Глава 3
13 июня 2025 г., 16:52
На второй день после допроса Гарри несколько пришел в себя.
Странное оцепенение, которое накрыло его сразу после ареста, постепенно рассеивалось. Мысли становились четче, острее. Он сидел на койке, прислонившись спиной к холодной стене, и впервые за три дня действительно думал, а не просто тупо пялился в одну точку.
Что на него, черт побери, нашло?
Два дня он вел себя как овощ. Ел тюремную жратву, не чувствуя вкуса. Отвечал на вопросы односложно. Слушал адвокатшу, как будто речь шла не о его жизни, а о чем-то далеком и неважном. Покорно кивал, когда ему объясняли, что его ждет колония.
По словам адвоката, которая посетила его, он несколько улучшил свое положение, полностью признав свою вину. Но очень сильно ухудшил тем, что оказал сопротивление полиции. Она объяснила это просто: разбитая витрина и даже избиение потерпевшего при его возрасте могли обернуться условным сроком. А вот удары полицейским — совсем другое дело.
Полиция этого не прощает. И суд учитывает их мнение.
Гарри помнил тот момент ареста смутно — алкогольный туман, ярость, адреналин. Помнил, как кто-то схватил его за руки, как он вырывался, бил куда попало. Не целенаправленно, просто от злости и паники.
И теперь эти несколько секунд безумия могли стоить ему двух лет жизни.
Что теперь делать? Мысли о побеге возникали сами собой, как инстинктивное отторжение того, что его ждет. Разве разбитое стекло и одно разбитое лицо стоили того, чтобы проводить два года в тюрьме?! А этим копам разве больше нечем заняться, кроме как мстить ему за пару ударов? Они что, уже покончили со всей остальной преступностью?
Вот только куда бежать.
Гарри остановился посреди камеры, осознав всю бессмысленность своих планов. Сбежать из конвоя — это только начало проблем. А дальше что? У него нет денег, нет документов, нет друзей, которые могли бы укрыть. Стогтоны? Они первые сдадут его полиции, лишь бы избежать неприятностей. Одноклассники? Кому из них нужны проблемы с законом из-за беглого преступника?
А может, все не так плохо? Гарри подумал, что тюрьма для несовершеннолетних не может быть так уж сильно хуже Сент-Эндрюса.
В приюте царили законы джунглей. Старшие издевались над младшими, сильные давили слабых. Воспитатели закрывали глаза на происходящее, лишь бы не было лишней головной боли. Еда была отвратительной, условия — спартанскими. Но он все это пережил.
В тюрьме будет примерно то же самое, только участники постарше и злее. Но правила те же — покажи, что ты не жертва, и тебя оставят в покое. Дай слабину — растерзают.
Гарри терзала неуверенность. Что ему делать?!
За день до суда его навестил Беннет.
Они говорили через телефонную трубку, и сквозь стекло, которое их разделяло, Гарри видел, что учитель так же сух, строг и холоден, словно они не в тюремной комнате свиданий, а в его школьном кабинете.
Первое, что он сказал, было:
— Здравствуй, Поттер.
Не "как дела", не "как ты держишься", не "мне жаль, что так получилось". Просто сухое приветствие, как будто Гарри опоздал на урок, а не сидел в камере в ожидании суда.
— Я пришел не для того, чтобы тебя проведать, — продолжил Беннет, глядя на Гарри через стекло. — И вовсе не затем, чтобы отчитывать тебя. Тебе это все равно никак не поможет. Ты сам знаешь, что я никогда никому из вашего класса не навязывал помощь, не лез с советами.
Гарри кивнул, взяв трубку. Это была правда. Беннет всегда держал дистанцию с учениками — помогал только тем, кто сам обращался за помощью. Если кто-то из подростков катился по наклонной, он никогда не бегал за ними с увещеваниями.
— Тогда зачем вы пришли? — спросил Гарри.
— По делу. По той информации, которую ты просил выяснить о Лили Поттер. — Беннет положил перед собой папку. — Я ведь обещал тебе проверить — и проверил. Считаю, что должен тебе рассказать, что узнал.
Гарри плотнее сжал трубку.
За последние дни он почти забыл о своих поисках родителей. Арест, камера, предстоящий суд — все это отодвинуло семейную историю на задний план. Но теперь, услышав имя Лили Поттер, он почувствовал, как что-то сжалось в груди.
— И что вы узнали? — спросил он, стараясь говорить ровно.
Беннет открыл папку, не торопясь, и достал несколько листов.
— Мне не удалось выяснить подробности смерти Лили Поттер. Чтобы это выяснить, нужна поездка в Коукворт и серьезное расследование. Прошло пятнадцать лет. Сам понимаешь, многие врачи и сотрудники уже не работают в той больнице, а те, что работают, могут и вовсе не помнить подробностей. Но кое-что все-таки выяснить удалось. В архивах есть записи о том, что Лили Поттер имела девичью фамилию Эванс. А семья Эванс жила в Коукворте. Кроме того, у Лили была сестра — Петуния Эванс, которая позже вышла замуж за Вернона Дурсля. — Беннет внимательно посмотрел на Гарри через стекло. — Понимаешь, Поттер?
— Значит, у меня, возможно, есть тетя? — медленно произнес Гарри.
— Да, Поттер, возможно, — ответил Беннет. — Петуния Дурсль живет в графстве Суррей, Литтл-Уингинг, Тисовая улица, 4. Если Лили Поттер действительно твоя мать, то эта женщина — твоя единственная живая родственница.
— Вы думаете, это она сдала меня в приют? — помолчав, спросил Гарри.
Беннет взглянул на него без эмоций и сухо сказал:
— Я не знаю, Поттер. Она, может статься, вовсе и не твоя тетя. Я всего лишь говорю тебе то, что мне удалось разузнать. Думать, что с этим делать, тебе придется самому.
— Это все? — спросил Гарри.
— Да, это все, что мне удалось узнать. Хотел бы я сообщить тебе что-то более определенное, но фактов мало. А чего ты ожидал? Что я найду твоих родителей живыми и здоровыми, готовыми тебя забрать?
— Понимаю... Спасибо, мистер Беннет. Это... это больше, чем другие согласились бы сделать для меня сейчас.
— Не за что, Поттер, — сказал он. — Обещание есть обещание.
Беннет помолчал, а затем спросил:
— Тебе нужно что-нибудь еще?
Гарри внимательно взглянул на бывшего классного руководителя и покачал головой:
— Нет. Спасибо.
Гарри мог поклясться, что при этих словах на лице Беннета мелькнуло облегчение. Едва заметное, но все же достаточно отчетливое для того, кто привык читать людей по мелочам. Учитель явно не хотел продолжать этот разговор. Не хотел больше вникать в проблемы своего бывшего ученика.
— Хорошо, — кивнул Беннет и направился к двери. — Тогда удачи тебе на суде.
Гарри встал, но не двигался с места, глядя, как Беннет исчезает за дверью. Учитель выполнил свое обещание — выяснил то, что мог выяснить. Больше от него ждать не стоило. У каждого своя жизнь, свои проблемы.
Как ни странно, но информация Беннета принесла Гарри успокоение. Он больше не сомневался, что ему следует делать. Возможно, эта Петуния была его теткой. Возможно, нет. Но он не будет ждать два года в тюрьме, прежде чем выяснить это.
Вернувшись в камеру, Гарри сел на койку и впервые за несколько дней почувствовал нечто похожее на ясность. Метания закончились. Сомнения ушли.
Завтра его повезут в суд по городу, в обычной полицейской машине. Двое конвоиров, может быть, трое. Возможно, оденут наручники, но это не проблема. Он умел обращаться с замками.
Ужин был ожидаемо паршивым — холодное безвкусное пюре и что-то отдаленно напоминающее тушёную рыбу. Гарри съел всё до последней крошки. Он знал, что завтра понадобятся силы.
Вернувшись в камеру, Гарри сел на жесткую койку и начал методично разминать мышцы — сначала шею, потом плечи, руки, спину. Тело должно быть готово к нагрузкам. Старая привычка, оставшаяся с приютских времен — всегда готовиться к тому, что придётся бежать или драться.
После ужина Гарри решил, что стоит лечь как можно раньше и выспаться как можно лучше. Неизвестно, когда в следующий раз удастся отдохнуть.
Завтрак прошёл как в тумане. Гарри автоматически жевал безвкусную овсянку, механически отпивал чай. Он почти не замечал окружающих — ни охранников, ни других заключённых. Все его внимание было сосредоточено на предстоящем побеге.
Вернувшись в камеру, он снова мысленно прокрутил план. Светофоры. Пробка. Момент суматохи. Наручники — не проблема, он справится с замком. Главное — выбрать правильный момент и не упустить его.
Сначала — спокойно сесть в машину, не вызывая подозрений. Затем — внимательно следить за маршрутом, выжидая подходящий момент. Это должен быть оживлённый перекрёсток, желательно с несколькими светофорами. Как только такой момент настанет — он использует свои способности, чтобы создать хаос.
Дверь камеры снова открылась. На этот раз в проёме стоял не обычный охранник, а сержант с папкой в руках.
— Поттер, на выход. Собирайся, через десять минут выезжаем.
Гарри медленно встал. Сердце забилось чаще, но внешне он оставался спокойным. Всё начиналось. Пути назад больше не было.
Он сделал глубокий вдох, ощутив, как внутри разливается странное спокойствие. То самое спокойствие, которое приходит, когда решение уже принято и остаётся только действовать.
— Я готов, — сказал Гарри, шагнув к двери.
Гарри почувствовал, как холодный металл сомкнулся на его запястье. Обычное дело – процедура конвоирования. Но затем произошло неожиданное: второй браслет наручников защелкнулся не на его второй руке, а на запястье конвоира – широкоплечего мужчины с квадратной челюстью и стрижкой ёжиком.
– Дополнительная мера предосторожности, – пояснил конвоир, заметив удивление Гарри. – Ничего личного, просто правила для несовершеннолетних особой категории.
Второй конвоир, моложе первого, с тонкими усиками и нервными движениями, сел за руль. Гарри втиснули на заднее сиденье полицейской машины, рядом с ним сел тот, к кому он был прикован.
Дверь захлопнулась. Щелчок замка прозвучал как приговор.
Гарри сохранял внешнее спокойствие, но внутри всё перевернулось. Это серьезно усложняло все. Одно дело – избавиться от наручников на своих руках, и совсем другое – когда ты прикован к здоровенному полицейскому.
— А что, это обязательно? — спросил он, стараясь, чтобы вопрос прозвучал обыденно, без особого интереса.
Здоровяк полицейский хмыкнул, чуть сдвинув фуражку на затылок.
— Конечно. Ты парень у нас буйный. Оказывал сопротивление при аресте.
Конвоир поймал его взгляд и чуть усмехнулся:
— Кстати, мой напарник Томпсон, которому ты чуть зубы не выбил, сегодня хотел сам тебя сопровождать. Так что считай, тебе повезло, что его не поставили в наряд.
— А что этот Томпсон мне сделал бы? Перед судом? — спросил он будто между прочим.
Здоровяк покосился на него, чуть прищурившись.
— Ничего бы не сделал. Мы законы соблюдаем, — ответил он ровным голосом, но потом добавил тише: — Просто у тебя был бы очень неудобный день. Очень тесные наручники. Возможно, кондиционер в машине бы сломался. Или тебя бы разместили в самой душной камере ожидания. Мелочи, знаешь ли. Официально придраться не к чему, а настроение испортить можно.
— Каждый развлекается как умеет. — Гарри пожал плечами.
Он ощутил, как внутри нарастает знакомое напряжение — то самое, которое предшествовало проявлению его необычных способностей. Эта энергия всегда начиналась где-то в солнечном сплетении, а потом расходилась по всему телу, покалывая кончики пальцев, заставляя кожу чуть вибрировать.
— Веди себя хорошо, и всё будет в порядке, — вдруг сказал полицейский, будто прочитав его мысли. — Не дёргайся, отвечай на вопросы судьи, не груби. Может, ещё условный срок получишь.
Гарри кивнул, делая вид, что внимательно слушает совет. Но его мысли были уже далеко — на перекрёстке, среди хаоса, который он собирался создать.
Они остановились на светофоре, всего в нескольких метрах от центра перекрёстка. Вокруг были десятки машин, пешеходы спешили по своим делам, не подозревая, что сейчас здесь произойдёт.
Гарри медленно и глубоко вдохнул, концентрируясь. Мысленно он представил электронные схемы светофоров, увидел провода, микросхемы, электрические импульсы. А потом — послал свой собственный импульс, мощный, резкий, выбивающий всю электронику из строя.
Это произошло мгновенно.
Все светофоры на перекрёстке одновременно погасли. Не просто переключились, а именно потухли — чёрные, безжизненные.
Секунду ничего не происходило. А потом началось.
Машина с правой стороны тронулась, думая, что теперь её очередь ехать. Автомобиль слева тоже начал движение. Они чуть не столкнулись посреди перекрёстка, водители резко затормозили, раздались гудки.
— Что за?.. — пробормотал водитель их машины, глядя на погасшие светофоры.
И тут Гарри сделал следующий шаг. Он сосредоточился на сигнализациях окружающих автомобилей, на их бортовых компьютерах. Один за другим они начали сходить с ума — ревели сигнализации, мигали фары, некоторые машины даже дёргались на месте, будто у них сами по себе включались двигатели.
Хаос нарастал. Кто-то выскочил из машины, размахивая руками. Кто-то кричал. Водители сигналили, пешеходы в панике метались по тротуарам, не понимая, что происходит.
— Твою мать, — выругался конвоир. — Что за чертовщина?
Он повернулся к водителю, и это был момент, которого ждал Гарри.
Пока конвоир отвлёкся, Гарри сосредоточился на наручниках. Он ощущал механизм замка, его маленькие шестерёнки и пружины. Сейчас всё его внимание, вся его воля были направлены на эту точку.
Щелк.
Браслет на его запястье внезапно открылся. Гарри мгновенно выдернул руку, оставив второй браслет болтаться на руке конвоира.
— Эй! — конвоир резко повернулся, но было поздно.
Гарри уже тянулся к дверной ручке. К его удивлению, дверь не была заблокирована — в суматохе водитель, видимо, разблокировал замки, думая, что им придётся выходить. Дверь распахнулась, и Гарри выскочил наружу, прямо в эпицентр хаоса, который сам создал.
— Стоять! — закричал конвоир, пытаясь выбраться следом, но наручники, всё ещё болтающиеся на его запястье, зацепились за ремень безопасности, задержав его на несколько драгоценных секунд.
Гарри нырнул между машинами, уклоняясь от бампера внедорожника, который двигался наперерез. Крики, гудки, шум сигнализаций — всё слилось в какофонию, идеальное прикрытие для побега.
Он не оглядывался. Не думал о том, что будет дальше. Просто бежал, лавируя между застывшими автомобилями, проскальзывая мимо растерянных пешеходов, используя каждую секунду хаоса, который сам создал.
Свернув в первый же переулок, а затем ещё в один, он продолжал бежать, удаляясь от перекрёстка как можно дальше. Сердце колотилось, лёгкие горели, но адреналин, бурлящий в крови, не давал остановиться.
Гарри бежал, пока лёгкие не начали гореть огнём. Он петлял по переулкам, нырял в проходные дворы, старался держаться подальше от главных улиц. Где-то вдалеке слышались сирены — полиция уже была поднята по тревоге.
Наконец, когда силы почти иссякли, он остановился в тени какого-то склада, прислонившись к кирпичной стене. Сердце колотилось как сумасшедшее, дыхание было рваным и тяжёлым. Он закрыл глаза, пытаясь успокоиться и собраться с мыслями.
Получилось. Чёрт возьми, у него действительно получилось! Он сбежал от конвоя. Но эйфория быстро сменилась тревогой. Что теперь? У него не было ни денег, ни документов, ни даже тёплой куртки — только тонкая рубашка и джинсы, в которых его привезли в суд. И теперь вся полиция Лондона будет его искать.
Гарри выглянул из своего укрытия. Он находился где-то в промышленной части города — кругом склады, мастерские, мелкие производства. Людей почти не было, только изредка проезжали грузовики.
Первым делом нужно было понять, где он и как добраться до Литл-Уингинга. Гарри осмотрелся в поисках каких-нибудь указателей или карты.
Вдалеке виднелся небольшой магазинчик — кажется, придорожный киоск. Там могли быть карты. Или хотя бы можно было спросить дорогу.
Гарри пригладил рукой растрёпанные волосы, стараясь выглядеть не так подозрительно, и направился к киоску, стараясь идти спокойно и уверенно, словно обычный прохожий.
Внутри магазинчика было тесно и пахло сигаретами. За прилавком сидел пожилой мужчина с газетой в руках, почти не обративший на Гарри внимания.
— Доброе утро, — сказал Гарри, стараясь, чтобы голос звучал обыденно. — У вас есть карта Лондона? Или карта дорог до Суррея?
Мужчина оторвался от газеты и указал на стойку у стены:
— Там посмотри. Если нет, значит, закончились.
Гарри подошёл к стойке. Несколько потрёпанных дорожных атласов, пара путеводителей по Лондону, какие-то буклеты. Он взял карту пригородов Лондона и начал её изучать прямо там, не покупая — денег всё равно не было.
Литл-Уингинг действительно находился в Суррее, как он и предполагал. Судя по карте, это был небольшой пригород примерно в двадцати пяти милях к юго-западу от Лондона. По шоссе можно было добраться туда за час на машине. Или за день пешком, если идти не останавливаясь.
Гарри запоминал маршрут, мысленно прокладывая путь. Сначала нужно выбраться из города, потом двигаться на юго-запад, через пригород...
— Эй, парень, ты покупать будешь или просто так смотришь? — голос продавца вырвал его из размышлений.
— Я просто смотрю, — ответил Гарри, аккуратно возвращая карту на место.
— Тогда давай, не задерживайся. Это тебе не библиотека, — проворчал мужчина.
Гарри уже собирался уходить, когда его взгляд упал на телевизор, висящий в углу магазина. Шли новости, и он увидел знакомый перекрёсток — тот самый, где он устроил хаос и сбежал. Звук был выключен, но по кадрам было ясно, что там до сих пор разбираются с последствиями.
Выйдя из магазина, Гарри обдумывал свои варианты. Пешком до Литл-Уингинга идти слишком долго и опасно — его наверняка поймают по дороге. Нужен транспорт. Автобус или поезд? Слишком рискованно. Там наверняка будет полиция.
Взгляд Гарри упал на небольшую стоянку рядом с магазином, где было припарковано несколько машин. В том числе — потрёпанный велосипед, прикованный цепью к столбу. Не слишком новый, но вполне рабочий. Велосипед... Быстрее, чем пешком, и при этом не требует документов или билетов.
Гарри подошёл ближе, оглядываясь по сторонам. Вокруг никого не было. Продавец в киоске был занят своей газетой и не смотрел в его сторону.
Цепь, которой был прикован велосипед, выглядела крепкой. Но для того, кто мог открыть полицейские наручники силой мысли, это не было проблемой.
Не теряя времени, Гарри снял цепь, сел на велосипед и тронулся с места. Он старался не слишком торопиться, чтобы не привлекать внимание, но уже через минуту магазинчик остался далеко позади. Когда-нибудь, если у него появятся деньги, он вернётся и оставит компенсацию. Может быть.
А пока — дорога в Литл-Уингинг.
Гарри крутил педали, постепенно выбираясь из промзоны на более тихие улицы. Вскоре город начал редеть, появились отдельно стоящие дома с садами, потом поля и леса. Он двигался на юго-запад, следуя маршруту, который запомнил по карте.
Впереди была неизвестность, но почему-то сейчас, на этом украденном велосипеде, под ясным апрельским небом, Гарри чувствовал себя более свободным, чем когда-либо за последние годы.
Ему пришла в голову мысль воспользоваться проселочными дорогами, чтобы избежать встреч с полицией, но эту идею он сразу отбросил. На проселочных дорогах можно запросто заблудиться, если не знать местность. А местность он не знал и потому мог двигаться только по главной трассе.
Гарри выехал на широкое шоссе, ведущее на юго-запад. Обочина была достаточно широкой для велосипедиста, но движение было интенсивным — грузовики и легковые автомобили проносились мимо на большой скорости, обдавая его потоками воздуха.
Он старался держаться как можно дальше от дороги, не привлекать внимания. К счастью, велосипедисты на трассе были обычным явлением, и он не выделялся среди других.
Спустя час непрерывной езды мышцы ног начали гореть. Гарри не был опытным велосипедистом — в приюте Сент-Эндрюс не было велосипедов, а Стогтоны уж точно не стали бы тратиться на такую роскошь. Он останавливался несколько раз, чтобы перевести дыхание, растереть ноющие мышцы и оглядеться.
Вокруг расстилались поля и леса, иногда попадались небольшие деревеньки и отдельные фермы. Пейзаж становился все более сельским — Лондон оставался позади. На одной из остановок Гарри заметил дорожный указатель. Несколько названий населенных пунктов, и среди них — Литл-Уингинг, 18 миль. Его сердце забилось чаще. Он был на верном пути.
Но тут же Гарри заметил и кое-что другое — полицейскую машину, припаркованную на обочине немного впереди. Двое полицейских стояли рядом, останавливая проезжающие автомобили. Видимо, устроили пост, проверяют машины. Ищут его?
Поразмышляв, Гарри решил, что придется рискнуть. В конце концов, он беглый подросток, а не наемный убийца или террорист. С чего бы копам поднимать все силы на его поиски?
Конечно, побег из-под конвоя — серьезное преступление, но вряд ли на него объявят общенациональную охоту. Скорее всего, его ищут только в ближайших районах, и то — без особого рвения. Наверняка у полиции есть дела поважнее, чем ловить мальчишку, разбившего витрину в пьяном угаре.
Он благополучно миновал полицейский пост, следуя по шоссе, и обдумывал ситуацию. Пост, который он видел, вполне мог быть обычной проверкой документов или поиском какого-то другого преступника. Мало ли кого ловят копы на дорогах.
Дорожный указатель показывал, что до Литл-Уингинга осталось всего двенадцать миль. Еще пара часов езды — и он будет на месте. Если, конечно, не случится ничего непредвиденного.
Местность вокруг становилась всё более ухоженной и благополучной. Аккуратные живые изгороди, подстриженные лужайки, опрятные домики. Типичный английский пригород со всеми его атрибутами: цветочными клумбами и ретро-автомобилями на подъездных дорожках.
Это был совсем другой мир по сравнению с Саутворком, где Гарри провел последние годы. Здесь все дышало умиротворением, безопасностью и... скукой. Жизнь по расписанию, где самым большим событием было появление новых соседей или победа в конкурсе садоводов.
Гарри подумал о том, что, возможно, его мать росла в таком же месте. Если Петуния Дурсль — действительно сестра Лили Поттер, то они могли вырасти в подобном пригороде. А может, и нет. Мистер Беннет упоминал Коукворт — возможно, именно там прошло их детство.
Размышления о матери отвлекли его, и Гарри чуть не пропустил развилку. Он резко затормозил, едва не упав с велосипеда. Указатель гласил: "Литл-Уингинг — 5 миль". Он был уже близко.
Солнце поднималось всё выше, становилось жарко. Гарри остановился у небольшого ручья, чтобы попить и умыться. Он освежил лицо водой и посмотрел на свое отражение в воде.
Усталое лицо подростка с растрепанными черными волосами и ярко-зелеными глазами смотрело на него из зеркальной поверхности. Он был измотанным, но решительным. В его внешности не было ничего особенного или примечательного — просто обычный подросток из не самого благополучного района. Разве что зеленые глаза были необычно яркими, что многие находили странным. Гарри поморщился — сейчас эта странность может сыграть против него. Будет проще его узнать, если его начнут искать повсюду.
Гарри опустил взгляд, прикрыл глаза козырьком ладони, как будто от солнца, и снова выехал на дорогу. Теперь, когда он знал направление, оставалось только добраться до Тисовой улицы.
Литл-Уингинг оказался именно таким, как он и представлял — сонным, аккуратным, чистым до неестественности. Ровные ряды почти одинаковых домов, различающихся только номерами и цветом входных дверей. Ухоженные газоны перед каждым домом, аккуратно подстриженные живые изгороди, блестящие автомобили на подъездных дорожках.
Наконец, после нескольких поворотов, он увидел табличку "Тисовая улица". Сердце забилось чаще. Он был так близко к цели!
Гарри медленно поехал вдоль улицы, считая номера домов. Дом номер два... За ним должен быть номер четыре. Он замедлился еще больше, внимательно рассматривая следующий дом.
Это было типичное двухэтажное строение с красно-коричневой черепичной крышей, кирпичными стенами и ухоженным садом. Входная дверь белого цвета, два окна на первом этаже и три на втором. На подъездной дорожке стоял блестящий автомобиль — явно не самый дешевый. Всё выглядело аккуратным, дорогим и... безупречным. Слишком безупречным.
На почтовом ящике Гарри заметил табличку: "Дурсль".
Значит, он нашел нужный дом. Здесь жила Петуния Дурсль, которая, если Беннет не ошибся, могла быть его тетей. Сестрой его матери, Лили Поттер.
Гарри остановил велосипед чуть поодаль и слез с него, прислонив к забору. Он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Что теперь? Просто подойти и постучать в дверь? Что он скажет?
"Здравствуйте, я Гарри Поттер, возможно, ваш племянник. Кстати, я сбежал из-под полицейского конвоя сегодня утром".
Но другого плана у него не было. Он пришел сюда, чтобы найти ответы о своих родителях. И возможно, этот дом — единственное место, где он может эти ответы получить.
Гарри глубоко вдохнул, набираясь решимости. Он прошел мимо дома, изучая обстановку. Окна первого этажа были открыты — видимо, было жарко внутри. Из одного из них доносились звуки работающего телевизора и чей-то разговор.
Гарри сделал глубокий вдох, вышел из своего укрытия и направился к задней двери дома номер 4 по Тисовой улице.
Он собрал всю свою решимость и тихо постучал в дверь.
Послышались шаги, и дверь резко распахнулась. На пороге стояла та самая худощавая женщина с длинной шеей, которую Гарри видел через окно. Её глаза расширились от удивления при виде незнакомого подростка.
— Да? — произнесла она явно настороженно.
Гарри сглотнул. Момент истины настал.
— Здравствуйте, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Вы Петуния Дурсль?
Женщина нахмурилась, еще больше напрягаясь.
— Да. А вы кто?
— Меня зовут Гарри. Гарри Поттер, — выдохнул он. — И я думаю... я думаю, что вы можете быть моей тетей.
Эффект был мгновенным и драматичным. Лицо женщины резко побледнело, словно вся кровь отхлынула от него. Она пошатнулась и схватилась за дверной косяк, чтобы не упасть. В её глазах промелькнул настоящий ужас. Но затем, так же быстро, как побледнела, её кожа покрылась красными пятнами. Глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию.
— Я не знаю никакого Гарри Поттера, — яростно зашипела она, оглядываясь по сторонам, будто боясь, что соседи услышат. — И не имею понятия, о чем вы говорите. Уходите сейчас же!
Гарри застыл на месте, ошеломленный такой реакцией.
— Но... — начал он, но женщина перебила его.
— Никаких "но"! — ее голос стал еще тише, но каждое слово было пропитано ядом. — Я не знаю, кто вам рассказал эту чушь, но вы ошиблись адресом. Здесь нет никаких Поттеров.
— Петуния? Кто там? — раздался голос мужчины из глубины дома.
— Никто, Вернон! — крикнула она через плечо, не отрывая взгляда от Гарри. — Просто какой-то мальчишка ошибся дверью!
Она снова повернулась к Гарри, и в её глазах он увидел что-то странное — не только гнев, но и страх. Настоящий, глубокий страх.
— Послушайте меня внимательно, — прошептала она, наклонившись к нему. — Я не знаю, кто вы и что вам нужно, но, если вы сейчас же не уйдете, я вызову полицию.
Слово "полиция" сработало как холодный душ. Гарри сделал шаг назад. Он был беглым преступником, и последнее, что ему было нужно, — это столкновение с законом.
— Я... я просто хотел узнать о своих родителях, — сказал он тихо. — Мне сказали, что вы сестра Лили Поттер.
На долю секунды маска ярости на лице женщины дрогнула. В её глазах мелькнуло что-то похожее на боль или печаль. Но это продлилось лишь мгновение, и её лицо снова стало жестким.
— У меня нет сестры, — отрезала она. — А теперь уходите, пока я действительно не вызвала полицию.
Она сделала шаг назад, готовясь захлопнуть дверь, но Гарри, движимый отчаянием, выставил руку, не давая ей это сделать.
— Пожалуйста, — сказал он. — Я прошел очень долгий путь. Я просто хочу знать правду.
— Правду? — её губы скривились в горькой усмешке. — Правда в том, что вам здесь не рады. Уходите и больше не возвращайтесь.
С этими словами она с силой толкнула дверь, отбросив руку Гарри, и захлопнула её прямо перед его носом. Послышался звук поворачивающегося ключа в замке.
Гарри стоял, оглушенный произошедшим. Он чувствовал, как внутри нарастает волна разочарования и злости. Он пришел так далеко, рискнул всем — и для чего? Чтобы получить дверью по носу?
Но что-то в реакции этой женщины не давало ему покоя. Она слишком сильно испугалась. Слишком яростно отрицала всё. Если бы она действительно не знала, о чем он говорит, разве не логичнее было бы просто пожать плечами и сказать, что он ошибся?
Раз она боится его или чего-то связанного с ним, нужно пригрозить ей. Он попытался поговорить цивилизованно и получил отказ. Но он не собирался уходить с пустыми руками. Ему в конце концов просто некуда возвращаться.
Он вернулся к задней двери и снова постучал, на этот раз громче, настойчивее. Несколько секунд ничего не происходило, затем он услышал шаги.
— Убирайся! — донесся до него приглушенный голос Петунии. — Я уже вызвала полицию!
Гарри не поверил ей. Она наверняка блефовала. Никто в здравом уме не вызовет полицию из-за подростка, постучавшего в дверь. Особенно если есть что скрывать.
— Нет, не вызвали, — громко сказал он. — И вы знаете, что я никуда не уйду. Откройте, или я начну колотить во все двери на этой улице. Расскажу всем соседям, как вы подбросили меня к дверям приюта!
За дверью послышался сдавленный вскрик, а затем приглушенные яростные голоса. Гарри знал, что попал в цель.
Замок щелкнул, и дверь резко распахнулась. На пороге стоял Вернон Дурсль — грузный мужчина с багровым лицом и пышными усами, напоминающими морского котика. Его маленькие глазки сверкали такой яростью, что казалось, из них вот-вот посыплются искры.
— Ты! — прорычал он, брызгая слюной. — Ты ничего не можешь доказать!
Это было признание. Гарри почувствовал, как внутри всё сжалось от гнева.
— Значит, это правда, — процедил он. — Это вы подбросили меня к приюту.
Позади Вернона стояла Петуния, белая как мел, её длинная шея напряглась, словно у испуганной птицы. В глазах плескался страх.
— Заходи, — прошипела она, оглядываясь по сторонам с паникой. — Быстро! Пока соседи не увидели!
Гарри шагнул внутрь, и Вернон тут же захлопнул за ним дверь, запирая её на все замки. Затем он резко развернулся, нависая над Гарри, его лицо исказилось от ярости.
— Как ты смеешь являться сюда и угрожать нам! — прорычал он, голос дрожал от едва сдерживаемого бешенства. — В моём собственном доме!
— А как вы смели бросить младенца на пороге приюта? — парировал Гарри, не уступая ему в ярости. — Знаете, через что мне пришлось пройти из-за вас?
Вернон выпрямился, его щёки тряслись от гнева.
— Ты ничего не знаешь, мальчишка! — рявкнул он. — Ничего! Ты нам был не нужен! Мы не хотели иметь ничего общего с вашим чокнутым миром! С тобой и твоими чертовыми родителями!
— Вернон! — панически воскликнула Петуния. — Потише! Соседи!
— К чёрту соседей! — взревел Вернон, уже не контролируя громкость. — Этот ублюдок приходит в мой дом и смеет угрожать мне! Мне!
Он сделал тяжелый шаг к Гарри, кулаки сжаты, лицо пунцовое от ярости:
— Да знаешь ли ты, кто я такой?! Я респектабельный человек! У меня положение в обществе! А ты — никто! Сопляк из приюта! Отродье чокнутых уродов!
Гарри тихо зарычал, сжимая кулаки:
— Да плевать мне на вашу респектабельность! Я к вам не чай пришел пить! Мне нужна правда и ничего больше!
— Правда? — взвизгнула Петуния. — Какая еще правда?!
— О моих родителях — сказал Гарри, глядя Петунии прямо в глаза. — Как звали моего отца?
Петуния дернулась, словно от удара. Она отвернулась, но Гарри обошел ее, заставляя смотреть на себя.
— Говорите, — потребовал он. — Я хочу знать.
— Джеймс, — прошипела Петуния. — Джеймс Поттер. Твоя мать... моя сестра... звали Лили Эванс. До замужества.
Гарри смотрел на Петунию пару секунд, обдумывая услышанное. Джеймс и Лили Поттер. Его родители. Наконец у него были имена.
— Я хочу знать всё о моих родителях, — сказал он твердо. — Кем они были? Что с ними стало? Как я оказался у вас? Всё!
Петуния отшатнулась, словно он ударил ее. Ее лицо побледнело еще сильнее, а губы задрожали.
— Нет... нет, я не буду об этом говорить, — прошептала она, качая головой. — Не буду!
— Будете, — сказал Гарри. — Потому что я никуда не уйду, пока не узнаю правду.
Вернон, который до этого молча стоял рядом, вдруг взорвался:
— Да пошел ты к черту, мальчишка! — заорал он, брызгая слюной. — Мы тебе ничего не должны! Ничего! Мы взяли тебя из жалости, а ты...
Гарри тяжело взглянул на Вернона и сказал:
— Мне не нужна ваша жалость. Мне вообще ничего не нужно, кроме правды. Я не собираюсь у вас ничего просить, но, пока я не узнаю то, что мне нужно, я никуда не уйду.
Петуния сжала губы в тонкую линию и начала говорить сквозь зубы, выплевывая каждое слово как горькое лекарство:
— Твоя мать... Лили... была моей младшей сестрой. Она была... особенной. С детства. Могла заставлять цветы расцветать быстрее. Поднимать предметы в воздух. Зажигать свечи, просто посмотрев на них.
Вернон сверлил Гарри ненавидящим взглядом, его руки сжались в кулаки.
— Когда ей исполнилось одиннадцать, пришло письмо. Из Хогвартса. Школы колдовства и волшебства. Родители были в восторге. Их маленькая принцесса оказалась ведьмой! — в голосе Петунии звучала старая, выдержанная годами горечь. — А меня забыли. Я была обычной. Нормальной. Но все внимание доставалось ей.
— Что за школа? — спросил Гарри.
— Проклятое место! — выплюнула Петуния. — Где таких, как она, учат становиться еще более странными. Лили училась там семь лет. Приезжала домой на каникулы с рассказами о летающих метлах, говорящих картинах, превращениях крыс в кубки!
Вернон не выдержал и рявкнул:
— Чокнутая школа для чокнутых детей!
— Там она встретила твоего отца, — продолжила Петуния, морщась, словно это имя жгло ей язык. — Джеймса Поттера. Такого же урода, как и она.
Они поженились сразу после школы. И родили тебя. А потом... потом у них там началась какая-то война.
— Какая война?
— Понятия не имею! — огрызнулась Петуния. — Какая-то магическая чушь! Одни волшебники воевали с другими. Лили только намекала, что там творится что-то ужасное. Что они с Джеймсом вступили в какую-то организацию сопротивления.
Вернон поморщился:
— Связались с террористами, вот что! А мы должны были держаться от всего этого подальше!
— И что случилось? — спросил Гарри.
— Кто-то напал на ваш дом, — неохотно сказала Петуния. — Убил твоего отца. Твоя мать сумела сбежать с тобой, но была смертельно ранена. Ее нашли в Коукворте и отвезли в больницу. Она умерла в ту же ночь.
— А кто на них напал?
— Откуда мне знать?! — взвизгнула Петуния. — Я не интересовалась их чокнутым миром! Мне было достаточно знать, что моя сестра связалась с опасными людьми и поплатилась за это!
— Как я оказался у вас? — спросил Гарри.
Петуния вспыхнула злостью:
— Тебя нам тоже подбросили! Точно так же, как мы потом подбросили тебя в приют!
Вернон сверлил Гарри ненавидящим взглядом:
— Проснулись утром, а на крыльце корзинка с младенцем! Без всякого предупреждения!
— Кто подбросил?
— Откуда нам знать?! — взвизгнула Петуния. — Никого не было! Только ты в корзинке и записка!
— Какая записка?
— Что ты наш племянник, что твои родители погибли и мы должны тебя растить! — выплюнула она. — Хорошенькое дело, да?! Подрасывать людям чужих детей, не спрашивая их мнения!
— Представляешь? Подбрасывают нам чужого ребенка и велят его воспитывать! Да еще и такого... ненормального!
— У вас есть эта записка? — спросил Гарри.
— Выбросили давно, — процедил Вернон.
— Где жили мои родители? — спросил Гарри.
Петуния снова скривилась и сказала:
— Не знаю! Я вообще про ваш чокнутый мир почти ничего не знаю! Лили редко рассказывала подробности, а я и не спрашивала!
— Но что-то же вы должны знать!
— Знаю только, что что-то находится в Лондоне на Чаринг-Кросс-роуд... — Петуния морщилась, словно само произнесение этих слов причиняло ей боль. — Какая-то Аллея, черт бы ее побрал! Лили один раз упоминала, что там их... магазины.
Вернон поморщился с отвращением:
— Места, где эти уроды собираются! Покупают свои жуткие штуковины!
Гарри тяжело вздохнул и потер лицо. На него вывалилось столько невероятной информации, что голова, казалось, вот-вот взорвется. Говорящие картины, летающие метлы, ведьмы... превращения крыс в кубки...
Все это звучало как бред сумасшедшего, но каким-то образом объясняло то, что происходило с ним всю жизнь. Его способности, странные вещи, которые случались вокруг него в моменты сильных эмоций.
Он был волшебником. Сыном волшебников.
— Это... это правда? — спросил он тихо, больше самого себя, чем Дурслей. — Все это действительно существует?
Петуния с отвращением кивнула:
— К сожалению, да. Я видела это своими глазами, когда Лили приезжала домой. Она могла заставить чайник закипеть, просто посмотрев на него. Или превратить мышь в пуговицу.
— Где мама и папа похоронены? — тихо спросил Гарри, уже зная, что услышит в ответ.
Петуния отвела взгляд, а Вернон поморщился, словно от неприятного запаха.
— Откуда нам знать? — буркнула Петуния. — Мы не присутствовали на похоронах!
— Как это не присутствовали? Она же была вашей сестрой!
— Была, — холодно сказала Петуния. — Но мы не имели никакого отношения к их чокнутому миру. Нас даже не уведомили о похоронах!
Петуния стояла перед ним — его единственная живая родственница. Единственная связь с прошлым, с родителями, с тем миром, откуда он пришел. И эта женщина смотрела на него с такой неприязнью, словно он был не племянником, а чем-то мерзким, что случайно приползло к ней в дом.
— Как можно так ненавидеть собственную сестру? — тихо спросил он.
Петуния вздрогнула, словно слова Гарри ударили её физически. На мгновение в её глазах мелькнуло что-то — может, боль, а может, просто застарелая горечь, и так же быстро исчезло за привычной маской презрения.
— Ты ничего не понимаешь, — прошипела она, обхватив себя руками, словно защищаясь. — Ты ничего не знаешь о том, каково это — быть обычной. Нормальной. Когда твоя младшая сестра вдруг оказывается... особенной.
Она произнесла последнее слово так, будто оно было ядовитым.
— Всё всегда было о Лили. Только о ней. «О, посмотрите, как Лили заставила цветок раскрыться! О, Лили получила письмо из волшебной школы! О, Лили такая талантливая ведьма!» — Петуния взмахнула руками, пародируя восторг. — А я... я была просто невидимкой. Тенью.
— Да нет, я, кажется, понимаю, — Гарри презрительно скривился. — Вы всех ненавидите, кто хоть в чем-то лучше вас. Тех, кому с рождения досталось больше. Тех, кто умнее, симпатичнее, талантливее.
Оба Дурсля взорвались злобой и криками.
— Да как ты смеешь, мерзкий мальчишка?! — взвизгнула Петуния, её лицо исказилось от ярости. — Ты ничего не знаешь! Ничего! Ты думаешь, так просто жить, когда твоя сестра — особенная?! Когда все восхищаются ею, а ты — просто тень?!
Вернон одновременно с ней подался вперёд, его кулаки сжались, а лицо стало багровым.
— Убирайся из моего дома! — прогремел он. — Немедленно! Кто ты такой, чтобы судить нас?! Ты, выродок из приюта, смеешь приходить сюда и оскорблять мою жену?!
Гарри тоже в ответ рявкнул, вкладывая в голос всю злобу:
— А НУ ЗАТКНУЛИСЬ!
Его голос прозвучал неожиданно громко, с какой-то вибрирующей силой, от которой задрожали стёкла в окнах. Кухонные шкафчики вдруг распахнулись сами собой, посуда внутри задребезжала, а несколько чашек выпали и разбились о пол.
Гарри шумно вдохнул и недобро посмотрел на Вернона. Подошел ближе, глядя тому в глаза.
— Боров сраный... ты, что ли, имеешь право оскорблять меня и моих родителей?
Вернон невольно попятился, его лицо из багрового стало бледным. Он сглотнул, но, преодолевая страх, просипел:
— Ты... в моем доме... убирайся сейчас же.
— Ну уж нет, — Гарри решительно покачал головой. — Я достаточно натерпелся в приюте из-за вас. Вы мне должны. Я заслужил право узнать правду, и я её узнаю.
Петуния, бледная и испуганная, визгливо сказала:
— Что тебе еще надо?! Я все уже сказала!
Он не сводил глаз с Петунии, которая явно знала больше, чем хотела бы признать. Воздух в кухне всё ещё был наэлектризован, и чайник продолжал кипеть, хотя никто его не включал.
— Я же сказал... мне нужно знать все, что вам известно. Все, что вы видели, слышали, любые мелочи и подробности. Давайте еще раз. Что это за школа, где учились мои родители?
Петуния прикусила губу, её взгляд метался по кухне, словно в поисках пути к бегству.
— Хогвартс, — дрожащим голосом произнесла она. — Школа называется Хогвартс. Это... это где-то в Шотландии, я точно не знаю где. Лили ездила туда на поезде с вокзала Кингс-Кросс...
Спустя еще минут сорок Гарри вышел из дома Дурслей. Провожать его, разумеется, не стали. На крыльце он столкнулся с толстым парнем. Тот был похож на Вернона своей упитанной рожей, габаритами, манерой держаться. Пару секунд они смотрели друг на друга, затем Гарри двинулся дальше. Уже выходя за калитку, он услышал, как толстяк орет:
— Мам, пап?! Это что за бомж щас приходил?
Гарри остановился и опустил голову, оглядев себя. Он еще не выглядел как бездомный бродяга, но был к этому близок. Он уже неделю не принимал душ. Последние несколько дней и вовсе просидел в камере в полицейском участке.
Одежда была мятой и грязной, волосы спутались и засалились, а кожа покрылась тонким слоем городской пыли. От него, наверное, уже и пахло не слишком приятно, хотя сам он этого не замечал – привык.
Главное, что он не знал, что, собственно, делать дальше. Куда идти? Петуния рассказала не так уж и много. Каждое слово приходилось вырывать у нее клещами. У нее были лишь обрывки информации. Есть Хогвартс, какая-то школа для волшебников, в Шотландии. Есть какая-то Косая Аллея на Чаринг-Кросс-роуд, будто бы скрытая от всех, но как туда попасть, она не знала. Есть некая Годрикова Впадина, но Петуния не смогла сказать даже, в какой части страны она находится.
Велосипед стоял там же, где Гарри его оставил. Хоть что-то хорошее. В Саутворке его бы сперли в первые же пять минут, но тут, видимо, живут люди поприличнее.
Гарри сел на велосипед и поехал обратно в сторону Лондона. Мысли в голове роились как потревоженный улей. Нужно было что-то решать, причем быстро. Переночевать сегодня придется на улице, но это была наименьшая из его проблем.
Главное — его ищет полиция, и первое место, где они станут искать, это Саутворк. О возвращении туда не могло быть и речи.
Гарри ехал и думал, насколько усердно его ищет полиция? Разбитая витрина и побитый владелец лавки — это мелкое преступление. Но вот побег из-под стражи — это уже очень серьезно.
Скорее всего, листовки с его фотографией и надписью "разыскивается" появятся на улицах Лондона. Но это дело небыстрое. Пока напечатают, пока начнут расклеивать. Куда хуже, если начнут показывать в новостях по телевизору.
Если его лицо покажут в вечерних новостях, его сможет узнать любой прохожий. Впрочем, тут есть некоторые сомнения. Станут ли тратить эфирное время на беглого подростка? Обычно в новостях показывают убийц, террористов или насильников. А он всего лишь разбил витрину магазина, подрался с хозяином и сбежал от полиции. Но всё же нужно быть осторожным. Держаться подальше от людных мест, избегать видеокамер, не привлекать к себе внимания. И найти способ изменить внешность — хотя бы немного. Его черные взъерошенные волосы и яркие зеленые глаза слишком заметны.
Обратно в Лондон Гарри вернулся, когда солнце уже клонилось к закату. Городской пейзаж вырастал перед ним постепенно — сначала пригороды с аккуратными домиками и палисадниками, затем дома стали выше и теснее, улицы — оживлённее, а воздух — гуще. На горизонте выросли знакомые силуэты лондонских небоскрёбов, подсвеченные оранжевым светом уходящего дня.
После долгих размышлений он решил, что нужно найти эту Косую Аллею. Рациональная часть его сознания всё ещё сомневалась, что волшебный мир действительно существует. Возможно, Петуния просто хотела от него отделаться, наплела небылиц. Или сама искренне верила в какие-то странные сказки о сестре-ведьме. Но внутренний голос подсказывал, что это правда. Слишком многое объясняли эти откровения — его странные способности, события его жизни, которые не поддавались обычной логике.
К тому же у него не было особого выбора. Либо скрываться от полиции по подворотням, голодным и бездомным, либо попытаться найти этот скрытый мир, где, возможно, ему помогут.
Он устал весь день колесить на велосипеде. Мышцы ног гудели от напряжения, спина ныла, а глаза слипались от усталости. Гарри понимал, что, прежде чем заниматься поисками Косой Аллеи, ему нужно найти место для ночлега.
Взгляд его упал на старое промышленное здание, окруженное забором с предупреждающими знаками. Забор во многих местах обветшал, а в одном месте и вовсе обрушился, образуя удобный проход.
Гарри спешился и, убедившись, что никто не наблюдает, протолкнул велосипед через пролом. Он прислонил его к стене и осторожно забрался внутрь через выбитое окно на первом этаже.
В дальнем конце цеха он нашел бывший офис с полуразвалившейся мебелью. Здесь было суше и чище, чем в основном помещении. Гарри нашел старый брезентовый чехол, расстелил его в углу и сел, прислонившись к стене.
Желудок напомнил о себе — с утра он ничего не ел, кроме скудного завтрака в полицейском участке.
Завтра нужно будет решать проблему с едой и искать Косую Аллею. А сейчас главное — отдохнуть. Гарри свернулся калачиком на брезенте, подложив руку под голову. Несмотря на неудобство и холод, усталость взяла своё — глаза закрывались сами собой. С надеждой, что завтра он найдет свое место в этом мире, Гарри наконец уснул.
***
Утром он отправился на поиски еды. Поразмыслив, он решил ее просто украсть. Хорошего мало, но выбора особого у него не было. Велосипед он ведь уже украл. Супермаркеты отпадали сразу — там камеры наблюдения, охранники и слишком большой риск быть пойманным. Утренний воздух был свежим и прохладным, на дорожках еще не было обычной толпы спешащих на работу людей. Только редкие бегуны да хозяева с собаками. На центральной аллее Гарри заметил небольшой фургончик-пиццерию на колесах. Судя по движениям внутри, фургончик только открылся, а посетителей еще не было. Гарри подошел к окошку. Внутри фургончика стоял пожилой мужчина с седыми усами и морщинистым лицом, одетый в белый фартук. — Одну порцию с анчоусами, пожалуйста, — сказал Гарри, указывая на самую дешевую позицию в меню. Старик кивнул и достал уже готовый кусок пиццы из прогретой витрины. Румяное тесто, покрытое томатным соусом, расплавленным сыром и маленькими рыбками, источало такой аромат, что у Гарри заурчало в желудке. Старик положил кусок на бумажную тарелку и поставил на стойку перед Гарри. — Два фунта и пятьдесят пенсов, — буркнул он. Гарри сделал вид, что ищет деньги в кармане. Пальцы нащупали лишь дырку в подкладке да какой-то старый трамвайный билет. — А можно еще стакан колы? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал обыденно. Старик кивнул и отвернулся к холодильнику, стоящему в противоположной части фургончика. Гарри быстро схватил пиццу — бумажная тарелка обожгла пальцы — и бросился прочь от фургончика, петляя между деревьями. — Эй! — донесся до него возмущенный крик старика. — Стой! Вернись, ворюга! Когда Гарри был уверен, что оторвался от возможной погони, он свернул с дорожки и забрался в густые кусты в дальнем углу парка. Здесь было тихо, только щебетание птиц да далекий шум городского движения. Он прислонился спиной к дереву и посмотрел на свою добычу. Пицца выглядела уже не так аппетитно — помятая, с подтекающим соусом и сползшим сыром. Но это была еда, и Гарри торопливо принялся есть, обжигая нёбо и почти не чувствуя вкуса из-за смешанных эмоций. Утолив голод, Гарри тщательно вытер руки о траву, стараясь избавиться от следов соуса и сыра. Затем выбрался из кустов и, оглядевшись по сторонам, направился в сторону Чаринг-Кросс-роуд. Чаринг-Кросс-роуд находилась в центре Лондона, и добираться до нее пешком было довольно далеко. Он решил воспользоваться общественным транспортом. Проехать зайцем — это не самый безопасный вариант для беглеца, но идти пешком несколько миль по городу казалось еще более рискованным. После часа безрезультатных поисков Гарри присел на скамейку, чтобы отдохнуть и обдумать ситуацию. Может быть, все это просто выдумки Петунии? Но нет, ее реакция была настоящей. Она действительно что-то знала, что-то, что пугало ее. Гарри решил попробовать другой подход. Если вход в волшебный мир существует, он, скорее всего, как-то скрыт от обычных людей. И тогда он заметил странность — между большим книжным магазином и модной кофейней был промежуток, на который глаза словно не хотели смотреть. Гарри сконцентрировался, и постепенно перед ним возникло маленькое обшарпанное здание с вывеской "Дырявый Котел". Он потянул дверь на себя и шагнул внутрь. Помещение встретило его приглушенным светом и странной смесью запахов. Это был паб с длинной деревянной стойкой, за которой стоял лысеющий мужчина в странной одежде. За столиками сидели люди в необычных нарядах — мантии, остроконечные шляпы, плащи. — Извините, — сказал Гарри, подойдя к бармену. — Я ищу Косую Аллею. Могли бы вы подсказать, как туда попасть? — Косая Аллея прямо за этим пабом, — ответил бармен. — Выйдешь во двор, нужно постучать по кирпичам в стене — три вверх, два поперек от мусорного бака. Стена откроется. Но, — он смерил Гарри взглядом, — у тебя есть волшебная палочка? Без нее кирпичи не отреагируют. — Я потерял ее, — солгал он. — Собственно, поэтому и иду в Косую Аллею — хочу купить новую. — Без палочки в Косую Аллею не попасть, разве что с кем-нибудь, — покачал головой бармен. — Подожди, скоро кто-нибудь пойдет туда. Гарри сел за деревянный столик в углу "Дырявого котла", откуда открывался хороший обзор всего помещения. Стул был жестким и чуть скрипел при каждом движении. Гарри положил локти на стол, заметив, что его поверхность была отполирована до блеска тысячами рук и покрыта сетью мелких царапин — следами долгих лет использования. Глаза его жадно впитывали всё происходящее вокруг. У барной стойки сидела пожилая женщина в остроконечной фиолетовой шляпе, украшенной чем-то похожим на живую орхидею, которая меняла свой цвет каждые несколько секунд. Женщина курила длинную изогнутую трубку, из которой вместо дыма вылетали крошечные разноцветные бабочки. За соседним столиком расположилась компания молодых людей, одетых в одинаковые черные мантии с какими-то значками на груди. Они оживленно обсуждали что-то, склонившись над странной газетой, фотографии в которой двигались. — ...новый "Метеор" просто фантастика! — донеслось до Гарри. — Мой кузен говорит, что разгоняется до девяноста миль в час за десять секунд! — Брось, Патрик, это рекламный трюк, — возразил худой парень с веснушками. — Даже у сборной Ирландии метлы не такие быстрые. Метлы? Гарри подался вперед, стараясь услышать больше, но в этот момент мимо прошел маленький сморщенный человечек, левитирующий перед собой стопку книг такой высоты, что она закрыла компанию из виду. У окна сидел грузный мужчина в поношенной мантии землистого цвета. Он что-то писал гусиным пером, периодически окуная его в чернильницу, висящую в воздухе рядом с ним. Перо словно танцевало по пергаменту, оставляя за собой строчки изящного, витиеватого почерка. С другой стороны зала двое мужчин в деловых мантиях с серьезными лицами что-то обсуждали, понизив голоса. — ...Министерство пока скрывает, — расслышал Гарри отрывок фразы, — но Фадж в панике. Говорят, уже третье исчезновение за месяц... В углу за высокой стойкой сидела молодая пара. Девушка с длинными светлыми волосами смеялась, наблюдая, как ее спутник касается палочкой своего стакана, заставляя жидкость в нем менять цвет с золотистого на изумрудный, а затем на рубиновый. Гарри заметил и более странных посетителей. Существо в углу, похожее на гоблина из сказок — низкорослое, с крючковатым носом и длинными пальцами. Оно пересчитывало маленькие золотые монеты, складывая их в стопки на столе. Бармен время от времени взмахивал палочкой, и грязные стаканы сами собой поднимались со столов, летели к стойке, где их мыла щетка, двигающаяся без чьей-либо помощи. Гарри сидел, пораженный, не в силах оторвать взгляд от этой удивительной сцены. Это был совершенно другой мир, существующий параллельно обычному, мир, где магия была не просто возможна — она была нормой, частью повседневной жизни. И самое удивительное — это был мир, в котором, возможно, должен был расти он сам. Гарри был настолько поглощен рассматриванием посетителей паба, что почти вздрогнул, когда дверь с улицы открылась, впустив новую фигуру. В "Дырявый котел" вошел высокий худощавый мужчина средних лет с флегматичным выражением лица. Мужчина даже не остановился у стойки. Он быстрым, но неторопливым шагом прошел через весь зал, направляясь прямиком к дальней двери, которая, как понял Гарри, должна была вести во внутренний дворик. Судя по всему, это был человек, который ходил здесь не первый раз и точно знал свой маршрут. Гарри тут же встрепенулся. Вот его шанс! Если этот человек направляется в Косую Аллею, то можно попробовать проскользнуть вместе с ним. Он быстро поднялся со стула, стараясь не привлекать внимания, и двинулся следом за мужчиной в сером, сохраняя дистанцию в несколько шагов. Незнакомец даже не обернулся, когда вышел во внутренний дворик. Гарри последовал за ним, оказавшись в маленьком замкнутом пространстве, ограниченном кирпичными стенами. Здесь не было ничего примечательного — только мусорные баки у одной из стен да несколько кустов крапивы, пробивающихся между камнями мостовой. Гарри остановился у двери, наблюдая, как мужчина подходит к глухой кирпичной стене напротив. Тот достал из кармана мантии деревянную палочку и уверенным движением постучал по кирпичам — три вверх и два вбок от мусорного бака, как и говорил бармен. В тот же миг, когда палочка коснулась последнего кирпича, произошло нечто удивительное. Кирпич, по которому постучал мужчина, задрожал, завибрировал, а затем в нем появилась маленькая точка, которая начала быстро расширяться. Через секунду отверстие было уже размером с кулак, затем — с футбольный мяч, а потом все кирпичи вокруг него начали смещаться, складываться, отодвигаться в стороны, образуя арку. Всего через несколько мгновений на месте глухой стены появился проход, достаточно широкий, чтобы через него мог пройти взрослый человек. Флегматичный незнакомец, даже не взглянув на Гарри, прошел через арку. Гарри, не мешкая ни секунды, ринулся следом, опасаясь, что проход может закрыться. Он едва успел проскочить в арку, как кирпичи позади него действительно начали возвращаться на место, снова образуя сплошную стену. И тут Гарри застыл, потрясенный открывшимся видом. Перед ним предстала узкая извилистая улочка, вымощенная булыжником, уходящая вдаль и слегка поворачивающая то вправо, то влево. По обеим сторонам стояли магазины, лавки и кафе всевозможных форм и размеров. Вывески пестрели яркими красками, некоторые из них светились, другие меняли надписи прямо на глазах, третьи издавали странные звуки. Улица кипела жизнью — туда-сюда сновали люди в мантиях, многие несли пакеты с покупками, дети с восторженными лицами прижимались к витринам, взрослые обсуждали цены и качество товаров. Воздух был наполнен голосами, смехом, криками торговцев, рекламирующих свой товар, и какими-то странными звуками, которые Гарри не мог идентифицировать. Здесь было на что посмотреть. Один магазин выставил перед входом котлы всех размеров — от крошечных, с наперсток, до огромных, в которых мог бы поместиться взрослый человек. Другая лавка демонстрировала телескопы, странные серебряные инструменты и карты звездного неба, на которых звезды медленно перемещались. В витрине аптеки стояли банки и бутылки с разноцветными жидкостями, сушеными травами и частями каких-то существ. Гарри медленно двинулся вперед, с трудом веря своим глазам. Каждый шаг открывал новые чудеса. Вот магазин, где продавались метлы, и группа подростков столпилась у витрины, обсуждая последнюю модель "Метеор". Вот лавка, торгующая волшебными палочками, с простой вывеской "Олливандер: изготовитель волшебных палочек с 382 года до н.э." Вот книжный магазин "Флориш и Блоттс", из дверей которого выходили люди, нагруженные тяжелыми томами с удивительными названиями. И венчало улицу огромное белоснежное здание, возвышающееся над всеми остальными строениями. Оно было выполнено из мрамора, с колоннами и широкими ступенями, ведущими к бронзовым дверям. Рядом с входом стояли странные существа в униформе — те самые гоблины, как понял Гарри. Это, должно быть, был банк "Гринготтс", о котором он слышал обрывки разговоров в пабе. Гарри стоял посреди Косой Аллеи, и впервые за долгое время чувствовал, что оказался именно там, где должен был быть. Мир, от которого его оторвали. Мир, в котором он вырос бы, если бы его родители были живы. Гарри долго ходил вдоль улицы, осматриваясь. Он двигался медленно, стараясь впитать каждую деталь этого удивительного места. Косая Аллея была настоящей феерией для всех органов чувств — яркие краски витрин, необычные запахи, доносящиеся из лавок, звуки незнакомых музыкальных инструментов из музыкального магазина, голоса продавцов, нахваливающих свой товар. Один из магазинов вызвал у Гарри недоумение. Там были совы. Сотни сов всех размеров и цветов — от крошечных, размером с кулак, до гигантских филинов с размахом крыльев больше метра. Они сидели в клетках, на жердочках, некоторые свободно перелетали с места на место внутри магазина. Совы всех мастей — белоснежные полярные, серые с черными полосками, коричневые, рыжеватые, пятнистые. "Странно, — подумал Гарри. — Кому, черт побери, может прийти в голову заводить сову? Для чего?" В обычном мире совы считались дикими птицами, которые жили в лесах и парках. Иногда их можно было увидеть в зоопарке. Но держать сову дома как домашнее животное? Они ведь хищники, ночные создания, которые охотятся на мелких грызунов. Гарри остановился возле витрины, наблюдая, как одна из сов — большая, с рыжеватыми перьями — чистит крыло, деловито перебирая клювом перья. Она заметила его взгляд и уставилась на Гарри своими круглыми желтыми глазами, словно оценивая. В этот момент дверь магазина открылась, и оттуда вышла пожилая женщина в зеленой мантии. В руке она держала клетку с маленькой серой совой, которая выглядела очень довольной. Рядом с женщиной шел мужчина, видимо, продавец, который давал ей какие-то указания. — ...кормить два раза в день, лучше мышами, но можно и специальным кормом, — говорил он. — И не забывайте, что совы любят летать. Выпускайте её хотя бы раз в день, чтобы она могла размять крылья. — Конечно, дорогой, — кивала женщина. — Это уже моя третья сова. Первые две верой и правдой служили мне почти двадцать лет. — Отличный выбор для доставки писем на средние расстояния, — продолжал продавец. — Не самая быстрая, конечно, но выносливая и очень аккуратная. "Доставка писем?" — Гарри чуть не споткнулся от удивления. В мире, где он вырос, существовали телефоны, факсы, пейджеры и способы быстро связаться с кем угодно, хоть на другом конце света. Почему волшебники, способные, судя по всему, творить настоящие чудеса, пользуются совами? Это казалось странным и нелепым. Потом он оказался в магазине волшебных палочек. Вывеска над входом гласила: «Олливандеры — лучшие производители волшебных палочек с 382-го года до нашей эры». Буквы были потертые, золотая краска местами облупилась, но все равно выглядела внушительно. Гарри скептически хмыкнул. Магазин, существующий более двух тысяч лет? Даже для волшебного мира это звучало как откровенное преувеличение. Гарри толкнул дверь магазина Олливандера. Колокольчик над входом тихо зазвенел, и он оказался в узком длинном помещении. Воздух здесь был пыльным и пах старым деревом, лаком и чем-то еще — чем-то древним, что невозможно было определить. Стены от пола до потолка были уставлены тысячами узких коробок, аккуратно сложенных в стопки. Каждая коробка была подписана мелким, аккуратным почерком. В воздухе висела особая тишина — не просто отсутствие звуков, а какая-то особая, почти священная атмосфера. За прилавком никого не было. Гарри неуверенно кашлянул, оглядываясь по сторонам. Магазин казался пустым, но в то же время — живым, словно сами коробки наблюдали за ним. — Добро пожаловать, — раздался тихий голос откуда-то из глубины магазина. Гарри вздрогнул. Из-за высоких стеллажей появился старик — невысокий, худощавый, с серебристо-белыми волосами и бледными глазами, которые казались почти лунными в полумраке магазина. — Мистер Олливандер? — спросил Гарри. Старик кивнул, внимательно разглядывая его обычным, человеческим взглядом торговца, оценивающего потенциального покупателя. — Да, конечно. А вам нужна палочка, я полагаю? — Да, — ответил Гарри. — А сколько это стоит? Олливандер поднял брови. — Десять галЛеонов за обычную палочку. Некоторые, особенно редкие, могут стоить дороже, но основная масса — десять галЛеонов. Гарри вздохнул и опустил плечи. — У меня сейчас нет денег, — признался он честно. Олливандер понимающе кивнул, без тени осуждения или удивления. За долгие годы работы он видел всякого — и богатых наследников чистокровных семей, и бедных полукровок, едва сводящих концы с концами. — Понятно, — сказал он мягко. — Что ж, мистер?.. — Поттер. Гарри Поттер. Олливандер немного помолчал, словно что-то припоминая. — Поттер... да, я помню. Ваши родители покупали у меня палочки. Джеймс Поттер — красное дерево с пером феникса, одиннадцать дюймов. Лили Эванс — ива с жилой единорога, десять с четвертью дюймов. Хорошие палочки были. При упоминании родителей Гарри заинтересовался и подался вперед. — Вы знали их? — спросил он с нескрываемым любопытством. — Знал? — Олливандер покачал головой. — Нет, не сказал бы. Но я помню каждую палочку, которую когда-либо продал, мистер Поттер. И их владельцев, конечно. Ваш отец был живым мальчиком — довольно самоуверенным, если помню правильно. А ваша мать... тихая девочка, очень вежливая. Из магловской семьи, если не ошибаюсь. Да, к сожалению, — Олливандер покачал головой. — Трагическая история. Они погибли во время войны, если я правильно помню. Гарри кивнул, не доверяя своему голосу. — Что ж, мистер Поттер, — продолжил Олливандер, — палочка — это не роскошь для волшебника, а необходимость. Приходите, когда у вас будут деньги. Я буду здесь. — Спасибо, — сказал Гарри. — Я постараюсь заработать. — Удачи вам, — кивнул старик и вернулся к своим коробкам. Гарри вышел из магазина. Десять галлеонов. Он даже не знал, сколько это в обычных деньгах, но, судя по ценам, которые он видел в других витринах, это была значительная сумма для человека без гроша в кармане. Он медленно брел по Косой аллее, рассматривая витрины и слушая обрывки разговоров. Волшебный мир был удивительным, но он оставался для него недосягаемым без денег и палочки. Он бродил по Косой Аллее несколько часов. Заходил в лавки, смотрел, спрашивал цены на различные товары. В "Флориш и Блоттс" он узнал, что учебники для первого курса Хогвартса стоят около двенадцати галлеонов — все равно большие деньги для того, у кого нет ни гроша. В аптеке пожилая ведьма показала ему простейшие ингредиенты для зелий — корни мандрагоры за два галлеона, порошок рога единорога за галлеон. В магазине котлов самый дешевый оловянный котел стоил три галлеона. Гарри возвращался к началу аллеи и обходил ее снова, словно надеясь, что во второй или третий раз что-то изменится. Но цены оставались теми же, а в карманах по-прежнему была пустота. Солнце клонилось к закату, и толпа в Косой аллее начала редеть. Семьи с детьми направлялись домой, лавки одна за другой закрывались. Гарри присел на ступеньки возле банка Гринготтс и задумался. Перед ним снова встал вопрос — что теперь делать? Он находился в волшебном мире, который был ему по праву рождения, но не имел ни гроша, чтобы в нем существовать. У него не было палочки, без которой он не мог полноценно заниматься магией. И самое главное — он даже понятия не имел, как устроена эта школа Хогвартс. Со скольки лет, кстати, там начинают учиться? Кого туда берут на обучение? Может быть, обучение тоже платное, как в частных школах магловского мира? Петуния упоминала только, что туда ездят на поезде с вокзала Кингс-Кросс, но больше никаких подробностей не дала. Гарри горько усмехнулся собственной наивности. Он сидел здесь и строил планы поступить в школу, о которой знал меньше, чем о жизни на Марсе. Он с досадой думал, что нужно было сразу поискать какую-нибудь работу. Поспрашивать владельцев лавок, поговорить с людьми в очередях. Может быть, кому-то нужен помощник — разгружать товар, убирать в магазине. Любая работа была бы лучше, чем бесцельное блуждание по аллее. Но вместо этого он потратил весь день, просто разглядывая витрины и мечтая о том, что не мог себе позволить. Сейчас уже поздно — заведения начинали закрываться, владельцы спешили домой. Завтра утром придется начинать все сначала. Мысли роились в голове как разъяренные осы. Что он здесь делает? Целый день провел в волшебном мире, который должен был стать его домом, а в итоге оказался в том же положении, что и утром — без денег, без крыши над головой, без планов на будущее. Да, он нашел волшебников, людей таких же, как он сам, но... Что изменилось? Он по-прежнему сам по себе, по-прежнему один. Даже хуже. Не имея никаких познаний о магии, он, находясь тут без волшебной палочки, был беспомощнее десятилетнего ребенка. В обычном мире он хотя бы знал правила игры. Знал, где можно найти еду, работу, ночлег. Понимал, как устроено общество, от кого стоит держаться подальше, а кого можно попросить о помощи. Здесь же он был полным чужаком. Гарри провел рукой по волосам, чувствуя, как усталость навалилась свинцовой тяжестью. Может быть, он совершил ошибку, сбежав из-под конвоя? Может быть, стоило остаться, отсидеть свой срок, а потом уже думать о будущем? Но нет. В тюрьме он бы ничего не узнал о своих родителях, о магии, о том мире, частью которого должен был быть. В этот момент он услышал шаги позади себя. Гарри обернулся и увидел гоблина — низкорослое остроухое существо в сюртуке и с недовольным выражением лица. Гоблин остановился рядом с ним, скрестил руки и окинул Гарри неодобрительным взглядом. Его желтые глаза блеснули в свете фонарей. — Эй, юноша, — произнес он скрипучим голосом. — Если тебе нужно место для отдыха, то поищи его где-нибудь еще. Здесь не место для бродяг. — Я разве кому-нибудь мешаю? — огрызнулся Гарри, не вставая со ступенек. Гоблин нахмурился еще сильнее. — Ступени предназначены для входа в банк, а не для сидения. К тому же сейчас банк закрыт. Так что уходи, пока я не позвал охрану. Гарри почувствовал, как внутри поднимается знакомая волна раздражения. День был паршивый, он устал, голоден, и теперь еще этот сморчок решил на него наехать. — А что охрана мне сделает? — спросил он, не сдвигаясь с места. — Арестует за то, что я сижу на ступеньках? — Охрана сделает то, что положено делать с бродягами, — холодно ответил гоблин. — Проучит как тебя следует. Проваливай, пока цел. В голосе гоблина была такая уверенность, что Гарри почувствовал неприятный холодок. Этот тип явно не блефовал. И судя по тому, как работала охрана в обычном мире, волшебная могла оказаться еще жестче. Гоблин поджал губы, готовясь что-то добавить, но в этот момент звук шагов заставил их обоих обернуться. По мраморным ступеням банка спускались двое — парень и девушка, явно волшебники, судя по их одежде. Парень был высоким и крепким, с длинными рыжими волосами, собранными в пучок на затылке. На нем была качественная мантия темного цвета, а движения выдавали привычку к физическим нагрузкам. Рядом с ним шла голубоглазая блондинка, взявшись с ним за руки. Ее светлые волосы развевались на ветру, а взгляд был внимательным и умным. Они только что вышли из банка, и парень, заметив напряженную сцену, подошел ближе. — Что-то не так, Бодрог? — спросил он, его голос звучал спокойно, но с готовностью вмешаться, если потребуется. Гоблин — видимо, Бодрог — кивнул в сторону Гарри: — Ничего серьезного, мистер Уизли. Просто прошу этого молодого человека освободить ступени банка. Они предназначены для посетителей, а не для... отдыха. Рыжеволосый парень перевел взгляд на Гарри, изучая его потертую одежду и усталое лицо. — Ничего, — буркнул Гарри, поднимаясь со ступенек. — Я уже ухожу. Гарри уже повернулся и зашагал прочь, когда его окликнули: — Эй, парень, погоди! Он остановился, не оборачиваясь. Плечи напряглись — за последние дни к нему слишком часто обращались люди, разговор с которыми не сулил ничего хорошего. Полицейские, социальные работники, Дурсли... Может, лучше просто продолжить идти? Но любопытство взяло верх. Гарри медленно обернулся. Рыжеволосый парень сделал несколько шагов в его сторону, оставив блондинку стоять у банка. Гоблин Бодрог недовольно сопел, но отошел к входу, видимо, считая инцидент исчерпанным. — Не обижайся на Бодрога, — продолжил рыжеволосый, кивнув в сторону гоблина. — Гоблины все такие... Они очень серьезно относятся к порядку и правилам. Для них банк — это святое место. Гарри хмуро взглянул на него и пожал плечами: — А я что, похож на обиженного? Рыжеволосый усмехнулся: — Нет, скорее на того, кто впервые оказался здесь и не знает, что делать. — Он оценивающе посмотрел на Гарри. — Как тебя зовут, кстати? Гарри продолжал хмуриться: — А тебе-то что? Собираешься взять меня за ручку и всё тут показать? — А ты не слишком-то вежлив, — рыжеволосый перестал улыбаться и добавил: — Мне твое лицо напоминает кого-то, вот и спросил. Но раз у тебя нет настроения говорить, то ладно. Гарри почувствовал укол... чего? Сожаления? Или просто любопытства — кого он напоминает этому рыжеволосому? И почему тот так внимательно на него смотрел? — Погоди, — сказал Гарри, когда рыжеволосый уже сделал несколько шагов. — Кого я тебе напоминаю? Рыжеволосый остановился, обернулся. В его глазах снова появилось то странное выражение — будто он пытался что-то вспомнить или сопоставить. — Не знаю точно, — медленно сказал он. — Что-то знакомое в чертах лица. Может, встречал кого-то из твоих родственников? — Меня зовут Гарри. Гарри Поттер, — быстро сказал он, ожидая реакции рыжего. Тот нахмурился, что-то припоминая. — Поттер... — медленно произнес рыжеволосый. — Кажется, я слышал, были какие-то Поттеры, но они умерли много лет назад. Гарри разочарованно вздохнул — еще один человек, который что-то слышал, но толком ничего не знает. Он вздохнул и сказал: — Жаль. Затем повернулся и пошел прочь. Гарри добрался до выхода с Косой Аллеи. Кирпичная стена была на своем месте, а вот выхода в ней не было. Улица была почти пуста, и ему пришлось долго ждать, прежде чем появился какой-то волшебник, который открыл проход. Гарри выскользнул вслед за ним. Оказавшись в дворике "Дырявого котла", он почувствовал облегчение. Но радость была недолгой — впереди его ждала ночь на улицах Лондона, без денег и крыши над головой. Он прошел через паб, стараясь не привлекать внимания. Несколько посетителей все еще сидели за столиками, но большинство мест пустовало. Бармен — тот самый лысеющий мужчина, который утром объяснял ему, как попасть в Косую аллею — бросил на него короткий взгляд, но ничего не сказал. Гарри вышел на улицу. Чаринг-Кросс-роуд шумела вечерним движением — машины, автобусы, спешащие прохожие. Обычный мир, где он хотя бы знал правила игры. Он тяжело вздохнул. Ему предстояло провести еще одну ночь на улицах.***
Площадь Гриммо, 12. Штаб-квартира Ордена Феникса. Поздний вечер. Собрание Ордена закончилось полчаса назад, и большинство членов уже разошлись по домам. У камина в старой гостиной беседовали трое: Ремус Люпин, Сириус Блэк и Билл Уизли. Сириус сидел в своем любимом кресле, мрачный, как и весь прошедший год, в одной руке — стакан с огневиски. Ремус расположился напротив с чашкой чая, а Билл стоял у камина, опершись на каминную полку. — Дождь опять обещают на завтра, — сказал Билл, глядя в окно, где стекло отражало пламя камина. — Уже третью неделю подряд. Ремус кивнул: — Да, лето выдалось дождливое. Флёр не жалуется на английскую погоду? — Она привыкает, — усмехнулся Билл. — Хотя иногда ворчит, что во Франции в это время уже купальный сезон. Сириус мрачно хмыкнул: — Меня бы устроил любой сезон, хоть купальный, хоть лыжный, если бы только подальше отсюда. Ремус бросил на него понимающий взгляд: — Сириус... — Только не начинай снова, Ремус. — Сириус поморщился. — Я сам все знаю. И про то, что меня разыскивают, и про то, как важно проявлять благоразумие, терпение и осторожность. — Он сделал глоток огневиски. — Хорошо говорить о терпении, когда проявлять его нужно не тебе. Ремус тихо сказал: — Скорее всего, ждать осталось недолго. Ты ведь сам слышал Дамблдора: Воландеморт скоро так или иначе проявит себя. И тогда Министерству станет не до тебя. Сириус хмуро посмотрел на него и сказал: — Конечно, конечно... Дамблдор сказал, Дамблдор пообещал. Дамблдор все за нас придумает и спланирует, нам нужно только слушать его и послушно выполнять указания. Ремус предостерегающе взглянул на него: — Сириус... — Что "Сириус"?! — вспыхнул тот еще сильнее. — Только не говори мне, что тебе самому такие мысли ни разу не приходили в голову! Ремус замолчал, опустив взгляд в свою чашку. Его молчание было красноречивее любых слов. — Вот именно, — удовлетворенно кивнул Сириус. — И ты, Билл, наверняка тоже задавался вопросами. Не так ли? Билл неловко поерзал в кресле. — Ну да... хотелось бы понимать общую картину. Да. Ремус поднял глаза: — Дамблдор всегда действовал так. Даже в первую войну. Помнишь? Мы получали задания, но редко понимали, как они связаны друг с другом. Вот в чем все дело — ты либо доверяешь ему, либо нет. — А он нам доверяет так же, как мы ему? — спросил Сириус, и в его голосе прозвучала горечь. Билл покачал головой: — В Ордене разные люди, и не все из них осознают важность конспирации. Люди могут не только предать. Они могут выдать секреты случайно. Проболтаться случайно, потерять осторожность, могут сами довериться предателю. Сам того не понимая, Билл ударил в больное место. Сириус потемнел и резко отвернулся к камину. Ремус нахмурился, бросив на друга обеспокоенный взгляд. Воцарилось тяжелое молчание. Билл удивленно посмотрел на них: — В чем дело? Ремус вздохнул и сказал: — Ничего, Билл... просто у нас есть одна личная история. Сириус глухо сказал: — Только сейчас не место и не время для нее. Он резко поднялся с кресла и подошел к окну, отвернувшись от них. Его плечи были напряжены, а в отражении стекла Билл мог видеть сжатые губы и потемневшие глаза. Ремус бросил на Билла извиняющийся взгляд и тихо сказал: — Может, поговорим о чем-нибудь другом? Билл кивнул, чувствуя себя виноватым. Он не до конца понимал, что именно сказал не так, но было очевидно, что затронул болезненную тему. Билл пожал плечами и начал: — Я сегодня встретил в Косой Аллее молодого парнишку по фамилии Поттер. Он мне показался странно знакомым, как будто я уже его где-то видел. Или может, не его, а кого-то из родственников. Вообще-то, фамилия Поттер не такая уж редкая. В волшебной Британии, наверно, есть как минимум несколько... Билл внезапно понял, что и Ремус, и Сириус уставились на него как магглы на привидение. Ремус медленно поставил чашку на столик, его лицо стало бледным. Сириус резко обернулся от окна, глаза расширились. — Что ты сказал? — хрипло спросил Сириус. — Фамилия Поттер, — повторил Билл, озадаченный их реакцией. — А что такого? Я же говорю, фамилия не редкая... — Как его звали? — резко перебил его Ремус. — Как звали парня? — Гарри, — ответил Билл, все больше недоумевая. — Гарри Поттер. Лет пятнадцать, может, шестнадцать. Черные волосы, зеленые глаза. Выглядел... потрепанно. Без денег, явно проблемы какие-то. А что... что с вами? Ремус и Сириус переглянулись, затем Сириус заорал: — Кикимер!!! Через несколько секунд в гостиную материализовался домовой эльф — сморщенный, с выпученными глазами и в грязной наволочке. Он поклонился, но было ясно, что делает это неохотно. — Бегом в мою комнату! Принеси альбом с моими колдографиями из Хогвартса. Бегом, я сказал!!! Кикимер со злостью процедил что-то себе под нос, но исчез с хлопком. Спустя всего несколько секунд он вернулся, неся в руках потрепанный кожаный альбом. — Вот альбом хозяина, — пробурчал он, швырнув альбом на стол. Сириус схватил альбом и начал лихорадочно перелистывать страницы. Ремус и Билл склонились над ним. — Вот, — Сириус ткнул пальцем в одну из фотографий. — Это Джеймс в седьмом классе. На колдографии молодой человек с растрепанными черными волосами и в очках размахивал рукой, улыбаясь во весь рот. Рядом с ним стояли трое других юношей — один из них был явно молодым Сириусом. Билл присмотрелся к изображению и кивнул: — Да. Парень, которого я встретил сегодня... он как две капли воды похож на этого Джеймса. Только без очков и... и более худой, более... жесткий, что ли. Вот почему он мне показался знакомым... Этого Джеймса я уже видел... Грозный Глаз мне показывал колдографии с Первой войны. Самый первый состав Ордена Феникса. Сириус нетерпеливо сказал: — Рассказывай все, Билл. Где именно ты его видел, о чем с ним говорил, что он делал в Косой Аллее? Все!
