к парням, те обхватывали их за талии, и вся эта масса медленно покачивалась в полумраке.       Свет приглушили, оставив только одну лампу в углу, и в этих полутонах все выглядело более романтично, чем было на самом деле. Дешевые наряды казались не такими дешевыми, а пьяные физиономии — более привлекательными.       — Смотри, Хелен уже нашла себе партнера, — хмыкнул Марк, кивнув в сторону танцпола.       — Быстро она, — заметил худощавый парень. — Час назад еще свободной была.       — А чего ждать? — пожал плечами Кевин. — Вечеринка же, а не монастырь. Все взрослые люди.       Гарри присмотрелся к Хелен. Та была одета в короткое платье с блестками — разноцветное и аляповатое, переливающееся всеми цветами радуги под светом лампы. Кольца, браслеты, серьги, кулон... вся бижутерия из разряда "купи все сразу по три пенса за килограмм". На лице — неимоверное количество косметики.       Да, это не принцесса с корта — подумал Гарри. Если бы те аристократки увидели Хелен, то подняли бы ее на смех. Впрочем, они бы и его обсмеяли, потому что он сам вовсе не принц.       Он дождался, пока очередная песня закончится и парочки разойдутся, а затем решительно встал с дивана.       Парни проследили его взгляд и заулыбались.       — Аккуратней, Поттер, не отдави ноги даме, — пошутил Марк.       Гарри пересек комнату, лавируя между танцующими парами. Хелен стояла у стены, поправляя платье и промакивая лоб салфеткой — от танцев и жары макияж начал течь еще сильнее. Ее партнер отошел к столу за пивом.       — Привет, Хелен, — сказал Гарри, подходя к ней.       Она подняла глаза и улыбнулась — довольно широко, показав зубы с остатками помады:       — О, Гарри! Не видела тебя тут. Давно пришел?       — Недавно. Хочешь потанцевать?       Хелен бросила быстрый взгляд в сторону бара, где ее предыдущий партнер все еще копался в холодильнике, потом снова посмотрела на Гарри и кивнула:       — Почему бы и нет?       Хелен сразу же прижалась к нему ближе, чем требовал танец. От нее пахло потом, дешевыми духами и пивом — не самая приятная смесь, но в полумраке это было почти романтично.       — Хорошая вечеринка, — прокричала она ему на ухо, стараясь перекричать грохочущую музыку.       — Да, неплохо, — отозвался Гарри, тоже повышая голос.       Хелен начала водить пальцами по его спине, поглаживать затылок:       — А ты симпатичный! — прокричала она, придвигаясь еще ближе. — Раньше как-то не замечала!       — Спасибо! — крикнул в ответ Гарри, чувствуя себя немного глупо от необходимости орать комплименты.       Музыка ревела так громко, что басы отдавались в груди. Хелен прижалась к нему практически вплотную, ее губы почти касались его уха.       На импровизированном танцполе толпилось человек двадцать. Танцевали кто как умел, ничуть не смущаясь неловкости движений и непопадания в такт музыке. Кто-то просто переминался с ноги на ногу в такт музыке, кто-то энергично дергался, размахивая руками. Девчонки старались изображать что-то соблазнительное, покачивая бедрами, но на деле это больше напоминало судороги.       Парни в основном просто стояли и раскачивались, изредка делая какие-то резкие движения руками, считая это танцем. У всех была такая серьезная сосредоточенность, будто они исполняли сложную хореографию, а не просто махали конечностями под музыку.       Алкоголь делал свое дело — движения становились все более развязными и хаотичными. Кто-то уже натыкался на соседей, кто-то едва держался на ногах, но продолжал старательно "танцевать".       Хелен принялась расспрашивать его, перекрикивая музыку:       — Где живешь?! — орала она, склонившись к его уху.       — В Саутворке! — отвечал Гарри.       — С родителями?!       — С опекунами! Я в приюте вырос!       Хелен удивленно подняла брови и на мгновение перестала танцевать:       — Серьезно? В приюте?       — Да! А что такого?!       — Да не похож ты на приютского! — прокричала она, разглядывая его с новым интересом. — Я опытная, повидала таких! Они или зажимаются постоянно, боятся слово лишнее сказать, или наоборот — строят из себя мачо, всем доказывают, какие они крутые!       Потом она рассказывала о себе. О том, как ее достала школа, как она собирается сразу после нее снять комнату и жить отдельно, может, будет сниматься в рекламе или попробует себя в модельном бизнесе. У неё была подруга, которая уже работала моделью — правда, только для каталогов местных магазинов, но всё равно это был шанс.       — Представляешь, — говорила Хелен, размахивая руками, — я могла бы сниматься для брендов! Может, даже в телевизионной рекламе! А потом кто знает — может, в кино попаду!       Гарри ее планы воспринимал скептически. Если ей и светят съемки в рекламе, то только социальной — про вред курения или подростковую беременность. Скорее всего, ей придется стать продавщицей бургеров в Макдональдсе, да и то если она сильно постарается, ведь по меркам Саутворка это уже приличная работа.       Он смотрел на ее лицо, размазанный макияж, дешевые блестки на платье и думал о том, зачем он с ней танцует? У Хелен Уинтон между ног побывали чуть ли не половина парней его школы, а другая половина ждет своей очереди. Но никто пока не жаловался, так что и ему не стоит выделываться.       Она ничем не лучше и не хуже других девушек его круга. Все они были примерно одинаковыми — не слишком разборчивыми, не слишком требовательными, готовыми развлечься с любым, кто проявит минимальный интерес.       К тому же, подумал Гарри цинично, а что ему еще остается? Мечтать о принцессах с теннисного корта? Они даже не заметили бы его существования, а если бы заметили — первая мысль, которая бы их посетила, — это стоит ли вызвать полицию.       Поэтому он улыбался Хелен, кивал, поддакивал. Они станцевали один танец, затем другой. Затем Гарри сказал ей:       — По-моему, тут как-то слишком громко. Давай найдем место потише.       Хелен предвкушающе улыбнулась:       — Хорошая идея. Знаю одно местечко.       Местом потише оказалась ванная. Маленькая, с потрескавшимся кафелем и тусклой лампочкой, свисающей с потолка на ободранном проводе.       Как только дверь за ними захлопнулась, она тут же впилась ему в губы. Поцелуй был голодным, торопливым, без сантиментов.       Он усадил Хелен на старую стиральную машину и, не прерывая поцелуя, принялся расстегивать ремень.       Он уже собирался приступить к делу, когда Хелен неожиданно уперлась ладонями ему в грудь.       — Резинка-то есть у тебя?       Гарри замер. В разгорячённый алкоголем и возбуждением мозг не сразу дошёл смысл её слов. Он несколько секунд просто тупо смотрел на неё, словно она заговорила на другом языке.       — Нету, что ли? — Хелен нахмурилась. — Блин… ты что, в первый раз, что ли?       Он не ответил.       — Охренеть... — протянула она, запрокинув голову и закатив глаза. — Ну ты даёшь, Поттер. Такой крутой весь, а сам зелёный, как трава в апреле…       Гарри отвернулся, но промолчал. Было неловко. Хелен вздохнула, потянулась в карман куртки, потом полезла в сумку, сдвинувшись набок.       — Ладно. Кажется, у меня завалялся один. Только не вздумай там порвать, ясно? Второго нет.       Она достала тонкий серебристый квадратик и протянула ему. В её глазах уже не было прежнего задора — скорее, что-то между скукой и раздражением.       Гарри взял упаковку, глядя на неё, и вдруг почувствовал, как давление, возбуждение, злость, усталость — всё ушло. Осталась только пустота.       — Знаешь, что… не хочу я. Не сейчас.       Хелен удивлённо посмотрела на него, потом снова закатила глаза.       — Серьёзно? Ты издеваешься? — она спрыгнула со стиралки, резко поправляя платье. — Ну и хрен с тобой, придурок!       Она фыркнула, открыла дверь и вышла, хлопнув ею так, что старая коробка-стиралка дрогнула под Гарри.       Гарри чувствовал себя оплёванным. Вообще-то, она ошибалась, это не был его первый раз. Он сам не понимал, почему внутри всё сдулось. Словно Хелен — со своей бесцеремонностью, своей пивной самоуверенностью, своим тоном "давай быстрее и не тупи" — включила какой-то внутренний стопор. Словно невидимая сила не дала ему скатиться на ее уровень и стать таким же, как все вокруг, простым, похотливым животным.       Он застегнул ремень, бросил взгляд в треснутое зеркало и поморщился. Хелен наверняка расскажет о нём какую-нибудь мерзкую историю, и следующие пару недель вся женская часть школы будет дружно хихикать при его появлении.       Впрочем… плевать.       Кто-то настойчиво забарабанил в дверь ванной. Гарри тяжело вздохнул и щёлкнул замком.       На пороге стоял Спайк — уже в стельку пьяный, покачиваясь, в обнимку с какой-то девицей в обтягивающих лосинах и с размазанной тушью.       При виде Гарри он округлил глаза и фыркнул:       — О… а я-то думаю, с кем там Хелен зависает.       Улыбка расползлась по его лицу:       — Так тебе чё, перепало?       Гарри не ответил. Просто вышел из ванной и огляделся.       Хелен уже вовсю танцевала с каким-то здоровяком в майке, который сжимал её за талию так, будто она была его собственностью. Она смеялась, швыряя назад волосы, будто ничего и не было.       Гарри скривился и пробормотал себе под нос:       — Не перепало… У одного упало, а у другого встало.       Спайк не расслышал и переспросил, всё ещё покачиваясь:       — Чего?       — Да ничего. Пойду проветрюсь.       Спайк с ухмылкой занял освободившуюся ванную вместе со своей девицей. Гарри ничего не сказал и направился к выходу.       Оказавшись на улице, он замер и закрыл глаза. Сосредоточив мысленные усилия, он одним махом избавился от опьянения. Это была одна из его необъяснимых способностей. Он мог в одно мгновение протрезветь, когда хотел этого. Алкоголь словно испарился из крови, туман рассеялся в голове, мышцы обрели четкость. Гарри несколько раз глубоко вдохнул, наслаждаясь ясностью мышления.       На улице уже стемнело и зажглись фонари. Идти домой не хотелось. Неизвестно, чем заняты Боб и Гвен. Может, спят, а может, нет. Возвращаться на вечеринку тоже не было смысла. Развеяться и получить удовольствие у него не получилось.       Гарри побрел по пустынным улицам, не зная, куда направить шаги. В голове была странная ясность — после того как он избавился от опьянения, мысли стали четкими, но от этого не менее мрачными. Вечер провалился полностью. И дело было не в Хелен, а в том, что он наконец понял — в этом мире ему просто нечего искать.       Все вокруг жили простыми, понятными желаниями. Выпить, потрахаться, поржать над тупыми шутками, забыться до утра и повторить все снова на следующих выходных. А он не мог заставить себя войти в этот ритм.       Мысли снова вернулись к его сверхспособностям. Помимо весьма полезной способности мгновенно трезветь он умел, например, скрывать вещи от чужого взгляда. Это было не настоящее превращение в невидимку — скорее он каким-то образом заставлял людей не замечать определенные предметы. Как с ножом во время обыска в приюте. Воспитатель смотрел прямо на тумбочку, шарил в ней руками, но нож словно не существовал для его восприятия.       Или он мог заставить другого человека почувствовать беспокойство и тревогу — неизвестно из-за чего. Как с тем блондином у сквера днем. Достаточно было встретиться взглядами и сосредоточиться, как человек внезапно терял желание связываться, хотя изначально настроен был агрессивно.       Способность воздействовать усилием воли на электроприборы была самой полезной. Ей Гарри неплохо научился управлять. При некоторых усилиях он мог даже лишить электричества многоквартирный дом.       Были и другие способности. Например, вскипятить холодную воду. Однажды в приюте его заставили отмывать разрисованную граффити стену. В этот момент к нему привязались очередные дегенераты из старшей группы. Он окатил их ведром воды и уже собирался броситься наутек, когда дегенераты заорали от боли. Вода в ведре, бывшая холодной, стала горячей.       Тогда Гарри сам не понял, что произошло. Только потом, анализируя ситуацию, он понял — в момент злости и страха он каким-то образом нагрел воду до температуры кипятка. Старшие получили ожоги первой степени, а он сам — очередное наказание. Хорошо еще, что никто не догадался связать происшествие с ним — все списали на то, что кто-то по ошибке дал ему ведро с горячей водой.       Способности были разными, и зачастую Гарри не мог понять, какие из них и в каких условиях срабатывают. Некоторые поддавались контролю, а некоторые нет.       Воздействие на электронику — это он освоил лучше всего. Мог сосредоточиться и целенаправленно погасить фонари на улице или сжечь стартер автомобиля. Правда, в моменты сильного стресса способность срабатывала сама по себе, и тогда могло вырубить свет в целом квартале.       А вот нагрев воды или физическое воздействие на людей происходили только в критических ситуациях, когда он был в ярости или серьезной опасности. Сколько бы он ни пытался повторить эти эффекты в спокойном состоянии — ничего не получалось.       Способность скрывать предметы работала где-то посередине — требовала концентрации, но не обязательно экстремальных эмоций.       Самым раздражающим было то, что способности словно имели собственную волю. Они помогали ему, но отказывались подчиняться его желанию просто поэкспериментировать. Как будто что-то внутри него строго следило за тем, чтобы силы использовались только по назначению.       Гарри часто чувствовал, что все это лишь верхушка айсберга. Внутри него таилось что-то гораздо большее, но ему чего-то не хватало, чтобы раскрыться полностью.       Он уже пробовал экспериментировать и тренироваться, но быстро понял, что, действуя вслепую, он тратит время зря. Не понимая природы и механизма способностей, он может потратить годы и ничего не добиться. Ему нужен кто-то, кто знает больше. Именно так он пришел к мысли, что нужно найти таких же людей, как он сам.       Логика была простой и неумолимой. Если способности существуют у него, значит, они могут существовать и у других. А если другие люди обладают похожими силами, то кто-то из них наверняка знает больше о том, как они работают.       Может быть, где-то есть люди, которые изучают это годами. Которые знают, откуда берутся такие способности, как их развивать, как ими управлять. Может быть, существуют школы, группы, сообщества — скрытые от обычного мира, но реальные.       Как, интересно, может выглядеть такая школа? Гарри невольно представлял себе нечто вроде школы мутантов из комиксов про "Людей Х". Особняк где-нибудь в глуши. Какой-нибудь яйцеголовый профессор-телепат в инвалидной коляске.       А может быть, вообще никаких школ нет. Может, вообще ничего нет, а он такой один на всем свете! Эта возможность была самой страшной. Что, если он действительно единственный? Что, если его способности — результат какой-то генетической аномалии?       В голове у Гарри что-то щелкнуло. Генетика... А что, если поискать в этом направлении? Что, если "сверхспособности" ему передались от родителей?       Мысль была настолько очевидной, что он удивился, почему не додумался до этого раньше. На уроках биологии им рассказывали, как наследуются признаки — цвет глаз, волос, склонности к болезням. А что, если способности тоже передаются генетически? Если его способности врожденные, а не приобретенные, то они должны откуда-то взяться. И самые логичные кандидаты — его родители.       Гарри охватило волнение и желание броситься на поиски прямо сейчас. Он глубоко вздохнул, пытаясь успокоить эмоции. Куда ты собрался броситься? На поиски чего? О родителях он не знал ровным счетом ничего, кроме фамилии. Поттеры? Ха! В одном только Лондоне Поттеров сотни, а может, и тысячи.       К тому же он даже не был уверен, что это их настоящая фамилия. Что, если тот клочок бумаги в кармане его штанишек был подделкой? Что, если кто-то специально дал ему ложное имя, чтобы скрыть следы? И потом — как он собирается искать? Обходить всех Поттеров в телефонном справочнике? "Здравствуйте, вы случайно не сдавали в приют ребенка лет пятнадцать назад? А сверхспособности у вас в семье не водятся?"       Был уже поздний вечер. Гарри засиделся на улице, размышляя. Звезды постепенно проступали на темнеющем небе, но он почти не замечал их, погруженный в свои мысли. Уличные фонари Саутворка отбрасывали желтоватый свет, окрашивая все вокруг в грязно-оранжевые тона.       Хотя он понимал, что поиски точно не будут легкими, он чувствовал уверенность. У него появилась почва под ногами. Теперь он хотя бы знал, с чего начать и в каком направлении двигаться.       Если его способности наследственные, значит, его родители (или хотя бы один из них) должны были обладать чем-то подобным. А люди с необычными способностями не могут оставаться полностью незамеченными. Они должны оставлять следы — странные случаи, необъяснимые происшествия, может быть, даже газетные заметки о необычных явлениях. Гарри решил начать с единственной зацепки, которую имел — своей фамилии. Фамилия Поттер, конечно, была не самой редкой, но и не самой распространенной. Это давало шанс.       Он встал со скамейки и направился в сторону дома. Боб и Гвен должны были уже уснуть пьяным сном, так что можно спокойно вернуться.       Завтра он отправится в публичную библиотеку. Там должны быть архивы газет за прошлые годы. Он начнет с поиска любых упоминаний Поттеров в связи с необычными происшествиями. Может быть, ему повезет, и он найдет что-то, связанное с его родителями.       Он улыбнулся собственным мыслям. Еще недавно такие идеи показались бы ему совершенной чушью. Но теперь... теперь все было возможно.       Несмотря на все трудности, которые его ждали, Гарри чувствовал странный подъем. Впервые за долгое время у него появилась цель. Настоящая цель, которая была важнее повседневного выживания в Саутворке.       Он найдет ответы. Он узнает, кто он такой. И никто — ни Боб Стогтон, ни учителя, ни весь этот чертов мир — не сможет его остановить.       С этими мыслями Гарри направился домой, чувствуя, как внутри разгорается решимость, которая была сильнее всех его страхов и сомнений.

***

      Утром он как обычно встал в шесть. Эту привычку он завел, поселившись у Стогтонов. Эти двое никогда не вставали раньше восьми, так что у Гарри было время спокойно приготовить завтрак и собраться в школу. В холодильнике на этот раз было пусто, и Гарри поморщился. Опять придется тратить скудные сбережения в школьной столовой.       Гвен и раньше не часто утруждала себя готовкой. А с тех пор как Боб, кроме выплат на усыновление Гарри, сел еще и на пособие по безработице, Стогтоны все меньше и меньше заботились даже о самих себе, предпочитая жрать фаст-фуд из ближайшей забегаловки.       Гарри заглянул в свой тайник под половицей, где хранил деньги. У него было сорок шесть фунтов, но это его сбережения за несколько месяцев. Тратить их на еду не хотелось — он копил на что-то более важное, хотя сам еще не знал, на что именно. Может быть, на билет куда-нибудь подальше от Саутворка.       Но сегодня придется потратить часть денег. Гарри достал три фунта — должно хватить на обед в школьной столовой. Остальные бережно вернул в тайник.       Он вздохнул и начал собираться. Аккуратно сложил тетради, учебники и свой потрепанный блокнот с записями о странных случаях в рюкзак.       Перед выходом Гарри остановился в прихожей и прислушался. Из спальни Стогтонов доносился храп Боба, значит, все спокойно. Вчерашняя стычка, кажется, была благополучно забыта. Такое часто случалось — Боб и Гвен были слишком пьяны, чтобы помнить о своих угрозах на следующий день.       Выйдя из дома, Гарри глубоко вдохнул прохладный утренний воздух. Саутворк в семь утра был другим местом — тихим, почти спокойным, без постоянного гудения машин и криков на улицах. Гарри всегда любил это время дня.       Он решил прогуляться до школы пешком, чтобы сэкономить деньги на проезде. До начала занятий оставалось еще больше часа, так что он мог не торопиться. По дороге Гарри размышлял о том, как продолжить поиски своих родителей. Идея проверить телефонный справочник казалась самой очевидной, но у нее были свои недостатки. Во-первых, далеко не все вносят свои номера в справочник. Во-вторых, даже если он найдет всех Поттеров в Лондоне и его окрестностях, как узнать, кто из них может быть его родственником?       Еще была мысль наведаться в родной приют и попытаться выяснить, нет ли там какой-нибудь дополнительной информации о его появлении. Хотя он сомневался, что там что-то есть — если бы было, ему бы уже сказали. Какой был смысл что-то скрывать от него? Размышляя об этом, Гарри почти не замечал дороги. Он шел знакомым маршрутом, автоматически обходя выбоины на тротуаре и перешагивая через лужи.       Гарри спокойно добрался до школы и пошел на занятия. Как он и ожидал, девчонки из его класса уже знали о том, как он вчера разочаровал Хелен на вечеринке у Дэйва. Они при его приближении демонстративно замолкали, а потом хихикали ему вслед.       Однако после первого урока к нему пристал с расспросами Спайк. Гарри нехотя и без особых подробностей рассказал приятелю о произошедшем в ванной. Спайк выслушал его и заржал, спрятав лицо в ладонях.       — Серьезно, да?! У тебя просто-напросто не встал на нее?! — Спайк веселился от души. — Ну ты даешь!       — Не в этом дело, — ответил Гарри тихо. — Просто как-то... не пошло.       Спайк снова осклабился и сказал, смеясь:       — Не пошло, да? Я так и знал! Ну для таких, как ты, всегда есть журнальчики и мозолистые руки!       — Да пошел ты в жопу! — Гарри вспылил. — Какого хрена ты спрашиваешь, если знаешь?!       Спайк сдал назад:       — Да ладно, не кипятись. Вообще-то Хелен та еще стерва. Кого угодно может застебать. Ты просто учти, что она тебе этого не простит. Обязательно разболтает всем, кому только можно.       Гарри пожал плечами:       — Пусть болтают. У них все равно память как у рыбок. Забудут через пару недель.       — Может быть, — сказал Спайк. — Но, пока эти две недели не пройдут, тебе придется несладко. Отвергнутая девушка, сам понимаешь...       После уроков Гарри решительно направился к кабинету мистера Беннета, своего классного руководителя. Мистер Беннет был одним из немногих учителей, к кому Гарри испытывал некоторое доверие. Не потому, что между ними была какая-то особая связь — её не было, — а потому, что Беннет, в отличие от большинства других педагогов, никогда не относился к нему с той смесью жалости и подозрительности, которую Гарри так ненавидел. Он был прямолинеен и уважал личные границы учеников.       Гарри постучал в дверь учительской.       — Входите, — послышался голос мистера Беннета.       Гарри вошел и увидел классного руководителя за столом, проверяющего стопку тетрадей.       — А, Поттер, — сказал мистер Беннет, снимая очки. — Что-то случилось?       — Сэр, у меня к вам просьба, — начал Гарри, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. — Мне нужна помощь, чтобы найти информацию о моих настоящих родителях. Биологических.       — Присаживайся, — он указал на стул напротив. — Ты уверен, что готов к этому? Такие поиски могут привести к... неожиданным результатам. Есть несколько возможностей. Во-первых, ты можешь обратиться в Управление записи актов гражданского состояния. Они хранят все записи о рождениях, смертях и браках. Тебе нужно будет заполнить форму запроса и оплатить пошлину, но ты сможешь получить копию своего свидетельства о рождении, если оно существует.       Гарри записал.       — Во-вторых, — продолжил мистер Беннет, — есть службы поиска родственников. Они специализируются на воссоединении семей. Некоторые из них платные, но есть и благотворительные организации, которые помогают бесплатно.       — А что, если мои родители... — Гарри замялся, — что, если их уже нет в живых?       Мистер Беннет вздохнул.       — В этом случае ты все равно сможешь узнать, кем они были. Записи о смерти также хранятся в Управлении. Кроме того, есть Национальный архив, где можно найти информацию по фамилии. Библиотеки, старые газеты, телефонные справочники — все это может помочь.       Он достал чистый лист бумаги и начал писать.       — Я дам тебе несколько адресов и телефонов организаций, которые могут помочь, — сказал он. — Но имей в виду, что такие поиски могут занять время и не всегда приводят к тому результату, которого ожидаешь. Ты готов к этому?       — Да, сэр, — ответил Гарри. — Я просто хочу знать правду. Какой бы она ни была.       Мистер Беннет кивнул, продолжая писать.       — Я уважаю твое решение, — сказал он, не поднимая глаз. — Только... будь осторожен, Поттер. Иногда прошлое лучше оставить в прошлом.       Гарри промолчал. Такого ответа он не ожидал. Когда мистер Беннет протянул ему лист с записями, их взгляды встретились, и Гарри почувствовал, что учитель знает больше, чем говорит.       — Спасибо, сэр, — сказал Гарри, забирая лист.       — Держи меня в курсе, — ответил мистер Беннет. — И если понадобится еще помощь, обращайся.       Гарри кивнул и вышел из кабинета, крепко сжимая в руке лист с информацией. Первый шаг сделан. Теперь он хотя бы знал, с чего начать поиски своего прошлого.       Спустя несколько дней беготни, стояния в очередях, споров с чиновниками Гарри осознал, что от его терпения и решительности в общем-то ничего не зависит. Его отфутболивали из одной инстанции в другую.       В Управлении записи актов гражданского состояния его продержали два часа в очереди, чтобы в итоге сообщить, что для получения свидетельства о рождении ему нужно знать точную дату и место рождения, а также полные имена родителей. Когда Гарри сказал, что он как раз и пытается узнать эту информацию, клерк за стойкой только развел руками и предложил обратиться в социальные службы.       В социальных службах его направили в архив приюта Сент-Эндрюс. Гарри потратил полдня, чтобы добраться туда. Приют находился в том же здании, но архив переехал в другую часть города несколько лет назад.       В архиве приюта ему сказали то, что он и так давно знал. Его нашли на крыльце. Записей об опекунах там почему-то не оказалось. Молодая женщина с усталыми глазами неохотно копалась в пожелтевших бумагах, то и дело бросая взгляд на часы.       — В таких случаях обычно производится расследование, которое должны были провести соцслужбы, — сказала она, явно желая поскорее избавиться от посетителя.       Гарри раздраженно ответил, что в соцслужбах перед этим уже побывал. Сотрудница приюта лишь развела руками.       — Не знаю, что вам сказать, — произнесла она с нотками нетерпения. — Может, стоит попробовать еще раз.       Гарри видел, что ей просто хочется, чтобы он ушел. Очередной чиновник, для которого он — лишь помеха, отнимающая время и создающая лишнюю работу. Здесь ему не помогут — не потому, что скрывают какую-то тайну, а просто потому, что им всё равно.       На следующий день он отправился в благотворительную организацию "Воссоединение", которая помогала найти пропавших родственников. Там его встретил мужчина средних лет, который, хоть и был вежливее предыдущих сотрудников, но также не горел желанием помочь.       — Боюсь, без дополнительной информации мы мало что можем сделать, — сказал он, даже не попытавшись позвонить куда-либо. — Фамилия Поттер довольно распространенная. В Лондоне и окрестностях живут сотни Поттеров. Нам нужны хоть какие-то детали — имена, даты, место жительства.       — У меня ничего этого нет, — с горечью ответил Гарри.       — В таком случае, попробуй обратиться в Национальный архив, — предложил мужчина, явно стремясь поскорее завершить разговор. — Может быть, там тебе помогут.       В Национальном архиве его выслушали еще менее внимательно. Клерк за стойкой даже не поднял глаз от своих бумаг.       — Без конкретных данных ничем помочь не можем. Заполните форму запроса, оплатите пошлину, ждите ответа. Время обработки — до трех месяцев.       К концу недели Гарри чувствовал себя выжатым как лимон. Чиновники и сотрудники различных служб просто хотели от него отделаться. Никто не горел желанием помогать подростку из неблагополучной семьи, отнимающему их драгоценное время своими бесконечными просьбами и вопросами.       Гарри сел и достал свой блокнот. Нужно было искать другие пути.       Гарри подумал о том, что, возможно, дело в деньгах? Может, если бы он предложил что-то клерку или архивариусу, они бы отнеслись к его поискам с большим вниманием? Но у него нет денег на то, чтобы давать взятку чиновнику. А даже если бы они и были, то нет никакой гарантии, что это даст результат. Отца и матери может просто не оказаться в базе данных Национального архива. И что тогда? Давать взятку всем чиновникам подряд? Нет, это бессмысленно. Даже если бы у него и были деньги — а у него были только те жалкие сорок три фунта, которые он так долго копил, — это не решило бы проблему. Система просто не была настроена на помощь таким, как он.       После недели безрезультатных хождений Гарри снова пошел за советом к своему классному руководителю. Он постучал в дверь кабинета мистера Беннета после уроков, когда большинство учеников уже разошлись по домам.       — Входите, — послышался знакомый голос.       Мистер Беннет сидел за столом, проверяя контрольные работы. Он поднял глаза и слегка удивился, увидев Гарри.       — А, Поттер. Как продвигаются поиски?       Гарри устало опустился на стул.       — Никак, сэр. Меня отфутболивают из одной конторы в другую. В Управлении записи актов гражданского состояния сказали, что мне нужны точные данные о дате и месте рождения. В социальных службах отправили в архив приюта. В архиве приюта сказали, что документов нет. — Он покачал головой. — Никто не хочет помогать. Всем плевать.       Мистер Беннет отложил ручку и откинулся на спинку стула.       — Я не удивлен, Поттер. Бюрократическая система редко бывает дружелюбной к тем, кто задает вопросы. Особенно если это подросток без поддержки взрослых.       — Я подумал о том, чтобы обратиться в полицию, — сказал Гарри. — Если меня действительно нашли на ступенях приюта, наверняка было какое-то расследование. Подкинутый ребенок — это же преступление?       Мистер Беннет задумчиво потер подбородок.       — Да, обычно полиция проводит расследование в таких случаях. Но прошло много лет. Дела могли быть закрыты, архивы перемещены. И полиция обычно не предоставляет информацию о старых делах всем желающим.       — Так что же мне делать?       — Есть еще одна возможность, о которой я не подумал в прошлый раз, — медленно сказал мистер Беннет. — Газетные архивы. Если в связи с твоим появлением в приюте было какое-то полицейское расследование, могла быть заметка в местной газете. Также стоит поискать упоминания о людях с фамилией Поттер в тот период.       — И где мне найти старые газеты?       — В Британской библиотеке хранится огромная коллекция газет, — ответил мистер Беннет. — Там есть газетный отдел, где на микрофильмах хранятся старые выпуски. В том числе и местные газеты того района, где находится твой приют.       — Спасибо, сэр. Я попробую.       Мистер Беннет изучающе посмотрел на Гарри.       — Поттер, я понимаю твое желание узнать правду о своих родителях. Но будь готов к тому, что ты можешь ничего не найти. Или найти что-то, что тебе не понравится.       — Я знаю, — кивнул Гарри. — Но я должен попытаться.       — Хорошо, — мистер Беннет взял листок бумаги и написал на нем что-то. — Вот адрес центральной библиотеки и имя моего знакомого, который там работает. Скажи, что я тебя направил. Он может помочь тебе получить доступ к архивам.       Гарри взял листок, чувствуя, как внутри снова загорается надежда.       — Спасибо, сэр. Я очень признателен.       Гарри кивнул и встал, бережно складывая листок с адресом в карман. По крайней мере, теперь у него был новый путь для поисков.       С того дня Гарри каждый день проводил в Британской библиотеке. Массивное здание в Сент-Панкрасе стало для него вторым домом — он приходил туда сразу после школы и уходил, лишь когда сотрудники начинали намекать на закрытие.       Подумав какое-то время, он решил, что начать стоит с подшивки газет за конец 1981 — начало 1982 годов. Логика была простой: если что-то важное происходило в то время, когда его родители погибли, то пресса должна была об этом писать. Но он на самом деле понятия не имел, какой объем работы ему предстоит.       Газет в Великобритании было множество. "The Times", "The Guardian", "Daily Mail", "The Sun", "Daily Mirror", "The Telegraph" — и это только крупные издания. Были еще региональные газеты, специализированные издания, еженедельники. Каждая публикация имела свой угол зрения, свою аудиторию, свои источники информации.       Когда Гарри впервые увидел стеллажи с архивными подшивками, его охватило легкое головокружение. Ряды папок тянулись до потолка, каждая содержала месяцы ежедневных выпусков. Он понял, что просто читать все подряд будет безумием — нужна была система, стратегия поиска.       К счастью, ему помог знакомый мистера Беннета. Узнав, что именно Гарри ищет, он посоветовал отсеять добрую половину газет и сконцентрироваться на центральных изданиях.       — Смотри, парень, — сказал пожилой библиотекарь, поправляя очки, — если твои родители действительно попали в какую-то серьезную историю, то писать об этом будут в первую очередь "The Times" и "The Guardian". Они освещают все значимые происшествия. "Daily Mail" тоже неплохо, но они любят раздувать сенсации. А вот таблоиды вроде "The Sun" можешь пока отложить — там больше сплетен, чем фактов.       Он провел Гарри вдоль стеллажей, показывая нужные разделы:       — Начни с ноября 1981-го и просматривай до марта 1982-го. Если фамилия Поттер действительно попала в новости, то скорее всего в этот период. Ищи криминальную хронику, происшествия, некрологи. И не забывай про мелкие заметки — иногда самая важная информация прячется в коротких сводках.       Гарри благодарно кивнул. Теперь задача казалась выполнимой. Вместо десятков изданий у него было всего четыре-пять основных, что сокращало объем работы в разы. Он устроился за длинным деревянным столом, достал блокнот и приготовился к долгим часам чтения.

***

      Месяц спустя...       Гарри отложил очередную подшивку газет и взглянул на часы — 17:50. Он вздохнул. За этот месяц он просмотрел тысячи страниц. Читал каждую криминальную сводку, каждый некролог, каждую заметку о происшествиях. Он постепенно расширял круг поиска и уже просматривал подшивки газет за 1979 год. Фамилия Поттер встречалась больше полусотни раз.       Джон Поттер, 67 лет, умер от сердечного приступа.       Мэри Поттер выиграла местный конкурс садоводов.       Джеймс Поттер арестован за хулиганство и вандализм.       Роберт Поттер получил повышение в городском совете Манчестера.       Сара Поттер пропала без вести, но через неделю нашлась у родственников в Шотландии.       Майкл Поттер выиграл местные соревнования по дартсу.       Гарри потер глаза — они болели от мелкого газетного шрифта. В блокноте перед ним были аккуратные записи: даты, имена, краткое содержание каждой заметки с упоминанием фамилии Поттер. Страница за страницей обычных, заурядных жизней обычных людей. Рождения, смерти, свадьбы, разводы, мелкие правонарушения, небольшие успехи — вся эта бесконечная череда человеческих судеб, в которой не было места его родителям.       С самого начала он постарался внушить себе мысль, что не стоит ждать быстрых успехов. Но в последнее время его все больше и больше одолевала апатия и безразличие. Все чаще и чаще он с тоской думал, что зря теряет время. Его родители могли вообще не попасть на страницы не то что главных газет страны, а вообще любых изданий.       У него был список из более чем ста Поттеров, но никакой связи этих людей с необычными событиями он не обнаружил.       Гарри перелистал страницы своего блокнота, просматривая записи. Вот они — аккуратные строчки, каждая с датой, именем и кратким описанием. Сто три упоминания фамилии Поттер за два года в четырех крупнейших газетах страны. И ни одного, которое выбивалось бы из ряда обычных человеческих историй.       Он услышал за спиной шаги и оглянулся. Сэнди, старик-библиотекарь, подошел и сказал:       — Время, парень.       Гарри кивнул и сказал:       — Да, я знаю. Дашь мне еще пять минут?       Сэнди взглянул на стопки подшивок на столе, на исписанный блокнот, на усталое лицо подростка. За месяц он привык видеть Гарри здесь каждый день — упрямого, методичного, погруженного в свои поиски.       — Конечно, — сказал он мягко. — Только не засиживайся. Охрана через десять минут обход делает. Слушай, а ты пробовал искать не только в криминальной хронике? Может, стоит глянуть светскую хроню, объявления, даже спортивные страницы? Иногда люди попадают в газеты по самым неожиданным поводам.       Гарри поднял голову. В глазах старика читалось участие — не навязчивое, но искреннее.       — Спасибо, — сказал Гарри. — Я подумаю об этом.       Сэнди кивнул и неторопливо направился к выходу, оставив Гарри наедине с его записями и растущим чувством, что он зашел в тупик.       Гарри безучастно смотрел на список. За месяц каждодневных многочасовых поисков он не продвинулся ни на шаг. Пожалуй, завтра он попытает счастья в последний раз и выбросит эту идею из головы. Тупое сидение в этой пыльной библиотеке не только ничего ему не дало, оно уже сказалось на учебе в школе.       Мистер Картрайт уже дважды делал ему замечания за невыполненные домашние задания по географии. Миссис Хендерсон, преподавательница английского, вчера задержала его после урока и поинтересовалась, не происходит ли что-то дома. А на математике он просто проспал половину урока, клюя носом над учебником.       Как объяснить им, что каждый день после школы он мчится в библиотеку и до самого закрытия перелистывает пожелтевшие газеты в поисках призраков? Что он ищет родителей, которых не помнит, в надежде найти ответы на вопросы, которые сам толком сформулировать не может?       Гарри сложил подшивки в аккуратную стопку и убрал блокнот в рюкзак. Сто три Поттера. Месяц жизни. И ни одной зацепки.       Он взял последнюю на сегодня подшивку. 1981 октябрь-ноябрь. Привычно разложил на столе и без особого энтузиазма принялся просматривать заголовки.       «Забастовка шахтеров продолжается». «Принц Чарльз и леди Диана возвращаются из медового месяца». «Рост цен на бензин беспокоит автомобилистов».       Гарри механически переворачивал страницы, уже не особенно надеясь что-то найти. За месяц такой работы выработался определенный ритм — быстро пробежать глазами заголовки, задержаться на криминальной хронике, просмотреть некрологи, перейти к следующей странице.       Первого ноября заголовки стали несколько более драматичными — что-то об авариях на дорогах, возможно, связанных с праздничными гуляниями на Хэллоуин. Гарри зевнул и потер глаза. Еще несколько страниц, и он сможет наконец закрыть эту подшивку и отправиться домой.       «Смерть молодой женщины в больнице Коукворта».       Гарри привычно и устало просматривал заголовок, уже готовый перевернуть страницу, когда его взгляд зацепился за одну строчку в заметке.       «Вчера вечером в больнице Коукворта скончалась молодая женщина, доставленная в критическом состоянии. Личность покойной установлена как Лили Поттер, около двадцати одного года. Женщина была найдена на набережной с серьезными ранениями и младенцем на руках. Несмотря на усилия медицинского персонала, спасти ее не удалось. Ребенок, мальчик примерно полутора лет, передан социальным службам. Обстоятельства происшествия выясняются».       Гарри моргнул и перечитал еще раз. Лили Поттер. Младенец мальчик.       Сердце екнуло. За весь месяц поисков он не встречал ни одного упоминания о Лили Поттер. И уж тем более — с младенцем. Он наклонился ближе к газете, внимательно вчитываясь в каждое слово.       Он сразу же вычленил нестыковки. Что значит "передан социальным службам"? Его же бросили на крыльце приюта. И даты не совпадали. Заметка от 1 ноября, а в приюте он оказался в марте.       Гарри нахмурился, еще раз перечитывая заметку. За месяц скрупулезной работы он привык анализировать каждую деталь, и здесь что-то не сходилось. Если этот младенец был передан социальным службам официально, то как он мог оказаться брошенным на крыльце приюта четыре месяца спустя?       Он достал блокнот и записал заметку, но рядом поставил большой знак вопроса. Два варианта: либо это вообще не имело к нему отношения, либо... либо в истории его появления в приюте было больше загадок, чем он думал.       Временная разница тоже смущала. Ноябрь 1981 — март 1982. Где мог находиться ребенок эти четыре месяца? И почему официальная передача социальным службам превратилась в подбрасывание к двери приюта?       Он закрыл блокнот и посмотрел на часы. Сэнди уже давно ушел, и в библиотеке становилось по-настоящему тихо. Завтра он попробует найти больше информации об этой истории. Хотя, скорее всего, это очередной тупик.

***

      Но завтра его после уроков вызвал классный руководитель. Он был более сух и строг, чем обычно. Он сделал Гарри выговор за плохую успеваемость.       — Садись, Поттер, — мистер Беннет указал на стул перед своим столом. Его обычная сдержанная доброжелательность куда-то испарилась. — Мне нужно серьезно с тобой поговорить.       Гарри сел, уже предчувствуя неприятный разговор.       — Твои оценки за последний месяц просто катастрофические, — мистер Беннет открыл журнал и пробежался пальцем по страницам. — Картрайт жалуется, что ты не сдал три домашних задания подряд. Миссис Хендерсон говорит, что ты засыпаешь на уроках. По математике у тебя двойка за контрольную, которую ты, судя по всему, вообще не готовил.       Он закрыл журнал и посмотрел на Гарри строго:       — Что происходит? Месяц назад ты был вполне приличным учеником. А сейчас... Проблемы дома? Или ты решил, что школа тебе больше не нужна?       Гарри молчал, не зная, что ответить. Как объяснить, что все его мысли заняты поисками родителей? Что каждый день после школы он спешит в библиотеку вместо того, чтобы делать домашние задания?       — Я... просто был занят, сэр, — наконец выдавил он.       — Занят чем? — голос мистера Беннета стал еще жестче. — Тем исследованием, которое мы обсуждали? Поиском информации о твоей семье?       Гарри ответил, что да. Беннет поджал губы и помолчал. Затем он начал говорить:       — Все понимаю. Но и ты пойми кое-что, Поттер. Ты сирота, и тебе не на кого надеяться, кроме как на самого себя. Я в курсе, что собой представляют твои опекуны Стогтоны, и на них тебе тоже не стоит рассчитывать.       Слова прозвучали жестко, но без злобы — скорее как констатация факта. Мистер Беннет откинулся в кресле и продолжил:       — Поиски прошлого — это, конечно, понятное желание. Но они не должны разрушать твое будущее. У тебя есть мозги, Поттер. Есть способности. Но если ты будешь и дальше запускать учебу, то через два года закончишь школу с таким аттестатом, что тебе будет светить только работа грузчиком.       Он наклонился вперед, глядя Гарри прямо в глаза:       — Твои родители, кем бы они ни были, уже не помогут тебе поступить в университет. Не найдут тебе работу. Не оплатят образование. Все это тебе придется делать самому. И для этого нужны оценки, а не романтические поиски в пыльных архивах.       Гарри сжал кулаки. Слова учителя били больно именно потому, что в них была правда.       — Я понимаю, сэр, — тихо сказал он.       — Надеюсь, — кивнул мистер Беннет. — Потому что у тебя есть еще месяц, чтобы исправить ситуацию.       Затем Беннет спросил:       — Как там твои поиски? Ты уверен, что оно того стоит?       Гарри колебался. Он сам уже не верил, что Лили Поттер имеет к нему какое-то отношение, но решил рассказать о ней Беннету. Просто для того, чтобы тот не думал, что Гарри зря тратит время.       — Кое-что нашел. В газете была заметка о молодой женщине по имени Лили Поттер. Она умерла в больнице Коукворта в ноябре 1981-го. С ней был младенец.       Мистер Беннет поднял брови:       — И ты думаешь, это может быть связано с тобой?       — Не знаю, — пожал плечами Гарри. — Даты не очень совпадают. Но фамилия та же, и ребенок был примерно моего возраста.       Беннет, немного подумав, сказал:       — Понятно. Знаешь, что? Раз уж ты нашел хоть что-то, то я попытаюсь разузнать... Лили Поттер, говоришь? Да, я попробую выяснить о ней что-нибудь.       Гарри удивленно посмотрел на него:       — Сэр?       — У меня есть несколько знакомых в разных учреждениях, — пояснил мистер Беннет, откидываясь в кресле. — Может быть, удастся найти больше информации об этом случае. Записи о пациентах, документы о передаче ребенка — что-то в этом роде.       Он поднял указательный палец:       — Но это при одном условии. Ты сосредотачиваешься на учебе. Никаких больше целых дней в библиотеке. Домашние задания делаются вовремя, на уроках не спишь. Если увижу, что оценки пошли вверх — буду помогать с поисками. Если нет — забудешь и об этой Лили Поттер, и о любых других исследованиях до окончания школы.       Гарри почувствовал странную смесь облегчения и недоверия. С одной стороны, помощь взрослого человека со связями могла оказаться гораздо эффективнее его собственных блужданий по архивам. С другой — он не был уверен, что мистер Беннет действительно что-то найдет.       — Договорились, сэр, — кивнул он.       — Отлично. Тогда жду от тебя результатов уже на следующей неделе.       В архив Гарри решил больше не ходить. В конце концов, он еще вчера решил, что сегодняшний день будет последним. Но в общем-то еще один день ничего не меняет, так что черт с ними, с этими газетами. Он и сам уже устал от этого.       Месяц ежедневного сидения в пыльных залах библиотеки, просматривания тысяч страниц мелким шрифтом, составления бесконечных списков незнакомых Поттеров — все это давно превратилось из надежды в рутину, а из рутины — в обузу. Глаза болели, спина ныла от неудобных стульев, а в голове крутились обрывки газетных заметок о людях, которые жили и умирали, женились и разводились, совершали мелкие преступления и маленькие подвиги.       И что он получил в итоге? Одну сомнительную заметку о Лили Поттер, которая, скорее всего, вообще не имела к нему отношения. Даты не сходились, обстоятельства не совпадали. Просто еще одно совпадение в длинной череде ложных надежд.       Беннет был прав — сейчас следовало сосредоточиться на учебе. Гарри знал, что отличником ему не стать, но это не значит, что нужно бросать все на самотек. Может, он никогда не выберется из Саутворка. Может, рано или поздно действительно кончит работой грузчика в магазине. Но никто его не упрекнет, что он не пытался достичь большего.       Эта мысль странным образом успокаивала. Не нужно было мечтать о великих открытиях или надеяться на чудеса. Просто делать то, что в его силах. Учить математику, даже если она давалась с трудом. Писать сочинения, даже если они получались не такими блестящими, как у других. Не пропускать уроки, не засыпать за партой, сдавать домашние задания вовремя.       За следующие две недели Гарри методично наверстывал упущенное. Вечера, которые раньше он проводил в библиотеке, теперь посвящал учебникам. Спал меньше, но зато не чувствовал той гнетущей усталости, которая накопилась за месяц бесплодных поисков.       Мистер Картрайт перестал делать замечания. Миссис Хендерсон даже отметила улучшение в его письменных работах. На математике он получил твердую четверку — не блестящий результат, но честно заработанный.       О родителях и той заметке про Лили Поттер он старался не думать. Иногда мысли все же возвращались к ней, но Гарри напоминал себе: каникулы еще не скоро, а мистер Беннет обещал что-то выяснить. Пока что есть дела поважнее.

***

      Стогтоны не собирались делать его жизнь легче. В один из дней Гарри, придя со школы, обнаружил, что его заначка — все сорок восемь фунтов — исчезли.       Половица, под которой он прятал деньги, была аккуратно поставлена на место, но Гарри сразу понял, что кто-то там рылся. Мелкие детали выдавали — пыль лежала не так, как обычно, а гвоздь слегка сместился.       Он опустился на колени и проверил тайник. Пусто. Совершенно пусто.       Сердце бешено заколотилось — не от страха, а от ярости. Эти деньги он копил полгода. По фунту, по два, иногда удавалось отложить пять, если повезет найти случайную подработку. Сорок восемь фунтов — это была его страховка, его последний резерв на случай, если от Боба и Гвен придется уйти и искать себе другое жилье.       Гарри встал и вышел из комнаты. В гостиной на диване развалились Боб и Гвен — оба пьяные, оба довольные. На журнальном столике стояли две бутылки виски — такого, которого они обычно не могли себе позволить.       — Где мои деньги? — спросил Гарри ровным голосом.       Боб поднял на него мутный взгляд:       — Какие еще деньги, щенок?       — Сорок восемь фунтов. Из моей комнаты.       Гвен захихикала:       — А ты еще и копить умеешь! Молодец! Хозяйственный мальчик растет.       — Это были МОИ деньги, — Гарри сжал кулаки. — Отдайте их обратно.       Боб тяжело поднялся с дивана:       — Слушай, сучий ты потрох... Ты живешь в моем доме. Жрешь мою еду. Так что все, что здесь есть — мое!       Боб сделал шаг к Гарри, от него пахло дешевым алкоголем:       — И вообще, откуда у тебя такие деньги? Может, ты что-то не то делаешь? Может, воруешь где-то? Тогда нам еще и с полицией разбираться из-за тебя?       Гарри вспыхнул настоящим бешенством. Он резко выбросил вперед кулак.       Клац!       Боб рухнул на диван как подрубленное дерево. Гвен завизжала и бросилась на него. Гарри положил ей на лицо растопыренную ладонь и толкнул что было сил. Она кувыркнулась и, перевалившись через спинку дивана, упала на пол.       Тишина повисла в комнате, прерываемая только стонами Гвен и тяжелым дыханием Боба, который держался за разбитый нос. Кровь текла между его пальцев, капая на рубашку.       Гарри стоял посреди гостиной, тяжело дыша, кулаки все еще сжаты. Адреналин бурлил в крови, но гнев не утихал — наоборот, он чувствовал, как внутри разрастается холодная ярость.       — Где деньги? — спросил он тихо, но в голосе звучала угроза.       Боб замычал что-то невразумительное, все еще держась за нос. Гвен попыталась подняться с пола, но только застонала и снова опустилась.       — Сука... — прохрипел Боб. — Ты... сломал мне нос...       — Я тебе сейчас хребет сломаю, — Гарри сделал шаг к нему. — Говори, пьянь!       — Потратили... — выдавил Боб. — Уже потратили...       Гарри посмотрел на бутылки дорогого виски на столе. Сорок восемь фунтов превратились в алкоголь за один вечер. Полгода его труда и экономии...       Гарри взял бутылку. В ней оставалось еще около половины. Он пошел к выходу.       — Сучий ты потрох... ты куда пошел?! — прохрипел Боб, все еще держась за разбитый нос. — Поставь на место!       Гарри даже не обернулся. Он его словно не слышал. Подхватил рюкзак и вышел из квартиры.       Хлопок входной двери эхом отозвался в подъезде. Гарри спустился по лестнице, чувствуя, как бутылка тяжело оттягивает руку. В рюкзаке лежали учебники — он собирался делать домашнее задание. Теперь это казалось такой глупостью.       Как будто в насмешку над ним, на улице был яркий и солнечный день. Стояла хорошая погода. Хорошая погода для чего? — вяло подумал Гарри.       Для прогулок с друзьями? У него никогда не было настоящих друзей. Для пикников с семьей? Его семья состояла из двух алкоголиков, которые только что украли все его деньги. Для планов на будущее? Какое у него может быть будущее?       Он дошел до скамейки у детской площадки и сел. Достал бутылку, открутил крышку и сделал глоток. Виски обжигало горло, но он заставил себя проглотить.       Всякий раз, когда Гарри начинал строить планы на будущее, ему наносили удар под дых. Чтобы знал свое место.       Он сделал еще глоток и горько усмехнулся. Вот он решил взяться за ум, исправить оценки, построить себе нормальную жизнь — и на тебе. Стогтоны украли все его сбережения. Словно кто-то наверху следил за ним и каждый раз, когда он пытался подняться, безжалостно сбивал обратно.       И ведь он сам виноват. Не нужно было прятать сбережения в квартире. Вообще-то он не носил деньги с собой из опасения, что их украдет или отберет уличная шпана.       Гарри сделал еще глоток и горько рассмеялся. Какая ирония. Он боялся карманников и хулиганов на улице, а воры оказались в его собственном доме. Прятал деньги от чужих, а украли свои.       Хотя какие они ему свои? Стогтоны взяли его только ради пособия.       В конечном счете он сам виноват во всем, что с ним происходит. Надо было думать, когда выбирал себе опекунов. О чем он думал, когда пришел к Бобу с предложением? Где были его глаза?       С каждым глотком в нем нарастала не только опьянение, но и злоба. Чистая, кипящая ярость на весь мир. А в чем, черт побери, он виноват? Он всегда и везде старался приспособиться. Быть таким, как все.       Он мог бы жить совсем по-другому. Мог бы использовать свои способности для личной выгоды. Легко обчистить банкомат, когда нужны деньги. Заставить людей не замечать, как он берет что хочет из магазинов. Проникнуть в любой дом, отключив сигнализацию одним усилием воли.       Но нет. Даже свои чертовы сверхспособности он всегда использовал только в крайних случаях. Когда нападали, когда унижали, когда не было другого выхода. Он не пошел по кривой дорожке, хотя мог бы. Старался жить так, как велит ему совесть, а не так, как было бы легче и проще.       И что он получил за свою порядочность? Украденные деньги. Пьяных опекунов, которые считают его своей собственностью. Жизнь в дерьме, без перспектив, без надежды.       Гарри сделал еще большой глоток. Виски жгло горло, но злость жгла сильнее. Может быть, он просто дурак? Может быть, пора перестать играть по правилам, которые кроме него никто не соблюдает?       Мир покачнулся, и Гарри почувствовал, как внутри что-то окончательно ломается.       Дальнейшее он помнил смутно. Кажется, он куда-то шел, с кем-то повздорил. Ввязался в драку. Когда мир перестал плыть перед глазами, он понял, что лежит на капоте автомобиля с заломленными руками.       Холодный металл давил на щеку. Наручники впивались в запястья. За спиной слышались голоса — злые, возмущенные. Кто-то кричал про разбитое стекло, кто-то требовал возмещения ущерба.       — Тихо лежи, парень, — сказал полицейский, не ослабляя хватку. — Не дергайся.       Голова раскалывалась. Во рту был отвратительный привкус, а тошнота подкатывала волнами. Гарри попытался вспомнить, что произошло, но в памяти были только обрывки. Чье-то лицо, искаженное яростью. Звук разбивающегося стекла. Боль в кулаках.       — Господи, да он совсем пьяный, — послышался женский голос. — Сколько ему лет? Выглядит совсем мальчишкой.       Его усадили в машину на заднее сиденье.       — Документы при нем есть? — спросил полицейский.       Кто-то рылся в его карманах. Гарри хотел возмутиться, но язык не слушался. Из горла вырвался только невнятный стон.       — Гарри Поттер, пятнадцать лет, — ответил другой. — Адрес в Саутворке.       — Потерпевший в больницу поехал? — спросил напарник.       — Да, сломанный нос, рассечение брови. Уже, наверно, дает показания. Парень хоть и молодой, а дерется как зверь.       В участке его с трудом вытащили из машины. Гарри пытался вырваться, мотал головой, невнятно бормотал что-то про украденные деньги и Стогтонов. Один из полицейских устало вздохнул:       — Еще один буйный. Держи покрепче.       Его провели через длинный коридор с облупленными стенами, практически волоком — ноги заплетались, а Гарри продолжал слабо сопротивляться. Запах хлорки и мочи ударил в нос. Дежурный сержант равнодушно посмотрел на него поверх очков.       — Возраст?       — Пятнадцать. Хулиганство, нанесение ущерба чужому имуществу, появление в нетрезвом виде, сопротивление при задержании, нанесение побоев.       — Камера номер три.       Металлическая дверь со скрежетом открылась. Камера была маленькой — три на два метра, бетонные стены, железная койка с тонким матрасом, унитаз в углу. Пахло потом, страхом и дешевой едой.       — Лежи, отсыпайся, — буркнул полицейский, запирая дверь. — Утром будем разбираться.       Гарри рухнул на койку. Голова раскалывалась, в животе бурлило. Он мог бы заставить себя протрезветь, как уже не раз делал, но вместо этого впал в странное оцепенение. Пусть мир остается размытым. Пусть все происходящее кажется дурным сном. В этом состоянии было легче не думать о том, что его ждет завтра.       Назавтра его ждали очень серьезные неприятности.       Гарри проснулся от звука открывающегося замка. Голова раскалывалась, во рту было сухо как в пустыне, а тело ломило так, словно его переехал грузовик. Но хуже всего было то, что алкогольный туман рассеялся, и он начал понимать масштаб катастрофы.       — Подъем, красавчик, — сказал полицейский в дверях. — Пора отвечать за вчерашнее.       В памяти всплывали обрывки: разбитое стекло, чье-то окровавленное лицо, крики, наручники. Чем больше он вспоминал, тем сильнее сжимался желудок.       Его провели в кабинет следователя — мужчины лет пятидесяти с усталыми глазами и стопкой документов на столе.       — Ну что, протрезвел? — спросил следователь, не поднимая взгляда. — Значит так. Статья 213 — хулиганство. Статья 167 — умышленное повреждение чужого имущества. Статья 115 — умышленное причинение легкого вреда здоровью. Статья 318 — применение насилия в отношении представителя власти при исполнении.       Гарри тихо сказал:       — Я плохо помню, что произошло.       Следователь усмехнулся:       — Само собой. Ну а произошло вот что.       Он открыл папку и начал читать с безразличной интонацией человека, который видел подобное сотни раз:       — Вчера, около четырех часов дня, ты в состоянии сильного алкогольного опьянения появился на улице Хай-стрит. Начал приставать к прохожим, выкрикивать оскорбления. Когда граждане сделали тебе замечание, ты ответил нецензурной бранью.       Следователь перевернул страницу:       — Далее. Ты подошел к витрине магазина спортивных товаров и без видимых причин ударил кулаком по стеклу. Витрина стоимостью в две тысячи фунтов разлетелась вдребезги. Владелец магазина, мистер Дэвидсон, попытался тебя остановить. Ты нанес ему несколько ударов по лицу, сломав нос и нанеся рассечение брови. Когда прибыл наряд полиции, ты оказал активное сопротивление. Ударил констебля Томпсона кулаком в живот, пытался укусить сержанта Уилсона. Пришлось применить силу, чтобы надеть наручники.       Следователь закрыл папку и посмотрел на Гарри:       — Свидетелей — около дюжины. Все готовы дать показания. Ну?       — Что "ну"?       — Хрен гну! — саркастически сказал коп. — Что в свое оправдание скажешь?       Гарри поднял взгляд на полицейского. Голова все еще болела, а в горле стоял ком. Что он мог сказать? Что накануне у него украли все сбережения? Что он сорвался от безысходности? Это полицию совершенно не волнует.       — Ничего, — сказал Гарри.       Коп внимательно посмотрел на него. В его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление — не каждый день пятнадцатилетние хулиганы так спокойно признавали вину.       — Интересно, — протянул он. — Обычно в твоем возрасте начинают рассказывать про трудное детство, плохих друзей, неправильное воспитание. А ты вот так сразу лапки кверху задрал? Знаешь, что тебе светит?       Гарри пожал плечами:       — Догадываюсь.       — Догадываешься? — следователь наклонился вперед. — А я тебе точно скажу. Если сильно повезет, то условный срок. Но поскольку твои опекуны нищие пьяницы и денег на возмещение ущерба у них нет, то ты загремишь в колонию для несовершеннолетних!       Гарри находился в странной апатии, которая удивляла его самого. Как будто все эмоции отключились, спасая разум от падения в пропасть.       Он сидел в этом душном кабинете, слушал про колонию, про статьи, про годы заключения — и чувствовал себя так, словно речь шла о ком-то другом. Словно он смотрел фильм про чужую жизнь. Страх, отчаяние, злость — все это куда-то исчезло, оставив только пустоту.       — Допустим, загремлю. Что вы хотите от меня сейчас? — спросил Гарри, глядя на следователя пустыми глазами.       Коп помолчал, барабаня пальцами по столу. Такой реакции он явно не ожидал.       — Из-за чего ты напился вчера?       Гарри помолчал. Стоит ли теперь говорить, почему случилось то, что случилось? Нет смысла. Но и молчать тоже смысла не имеет. Теперь уже ничего не имеет смысла.       Он сказал ровным голосом:       — Боб и Гвен украли мои деньги... Если подумать, то сорок восемь фунтов — это жалкие гроши. Но это все, что у меня было.       Следователь фыркнул:       — И ты, стало быть, слетел с катушек и решил сорвать злость, разбив витрину магазина?       — Получается, что так.       — Хреново получается, — повторил коп с сарказмом. — Тебя обокрали дома, так ты пошел крушить чужой магазин. Мистер Дэвидсон тебе чем насолил?       Гарри почувствовал, как внутри снова шевельнулась злость:       — Что вы хотите, черт побери? Я свою вину уже признал!       Следователь хмыкнул:       — Да, вообще-то, ничего. В твоем деле все ясно. Свидетелей и улик предостаточно. Хоть прямо сейчас в суд передавай.       Гарри снова сник и тихо сказал:       — Передавайте.       Следователь некоторое время смотрел на Гарри, словно искал какой-то подвох. Но потом равнодушно пожал плечами и велел отвести Гарри в камеру.       Оказавшись в камере, Гарри забрался с ногами на нары и устало закрыл глаза. Тишина была почти абсолютной — только где-то далеко слышались приглушенные голоса дежурных и скрип металлических дверей. Матрас был тонким и жестким, но Гарри этого почти не чувствовал. Усталость навалилась как свинцовое одеяло.       Он попытался не думать о том, что будет дальше. О суде, о приговоре, о колонии. О том, что через несколько часов сюда, возможно, придут Стогтоны — злые, перепуганные, готовые свалить на него всю вину за свои проблемы. О том, что его школьная жизнь закончилась и мистер Беннет, наверное, уже знает о его аресте.       Странно, но мысль о Беннете задела больше всего. Учитель поверил в него, согласился помочь с поисками родителей, а он все профукал. Теперь вместо исправления оценок и подготовки к экзаменам его ждет тюрьма.       Родители... У него в горле встал тяжелый ком. Он так и не выяснил, была Лили Поттер его матерью или нет. А если бы была? Если бы она была жива, то что бы она сделала, узнав, что произошло с ее сыном?       Гарри зажмурился, представляя себе ту рыжеволосую женщину из своих смутных воспоминаний. Как бы она посмотрела на него сейчас? С разочарованием? С болью? Или просто обняла бы и сказала, что все можно исправить?       Гарри слышал истории о том, что матери всегда защищают своих детей, что бы ни случилось. Что они принимают их такими, какие они есть.       В приюте иногда рассказывали подобные байки — как мать приходила в суд, когда ее сына судили за воровство, и умоляла судью дать ему еще один шанс. Как другая продала дом, чтобы заплатить за адвоката для дочери, попавшей в неприятности. Как третья стояла под тюрьмой каждый день, просто чтобы сын знал — она рядом.       Гарри всегда слушал эти истории с недоверием. Ему казалось, что это просто красивые выдумки, которыми утешают себя те, у кого никого нет. Но сейчас, лежа на жестких нарах, он почему-то хотел верить, что это правда.       Что где-то есть матери, которые любят безусловно. Которые не отворачиваются, когда их дети совершают ошибки. Которые говорят: "Неважно, что ты натворил. Ты мой сын, и я всегда буду на твоей стороне".       А что бы сказала его мать, если бы была жива? Обняла бы его, даже зная про разбитую витрину и избитого человека? Или отвернулась бы с отвращением от того, во что превратился ее мальчик?       Гарри зажал глаза руками. Глупо было мечтать о том, чего никогда не будет. О материнской любви, о защите, о том, что кто-то придет и скажет: "Все будет хорошо, я здесь".       Никто не придет. Никто не защитит. Только он сам — и тюремная камера.