Охотник на змей

      1 сентября 1996 года, раннее утро. Площадь Гриммо, 12.       Гарри сидел на кровати в своей комнате и угрюмо глядел на собранный и готовый к путешествию рюкзак с вещами. Куда он собрался, черт побери? Зачем он позволил себя на это уговорить?       Рюкзак был непростым. Сириус поработал над ним, и он теперь вмещал в несколько раз больший объем, чем могло бы показаться, глядя на него. Кроме того он наложил на него какие-то чары уменьшения веса, защиты от повреждений, краж и черт знает чего еще. При всем при этом рюкзак выглядел как обычный походный — потертый, неприметный, ничем не выдающий своих магических свойств.       Гарри шумно вздохнул и провел рукой по волосам. Он точно знал, что директор Хогвартса не горел желанием принимать его в школу. Гарри удалось подслушать часть разговора после одного из собраний Ордена Феникса. Как там старик сказал? Гарри уже слишком взрослый, чтобы изучать хогвартскую программу с самого начала... он скорее всего никогда уже не сможет догнать своих сверстников по уровню знаний.       Дамблдор говорил это МакГонагалл в коридоре, когда думал, что никто не слышит. А Гарри как раз спускался по лестнице и замер на ступеньках, прислушиваясь.       — Мальчик пропустил пять критически важных лет обучения, Минерва, — голос директора звучал устало. — Базовые навыки трансфигурации, основы зельеварения, теория заклинаний — все это обычно закладывается в первые годы. Наверстать такой пробел за оставшееся время... сомневаюсь.       Дамблдор не то чтобы был резко против поступления Гарри, но и энтузиазма не проявлял. Однако Минерва МакГонагалл категорично заявила:       — Альбус, мы должны дать мальчику шанс. Это то немногое, что мы можем сделать, чтобы почтить память Джеймса и Лили.       Гарри усмехнулся. Скорее всего, старик просто не хотел прослыть в собственном Ордене равнодушным мерзавцем, который отказывает сироте в обучении.       Он и сам поначалу не горел желанием учиться в Хогвартсе. Что хорошего быть вечно отстающим? Болтаться в самом низу таблицы успеваемости и быть объектом одновременно жалости и насмешек. Представить только — шестнадцатилетний парень, который пытается осилить ученую программу одиннадцатилеток.       Но его убедил Сириус. Он сказал:       — Да, ты начинаешь позже других, — продолжал крестный. — Да, тебе будет труднее. Но это не значит, что ты хуже их. Это значит, что тебе нужно работать больше. А работать ты умеешь — я это видел. Твой прогресс в анимагии уже превзошел мой собственный. На последних занятиях в лесу тебе уже удавалась частичная трансформация. Да, пусть всего на секунды, пока что даже неясно, что за животное у тебя получится. Но ты уложил в три месяца то, на что у меня с Джеймсом ушел год.       Это было правдой. Гарри помнил то ощущение — когда на мгновение его руки покрылись чем-то похожим на чешую или мех, а зрение стало невероятно острым. Длилось всего секунды, но этого хватило, чтобы понять — он на правильном пути.       — К тому же, — говорил Сириус тише, — Джеймс и Лили хотели бы, чтобы ты получил образование. Не ради диплома, а ради знаний. Ради того, чтобы стать тем, кем ты можешь стать.       Гарри в тот раз согласился. Не из-за долга перед памятью родителей — он их почти не помнил. А потому что Сириус был прав. Если он действительно способен на большее, то глупо останавливаться из-за страха выглядеть неудачником.       Теперь он сидел с рюкзаком и думал, стоит ли игра свеч.       Крестный выглядел так, словно тоже не спал всю ночь. Волосы растрепаны больше обычного, под глазами темные круги.       Они постояли молча. В доме было тихо — даже Кикимер не шуршал на кухне своими делами. Только где-то тикали старые часы, отсчитывая время до отправления поезда.       Гарри помолчал и сказал:       — Ну что... может, обойдемся без долгих прощаний?       Сириус усмехнулся:       — Конечно. Не наш стиль.       Он протянул руку для рукопожатия, но в последний момент передумал и коротко обнял крестника за плечи.       — Я знаю, что тебе пришлось нелегко в жизни, — сказал Сириус серьезно. — Но Хогвартс — это не приют и не обычная школа, к которым ты привык. Не всем доверяй, но и не отталкивай всех подряд.       Гарри напрягся — он все еще не привык к подобным проявлениям привязанности, но не отстранился.       — Понял, — кивнул Гарри, направляясь к двери.       Он обернулся уже на пороге:       — Сириус... спасибо. За все.       — Не за что, крестник, — сказал Сириус, отпуская его. — И помни, это всего лишь школа, а не тюрьма. Если что-то пойдет не так, я тебя оттуда вытащу хоть завтра.       Гарри вышел на утреннюю лондонскую улицу, где моросил мелкий дождь. Серое небо, мокрый асфальт, редкие прохожие с зонтами. Обычное сентябрьское утро.       Гарри сам настоял на том, чтобы его никто не провожал. Несмотря на то, что Сириус был недавно оправдан решением Визенгамота, он все еще оставался членом Ордена Феникса, и Пожиратели Смерти могли попытаться схватить его. Сам же Гарри никого не интересовал, так что они решили, что нет никакого риска, если он отправится на вокзал один.       К тому же Ремус недавно уладил его собственные проблемы с полицией. Гарри больше не разыскивали за побег из-под стражи — какая-то магия с документами и свидетельскими показаниями сделала свое дело. Теперь он мог спокойно ездить на общественном транспорте, не опасаясь, что его узнают.       Он поправил лямки рюкзака и направился к станции метро. До Кингс-Кросс ехать минут сорок, а поезд отправляется в одиннадцать. Времени достаточно.       На Кингс-Кросс он прибыл за полчаса до отправления поезда. Достаточно времени, чтобы найти платформу 9¾ и не торопясь пройти через барьер.       Вокзал кипел жизнью. Объявления по громкоговорителю, стук колес, голоса пассажиров. Гарри направился к знакомому месту между платформами девять и десять, где неприметная кирпичная стена скрывала вход в волшебный мир.       Несколько семей с детьми уже толпились у барьера. Гарри узнал характерные признаки — клетки с совами, котлы, старомодная одежда родителей. Волшебники.       Он подождал, пока очередная семья не прошла через стену, и последовал за ними. Знакомое ощущение — кирпичи словно расступились, пропуская его в скрытое пространство.       Платформа 9¾ была полна людей. Красный паровоз стоял у перрона, выпуская клубы пара. Родители прощались с детьми, студенты грузили чемоданы. Привычная предотъездная суматоха.       Гарри стоял у края платформы, наблюдая за суетой с отстраненным любопытством. Он заметил одну особенно большую группу людей неподалеку от поезда, среди которых мелькали знакомые лица. Рыжие волосы выдавали семейство Уизли — он узнал Артура и Молли, а рядом с ними стояли несколько их детей.       Компанию им составляли еще несколько взрослых, которых Гарри видел на собраниях Ордена. Все они о чем-то оживленно беседовали, время от времени оглядываясь по сторонам.       Последний свисток прозвучал над платформой. Пора было садиться в поезд.       Гарри решил поискать пустое купе. Ближе к хвосту поезда народу было меньше. Наконец в предпоследнем вагоне он нашел полностью пустое отделение. Гарри зашел внутрь, уселся у окна, бросил рюкзак рядом на сиденье и закрыл глаза.       Поезд тронулся с резким толчком, и платформа начала медленно уплывать назад. Стук колес по рельсам создавал монотонный ритм, который действовал успокаивающе после утренней суеты.       Сколько, интересно, времени займет поездка до Шотландии? Наверно, целый день, раз вместо современного локомотива тут обычный паровоз. Хотя кто их знает, этих волшебников. Может, у них и паровозы ездят быстрее, чем маглы летают.       Спустя несколько минут дверь купе отворилась. В проеме появилась целая компания из пяти человек — четверо парней и одна девушка, все в возрасте около шестнадцати лет. Они выглядели уверенно и держались так, словно весь поезд принадлежал им. Впереди шел блондин со странного цвета волосами — практически белыми, зачесанными назад. Заметив Гарри, он скривился:       — Ты еще кто такой?       За ним толпились остальные — два здоровяка с тупыми лицами, девушка с лицом, похожим на мопса, и еще один чернокожий парень. Все они уставились на Гарри с нескрываемым презрением.       — А ты что, проводник? — спросил Гарри, не вставая с места. — Билеты проверяешь?       Белобрысый не терпящим возражений голосом сказал:       — Я Драко Малфой. На самом деле, мне плевать, кто ты. Вставай и проваливай.       — А если не встану, тогда что? — спросил Гарри.       — Встанешь, — холодно сказал белобрысый. — Мы тебе сейчас поможем.       Белобрысый сунул руку за пазуху, одновременно двое громил шагнули вперед. Первый громила схватил Гарри за плечо. Тот резко поднялся и ударил громилу в солнечное сплетение. Громила согнулся пополам, но второй уже набросился сбоку. В тесном купе негде было увернуться.       Гарри попытался оттолкнуть второго нападающего, но чернокожий подставил ему подножку. Он споткнулся, ударившись спиной о край сиденья.       — Ступефай! — выкрикнул белобрысый.       Красная вспышка озарила купе. Заклинание ударило Гарри в грудь, отбросив его к стене. Голова болезненно стукнулась о металлическую панель, в глазах потемнело.

***

      Очнулся Гарри уже в коридоре вагона. Сознание вернулось мгновенно, словно в полной темноте включили свет. Никакой постепенности, никакого медленного возвращения к реальности — один момент пустота, следующий — полная ясность мысли.       Он лежал на полу между купе, щекой прижавшись к холодному металлу. Над ним стояла девушка с палочкой в руке и хмуро смотрела на него.       Гарри медленно сел и потрогал затылок. Там вспухла приличная шишка, болезненная на ощупь. Рядом с собой на полу он увидел свой рюкзак — видимо, его вышвырнули вслед за ним.       — Ты в порядке? — спросила девушка. — Кто это сделал?        Гарри нахмурился:       — Сделал что?       Девушка указала на его затылок, где красовалась шишка, потом на кровь на его губе.       — Это. Кто тебя избил и бросил в коридоре?       Гарри поднялся и покрутил головой, разминая шею:       — Никто. Просто споткнулся и ударился затылком. — Он взглянул на палочку в ее руке. — Это ты меня привела в сознание?       Девушка скептически посмотрела на него, явно не веря в версию с падением, но палочку убрала.        — Да, я использовала "Энервейт".       — Спасибо, — сказал Гарри. — "Энервейт", говоришь? Надо запомнить.       Девушка хмуро посмотрела на него и сказала:       — А кто ты такой и что делаешь в этом поезде? — девушка подозрительно смотрела на него. — Ты точно не из Хогвартса, я тебя раньше не видела.       Гарри пригляделся к ней. Строгая прическа — каштановые волосы собраны в пучок на затылке. Карие глаза сверлили его, как будто она составляла досье. Школьная хогвартская форма, накрахмаленный воротничок, безупречно завязанный галстук. На груди поблескивала какая-то бляха, отполированная до блеска.       Гарри криво усмехнулся. Она почему-то напомнила ему полицейского, который собирается взять показания у свидетеля.       — Вообще-то, я только еду поступать в Хогвартс, — сказал Гарри.       — Ясно, — сухо сказала она. — Так кто тебя избил? Это Малфой с дружками, да?       — Во-первых, никто никого не избивал, — Гарри пожал плечами. — А во-вторых, мы пока еще не в школе. Но за то, что помогла, еще раз спасибо.       Он кивнул и повернулся, собираясь пойти на поиски другого купе. Она поспешила за ним.       — Стой! Может, мы еще не в школе, но поезд — это часть Хогвартса! И я имею полное право...       — Конечно, имеешь, — не оборачиваясь, ответил Гарри. — Но это не значит, что я обязан тебе что-то рассказывать.       Она еще что-то говорила резким голосом, но Гарри уже не слушал. Он прошел в другой вагон в поисках свободного места.       Гарри заглянул в несколько купе. В одном сидели хихикающие девочки лет тринадцати, которые тут же замолчали и уставились на него с испугом. Другое оказалось переполнено — семеро учеников едва помещались на сидениях. Третье было заперто. Гарри пошел дальше, раздраженно трогая разбитую губу.       В следующем купе за столиком сидели двое парней, явно чуть старше его. Светловолосый здоровяк что-то азартно рассказывал, размахивая руками так, будто описывал размеры пойманной рыбы. Его спутник — шатен, чуть менее крупный — развалился на сиденье и хохотал над рассказом приятеля.       — ...а потом этот болван из Хаффлпаффа говорит: "Но ведь это же запрещено правилами!" — передразнивал светловолосый тонким голосом. — А я ему: "Правила нужны для того, чтобы их нарушать!"       Шатен заржал еще громче:       — Диггори же потом всю неделю дулся!       — Можно войти? — спросил Гарри, прерывая их веселье.       Оба обернулись к двери. Светловолосый окинул его оценивающим взглядом, потом усмехнулся:       — Ну заходи, раз пришел.       Он тут же повернулся обратно к приятелю и продолжил:       — Так вот, после этого я решил показать этому Диггори, что такое настоящая игра. Беру снитч, подбрасываю его так высоко, что он чуть ли не в облаках исчезает...       Гарри сел у двери, поставил рюкзак между ног и прикрыл глаза. В болтовню попутчиков он не вслушивался, а думал о том, что произошло.       С белобрысым он позже обязательно поквитается. Сначала нужно будет освоиться в Хогвартсе и посмотреть, что и как там устроено. Понять правила игры, выяснить, кто есть кто в этой школе. А потом уже можно будет заняться сведением счетов.       Гарри провел языком по разбитой губе, ощущая соленый привкус крови.       Неплохой урок на будущее — в волшебном мире драки решаются не только кулаками. Нужно быстрее разобраться с этими заклинаниями, иначе каждый урод с палочкой будет считать его легкой мишенью.       За три месяца Сириус многое рассказал ему о Хогвартсе. О четырех факультетах, о соревнованиях по квиддичу, системе баллов, которые начисляются за успехи и отнимаются за нарушения. Многое казалось Гарри странным, а некоторые вещи казались нелепой шуткой — как, например, Распределяющая Шляпа.       Более серьезно они с Сириусом говорили об учебе. Гарри точно знал, что ему будет трудно. В магловской школе он не был отстающим, но никогда особенно не блистал, а потому не питал иллюзий, что с магией будет проще.       Он уже пропустил пять лет обучения. Чтобы хоть как-то попытаться нагнать сверстников, Сириус посоветовал сосредоточиться на трех основных дисциплинах — трансфигурации, чарах и защите от темных искусств. Прочей ерунде вроде истории магии, астрономии, прорицания, ухода за волшебными животными можно уделить время потом. Если оно будет, конечно.       Сириус сказал, что, в общем-то, зельеварение и травологию тоже можно проигнорировать. Нужное ему зелье может сварить кто-нибудь другой. Или же его можно просто купить. А вот работать палочкой Гарри должен научиться сам.       Самое главное, говорил Сириус, ты идешь в Хогвартс не за хорошими оценками, а чтобы научиться магии.       Размышляя над всем этим, Гарри не сразу понял, что обращаются к нему.       — Эй, приятель! — повторил светловолосый громче. — Ты слышишь или спишь?       Гарри открыл глаза и посмотрел на говорившего. Тот с любопытством разглядывал его лицо, особенно задерживая взгляд на разбитой губе.       — Слышу, — коротко ответил Гарри.       — Я что-то не припомню, чтобы видел тебя в Хогвартсе, — сказал светловолосый здоровяк. — Ты вообще кто?       Гарри пожал плечами:       — Еду поступать в Хогвартс.       — Поступать в Хогвартс? — удивился здоровяк. — Что-то ты не похож на одиннадцатилетнего.       Шатен хохотнул:       — Да брось, Кормак. Ну едет парень поступать... Вдруг ему на самом деле одиннадцать. Может, он переросток какой-нибудь, как этот дубина Хагрид.       Кормак скептически покачал головой:       — Хагрид — это особый случай. Полувеликан же. А этот... — он окинул Гарри оценивающим взглядом, — этот обычный человек. И явно не ребенок.       Гарри отвернулся и снова закрыл глаза. Вступать в разговор и отвечать на расспросы ему сейчас не хотелось.       — Мне шестнадцать, — ровным голосом сказал он.       — Охренеть, — протянул Кормак. — Ну и где ты был до шестнадцати лет?       Гарри не открывал глаз и не шевелился. Надеялся, что если будет делать вид, что спит, то назойливый попутчик отстанет. Но Кормак, видимо, не из тех, кто легко сдается.       — Серьезно, приятель, — продолжал светловолосый. — Что за история? Учился дома, небось? Или родители держали тебя взаперти? Я просто никогда не слышал, чтобы кто-то поступал в Хогвартс в шестнадцать лет.       Шатен подал голос:       — Может, он с другой школы? Хотя вряд ли. Про то, чтобы переходили из школы в школу, я тоже не слышал.       — Эй, ты оглох, что ли? — Кормак, похоже, не любил, когда его игнорируют. — С тобой разговариваем!       Гарри медленно открыл глаза и посмотрел на светловолосого. Взгляд у него был недовольный.       — Отвечать надо, когда тебя люди спрашивают! — заявил Кормак с видом человека, который привык, чтобы его слушались.       Гарри несколько секунд молча изучал его лицо, затем произнес:       — Надо? Кто это так решил?       — Я! — резко заявил Кормак, выпячивая грудь. — Я к тебе обращаюсь, а ты сидишь как истукан.       Гарри по лицу светловолосого понял, что надвигается очередной конфликт. Он повидал их множество и научился распознавать ситуации, когда упрямая холодная вежливость и игнорирование не срабатывают. Этот случай был из таких. Нужно было брать дело в свои руки.       Он уже собирался встать и обострить ситуацию. Бросить парочку резких фраз, за которыми скорее всего последует драка.       В этот момент дверь купе отворилась, и из проема показалась голова какого-то мальчика лет двенадцати. Он, запинаясь от смущения, сказал, что ищет Кормака Макклагена. Для него есть послание.       — От кого? — недовольно буркнул Кормак, оборачиваясь к двери.       — Не знаю, — пожал плечами мальчик, протягивая сложенный листок пергамента. — Мне просто сказали передать.       Кормак раздраженно выхватил записку и пробежал ее глазами. Лицо его приобрело озадаченное выражение.       — Какой-то Гораций Слизнорт приглашает меня на обед. В свое купе, — пробормотал он, перечитывая послание. — Слизнорт... Это еще что за хрен?       Шатен заинтересованно вытянул шею:       — Слизнорт? Не слышал такой фамилии. Ты его знаешь?       — Понятия не имею, — нахмурился Кормак. — Но раз приглашает на обед... Может, какая-то важная шишка или новый преподаватель?       Он недовольно взглянул на Гарри, словно тот был виноват в том, что его вызывает непонятно кто и неизвестно зачем.       — Ладно, — буркнул Кормак. — Потом еще поговорим, новичок.       Он ушел, и Гарри вздохнул с облегчением. Шатен, оставшись с Гарри наедине, потерял к нему интерес и молчал. Гарри устроился поудобнее и снова закрыл глаза. Постепенно под стук колес о рельсы он заснул.

***

      Сон был беспокойным, состоящим из обрывков и смутных образов. Мелькали знакомые лица и места. Сначала приют, потом школа в Саутворке, затем волшебная школа с учителем у доски. Учитель был почему-то абсолютно лысым и катался в инвалидной коляске. Одна школа сменяла другую. Откуда-то возник мистер Беннет, монотонным голосом напоминавший, что Гарри должен надеяться только на себя и что никто не поможет ему устроить свое будущее.       Образы смешивались, перетекали один в другой. Вот он сидит за партой в окружении незнакомых лиц, пытаясь понять, о чем говорит преподаватель. Вот бежит по коридорам, спасаясь от кого-то.

***

      Он проснулся от шума, вздрогнул и заозирался. Оба попутчика переодевались в школьную форму, а за окном уже стемнело. Светловолосый Кормак уже вернулся. Заметив, что Гарри открыл глаза, он хмыкнул и сказал:       — О, проснулся наконец? Поезд уже в Хогсмиде. Встряхнись и переодевайся живее, а то уедешь обратно в Лондон.       Гарри потер лицо руками, стряхивая остатки неприятного сна. Голова слегка болела, во рту пересохло. Он молча полез в рюкзак за школьной формой — черные брюки, белая рубашка, серый жилет и черная мантия. Черный галстук тоже был там — Сириус объяснял, что хогвартская школьная форма заколдована таким образом, что галстук после распределения сам приобретает цвет факультета. Принялся быстро одеваться.       Кормак, натягивая мантию, спросил:       — Эй, новенький.. тебя как звать-то?       — Гарри Поттер.       — Я Кормак Макклаген, — представился светловолосый, протягивая руку. Гарри пожал ее. — А это Зак Халфорд.       Шатен кивнул:       — Можно просто Зак.       Студенты выходили из своих купе и потянулись к выходу. В коридоре образовалась толкотня.       Гарри взял рюкзак и присоединился к общему потоку. Младшие ученики пищали, когда их случайно толкали, старшие громко переговаривались через их головы. Кормак и Зак шли впереди, легко прорубая дорогу в толпе. Гарри шел следом.       Гарри вышел из поезда на перрон и огляделся. Буквально в ста футах от вокзала простиралось озеро — огромное, темное, его поверхность отражала звезды и огни замка на противоположном берегу. К берегу от перрона шла хорошо утоптанная тропинка, спускавшаяся по склону к деревянной пристани с множеством лодок.       На перроне образовалась толпа в несколько сотен человек. Шум, гвалт, разговоры сливались в единый гул. Студенты группировались, обменивались летними новостями, искали друзей.       Гарри заметил огромного бородатого верзилу с фонарем, который возвышался над толпой почти на три головы и выкрикивал что-то громовым голосом.       — Первогодки! Первогодки, сюда! — гремел великан, размахивая фонарем. — Не больше четырех в лодку! Живо, живо!       Вокруг него жались маленькие одиннадцатилетние дети с огромными испуганными глазами. Кто-то из них тихо всхлипывал, кто-то восторженно таращился на замок, огни которого были видны вдалеке на горе.       Внезапно голос великана изменился — стал более целенаправленным:       — А где тут у нас Гарри Поттер? Гарри Поттер есть?       Кормак и Зак обернулись к нему с нескрываемым удивлением.       — Это тебя зовут? — спросил Кормак, приподняв брови.       — Похоже на то, — буркнул Гарри и нехотя направился к бородачу, расталкивая толпу первокурсников.       Великан увидел его и широко улыбнулся, обнажив кривые зубы:       — А, вот и ты! — Его маленькие глазки-бусинки чуть не исчезли в складках щек от радости. — Вот ты значит какой... Гарри... Я Хагрид, лесничий Хогвартса. Рубеус Хагрид.       Он протянул Гарри огромную ладонь, которая могла бы служить лопатой.       — Помню твоих родителей, — продолжал он, явно волнуясь. — Джеймса и Лили... хорошие были люди. Вот, значит, что, Гарри... профессор МакГонагалл велела мне отыскать тебя и проводить в Хогвартс, — продолжал Хагрид, наклоняясь к нему. — Сказала: найдешь Гарри Поттера и доставишь его как положено. Пошли к лодкам, Гарри. Традиция такая — все первогодки плывут через озеро.       Гарри скептически посмотрел на него:       — А мне-то зачем плыть в лодках?       Хагрид растерянно заморгал и неуверенно проговорил:       — Ну... профессор МакГонагалл же сказала... велела тебя доставить... как положено...       — Что именно она сказала? — переспросил Гарри. — Она говорила, что я должен обязательно плыть в лодке?       Хагрид растерянно почесал затылок и сказал:       — Ну-у-у... прямо так, кажись, не говорила. Сказала просто, мол, Хагрид, будь добр, отыщи Гарри Поттера... проводи да покажи...       — Понятно, — Гарри взглянул на первокурсников. — Ты меня отыскал, так что все в порядке. А показать могут и другие.       Хагрид неуверенно переминался с ноги на ногу, держа фонарь и поглядывая то на Гарри, то на толпу первокурсников, которые терпеливо ждали дальнейших указаний.       — Но... но традиция же... — пробормотал он. — Все новые ученики плывут на лодках... так заведено...       — Слушай, — перебил его Гарри, — у тебя тут толпа детей, которые ждут, когда их перевезут на другой берег. Займись делом, Хагрид. А я взрослый человек, сам дорогу найду.       Гарри развернулся и поспешил к остальной толпе студентов.       Студенты рассаживались по каретам, которые были почему-то без лошадей. Он заметил Драко Малфоя, белобрысого гаденыша, который его оглушил в поезде. Потом постарался запомнить лица тех, кто был с ним: двое обезьян со свинячьими глазками и какой-то смазливый чернокожий тип.       "Скоро сочтемся, уроды", — мрачно подумал Гарри, стараясь не привлекать внимания этой компании.       Толпа постепенно рассеивалась. Студенты рассаживались по каретам, которые тут же отправлялись в сторону виднеющегося невдалеке замка. На место ушедших карет подъезжали новые.       Гарри с любопытством наблюдал за этим процессом. Кареты действительно двигались сами по себе — никаких лошадей или других тягловых животных видно не было. Просто черные экипажи бесшумно катились по дороге, словно невидимая сила тянула их вперед.       К нему неожиданно подошла та самая девушка-староста из поезда.       — Стой, — сказала она строгим тоном, преграждая ему путь к карете. — Ты так и не рассказал мне, что случилось в поезде.       Гарри остановился и посмотрел на нее. Та же безупречная прическа, тот же накрахмаленный воротничок, та же блестящая бляха старосты на груди. Только теперь она выглядела еще более официально в полной школьной форме.       — Мне нужно, чтобы по прибытии ты пошел со мной к профессору МакГонагалл.       — Зачем? — коротко спросил Гарри.       — Я знаю, что это Малфой тебя оглушил и выбросил из купе, — сказала она, и в ее голосе появились стальные нотки. — Я собираюсь прижать этого мерзкого хорька в первый же день. Если ты расскажешь, что он с тобой сделал, он у меня не отвертится!       — У тебя? — Гарри понимающе усмехнулся. — Понятно. У тебя, значит, с ним личные счеты, а я тебе должен помочь?       Лицо девушки покраснело, и она на мгновение растерялась. Видимо, Гарри попал в точку.       — Это не личные счеты! — запротестовала она, но голос прозвучал не слишком убедительно. — Это принципиальный вопрос! Малфой считает, что может делать что угодно, и кто-то должен его остановить!       Гарри уселся в карету. Староста влезла вслед за ним и закрыла дверь. Карета оказалась пустой — только они двое. Девушка устроилась напротив Гарри и уставилась на него с решительным видом. Карета тронулась, плавно покатившись по дороге к замку. Гарри откинулся на спинку сиденья и посмотрел в окно, демонстративно игнорируя настойчивую спутницу.       — Ты меня слышишь? — спросила девушка.       Гарри рассматривал ее с интересом. Вид у нее был решительный и боевой, словно она собиралась раскрыть преступление века. Вполне себе симпатичная, правильные черты лица, без грамма косметики. Во взгляде не было никакой жеманности, которую девушки часто выказывают почти инстинктивно.       Она сидела прямо, подавшись вперед, и говорила с такой страстью, будто от этого разговора зависела судьба всего Хогвартса. Карие глаза горели праведным гневом, а руки время от времени сжимались в кулаки, когда она упоминала Малфоя.       — Как тебя зовут? — спросил Гарри, неожиданно для себя заинтересовавшись.       Девушка на мгновение растерялась — видимо, не ожидала такого поворота разговора:       — Гермиона Грейнджер. А тебя?       — Гарри Поттер.       — Ну так что, Поттер, — произнесла она холодно. — Ты мне поможешь прищучить Малфоя? Или просто стерпишь то, что произошло в поезде?       Гарри усмехнулся и посмотрел в окно кареты.       — Допустим, помогу, — медленно произнес он, не отрывая взгляда от мелькающих за окном деревьев. — Допустим, нас даже послушают.       Гермиона напряженно ждала продолжения.       — И что дальше? — продолжил Гарри, поворачиваясь к ней. — Малфоя отчитают? Снимут с него несколько баллов? Поставят в угол?       — Мне бы очень хотелось, чтобы его исключили, но до этого наверняка не дойдет, — сказала она, и в голосе прозвучала нескрываемая досада. — Но, возможно, у него отберут значок старосты.       — Малфой — староста?       — К сожалению, да, — с раздражением подтвердила Гермиона. — Староста Слизерина.       — Ну и что с того, что у него отберут значок? — спросил Гарри. — Он внезапно начнет хорошо себя вести?       — Нет, не станет, — процедила со злостью девушка. — Но снять с него значок — это хоть что-то. Все лучше, чем молча терпеть его выходки!       Гарри посмотрел в окно и задумался. Сириус как-то раз упоминал фамилию Малфой. Да, точно. Люциус Малфой — Пожиратель Смерти, один из шайки Воландеморта. А этот недоносок из поезда, видимо, его родственник. Может, сынок, может, младший брат.       — А что, никто не может поставить его на место? — спросил Гарри.       Гермиона нехотя ответила:       — Малфой — хитрый и изворотливый мерзавец, поэтому его редко удается поймать за руку. Как правило, все ограничивается снятием десятка-другого баллов. К тому же он ходит в любимчиках у профессора Снейпа, который и сам... — тут девушка осеклась, словно поняла, что сказала лишнего.       — Который и сам что? — быстро переспросил Гарри.       Гермиона покачала головой:       — Неважно. В общем, нужно серьезно постараться, чтобы у преподавателей были основания для настоящего наказания.       Гарри нахмурился и сказал:       — При чем тут преподаватели? Я не их имел в виду.       Гермиона хмуро посмотрела на него:       — А кого тогда?       — Других студентов, — резко сказал Гарри. — Что, разве нет решительных парней, которые могут выбить из него дерьмо?       Лицо девушки дернулось, как от пощечины:       — Это Хогвартс, Поттер! Школа, а не подворотня! Что мы, по-твоему, должны сделать? Избить его?!       В ее голосе звучало возмущение, словно Гарри предложил что-то немыслимое.       — А почему нет? — буркнул Гарри. — Он со своими дружками меня сегодня избил.       Гермиона на мгновение смутилась, явно не ожидая такого аргумента.       — Это... это не значит, что нужно опускаться до его уровня!              Гарри мигом потерял интерес к разговору и снова отвернулся к окну. Пожал плечами и сказал:       — Тогда не опускайся. Я не пойду вместе с тобой жаловаться преподавателям, только для того чтобы с Малфоя сняли какие-то никому не нужные баллы.       — А что тогда ты собрался сделать? — девушка подозрительно сощурилась. — Хочешь сам ему отомстить? Подкараулить где-нибудь в коридоре и напасть на него? Ну ты и дурак, Поттер!       Гарри не ответил. Он заметил, что карета уже остановилась, и, не теряя времени, вышел наружу.       Прохладный вечерний воздух ударил в лицо после душной кареты. Вокруг него толпились студенты, выходящие из других экипажей, шумно переговариваясь и направляясь к массивным воротам замка.       Гарри перекинул рюкзак через плечо и посмотрел на Хогвартс. Замок был еще более впечатляющим вблизи — высокие башни устремлялись в ночное небо, множество окон светилось теплым желтым светом, а каменные стены, освещенные факелами, создавали атмосферу древности и могущества.       Массивные дубовые двери замка широко распахнулись при приближении толпы студентов. Внутри виднелся просторный вестибюль, освещенный факелами в настенных держателях. Мраморная лестница вела наверх, а студенты направлялись через боковые двери в то, что, судя по доносящемуся гулу голосов, было Большим залом.       Гарри присоединился к общему потоку, любопытно оглядываясь по сторонам. Все здесь дышало стариной — потемневшие от времени камни, выщербленные ступени, портреты в тяжелых рамах, чьи обитатели, к его удивлению, шевелились и переговаривались друг с другом.       Гарри присоединился к общему потоку студентов, направляющихся в Большой зал. Массивные двойные двери были широко распахнуты, и оттуда доносился гул сотен голосов.       Переступив порог, он невольно остановился, пораженный увиденным. Зал был огромным — потолок терялся в вышине, а четыре длинных стола тянулись от входа до противоположной стены, за которой располагался еще один стол, видимо, для преподавателей. Сотни свечей парили в воздухе, освещая зал мягким теплым светом. Но больше всего поразил потолок. Вместо камня или дерева там было... небо. Настоящее ночное небо со звездами, которые мерцали точно так же, как за окнами поезда.       "Крыши нет", — подумал Гарри, задирая голову. Потом пожал плечами. После всего, что он видел за последние дни, — движущихся фотографий, говорящих портретов, карет без лошадей — отсутствие крыши в школьном зале уже не казалось чем-то из ряда вон выходящим.       Студенты расходились по столам в зависимости от цвета галстуков — красные к одному, зеленые к другому, синие и желтые к оставшимся двум. Гарри посмотрел на свой черный галстук и нахмурился.       — Мистер Поттер!       Гарри обернулся и увидел ту же строгую женщину в изумрудно-зеленой мантии, которую заметил в вестибюле. Она пробиралась к нему через толпу студентов, и ее взгляд был серьезным.       — Следуйте за мной, — сказала она, когда подошла ближе.       — А куда? — спросил Гарри, чувствуя на себе любопытные взгляды окружающих.       — Вас нужно распределить по факультету, — пояснила женщина. — Я профессор МакГонагалл, заместитель директора.       Она провела его к группе промокших и взволнованных первокурсников, которые жались друг к другу в стороне от основных столов. Их волосы и мантии еще были влажными после путешествия через озеро, а лица — бледными от волнения.       — Ждите здесь со всеми остальными, — сказала МакГонагалл. — Скоро начнется церемония распределения.       Гарри оказался среди толпы одиннадцатилетних детей, которые нервно переговаривались шепотом и украдкой поглядывали на него. Он возвышался над ними почти на голову, чувствуя себя нелепо в этой компании.       МакГонагалл обратилась к группе первокурсников:       — Через несколько минут начнется церемония распределения. Когда я буду называть фамилию, названный должен выйти и сесть на табурет.       Она указала на высокий табурет, стоящий перед столом преподавателей. Рядом с ним на небольшом столике лежала старая потрепанная шляпа.       — На вас наденут Распределяющую Шляпу, которая определит, к какому факультету вы относитесь, — продолжила МакГонагалл строгим тоном. — Четыре факультета называются Гриффиндор, Хаффлпафф, Когтевран и Слизерин. Ваш факультет станет вашим домом в Хогвартсе.       Гарри скептически усмехнулся.       — А теперь ждите здесь спокойно, — закончила МакГонагалл и направилась к столу преподавателей.       МакГонагалл развернула длинный пергамент и начала выкликать имена в алфавитном порядке:       — Бейкер, Томас!       Худощавый мальчик с веснушками дрожащими ногами подошел к табурету. На него надели потрепанную шляпу, которая через несколько секунд громко объявила:       — КОГТЕВРАН!       За столом в синих галстуках раздались аплодисменты.       — Браун, Элис!       Гарри быстро прикинул, что его фамилия где-то в середине списка, и огляделся. Остальным студентам, сидящим за длинными столами, похоже, не было никакого дела до малолеток, но некоторые все же заметили его фигуру, возвышающуюся над толпой первокурсников на пару голов.       За столом с красными галстуками он увидел знакомые лица — Кормака и Зака, которые ехали с ним в карете. Кормак что-то говорил своему соседу, указывая в сторону Гарри.       — Кларк, Майкл!       — СЛИЗЕРИН!       За столом в зеленых галстуках раздались довольные возгласы. Гарри заметил среди аплодирующих белобрысую голову Драко Малфоя, который тоже поглядывал в его сторону с нехорошей усмешкой.       Церемония продолжалась. Один за другим дети подходили к табурету, шляпа размышляла от нескольких секунд до нескольких минут, а затем выкрикивала вердикт. Гарри заметил, что чем дольше шляпа "думала", тем нервознее становился ребенок.       Список продвигался к середине алфавита. До буквы "П" оставалось не так много времени. Гарри почувствовал, как в животе появились неприятные ощущения. Не то чтобы он нервничал, но вся эта процедура начинала его раздражать.       — Поттер, Гарри!       Гарри вздохнул и направился к табурету. В зале воцарилась относительная тишина — многие студенты с любопытством наблюдали за шестнадцатилетним первокурсником, который возвышался над своими одноклассниками.       Он сел на табурет, и МакГонагалл опустила ему на голову потрепанную шляпу. Она оказалась слишком большой и съехала на глаза, закрыв обзор.       И тут в его голове раздался чужой голос:       — Хм... смелость, честность и принципиальность. Есть также несомненный талант, упорство. Но я также в тебе вижу недоверчивость и подозрительность. Ты очень закрытый, несешь в себе злость... Непростой выбор.       Гарри почувствовал странное ощущение, будто невидимые щупальца ощупывают его разум, анализируя черты характера.       Шляпа молчала дольше обычного. В зале начали раздаваться шепотки — обычно распределение происходило быстрее.       — Ты мог бы преуспеть в любом из домов... но где же тебе будет лучше всего? И тебе совсем не нравится, что я сейчас изучаю твой разум, — добавил голос с явным любопытством.       Гарри действительно чувствовал раздражение от того, что какая-то вещь лезет ему в голову без разрешения. Это напоминало допросы социальных работников, которые тоже пытались "понять" его, задавая назойливые вопросы.       — ГРИФФИНДОР!       За столом с красными галстуками раздались сдержанные аплодисменты. Гарри направился туда, чувствуя на себе множество взглядов. Его черный галстук начал менять цвет, приобретая алый оттенок с золотыми полосками.       Прием был не очень теплым — шестнадцатилетний новичок вызывал недоумение и настороженность. Студенты переглядывались, шептались между собой, бросали на него любопытные взгляды, но особого энтузиазма не проявляли.       Гарри огляделся на своих товарищей по факультету, стараясь оценить, куда он, собственно, попал. Вон невдалеке сидят его попутчики из поезда — Кормак и Зак. Вот пара девушек его возраста, кидающих на него взгляды и хихикающих.       Он заметил и старосту из поезда, которая пыталась его уговорить пожаловаться на Малфоя. Гермиона почему-то сидела особняком — рядом с ней было свободно, хотя стол был довольно заполнен. Она сосредоточенно изучала что-то в своей тарелке, явно избегая общения с соседями.       "Интересно, — подумал Гарри. — Почему девушка-староста сидит одна? Поссорилась с кем-то или просто не вписывается в коллектив?"       Кормак заметил его взгляд и помахал рукой, но без особого энтузиазма. Видимо, шестнадцатилетний новичок все-таки казался им странностью, с которой не очень понятно, как общаться.       Остальные гриффиндорцы продолжали поглядывать на него с любопытством, но никто не подходил знакомиться. Атмосфера была настороженной — все ждали, кто он такой и что собой представляет.       Напротив него сидели двое — рыжий веснушчатый парень и еще один, круглолицый, со странным шрамом на лбу в виде молнии.       К круглолицему он пригляделся повнимательнее. Судя по шраму, это и есть тот самый Невилл-Который-Выжил... или как там его называют.       Гарри флегматично разглядывал его. Кроме самого шрама — ничего примечательного. Обычный парень с мягкими чертами лица, слегка полноватый.       Тот, видимо, почувствовал, что на него смотрят, и встретился взглядом с Гарри.       — В чем дело? — раздраженно спросил Невилл.       Гарри хмыкнул:       — Ни в чем.       И отвернулся.       Понятное дело, не любит парень, когда на него пялятся. Если бы у Гарри на лбу был такой же шрам, он бы тоже, наверно, огрызался на каждый любопытный взгляд. Действительно, быть живой достопримечательностью — то еще удовольствие. Постоянное внимание, шепотки за спиной, ожидания окружающих.       Рыжий обратился к нему с вопросом:       — Эй, дружище, а как тебя зовут?       — Гарри Поттер, — ответил он.       — Я Рон Уизли, — представился рыжий. — А откуда ты взялся? Обычно все приходят в одиннадцать лет.       Гарри иронично посмотрел на него:       — А ты сам откуда взялся?              Рон моргнул, явно не ожидая такого ответа:       — Как это — откуда? Я же сказал — Рон Уизли. Из семьи Уизли...       — Вот и замечательно, — сказал Гарри. — А я — Гарри Поттер из семьи Поттеров.       — Но я имел в виду... ну, где ты учился раньше? Почему только сейчас в Хогвартсе?       — А почему тебе это интересно? — спросил Гарри, не меняя иронического тона.       — Да просто... Ну, ты же теперь в Гриффиндоре. Хотел познакомиться.       — Мы уже познакомились.       Рон, видимо, не понял намека и продолжил:       — Да ладно тебе! Просто скажи, где ты учился до этого? В какой школе? Или дома с репетиторами?       — Я не учился магии до Хогвартса, — коротко ответил Гарри.       Гарри почувствовал укол раздражения. Он вообще-то не любил рассказывать историю своей жизни, к тому же это место с сотнями ушей явно не подходило для откровенности. Но рыжий болтун явно не собирался отстать. Рон уставился на него с широко раскрытыми глазами:       — Как это — не учился? Совсем? А что же ты тогда делал пять лет?       Взгляд Гарри потяжелел, и он резко сказал:       — Не твое дело.       Невилл вмешался и сказал рыжему:       — Рон, оставь его в покое. Видишь же, что он не хочет рассказывать       Рон нехотя оставил расспросы, только качал головой, бормоча:       — А что такого, уже спросить нельзя? Обычный вопрос...       Церемония распределения между тем закончилась, и вперед выступил седобородый старик.       Гарри узнал его сразу — Альбус Дамблдор, директор школы. Он видел его несколько раз в доме на площади Гриммо во время собраний Ордена Феникса. Тот же проницательный взгляд голубых глаз за очками-половинками, та же спокойная уверенность в каждом движении.       — Добро пожаловать в Хогвартс! — провозгласил Дамблдор звучным голосом, и в зале воцарилась тишина. — Добро пожаловать в новый учебный год!       Он окинул взглядом четыре стола, задержавшись на несколько секунд дольше на столе Гриффиндора. Гарри почувствовал, как голубые глаза на мгновение остановились на нем, но выражение лица директора не изменилось.       — Прежде чем мы приступим к нашему превосходному пиру, — продолжил Дамблдор, — я хотел бы сообщить о некоторых изменениях в преподавательском составе.       Он сделал паузу, оглядывая зал.       — Мой старый коллега, профессор Гораций Слизнорт, согласился вернуться в Хогвартс и будет преподавать зельеварение.       Дамблдор указал на пожилого полноватого мужчину за столом преподавателей, который встал и поклонился. Слизнорт выглядел довольным собой, его лысина блестела в свете свечей.       — А тем временем профессор Северус Снейп возьмет на себя должность преподавателя защиты от темных искусств.       За столом Слизерина раздались одобрительные возгласы. Снейп — высокий, мрачный мужчина с сальными черными волосами — едва заметно кивнул, но в его темных глазах мелькнуло удовлетворение.       Гарри нахмурился. Сириус предупреждал его о Снейпе — бывшем Пожирателе Смерти, который якобы перешел на сторону Ордена Феникса. Что там себе думал Дамблдор и чем руководствовался, Сириус не знал. Но сказал, что осторожность еще никому не помешала, но очень многих спасла. А потому посоветовал держать с этим мерзавцем ухо востро и не поворачиваться к нему лишний раз спиной.       "И этот тип теперь будет преподавать защиту от темных искусств, — мрачно подумал Гарри, изучая профиль Снейпа. — Бывший прислужник Воландеморта учит детей защищаться от темной магии. Какая ирония".       Затем Дамблдор произнес небольшую речь о темных временах, о необходимости сплотиться, которую Гарри особо не слушал. Слова директора о единстве домов, взаимопомощи и важности дружбы перед лицом грядущих испытаний текли мимо ушей. Гарри рассеянно оглядывал Большой зал, изучая лица преподавателей за главным столом, подсчитывая количество студентов за каждым факультетским столом. Его внимание привлек Снейп, который сидел с каменным выражением лица, время от времени окидывая студентов холодным взглядом. Когда этот взгляд скользнул по столу Гриффиндора...       — ...поэтому в эти трудные времена особенно важно помнить, что различия в происхождении, способностях и взглядах не должны разделять нас, — доносился голос Дамблдора. — Мы сильны, когда едины, и слабы, когда разделены...       "Красивые слова, — подумал Гарри, наблюдая, как студенты за разными столами поглядывают друг на друга с плохо скрываемой неприязнью. Особенно учитывая, что система факультетов как раз и создана для разделения".       Наконец речь закончилась, и Дамблдор хлопнул в ладоши.       Столы начали заполняться блюдами с едой, появлявшимися из воздуха. Жареная курица, говяжьи отбивные, картофельное пюре, овощи, пироги — все это материализовалось прямо на столах, источая аппетитные ароматы. Гарри с интересом наблюдал за этим процессом. После карет без лошадей и движущихся портретов появление еды из ниоткуда уже не казалось чем-то невероятным.       Гарри ел молча, прислушиваясь к разговорам и привыкая к атмосфере школьной столовой. Внутри него стояло привычное напряжение, возникавшее всякий раз, когда он находился в новом незнакомом месте.       Это было знакомое ощущение — смесь настороженности и готовности к неприятностям. За годы в приюте он научился быстро оценивать обстановку, выделять потенциальные угрозы, запоминать выходы. Даже в такой, казалось бы, безопасной обстановке, как школьный ужин, инстинкты самосохранения не давали расслабиться.       Он украдкой изучал лица соседей, пытаясь понять, кто есть кто в этой новой среде. Кто может стать союзником, кто — проблемой, а кто просто останется безразличным наблюдателем.       Привычка, оставшаяся еще с приюта — считывать информацию, подмечать детали, выискивать угрозы. Кто из старшекурсников держится особенно высокомерно и может начать придираться к новичкам. Кто из ровесников выглядит слабым звеном, а кто — сильным. Кто из младших напуган или нервничает.       После ужина студенты начали постепенно вставать из-за столов и расходиться. Гарри вдруг подумал, что ему никто толком ничего еще не объяснил. Где он будет тут жить? Какие занятия посещать и вместе с кем? МакГонагалл на Гриммо что-то говорила об индивидуальной программе, по которой он станет учиться.       Он огляделся в поисках кого-то из преподавателей, но большинство уже покинули Большой зал. Студенты группами направлялись к выходу, оживленно переговариваясь.       К нему подошла та самая староста из поезда и сказала сухим деловым тоном:       — Пойдем со мной, Поттер. Нас вызывает профессор МакГонагалл.       Гарри поднял на неё взгляд. Гермиона стояла с официальным выражением лица, держа в руке какую-то записку.       — Нас? — переспросил он.       — Меня как старосту факультета и тебя как нового студента, — пояснила она. — Нужно решить вопросы с размещением и учебной программой.       Рон недовольно заговорил:       — А почему это она только тебя вызывает, Грейнджер? Я вообще-то тоже староста!       Гермиона холодно ответила:       — Потому что ты, Уизли, такой же староста, как и квиддичный вратарь. В своем дурацком квиддиче ты так же плох, но там ты хотя бы старался.       Рон побагровел и резко бросил:       — Да пошла ты! Что ты можешь в квиддиче понимать, дура!?       Гермиона однако даже не удостоила его взглядом и сказала:       — Пойдем, Поттер.       Гарри вздохнул и последовал за ней.       Они шли по коридорам в молчании. Гарри украдкой косился на нее. Спина прямая, голова вздернута, взгляд устремлен только вперед. Она всем своим видом демонстрировала, что в этих стенах она, может, и не полная хозяйка, но, если будет нужно, станет ею. По дороге она покосилась на него и холодно спросила:       — Ну так что, Поттер, ты поможешь мне с Малфоем? Расскажешь, что произошло в поезде?       — Нет, не помогу, — сказал Гарри. — Я привык сам разбираться со своими проблемами.       Она презрительно фыркнула:       — Ну и дурак. Ты только поступил в Хогвартс и, судя по всему, не силен в магии. Попробуешь сунуться к Малфою, и окажешься в больничном крыле.       — Посмотрим.       Они остановились у двери кабинета МакГонагалл. Гермиона постучала, явно раздраженная его упрямством.       — Войдите, — донесся строгий голос.       Они вошли. Кабинет декана Гриффиндора был так же строг, как и она сама. Просторная комната с высокими потолками, темная мебель из дуба, книжные полки от пола до потолка. На стенах висели портреты в черных рамах — видимо, предыдущие деканы факультета. Письменный стол МакГонагалл был идеально организован — стопки пергаментов аккуратно разложены, перья в подставке, чернильница без единого пятна.       — Садитесь, — указала МакГонагалл на два кресла перед столом.       Гарри и Гермиона расположились напротив профессора. МакГонагалл сняла очки, протерла их и надела обратно, изучающе глядя на них.       — Мистер Поттер, — начала она, — ваше поступление в Хогвартс создает определенные... сложности. Вы пропустили пять лет обучения, что требует особого подхода к вашему образованию.       Она открыла толстую папку с документами.       — К сожалению, составить полноценную индивидуальную программу обучения не представляется возможным. У преподавателей Хогвартса плотный график, и они не смогут уделять вам дополнительное время. Вы будете посещать занятия с шестым курсом. Все преподаватели знают о вашей ситуации и по распоряжению директора Дамблдора не станут предъявлять к вам те же требования, что к остальным шестикурсникам.       — А какие ко мне будут требования? — спросил Гарри.       — Требования в рамках разумного, мистер Поттер, — ответила МакГонагалл. — Вас не будут сильно наказывать за плохо сделанную домашнюю работу. Во всяком случае, первое время. Но мы ожидаем, что вы приложите максимум усилий, чтобы попытаться нагнать своих сверстников. Конкретно: домашние задания вы будете получать упрощенные, на уровне второго-третьего или четвертого курса. На контрольных работах вам будут даваться отдельные варианты. Также вам разрешается пользоваться учебниками младших курсов во время практических занятий. Преподаватели будут давать вам индивидуальные задания, пока остальные работают в парах или группах.       МакГонагалл подняла глаза:       — Ближе к концу года мы примем решение о допуске вас к экзаменам. Все зависит от того, насколько быстрым будет ваш прогресс.       — А если прогресса не будет? — прямо спросил Гарри.       — Тогда вопрос о продолжении обучения будет пересмотрен, — строго ответила она. — Академические послабления не означают, что школа будет терпеть полную неуспеваемость. Что касается дисциплины, за нарушения правил наказания будут стандартные. Послабления касаются только учебы.       Она сделала паузу:       — А теперь перейдем к вам мисс Грейнджер. Я хочу попросить вас позаниматься с мистером Поттером.       Гермиона выпрямилась:       — Конечно, профессор. Я сделаю, что смогу.       — Я знала, что могу на вас рассчитывать, — сказала МакГонагалл и улыбнулась. — Вы, мисс Грейнджер, самая блестящая студентка Хогвартса за несколько последних десятилетий. Если кто и может помочь мистеру Поттеру, так это вы.       Гермиона залилась краской от смущения и удовольствия:       — Спасибо, профессор... Я постараюсь оправдать ваше доверие.       — Что ж, — продолжила МакГонагалл, — тогда считаем этот вопрос решенным. Мисс Грейнджер, я рассчитываю, что вы составите для мистера Поттера план занятий и будете регулярно докладывать мне о его прогрессе.       — Конечно, профессор, — кивнула Гермиона, явно воодушевленная доверием. — Я уже думаю о методике обучения.       — Полагаю, основные вопросы мы разобрали. Мисс Грейнджер проводит вас в общежитие шестого курса. Завтра в восемь утра — завтрак в Большом зале, в девять — первые занятия.       Они вышли из кабинета МакГонагалл. Настроение у Гермионы было приподнятым, и она деловито сказала:       — Иди за мной, Поттер.       Гарри хмыкнул — тон у неё был таким, словно она только что получила звание генерала и теперь командовала войсками. Видимо, слова МакГонагалл о том, что она «самая блестящая студентка за несколько десятилетий», сильно подействовали на её самооценку.       Они направились по коридору к мраморной лестнице. Гермиона шла быстрым, уверенным шагом, явно наслаждаясь своей новой ролью наставника.       — Башня Гриффиндора находится на седьмом этаже, — начала она объяснять, не оборачиваясь. — Путь довольно длинный, но ты привыкнешь. Главное — запомнить пароль для входа в общую комнату.       — Который меняется, наверное? — предположил Гарри.       — Каждые две недели, — подтвердила она. — Сейчас пароль «Мужество львов». Постарайся запомнить.       Гермиона сразу же приняла деловой тон:       — Ну что ж, Поттер, теперь мы можем составить план наших занятий. Начнем с основ — тебе нужно изучить базовую теорию трансфигурации, основы чар, элементарные защитные заклинания. Я думаю, стоит начать с учебников первого курса и постепенно...       — Постой, — Гарри вздохнул и остановился посреди коридора. — Гермиона, давай сначала поговорим.       Она обернулась с недоумением:       — О чем поговорим? Мы же только что все обсудили с профессором МакГонагалл. План ясен — я помогаю тебе наверстать упущенное, ты стараешься учиться.       — Не об этом, — покачал головой Гарри.       — А о чем тогда?       — Зачем ты на это согласилась? — спросил Гарри.       Гермиона нахмурилась и сухо сказала:       — Как это — зачем, Поттер? Я староста.       — И что? — Гарри пожал плечами. — Ты разве обязана это делать? Тот рыжий, рядом с которым я сидел, тоже староста.       Гермиона презрительно скривилась:       — Уизли? У него голова набита опилками. Он староста только потому, что другие...       — Я спрашиваю, почему согласилась ты, — перебил Гарри. — Только не говори, что не могла отказать своему декану.       Гермиона резко замолчала и пристально посмотрела на него. В ее взгляде мелькнула смесь удивления и раздражения — видимо, она не ожидала, что новичок будет так настойчиво расспрашивать.       — Ты слишком много вопросов задаешь, Поттер, — холодно сказала она.       — Имею право, — спокойно ответил Гарри. — Я уверен, что МакГонагалл не поручила бы тебе со мной заниматься, если бы не знала точно, что ты согласишься.       — Зачем тебе вообще знать? — раздраженно сказала она. — Радоваться должен, что тебе назначили репетитора.       Гарри хмуро смотрел на нее и сказал:       — Понять хочу. Меня спихнули на тебя, потому что ни у кого нет ни желания, ни времени возиться с новичком. Зачем тебе это?       Гермиона скрестила руки на груди и холодно произнесла:       — Не твое дело, Поттер. МакГонагалл дала задание — я его выполню. Точка.       Она раздраженно дернула плечом:       — Раз тебе так не нравится идея заниматься со мной, можешь вернуться к профессору и сказать, что отказываешься от помощи. Посмотрим, как далеко ты продвинешься самостоятельно.       — Я не говорил, что отказываюсь, — начал Гарри.       — Тогда хватит допросов! — отрезала Гермиона. — Идем дальше. — И она решительно зашагала по коридору, явно не желая продолжать разговор.       Они шли по коридорам в напряженном молчании. Гермиона маршировала впереди, держа спину прямо и не оборачиваясь. Гарри следовал за ней, изучая замок — бесконечные коридоры, движущиеся лестницы, портреты, обитатели которых переходили из рамы в раму и переговаривались друг с другом. Наконец они остановились перед большой картиной, изображающей полную женщину в розовом платье.       — Мужество львов, — четко произнесла Гермиона.       Портрет качнулся в сторону, открыв проход в круглую комнату, освещенную камином. Красные кресла, диваны, столы для занятий — общая комната Гриффиндора была уютной и теплой. Несколько старшекурсников сидели у огня, тихо переговариваясь.       — Спальни мальчиков шестого курса — по этой лестнице наверх, — Гермиона указала на винтовую лестницу справа. — Твои вещи уже должны быть там.       Она повернулась к нему, и ее тон стал сугубо деловым:       — Программу занятий я составлю сегодня же. Завтра после окончания уроков дам тебе знать, когда и с чего мы начнем.       Гермиона уже направилась к девичьей лестнице, но остановилась у ее подножия.       — И, Поттер, — ее голос стал холоднее, — советую тебе отнестись к делу серьезно. Мне бы не хотелось тратить время зря       С этими словами она исчезла на девичьей половине, оставив Гарри одного в общей комнате.       Гарри не спешил подниматься в спальню и остался в общей комнате, внимательно ее осматривая. Помещение было довольно просторным, но создавало ощущение уюта — во многом благодаря теплым красно-золотым тонам и потрескивающему в камине огню. Мягкие кресла и диваны были расставлены группами, образуя несколько зон для отдыха и общения. У окон стояли столы для занятий с чистыми поверхностями — первый день в школе, домашних заданий еще не задавали.       В общей комнате было малолюдно. После сытного ужина большинство студентов, видимо, разбрелись по своим спальням. Только пара младшекурсников сидела у камина, тихо переговариваясь и зевая. Девочка лет тринадцати листала какую-то книгу, а рядом с ней мальчик того же возраста рассматривал движущиеся картинки в журнале.       На стенах висели портреты в тяжелых рамах — бывшие студенты Гриффиндора, судя по красно-золотым мантиям. Большинство из них дремали в своих рамах, только один пожилой волшебник с любопытством поглядывал на нового обитателя башни.       Атмосфера была сонной и умиротворенной. Потрескивание огня в камине и тихие голоса создавали ощущение спокойствия после долгого дня.       "Неплохо, — подумал Гарри. — Тихо и уютно, по крайней мере сейчас".       Он решил не тратить время зря. Сел на диван и вытащил из рюкзака учебник по защите от темных искусств. Если завтра ему предстоит сидеть на занятиях с шестикурсниками, стоило хотя бы примерно понять, о чем там будет речь. Проклятия, которые нужно было отражать, контрзаклинания, сложные защитные комбинации — все это требовало не просто знания теории, но и серьезных практических навыков. Гарри методично читал главу за главой, стараясь запомнить хотя бы основные принципы.       Огонь в камине потрескивал, отбрасывая танцующие тени на страницы книги. Общая комната опустела — даже последние младшекурсники разошлись по спальням.       Спустя примерно час чтения он откинулся на спинку дивана и задумался. Теория была сложной и запутанной, и Гарри мало что понял, но дело даже не в этом. Вызубрить ее было, вообще-то, несложно. Главная проблема была в том, что у него не было пяти лет постоянной практики и работы с палочкой.       Сириус же говорил ему, что магическая сила волшебника — это как мускулы. Если есть постоянная практика, то есть и сила. А если ее нет...       Гарри потер переносицу. Получается, что, даже если он выучит всю теорию наизусть, его палочка будет слушаться хуже, чем у любого третьекурсника. Сила заклинаний будет слабее, контроль — хуже.       Он решил начать с малого, достал из сумки учебник по чарам за первый курс, достал палочку и принялся практиковаться.       "Стандартная книга заклинаний, 1 курс" выглядела куда менее устрашающе. Гарри открыл ее на первой главе и нашел то, что искал — базовые упражнения для начинающих. Первое заклинание — "Люмос". Простой взмах палочкой вверх, четкое произнесение.       — Люмос, — тихо произнес он.       Кончик палочки слабо мерцнул, но свет тут же погас. Гарри нахмурился и перечитал инструкцию. Концентрация на желаемом результате, плавное движение, уверенное произнесение.       — Люмос, — повторил он.       На этот раз получилось лучше — устойчивый белый свет, хотя и тусклый. Гарри попробовал "Нокс" — заклинание гашения. Свет исчез не сразу, а постепенно угас. Следующим было "Вингардиум Левиоса". Гарри нацелился на перо, лежащее на столике рядом. Согласно учебнику, это заклинание требовало особой техники — взмах и круговое движение.       — Вингардиум Левиоса, — четко произнес он.       Перо дрогнуло и слегка приподнялось над столом, но тут же упало. Гарри стиснул зубы и повторил. На третьей попытке перо поднялось на несколько дюймов и продержалось в воздухе почти пять секунд, прежде чем плавно опуститься.       "Прогресс есть", — подумал он, чувствуя легкое удовлетворение.       Гарри просидел в гостиной до поздней ночи. Он откинулся на спинку кресла, потирая виски. Голова гудела, словно в ней гремел оркестр, а мысли стали вязкими и медленными. Это была не физическая усталость — тело чувствовало себя нормально. Это было что-то другое, более тонкое и коварное.       С каждой новой попыткой колдовать желание продолжать было все меньше. Не просто потому, что плохо получалось — а потому, что сама мысль о том, чтобы взять палочку и произнести заклинание, вызывала внутреннее сопротивление. Словно разум отказывался тратить силы на эти попытки.       Даже сейчас, глядя на учебник, Гарри чувствовал, как в голове что-то сопротивляется. Не хочется думать о заклинаниях, не хочется анализировать ошибки, не хочется планировать следующую попытку.       "Так вот что имел в виду Сириус под магическим истощением", — понял он.       Крестный предупреждал, что начинающие волшебники быстро выматываются, но Гарри думал, что речь идет о чем-то вроде мышечной усталости. А оказалось — это было похоже на то, как мозг отключается после долгого решения сложных математических задач.       Гарри посмотрел на часы — почти два ночи. Завтра в девять утра первые занятия, а голова отказывалась соображать.       Определенно пора было идти спать. Он убрал учебники и палочку обратно в рюкзак. Подниматься наверх в спальню казалось непосильной задачей. Голова гудела так сильно, что даже мысль о том, чтобы встать и пройти несколько лестничных пролетов, вызывала отвращение. Гарри просто скинул ботинки и растянулся на мягких подушках дивана. Диван оказался на удивление удобным. Ткань приятно пахла — смесью старого дерева, книжной пыли и едва уловимого аромата трав. От камина еще шло тепло, хотя огонь давно прогорел до тлеющих углей. Не прошло и пяти минут, как Гарри провалился в глубокий сон.       Разбудили его другие гриффиндорцы.       — Эй, новенький! — раздался голос где-то над головой. — Вставай, завтрак уже начался!       Гарри медленно открыл глаза и увидел склонившиеся над ним лица. Рыжий Рон Уизли и Невилл Лонгботтом стояли у дивана, с любопытством разглядывая его.       — Ты что, всю ночь здесь спал? — удивленно спросил Рон, почесывая затылок. — Не знал, где спальня?       Гарри медленно сел, потирая затекшую шею. Голова все еще слегка гудела, а во рту пересохло. Тело затекло от неудобного положения на диване.       — Знал, — буркнул он, поднимаясь и разминая затекшие мышцы.       — Тогда зачем здесь спал? — не унимался Рон. — Кровати же намного удобнее.       — Который час? — проигнорировав вопрос, хрипло спросил Гарри.       — Половина восьмого, — ответил Невилл. — Завтрак до восьми тридцати, потом в девять начинаются занятия.       — Ладно, времени мало, — сказал Рон, направляясь к выходу из общей комнаты. — Пошли завтракать.       Гарри поправил мятую мантию и последовал за ними. В коридорах уже толпились студенты, направляющиеся в Большой зал. Шум голосов, стук каблуков по каменному полу, звон доспехов, когда кто-то случайно задевал стоящие вдоль стен рыцарские латы.       — Так все-таки, — не унимался Рон, пока они спускались по лестнице, — почему ты спал в общей комнате?       — Упражнялся с палочкой, — коротко ответил Гарри. — Засиделся допоздна.       Рон недоуменно хмыкнул:       — Упражнялся? В первый же день? Да еще и ночью?       — А что такого? — Гарри пожал плечами.       — Ну... просто странно, — Рон почесал затылок. — Обычно в первый день все общаются, делятся новостями, болтают о том, как лето провели, а не сидят с учебниками.       Они вошли в Большой зал, который уже был полон студентов. За столом Гриффиндора царило обычное утреннее оживление — завтрак, разговоры, последние сборы перед занятиями. Гарри заметил Гермиону, сидящую с книгой и чашкой чая, она даже не подняла глаз, когда они проходили мимо. Рон покосился на Гермиону, но ничего не сказал. Они уселись за стол и принялись за еду.       Гарри налил себе чай и взял тост с маслом. Голова все еще слегка гудела после вчерашних упражнений, но аппетит был нормальный. Он молча ел, прислушиваясь к разговорам соседей.       — Первым у нас Снейп, — сказал Невилл, разрезая сосиску. — Защита от темных искусств.       Рон скривился:       — Вот блин. И почему Дамблдор дал ему этот предмет?       — Может, решил, что хуже уже не будет? — предположил Невилл. — После всех этих преподавателей, которые у нас были...       — Амбридж была хуже Снейпа, — сказал Рон. — По крайней мере, Снейп просто мерзавец, а она была настоящая садистка.       — Веселая у вас школа, — сухо заметил Гарри.       Рон обратил внимание на Гарри:       — Так зачем МакГонагалл вчера вызывала вас с Грейнджер?       Гарри отпил чай и коротко ответил:       — Обсуждали мою учебную программу.       — И что решили? — поинтересовался Невилл.       — Буду ходить на занятия с шестым курсом. Гермиона будет со мной заниматься дополнительно, — Гарри пожал плечами. — Я попытаюсь наверстать упущенное.       Невилл и Рон уставились на него, открыв рот.       — Грейнджер будет с тобой заниматься? — переспросил Невилл.       — Ну ты и влип, Поттер. — Рон издал смешок. — Ее вся школа терпеть не может, а она терпеть не может всю школу.       — Почему? — спросил Гарри.       — Потому что она считает всех остальных идиотами, — объяснил Рон. — А все остальные считают ее высокомерной зубрилой. И правильно считают, между прочим. Я в жизни не видел более вредного человека.       Невилл неловко покосился в сторону Гермионы:       — Рон прав. Она такая зануда, что может довести до самоубийства одними только лекциями.       Гарри задумался. Теперь ясно, почему Гермиона уцепилась за занятия с ним. Если ее действительно все недолюбливают, а она отвечает взаимностью, то она, наверное, думает, что и Гарри теперь тоже белая ворона, как она сама. Шестнадцатилетний новичок, который не умеет делать элементарных заклинаний — кто с ним будет дружить? Кто будет его уважать?       "Она думает, что я буду зависеть от неё, — понял Гарри. — Что я со своими жалкими навыками в магии буду в её власти".       И действительно, логика простая — если все остальные студенты могут игнорировать её занудство и просто уходить, то Гарри никуда не денется. Ему нужна помощь в учебе, а значит, придется терпеть её указания, лекции и покровительственный тон.       Гарри это ничуть не смутило.       "Ещё посмотрим, кто от кого будет зависеть", — подумал он с мрачной усмешкой.       Всю жизнь ему приходилось иметь дело с людьми, которые думали, что могут им командовать. Отморозки в приюте, Боб и Гвен Стогтоны, уличная шпана в Саутворке — все поначалу считали, что его можно легко прогнуть под себя. И ни у одного еще ни разу это не получилось.       После завтрака они направились на урок защиты от темных искусств. По коридорам Хогвартса шли группы студентов — кто-то торопливо, кто-то нехотя. Гарри шел рядом с Роном и Невиллом, прислушиваясь к гулу голосов, эху шагов по каменному полу, скрипу половиц под ногами.       Замок постепенно оживал после ночной тишины. В портретах на стенах шла своя жизнь — обитатели переходили из рамки в рамку, переговаривались друг с другом, некоторые зевали и потягивались, явно только проснувшись. Доспехи поскрипывали, когда мимо них проходили студенты.       Дверь зала защиты от темных искусств была открыта, и студенты медленно заходили внутрь. Гарри переступил порог и огляделся. Кабинет производил мрачноватое впечатление. Стены были украшены картинами в темных рамах — изображениями битв с темными существами, сценами из истории борьбы с черной магией. В углу стояла витрина с заспиртованными частями неизвестных магических тварей — когти, глаза, какие-то органы, плавающие в мутноватой жидкости. Вдоль стен тянулись полки с книгами — толстые фолианты в потрепанных переплетах, многие из которых выглядели очень старыми. Некоторые книги были закованы в цепи, другие слабо светились или подергивались, словно живые.       Гарри хмыкнул и подумал, что хозяин кабинета, небось, специально постарался сделать так, чтобы нагнать на студентов жути. Слишком уж театрально все выглядело — будто декорации к спектаклю о злых волшебниках.       Студенты рассаживались за парты, переговариваясь шепотом и с явной настороженностью оглядывая помещение. Гарри сел рядом с Роном и Невиллом, продолжая изучать обстановку.       Из кабинета за учительским столом вышел человек в черной мантии. Северус Снейп двигался бесшумно, словно тень, и его появление мгновенно заставило всех студентов замолчать. Высокий, худощавый, с сальными черными волосами, падающими на лицо, он окинул класс холодным взглядом.       — Тишина, — произнес он тихо, но его голос прорезал воздух как лезвие.       Последние шепотки мгновенно смолкли. Снейп заложил руки за спину и стал медленно прохаживаться между рядами парт, ожидая абсолютной тишины. Даже шорох пергамента прекратился — студенты застыли, боясь издать лишний звук.       — Защита от темных искусств, — начал Снейп, продолжая медленно прохаживаться между рядами, — Предмет, который многие из вас считают... развлечением. За последние несколько лет на посту, который я теперь занимаю, сменилось несколько преподавателей. Само собой разумеется, что обучение велось бессистемно. Я сильно сомневаюсь, что кто-либо из вас имеет хоть сколько-нибудь серьезный уровень знаний в области защиты от темных искусств. Более того, я подозреваю, что большинство из вас путает защитные заклинания с детскими забавами, которым вас обучали ваши... предыдущие наставники. А кое-кто из вас только сейчас соизволил посетить Хогвартс и, несомненно, рассчитывает на особое снисхождение к своему... скажем так, позднему старту.       По классу прошелся едва слышный шепоток. Снейп подошел к парте Гарри и остановился прямо перед ним:       — Мистер Поттер, не так ли? Скажите мне, что вы знаете о щитовых чарах?       — Я о них слышал, — нейтрально сказал Гарри, глядя ему в глаза.       — Слышали?.. — протянул Снейп с ядовитой усмешкой. — Как интересно. И что же именно вы "слышали", мистер Поттер?       Гарри задумался о щитовых чарах. Он и в самом деле слышал о них от Сириуса, но ни разу не практиковал. Ему было сказано, что летом несовершеннолетним пользоваться палочкой нельзя. А учить теорию без практики ему и в голову не пришло. Сириус упоминал "Протего" как одно из самых важных защитных заклинаний, говорил, что оно создает невидимый щит, отражающий большинство атак. Но это были лишь общие слова, без подробностей о технике выполнения или разновидностях заклинания.       — Ну же, мистер Поттер, — нетерпеливо произнес Снейп, видя, что тот молчит. — Неужели ваши познания настолько обширны, что вы не можете выбрать, с чего начать?       — Я слышал про "Протего", — наконец сказал Гарри. — Но подробностей не знаю.       — Подробностей не знаете, — протянул Снейп с явным удовлетворением. — Скажите мне, мистер Поттер, а от скольких смертельных проклятий защищает "Протего"? Или это тоже относится к "подробностям", которых вы не знаете?       По классу прошелся тихий смех — некоторые студенты явно наслаждались представлением. Гарри огляделся. Ему стало интересно, кому именно нравится, как его унижают при всем классе.       Малфой со своей компанией скалился и что-то шептал друзьям, не отрывая от Гарри глаз. Видимо, припоминал их стычку в поезде. Рядом с ним сидели те же громилы, тупо хихикающие, и девушка с лицом мопса.       А вот среди гриффиндорцев смеющихся почти не было. Рон и Невилл сидели с мрачными лицами. Гермиона усиленно тянула руку вверх, видимо, желая ответить на вопрос Снейпа и переключить внимание с Гарри на себя.       Гарри снова повернулся к Снейпу, откинулся на спинку стула и, скрестив руки на груди, резко сказал:       — Это вы мне расскажите. Кто из нас учитель? Вы или я?       В классе воцарилась мертвая тишина. Даже Малфой перестал шептаться со своими дружками. Гермиона так резко опустила руку, что чуть не упала со стула. Рон и Невилл уставились на Гарри с ужасом — такой дерзости по отношению к Снейпу они не видели за все годы учебы.       Снейп сузил глаза и резко сказал:       — Минус десять очков Гриффиндору. И отработка в субботу вечером.       Он наклонился к Гарри, его голос стал еще холоднее:       — Директор Хогвартса может делать вам какие угодно послабления в учебе, мистер Поттер, но среди этих послаблений нет права хамить преподавателям.       Снейп выпрямился и окинул весь класс ледяным взглядом.       — Возможно, кому-то из вас кажется, что особые обстоятельства поступления дают особые привилегии. Уверяю вас — это заблуждение. В моем классе все равны перед лицом дисциплины.       Весь дальнейший урок Снейп предпочел игнорировать Гарри. Все студенты разбились на пары и принялись практиковать щитовые чары. Гарри остался сидеть за партой один и от нечего делать открыл учебник на главе, посвященной щитам.       По классу раздавались возгласы "Протего!" и звуки отражаемых заклинаний. Убедившись, что Снейп смотрит в другую сторону, Гарри осторожно достал палочку и тихо произнес:       — Протего.       Ничего не произошло. Он попробовал еще раз — снова безрезультатно.       "Ожидаемо", — мрачно подумал он, пряча палочку.       Снейп прохаживался между парами, делая едкие замечания. К Гарри он ни разу не подошел, словно тот вообще в классе отсутствовал.       После урока, на выходе из кабинета, к Гарри подошли гриффиндорцы Симус Финниган и Дин Томас с широкими улыбками.       — Ну ты даешь, Поттер, — восхищенно сказал Симус. — Видал рожу Снейпа?       — Думал, у него глаза из орбит вылезут, — хохотнул Дин. — Ему никто еще и никогда ничего подобного не говорил! Только стоило ли оно того?       Вмешалась Гермиона.       — Не вижу ничего смешного! — резко сказала она, подходя к группе смеющихся гриффиндорцев. — Поттер умудрился в первый же день, на первом же уроке отобрать у Гриффиндора десять баллов!       Финниган скривился и сказал:       — Опять ты со своими баллами, Грейнджер? Ну так напрягись и заработай на следующем уроке вдвое больше, раз тебе они так нужны.              Лицо Гермионы вспыхнуло от возмущения:       — Это не просто баллы, Финниган! Это принцип! Факультет — это команда, и, когда один человек подводит всех остальных, это проблема...       — А может, проблема в том, что ты всех уже достала с этими баллами? — перебил Дин. — Снейп и без Поттера снимает с нас баллы направо и налево.       Гарри не стал слушать перепалку и пошел дальше. Голоса гриффиндорцев постепенно затихали за спиной, но спор между Гермионой и остальными явно только разгорался. Ему не хотелось тратить время на выяснение того, кто прав в вопросе факультетских баллов — у него были дела поважнее.       Гарри решил поискать укромное место, чтобы попрактиковаться. Он свернул в малолюдный коридор третьего этажа. Здесь было тише, студенты сюда заглядывали редко. Он заглянул в несколько классов — большинство было заперто, но один оказался открытым. Пустое помещение с партами, покрытыми пылью.       Другие студенты изучали магию пять лет. У них был солидный фундамент знаний и навыков, они привыкли к палочке, знали основы. А он начинал практически с нуля, при этом сидя в одном классе с шестикурсниками.       — Люмос! — повторил он с большей решительностью.       На этот раз свет был ярче и устойчивее. Прогресс небольшой, но есть. Гарри понимал — ему нужно наверстывать упущенное любой ценой. Пока другие отдыхают, он будет практиковаться. Пока они спят, он будет зубрить теорию. Каждая свободная минута должна идти на магию.       "Увидим, кто будет смеяться в конце года", — мрачно подумал он, делая еще одну попытку.       Злость была хорошим мотиватором. Унижение от Снейпа, снисходительные взгляды одноклассников, предстоящие издевательства — все это только подстегивало его желание доказать, что он не безнадежен.       — Нокс. Люмос. Нокс. Люмос.       После окончания всех занятий Гарри направился в Большой зал на обед. День выдался тяжелым — после защиты от темных искусств были еще трансфигурация у МакГонагалл и зельеварение у Слизнорта.       На трансфигурации ему дали персональное задание — превратить спичку в иголку, пока остальные работали с более сложными превращениями. К концу урока он смог с грехом пополам добиться результата — спичка стала похожа на кривую иголку с деревянной головкой вместо ушка. МакГонагалл подошла к его парте, внимательно осмотрела результат и удовлетворенно кивнула:       — Для учеников первого курса это хороший результат, мистер Поттер. Продолжайте в том же духе.       А вот на зельеварении все пошло совсем не так. Пока все работали над каким-то суперсложным настоем, Гарри варил простое согревающее зелье, но и с ним ничего не вышло. Котел взорвался, залив рабочий стол вонючей темной жижей.       Слизнорт отнесся к этому с добродушным пониманием:       — Ничего страшного, мой дорогой мальчик! — сказал он, размахивая палочкой и убирая последствия. — В первый день у всех бывают неудачи. Помню, когда я сам был студентом...       А вот Гермиона, работавшая за соседним столом, привела толстяка Слизнорта в восторг.       — Превосходно, мисс Грейнджер! — восхитился Слизнорт, любуясь ее работой. — Просто превосходно!       Он торжественно вручил ей маленький флакон с золотистой жидкостью:       — Это ваша награда — флакон Жидкой Удачи. Используйте с умом, моя дорогая!       Гермиона просияла от гордости, принимая приз под завистливые взгляды одноклассников.       В Большом зале уже собралось довольно много студентов. Гул голосов, звон столовых приборов, смех — обычная обеденная суматоха. Гарри направился к столу Гриффиндора и сел рядом с Невиллом, который задумчиво ковырял вилкой картошку. Они ели в относительной тишине, когда к их концу стола решительным шагом подошла Гермиона с блокнотом в руках.       — Поттер, — сказала она деловым тоном, садясь напротив, — нам нужно обсудить расписание наших занятий.       Гарри поднял на нее глаза, отмечая, как она светилась от сегодняшнего успеха. Видимо, похвалы Слизнорта добавили ей уверенности в собственных способностях как наставника.       — Я составила предварительный план, — сказала Гермиона уверенным тоном, раскрывая блокнот. — Заниматься будем каждый день по два часа в дневное время, после обеда.       Невилл едва не поперхнулся картошкой:       — Каждый день? По два часа? Грейнджер, ты серьезно?       Рон, который как раз подсел к их столу с полной тарелкой, услышал последние слова:       — О чем это? Какие два часа?       — Грейнджер хочет заниматься с Поттером каждый день по два часа, — пояснил Невилл.       — Чего?! — Рон уставился на Гермиону. — У тебя совсем крыша поехала! Когда он тогда будет отдыхать? Спать? Вообще жить нормальной жизнью?       Гермиона холодно посмотрела на него:       — Твоего мнения, Уизли, никто не спрашивает.       Гермиона повернулась к Гарри.       — Как я говорила, встречаемся каждый день после обеда. Начнем с базовой теории, потом перейдем к практике. У меня есть отличная методика...       — Хорошо, — кивнул Гарри. — Тебе виднее.       Гермиона с удивлением подняла на него глаза. Она явно ожидала возражений, споров, может быть, даже возмущения — но не такого спокойного согласия.       — Правда? — переспросила она недоверчиво. — То есть ты согласен заниматься каждый день по два часа?       Гарри посмотрел на нее внимательно. Похоже, она собиралась с ним спорить, отстаивая свои "два часа в день", и совершенно не ожидала, что Гарри так легко согласится. В ее глазах мелькнула растерянность — она, наверно, приготовила целую речь о важности интенсивного обучения и необходимости жертв ради достижения цели.       — То есть... ты правда согласен? — переспросила она, словно не веря своим ушам. — Без возражений?       — А зачем мне возражать? — Гарри пожал плечами. — Ты самая блестящая студентка, по словам МакГонагал, тебе виднее, сколько времени нужно.       Гермиона моргнула несколько раз, явно сбитая с толку. Она ожидала сопротивления, препирательств, необходимости убеждать и доказывать. А получила полное согласие без малейших споров.       — Ну хорошо, — сказала она деловым тоном. — Тогда... встречаемся завтра в два часа дня в библиотеке.       — А почему завтра? — серьезно спросил Гарри. — Еще сегодня полно времени.       — Сегодня? — переспросила она, нервно поправляя волосы. — Но... я же еще не подготовила программу... учебники не выбрала...       — Подготовишь на ходу, — пожал плечами Гарри. — Ты же говорила, что времени мало и нужно наверстывать. Зачем терять целый день?       — Ну... в принципе... — пробормотала она. — Можно и сегодня. Тогда встречаемся через полчаса в библиотеке.       Гермиона быстро пошла к выходу, и было заметно, что ее уверенность слегка пошатнулась.       Рон и Невилл сидели, раскрыв рот. Уизли покачал головой и сказал:       — Ты что, совсем рехнулся, Поттер? Два часа в день... каждый день!       — Это же безумие! — добавил Невилл. — У тебя вообще не будет свободного времени. Утром занятия, потом домашние задания, потом еще два часа с Грейнджер... Когда ты будет отдыхать?       Рядом плюхнулся Симус Финниган и спросил:       — О чем разговор?       — Поттер согласился дополнительно заниматься с Грейнджер каждый день по два часа, — со смешком сообщил Рон.       — Заниматься по два часа в день? Это еще зачем?       — Наверстывать упущенное, — пояснил Невилл. — Он же пять лет пропустил.       Симус фыркнул:       — Она тебе, Поттер, сделает дырку в черепе и высосет мозг через трубочку. Нахрена тебе это нужно? Да за полгода можно самому прочитать все учебники и все освоить, если не быть дебилом.       Гарри оторвался от тарелки и мрачно посмотрел на Симуса. Он подумал о том, как тяжело ему давался элементарный Люмос, сколько сил отнимает простейшая Левиоса, и спросил:       — А ты что, разве пробовал?       — Что пробовал? — Симус удивленно моргнул.       — Освоить все за полгода? — сказал Гарри. — Когда все вокруг уже пять лет колдуют.       В разговоре воцарилась неловкая пауза. Симус переглянулся с остальными:       — Ну... нет, не пробовал...       — Тогда какого хрена ты говоришь о том, чего не знаешь? — раздраженно спросил Гарри.       Симус нахмурился и сказал резко:       — Ты полегче на поворотах, Поттер.       — С чего это мне быть полегче? — Гарри отложил вилку и посмотрел на него. — Ты сидишь тут, рассказываешь про дырки в черепе и про то, что за полгода все можно освоить. Может, научишь меня?       — Да успокойся ты, — раздраженно сказал Симус. — Просто хотел помочь советом.       Рон попытался встрять:       — Ребята, хватит ссориться...       — Никто не ссорится, — сказал Гарри и отвернулся.       Воцарилось молчание, и Рон решил немного сменить тему:       — Грейнджер тот еще учитель. Помните, как она в прошлом году носилась с идеей ОХ?       — ОХ? — переспросил Гарри, останавливаясь у стола.       — Отряд Хогвартс, — пояснил Невилл. — Она организовала подпольные занятия по защите от темных искусств.       — Ага, — со смешком кивнул Дин. — Тогда у нас преподавала эта розовая жаба Амбридж, которая вообще ничему не учила. Только теорию заставляла зубрить.       — Понятное дело, что к Грейнджер никто не пошел, хотя она приставала ко всем в школе, — сказал Рон. — Ну, почти никто. Она собрала десяток малолеток с первого по третий курс и целый месяц чему-то там их учила.       — А потом что? — спросил Гарри.       — Ну, потом Амбридж узнала про все, и Грейнджер чуть не исключили из школы, — усмехнулся Рон. — Амбридж у нее тогда отобрала значок старосты, и она два дня ревела в женском туалете.       Гарри допил чай и посмотрел на часы. До встречи с Гермионой оставалось пятнадцать минут.             — Ладно, — сказал он, вставая из-за стола. — Пора идти.       Симус покачал головой:       — Ну ты и псих, Поттер. Добровольно идти к этой занудке.       Гарри пожал плечами и направился к выходу из Большого зала.       Он не знал, где именно находится библиотека, и пришлось поспрашивать других учеников. Как оказалось — второй этаж, по главной лестнице направо, потом еще раз направо по коридору. По дороге он размышлял о том, что произошло на уроке Защиты. Гарри почувствовал, что в том, как Снейп пытался его унизить перед всем классом, было что-то личное. Этот патлатый его невзлюбил с первого взгляда, и Гарри не мог понять почему.       Он встречал много людей, которые его недолюбливали — учителей в школе, социальных работников, других детей в приюте. Но обычно была какая-то причина. Он нагрубил, не подчинился, влез в драку. А тут Снейп возненавидел его еще до того, как Гарри успел что-то сделать.       Поначалу он даже решил, что так будет со всеми преподавателями, но нет. МакГонагалл и Слизнорт вели себя с ним вполне нормально. А Снейп с самого начала искал повод придраться, словно у них были какие-то старые счеты.       Гарри вошел в библиотеку и направился к Гермионе. Помещение было огромным — высокие потолки, бесконечные ряды полок, уставленных книгами от пола до самого верха. Пахло старой бумагой, пергаментом и чем-то еще — может быть, магией. За столами сидели студенты, склонившись над учебниками, и царила почти полная тишина, нарушаемая только шорохом переворачиваемых страниц.       Найдя взглядом Гермиону, он направился к ней. Она что-то строчила пером по пергаменту. Перед ней лежали открытые учебники — «Стандартная книга заклинаний, 1 курс», «Трансфигурация для начинающих», «Теория магии» и еще несколько. Рядом стояла аккуратная стопка пергаментов и лежали новые перья.       — Садись, — сухо сказала она. — Я уже все подготовила.       Гарри устроился напротив и окинул взглядом книжную крепость, которую она успела возвести вокруг стола.       — Первое, что ты должен понять, Поттер, — это то, что тебе будет труднее, чем одиннадцатилетним первокурсникам, — начала она деловито. — Потому что чем старше ученики, тем труднее становится усваивать новые знания.       Она взяла перо и начала что-то чертить на пергаменте.       — С возрастом учиться сложнее. То есть шестнадцатилетний новичок тратит больше времени и усилий на изучение заклинания, чем одиннадцатилетний. Это просто факт. Детский мозг лучше приспособлен для освоения нового материала.       Гарри нахмурился. Он и без неё знал, что ему будет трудно. Но то, как она об этом говорила, — сухо, почти равнодушно, словно зачитывала параграф из учебника, — его раздражало.       — Откуда ты все это знаешь? — спросил Гарри, внимательно на неё глядя.       Гермиона на мгновение замешкалась, словно не ожидала такого вопроса.       — Я читала исследования по магической педагогике, — ответила она чуть менее уверенно. — В библиотеке есть несколько работ о методиках обучения волшебников разных возрастов.       — То, что будет трудно, я уже и сам понял, — Гарри потер переносицу. — Я уже практиковался вчера до двух ночи и потом был как выжатый лимон.       Гермиона подняла брови, явно удивленная:       — До двух ночи? В первый же день?       — А что такого? — пожал плечами Гарри. — Ты же сама говоришь, что мне нужно заниматься больше остальных.       Она оценивающе взглянула на него:       — Ну ладно. Тогда покажи, что у тебя получается, и тогда посмотрим, что нужно исправить или улучшить.