Hush, Don't Say a Word / Тише, не говори ни слова

Нил

Нил устал убегать от призраков. Эта мысль не даёт ему покоя, пока он проходит через металлодетектор и позволяет сотруднику безопасности аэропорта ощупать его руки, туловище, бёдра. Обещание спокойной жизни не даёт ему покоя, как сон, липкий и приторный, пока его спортивная сумка болтается на поясе безопасности. Фантазия была вырвана прямо из его подсознания — играть в профессиональный Экси в Национальной ассоциации студенческого спорта, играть с Кевином Дэем. Это слишком хорошо, и Нил не может избавиться от желания получить это. Его желание слишком сильно, его страхи слишком давние, его усталость слишком глубока, и поэтому он поставил свою подпись, пришёл в терминал с билетом и спортивной сумкой и сел в этот чёртов самолёт. Его мать избила бы его до полусмерти, но его матери здесь нет. Больше нет. Нил пропускает большую часть пассажиров своего рейса к стойке выдачи багажа, прежде чем заглянуть за двери, отделяющие безопасную зону от общего зала. Ваймак обещал, что его заберут, но не сказал, кто именно. Нил втайне надеялся, что, когда он приземлится, он увидит суровую физиономию тренера, но в глубине души понимал, что всё не может быть так просто. Каждый уровень его жизни нужно было проходить на пределе возможностей, так что светлые волосы не должны были стать неожиданностью. Эндрю не казался человеком, который оставляет что-то на волю случая. Нил так устал убегать от призраков. Они парят прямо у него за спиной, если он достаточно быстр. Призраки такие: Надави. Вот так. Ты не можешь думать о них как о людях, Натаниэль. Если ты начнёшь так делать, ты будешь сдерживаться. Сдерживание приведёт тебя к гибели. Призраки с: рыжими волосами, ледяными голубыми глазами, руками, прикрывающие рот. «Тише. Не высовывайся». Призрачное прикосновение: Горячий утюг. Их тела, прижатые друг к другу. Вес пистолета в его ладони. Призраки с: Светлыми волосами и правда растворились в темноте. — Да или нет? Двадцать два города и тысяча лиц, но Нил никогда не забывал Эндрю. Узнавание пришло мгновенно и ударило его почти так же сильно, как ракетка, которой Эндрю ударил его по рёбрам. «Три года», — думает Нил. Прошло три года. Он вспоминает одну-единственную ночь, когда был уверен, что месть Мориям обрушится на этот ужасный маленький дом. Он был готов к тому, что пули пробьют стены, что монстр проскользнёт внутрь и разрежет их на куски, как мясо. Вместо этого там был только Эндрю. Это было бессмысленно, как же тяжело было оставить Эндрю позади. Нил едва его знал, едва знает и сейчас. Но Нил остановился перед дверью Эндрю, прежде чем уйти. Он крутил на языке слова: «Пойдёшь со мной?» Нил задаётся вопросом, сказал бы Эндрю «да», было бы ему лучше с ним или жизнь в бегах погубила бы и его тоже. «Он просто случайный приёмный ребёнок», — снова и снова повторял себе Нил, потому что предаваться воспоминаниям — удел мёртвых, а сожаления приводят к гибели. - «Ты больше никогда его не увидишь» Но воспоминание не хотело уходить: Эндрю смотрел на него, видел все уловки Нила насквозь и даже не вздрогнул. Нил знал, что у него серьёзные проблемы — что к пятнадцати годам он повидал больше бед, чем большинство людей за всю жизнь, и он знал, что его проблемы имеют вес. Он чувствовал этот груз, проходя милю за милей по обочине межштатной автомагистрали. Он чувствовал его, когда спал на металлическом сиденье на автобусной остановке. Он чувствовал его, когда падал снег и холод пробирался в сырые ботинки. Это был тяжкий груз, который Натаниэль Веснински тащил по этой жизни и Нил устал. Так устал. Это было глупо; Нил знал, что это глупо. Но ему помогало думать об Эндрю. Эндрю был тем, кто смотрел и видел, но не колебался. Эндрю мог выдержать вес его прошлого. Это было воспоминание, которое превратилось в мысль, а мысль — в припев. В головокружительном бреду, когда его желудок переваривал сам себя, или когда холод обжигал его окровавленные губы, или когда кровь текла по волдырю, по носку, по ботинку, Нил думал, что Эндрю мог бы выдержать этот груз. Поэтому, когда Нил поднял глаза и увидел Эндрю, стоящего над ним с ракеткой в одной руке и мечтой Нила в другой, это показалось ему ненастоящим. Эндрю ждёт его у багажной карусели. Прошло много лет и Нил позволяет себе взглянуть на него. В любой другой день Нил знает, что Эндрю мгновенно заметил бы, как пристально он смотрит. Но сегодня... Сегодня Нил сразу понимает, что что-то не так. В напряжённом положении плеч Эндрю, в том, как он сжимает и разжимает кулаки, чувствуется ярость. Эндрю — это пороховая бочка, готовая взорваться. Нил слишком устал, чтобы бороться и не готов столкнуться с этим лицом к лицу, поэтому он ждёт, пока приземлится следующий рейс, и вместе с толпой выходит через раздвижные двери аэропорта Апстейт. Автостоп никогда не был проблемой для Нила — какое-то время он был его основным средством передвижения, когда он бежал из Южной Каролины в Атланту, а затем в Нэшвилл. Однако аэропорты не были стоянками для грузовиков, поэтому Нил подавляет в себе нежелание тратить деньги и останавливает такси. — Штат Пальметто, — говорит он и оставляет Эндрю и всех его призраков у багажной карусели.

***

Эндрю потребовалось больше часа, чтобы наконец прийти за ним. Нил сидит на кухне у Ваймака и слушает, как старик ворчит по поводу каждого члена своей команды, когда Эндрю широко распахивает входную дверь в квартиру. — Какого чёрта! — кричит Ваймак, не отрываясь от кофейника. — Миньярд, если ты проделаешь дыру в моей двери, я запишу тебя на чёртов марафон. Если Эндрю и слышит Ваймака, то не подаёт виду. Вместо этого он проходит через вестибюль, направляясь прямиком к Нилу. - Нил, Нил, Нил, — говорит Эндрю. — Ты рассказал тренеру, как сюда попал? Нил этого не сделал. — Что здесь происходит? — спрашивает Ваймак. — Я думал, тебя подвёз Эндрю. — Похоже, наш новобранец слишком хорош, чтобы ехать со мной, — говорит Эндрю, и его карие глаза сверкают, обещая насилие. — Что он сделал? - Ваймак поворачивается к Нилу. — Джостен, как ты сюда попал? — Я нашёл собственный путь, — немного смущённо говорит Нил. Он ищет свой собственный путь уже три года. — Как? — спрашивает Эндрю, стиснув зубы. Нил пожимает плечами: - Я взял такси. Ничего страшного. — Я понимаю, что ты не хочешь сидеть рядом с этим идиотом, но ты не можешь просто исчезнуть, никого не предупредив, — говорит Ваймак, и Эндрю фыркает. — Ты понимаешь? «Мне нужно перестать убегать от призраков», — думает Нил и заставляет себя утвердительно кивнуть. — Я не люблю лжецов, тренер, — говорит Эндрю, но Ваймак и это игнорирует. — Миньярд, иди окуни голову в холодную воду или что-нибудь в этом роде, — твёрдо говорит Ваймак. — Мы как раз собирались поговорить о проживании. В общежитии сейчас почти никого нет. Только Аарон, Ники и несколько иностранных студентов. Мэтт и Сет вернутся только в июне, но мы можем тебя устроить… — Я не могу жить в общежитии, — говорит Нил, стараясь не задыхаться. Слишком много людей, которые всегда рядом, всегда знают, где он и что делает. Оставаться здесь, чтобы играть, и так было достаточно тяжело. — Не соответствуешь своим обычным стандартам? — спрашивает Эндрю, и что-то в его тоне задевает Нила. — Ты всё ещё посещаешь библиотеки? Не думал, что спать между стеллажами так удобно. — Эндрю… — рычит Ваймак. — Или тебе нужна раздевалка? Держу пари, из скамеек получится отличная кровать. Лёгкие Нила превращаются в мыльный пузырь. Он никогда не рассказывал Эндрю об этом. Это не входило в их игру в секреты. Библиотека была ошибкой, которую он больше никогда не повторял, — слишком многолюдно, слишком много камер, — а раздевалка в Миллпорте в то время была лучшим вариантом. Неужели он был настолько очевиден? — Я посмотрю, что можно сделать, — говорит Ваймак, поворачиваясь к Нилу и не обращая внимания на Эндрю. — В «Розелин» есть свободная комната. Это одноместный номер, места немного, и он находится на том же этаже, что и у Эндрю и Кевина, но брат Эбби владеет зданием, и оно так близко к Периметр-роуд, что фактически находится на территории кампуса. - Тренер — пытается Эндрю. — И Стивен поверит мне на слово, что ты не какой-нибудь подонок, который всё там разнесёт. Немногие арендодатели готовы брать к себе детей, которых я вербую. Стивен — исключение, и он мой друг. Так что лучше не облажайся, понял? — Подождите, — говорит Нил, когда до него доходит, что он будет спать под одной крышей с Эндрю. — Никакого друга тренер, я… — Принцесска Нил. Какой ты особенный. — У тебя есть рекомендации по аренде, парень? — немного раздражённо спрашивает Ваймак. — А как насчёт кредитной истории? У Нила точно нет ни того, ни другого: - Нет. — Тогда либо общежитие, либо «Розелин». Что ты выберешь? От мысли о том, чтобы жить в одной комнате с кем-то, Нилу хочется выпрыгнуть из собственной кожи, но спать на одном коридоре с Эндрю не намного лучше. — Квартира, — наконец ворчит Нил. — Тогда мне нужно сделать несколько звонков. Эндрю, присмотри за ним, пока я не разберусь с этим. — Я могу заплатить… — начинает Нил, но лицо Ваймака багровеет. — Не будь идиотом. Жильё входит в стоимость твоей стипендии, и студенческое общежитие стоит столько же. - Ноо.... - Хотел возразить Нил. — Тренер, — говорит Эндрю, вставая позади Нила. — Кевин хотел, чтобы он вышел на поле десять минут назад. А вы знаете, каким капризным становится Кевин, когда дело касается Экси. Ваймак, кажется, обдумывает это, а затем машет им в сторону двери: - Нил, я заеду за тобой на стадион в пять. У Кевина будет достаточно времени, чтобы поиграть с новой игрушкой. А теперь оба убирайтесь с глаз долой.

***

Нил никогда не был особенно честен. Правда — это перманентный маркер, а Нил любит переписывать детали. Ему нравится иметь возможность что-то стереть. Руки Эндрю сжимают руль, пока они едут на стадион. — Я вижу, что ты по-прежнему убегаешь при первой возможности, — говорит Эндрю, и все сомнения в том, что Эндрю его не помнит, улетучиваются. — Ты же знаешь, что это невежливо — уходить, не предупредив водителя. — Я тебя не видел, — говорит Нил. — Держи рот на замке, если собираешься только лгать, — говорит Эндрю. — Я не в настроении. Вопросы Нила кажутся почти безумными: «Что случилось с тобой после той ночи? Откуда ты знаешь Кевина? Это ты привёл меня сюда или он?» Но напряжение от пребывания в аэропорте никуда не делось. Нил знает, что всё, о чём они сейчас говорят, может обернуться неприятностями. И поэтому он закрывает рот и держит вопросы при себе. До стадиона всего пять минут. Разговор, которого у них нет, нарастает в элегантном салоне «Мазерати», давление нарастает всю дорогу. Эндрю не произносит ни слова, пока они не останавливаются перед шкафчиком с огромной цифрой 10 на дверце: - Переодевайся, бегунок. — Меня зовут Нил, — говорит он в спину Эндрю. — Нет, это не так.

***

Нил помнит тот день, когда «Лисы» подписали контракт с Эндрю Миньярдом. Он снова и снова смотрел видео с объявлением на общедоступном компьютере, пока не забеспокоился, что библиотекарь попросит его уйти. В тот же день они объявили, что Кевин Дэй присоединится к нападающим «Лисов». Тренер Ваймак стоял перед разрозненной толпой спортивных репортёров, чтобы объявить о новых игроках в сезоне. Никто не ожидал, что он выложит такую сенсационную новость, поэтому пришло очень мало людей. - Мы рады сообщить о приобретении Эндрю Миньярда, — сказал Ваймак, и это само по себе было важной новостью. — Но к нему приходили подписать контракт «Вороны»! - И он им отказал! - Чуть повысил голос Ваймак. — Почему он согласился с вами, если отказался подписывать контракт с лучшей командой «Национальной университетской спортивной ассоциации»? - Эндрю верит в команду, — прогремел Ваймак, перекрывая шум. Его голос мог заглушить любой шум. - Он предан «Лисам», и мы рады, что он с нами. Пришедшие репортёры уже получили то, за что заплатили, но Ваймак ещё не закончил: - Я уверен, что вы все знакомы с Кевином Дэем, — сказал Ваймак, заставив небольшую толпу замолчать. — Мы также рады сообщить, что Кевин присоединится к нашей команде». — Ходили слухи, что он собирается в «Эвермор» в качестве помощника тренера! — Раньше вам никогда не удавалось успешно делить с кем-то обязанности руководителя. Почему ты думаешь, что тебе будет лучше работать с таким требовательным человеком, как Кевин Дэй? - Кевин не присоединится к нам в качестве тренера, — сказал Ваймак, и Нил помнит понимающую улыбку на лице Ваймака. Он много раз пересматривал этот момент. Ваймак точно знал, какой цирк он собирается устроить. Он с удовольствием произнёс следующие четыре слова. - Он присоединится к команде в качестве нападающего. - Он что!? — Подождите, вы сказали… - Это невозможно. — Кевин сломал свою ведущую руку, катаясь на лыжах... — Эдгар Аллан отпустил его, потому что он не мог играть! - Эдгар Аллан отпустил его, потому что из-за травмы он не мог играть левой рукой, — сказал Ваймак. — Это было их решение, и я не могу сказать, что разочарован, потому что это дало мне возможность предложить ему место. Как игроку с правой рукой. — Но он не может!.. — Это не его не доминирующая рука… - Невозможно! Ваймак ухватился за этот последний комментарий: - Я думал, ты сказал, что знаешь Кевина? Если бы ты действительно его знал, то поняльбы, что, когда дело касается его и Экси, нет ничего невозможного. Последовавшая за этим шумиха была неистовой. Новость о Кевине была настолько всеобъемлющей, что большая часть прессы не обратила внимания на других новичков в команде Ваймака — Аарона Миньярда и Ники Хеммика. Несколько случайных упоминаний о кумовстве и семейных связях затерялись в истерии вокруг возвращения Кевина в «Экси».

***

Первое, что видит Нил, войдя во внутренний двор, — это оранжевый цвет. Оранжевые лапы лис, оранжевые трибуны, оранжевые металлические скамейки. Миллпорт был маленьким городком, где играли в экси на открытом поле с самыми благими намерениями. Но здесь было нечто иное. Это был спорт на пике популярности, интерес, деньги и пот, вложенные в строительство стадиона, достойного талантов «Национальной университетской спортивной ассоциации». — Так, это тот парень, которого Кевин вытащил из той Аризонской заводи, — говорит кто-то высокий и неуклюжий, прежде чем толкнуть его твёрдым пластиком своих наплечников. — Да, — говорит Нил, выпрямляясь и решив быть вежливым. — Это я. — Кевин, тебе нравятся миниатюрные игроки! — кричит высокий и худощавый игрок с другой стороны площадки. — Я думал, что Эндрю — исключение, но теперь начинаю думать, что у тебя есть предпочтения. Кевин стоит на центральной линии, но Нил всё равно видит, как он хмурится. Весельчак не замечает или не обращает внимания и тычет рукой в лицо Нилу. - Меня зовут Ники. Я выдающийся защитник и двоюродный брат этих монстров, — говорит он, махнув рукой в сторону близнецов. «Двоюродный брат», думает Нил. Ники играл в полупрофессиональный команде в Германии, прежде чем Ваймак подписал контракт с ним и близнецами. - Нил! - Кевин кричит, впервые обращая на него внимание.- Ты уже опаздываешь. Требовательный, говорят все. Угодить невозможно. — Расслабься, Кев, — говорит Ники, но Нил уже бежит через поле. — Я просто веду себя вежливо с новеньким. — Знакомство может подождать, — резко отвечает Кевин. — Обычно всё не так, — бормочет Ники себе под нос. — Обычно при первой встрече ты представляешься… — БОК! — кричит Кевин, снова и снова переворачивая ракетку. Нил задается вопросом, сколько Дей утратил после трагедии. Как много его, казалось бы, необъятного таланта разбилось вдребезги вместе с костями его ведущей руки. Что-то твёрдое и пластиковое летит в голову Кевина со скоростью пули. «Эндрю», — понимает Нил, когда тяжёлый конец ракетки вратаря заканчивает свой размах. Правая рука Кевина выбивает мяч из воздуха, и он поворачивается к ним лицом с выражением мрачной решимости, которое говорит: «Это не та команда, которая мне нужна, и я не уверен, что вас будет достаточно». — Игра? — с надеждой спрашивает Ники. — Нет. - Требовательно. Невозможно. — Игры предназначены для игроков, владеющих базовой техникой работы ног. Мы отрабатываем упражнения. Тела, решает Нил, хромая в раздевалку, не созданы для таких испытаний. — Что заползло тебе в задницу и умерло? — выпаливает Аарон в сторону Кевина, потому что он слишком устал, чтобы расстраиваться. — Скорее, кто, — фыркает Ники. — Хватит ныть. - Кевин в мокрой от пота рубашке направляется к своему шкафчику. Разочарованный, понимает Нил и задаётся вопросом, только ли с ним это происходит. — Переоденься. У Нила нет веских причин, по которым он не может поменяться местами со своими товарищами по команде, кроме правды. Правда написана несмываемыми чернилами — в рубцовой ткани, — и Нил хочет сохранить за собой право на пересмотр. «Динго» оставили его в покое. Может быть, «Лисы» тоже оставят его в покое, — думает он, собирая свою уличную одежду и направляясь в душевую. Он делает четыре шага, прежде чем кто-то спрашивает: - Тебе что-то надо скрыть, новенький? - Аарон, всё ещё переводя дыхание, отвечает - Не стесняйся. Мы не кусаемся. Их слова вонзаются в его спину, как стрелы. Нил замирает, не зная, что сказать, чтобы получить желаемое. «Динго» были командой обычных ребят с обычными проблемами — никто не вскрывал их и не оставлял гнить в последнем доме слева. «Лисы», однако, были командой, сплочённой проблемами. Они не так стеснялись уродливых сторон людей. — У Нила есть секреты, которые он хочет скрыть, — говорит Эндрю, прежде чем Нил успевает ответить. — Шрамы или синяки. Как будто мы их раньше не видели. - Аарон отказывается смотреть на Нила так, будто он что-то блестящее, новое или хрупкое. Нил не может решить, нравится ли ему это. — Не заставляй нас ждать. Аарон не такой острый, как его близнец, и не такой мускулистый — Нил задаётся вопросом, нужно ли было Аарону быть таким. Нил не знает, почему Эндрю не рос вместе с братом, но он видит разницу. — Нил едет с тренером, — говорит Эндрю. — Слишком хорош, чтобы меняться с нами, слишком хорош, чтобы ехать с нами. — Сегодня вечером у тебя ночная тренировка, — говорит Кевин, стоя у своего открытого шкафчика. — И так каждый вечер, пока я не решу, что ты подходишь для первого дивизиона. — Не надо так, — говорит Ники. — Ты его отпугнёшь. — Нет, — говорит Кевин и наконец смотрит на Нила. Узнавание. Теперь это так же очевидно, как и в Миллпорте. — Я не отпугну.

***

Остальные члены команды уже ушли, когда Нил выходит со стадиона. Его волосы всё ещё влажные, и он зябко ёжится на ветру. Верный своему слову, Ваймак сидит на переднем сиденье потрёпанной «Хонды Цивик». Нил устал, и Ваймак, надо отдать ему должное, не пытается заполнить тишину, пока везёт Нила к его новому дому. Здание предназначено для пожилых людей. - Стивен сказал, что там есть кровать и письменный стол. Остальное — на твоё усмотрение, — говорит Ваймак, пока лестница стонет под их весом. Это лестница с перилами, и Ваймак уже сказал ему, что в дополнительной кардионагрузке нет ничего плохого. - Ты сам отвечаешь за свою еду. Если тебе нужен интернет, укради у Эндрю. Они останавливаются на четвёртом этаже и идут по коридору до самого конца. - Твоя дверь на одной стороне с Кевином и Эндрю, и вам нужно с этим смириться. Если мне придётся подниматься по этой грёбаной лестнице, чтобы выступить в роли миротворца между вами, идиотами, меня это не впечатлит. Нил открывает рот, чтобы что-то сказать — объяснить, что Эндрю дикий, а Кевин невыносимый, — но его слова превращаются в пыль у него на языке, когда Ваймак бросает ему на ладонь связку ключей. — Один для стадиона, один для квартиры. Не потеряй их. Мне не нравится делать копии. Нил кивает. — Я не Марта Стюарт, детка. Это просто передача, а не новоселье. С тобой всё будет в порядке? Нил снова кивает. — Ладно. - Ваймак не хлопает его по спине и не говорит, что всё будет хорошо. Он просто уходит без лишних слов. Чувства спасения и апокалипсиса танцуют вальс в его груди, но хватит уже, и Нил поворачивает ключ и заходит внутрь. Это первое решение — бежать — было принято не Нилом, но годы сформировали его походку, заставили его приподниматься на цыпочки. Пока выбор между бегством и борьбой не стал не столько выбором, сколько образом жизни. Это глупо, — думает Нил. Это медленное самоубийство. Это... — Это просто квартира. - Ему больно это говорить. — Это просто место, где можно переночевать. Это не так. Нил никогда раньше не чувствовал вес ключа в своей ладони. Но он сглатывает и снимает свои чёртовы ботинки. Паркет холодит его ноги через носки. Он сгибает пальцы ног. Нил устал бежать. Он устал убегать от призраков. Это было слишком тяжело — делать всё в одиночку. За три года он износился до предела. Он был как кость, трущаяся о кость. Решение бежать никогда не принадлежало Нилу. Его мать вцепилась окровавленными пальцами в его руку и закричала: «Мы уезжаем! Прямо сейчас!» Слюна засохла у него на щеках. Страх поглотил всё, что Нил любил в ней. Воспоминание похоже на жевательную резинку и тянется к одному-единственному моменту. К телу в гостиничном номере. Тело, разрубленное на куски. Кровь забрызгивает картину Джексона Поллока. Его глаза в рюмке на журнальном столике. — Я устал убегать от призраков, — шепчет Нил, потому что его голова переполнена, и ему нужно это выплеснуть. Односпальная кровать одиноко стоит у окна. Без простыней. Нил видит, как над кампусом садится солнце. Его ноги рвутся в путь, в голове всплывают воспоминания о матери, но Нил сосредотачивается на стадионе — он видит его вдалеке. Пришло время, думает он, попробовать постоять на месте. По крайней мере, немного. Нил отодвигает один из деревянных стульев от окна и подставляет его под дверь, рассеянно размышляя, сможет ли он и дальше удерживать Эндрю на расстоянии.

***

Пот обжигает, когда попадает в глаза Нила. — Опять, — говорит Кевин, постоянно хмурясь. Кевин пришёл за ним ровно в 22:00. У страдающего от боли Нила есть серьёзные причины для сожаления. Нил хочет снять шлем и вытереть пот со лба, но это не поможет. Через две минуты он снова будет обливаться потом. На штрафной линии ровно выстроились десять оранжевых конусов, и Нил их ненавидит. Ненавидит этот дурацкий дешёвый пластик, дурацкий голос Кевина и эту дурацкую бесполезную дрель. — ТРИ, — кричит Кевин, и Нил разворачивается и бьёт мячом в стену, молясь, чтобы отскочивший мяч попал в один из конусов — на самом деле, в этот момент подойдёт любой. Он скучает по ним всем. Конусы сверкают в свете ламп, и Нил пытается смахнуть пот со лба. — Мяч! — говорит Кевин, посылая мяч в сторону Нила, его ракетка мелькает в воздухе. Нил едва успевает поймать мяч в воздухе, прежде чем Кевин кричит -Шесть! Нил пытается выбрать то же самое место на стене в тщетной надежде, что это поможет ему контролировать отскоки. «Пожалуйста, чёрт возьми, просто сбей один из них», — думает он, и, возможно, боги Экси его слышат, потому что мяч отскакивает от стены и задевает первый конус. Он шатается, но не падает. - Мать твою... - МЯЧ! - Кричит Кевин. И так будет всегда. Снова, и снова, и снова. Нил не знает, как долго они уже здесь, на площадке, не знает, сколько раз они пасуют, ловят, реагируют, отбивают, терпят неудачу за неудачей. Его глаза красные, руки дрожат. — Почему ты не пытаешься? — спрашивает Кевин, и Нил понимает, что должен злиться, потому что ожидания Кевина жестоки и несправедливы, но он не может найти в себе силы, чтобы злиться, потому что он рад, что дрель наконец-то остановилась. - Так и есть, - вздыхает Нил. - Это разочаровывает Нил чувствует, как в нём закипает гнев, но он сдерживается: - Мне жаль, что я не оправдываю твоих невозможных ожиданий. — Они не невозможны, — огрызается Кевин. — Они элементарны. Я думал, что к этому времени ты уже будешь лучше. У тебя был такой потенциал, когда мы только… Предложение Кевина обрывается на полуслове. Их общая история торчит, как кривой гвоздь, который никто не потрудился забить. Признание. - Ты помнишь меня. - Даже не спрашивает Нил. Кевин усмехается: — Думаешь, я мог забыть? — Почему? - Нил отчаянно хочет знать, понять, ради чего можно было так рисковать. Потому что Кевин не знал, не мог знать, что мясник мёртв. — Почему ты пригласил меня? — Эндрю, — говорит Кевин без паузы. — И потому, что ты был игроком с наибольшим потенциалом. Хотя я и не подозревал, что ты такой недоразвитый. — Думаешь, я прятался где-то в пригороде, где легко достать ракетку для Экси? - Нил не кричит. Он не кричит. Но его гнев режет, как желчь в горле. — Подумай ещё раз. — Я не знал, где ты! — кричит Кевин шёпотом, но в этом нет необходимости. Эндрю даже нет на трибунах, он, наверное, спит где-нибудь в раздевалке. — Никто не знал! После того, как… в отеле нашли тело… и Бутч… — Не смей, — шипит Нил. — Не смей говорить о… — Но Нил тоже не может этого сказать. Кевин, кажется, понимает, что переступил черту. Они не собирались об этом говорить. Ни сейчас, ни, может быть, вообще никогда. На мгновение, на одну ужасную секунду Нил задаётся вопросом, что ещё Кевин рассказывает Эндрю, о скольких своих секретах он рассказывает. От этой мысли у Нила сводит живот. - У меня не было такой роскоши, как профессиональный корт и частные тренеры, — говорит Нил, стараясь не выдавать горечи в голосе. Нил знает, что это по-детски, но в плохие ночи, когда он засыпал в ванне на дешёвых простынях, пахнущих отбеливателем, он думал о Кевине Дэе и Рико Морияме. В тот гостиничный номер забрели трое парней. Заплатил только Нил. Нил почти погружается в воспоминания, но Кевин сам на грани срыва. - Ты думаешь, что Эвермор… - Зелёные глаза Кевина вспыхивают. - Это был не летний лагерь. - Это был дом - Двадцать два города, думает Нил. Двадцать два имени. Пуля в плече, нож в животе, его мать. — Вижу, как много ты знаешь, — говорит Кевин, и Нил замечает, как он искоса поглядывает на него. — У тебя есть шанс, — говорит Нил, и его голос звучит слишком хрипло и слишком искренне. — Даже со сломанной рукой у тебя есть шанс на будущее. - Отдай мне свою игру, и я дам тебе будущее, — говорит Кевин сердито и серьёзно. Все страхи, история и разочарования отступают. На лице Кевина читается стальная решимость. Нил не хочет, чтобы кто-то смотрел на него так — как на человека с потенциалом. — Перестань давать обещания, которые не сможешь выполнить, — говорит Нил уже тише. Но Кевин непреклонен. - Давай сыграем. Что ты теряешь? «Моя жизнь», — думает Нил. Но Кевин сам сказал: он не знает, кого Мясник убил той ночью и почему. Кевин помнит гостиничный номер, тело, мальчика, и Нилу неинтересно вдумываться в эти детали. Не то чтобы согласие что-то изменило. Если Нил однажды исчезнет, а его конечности будут лежать в бочке на дне океана, это ничего не изменит в счастливой жизни Кевина Дэя. — Ладно, — выпаливает Нил. Кевин кивает, оставаясь серьёзным, даже когда получает то, что хочет. Ветер проносится по площадке, охлаждая разгорячённую кожу Нила. Он снимает шлем и вытирает пот со лба. — Уже поздно. Нам нужно идти, пока Эндрю не начал нас искать, — наконец говорит Кевин и уходит с площадки.

***

Они находят Эндрю в раздевалке, лежащим на одной из скамеек, с рукой, закрывающей глаза. — Всё ещё слишком хорош, чтобы тренироваться с нами? — спрашивает Кевин у Эндрю, когда Нил собирает свою одежду и направляется в ванную. Нил не обращает на него внимания. Он почти ожидает, что Эндрю последует за ним, чтобы разгадать тайну его шрамов, но Эндрю не двигается с места, пока Кевин и Нил не переоденутся и не будут готовы идти. — Ночные тренировки обязательны, — говорит Кевин, открывая входную дверь стадиона и выводя их в темноту. — Ты живёшь у «Розелин», как и мы, так что мы будем тебя подвозить… — Подожди. — Эндрю так быстро выбрасывает руку вперёд, что Нил врезается в неё. — Не двигайся. Нил и Кевин замирают. Тело Эндрю напряжено, как у дикого зверя, почуявшего в лесу другого монстра. Тянутся секунды. — Эндрю, — шипит Кевин. — Что происходит? Нилу требуется некоторое время, чтобы понять, что не так. - Свет, — говорит Нил так тихо, что не уверен, услышали ли его остальные. - Свет погас. Как только он начинает говорить, Нил удивляется, как он мог это пропустить. Фонарные столбы на парковке суда похожи на тёмные, чёрные обгоревшие спички. — Ш-ш-ш, — говорит Эндрю, но всё его внимание сосредоточено на происходящем впереди. Странное предчувствие начинает зарождаться в душе Нила — интуиция, инстинкт или неизбежность. Потому что Нил никогда не жил в мире красивых историй, где спортивные команды преодолевают невозможные препятствия, а семьи учатся любить; жизнь Нила всегда была похожа на фильм ужасов, приближающийся к финальной сцене. Постепенно темнота начинает обретать форму. Два мусорных контейнера на краю парковки, поворот на главную дорогу, остов «Мазерати», припаркованный прямо перед входом. И... — Смотри, — говорит Нил, отталкивая руку Эндрю. — Прямо перед машиной. — Подожди, — рычит Эндрю, но Нил уже уходит. — Там что-то есть. - Ноги несут его ближе, хотя инстинкты кричат: «Беги беги беги!» — Без шуток, — шипит Эндрю у него за спиной. Это комок на тротуаре. Ближе. А потом силуэт. Ближе. А потом набор конечностей. Ближе. Холодная рука обхватывает его запястье и так сильно сжимает, что плечо Нила едва не выскакивает из сустава. — Остановись. — Голос Эндрю полон ярости. Они стоят над ним плечом к плечу. Ноги и руки были отрублены, кости разрушены. Части тела лежат, плоские и аккуратные, рядом с теми местами, где они должны были быть прикреплены. Крови нет. Туловище представляет собой одинокий кусок мяса. Это больше не человек. — Это тело, — шепчет Нил, глядя на полоску бледного лба, идеально расположившуюся под трезубцем на решётке радиатора «Мазерати». Это Лола, разрезанная именно так, как сделал бы Мясник. Эндрю лишь кивает, осматривая сцену. — Что происходит? — Кевин догоняет их. — Что?.. — Он заходит за ними, но задыхается, как только видит, на что они смотрят. — Чёрт. Она что?.. — Она мертва, — говорит Нил, потому что это и так должно быть очевидно. Даже если бы он каким-то образом пропустил жестокие ампутации или запах формальдегида, Кевин должен был догадаться. Потому что убийца забрал её глаза. — О чёрт, нет, — выдыхает Кевин. Нил слышит, как он пятится, слышит, как неловко шаркают его ботинки по тротуару, а затем слышит, как его начинает рвать. — Этого здесь не было два часа назад, — скучающим тоном говорит Эндрю. Это Лола. Это чёртова Лола. — Это было подстроено. Кто бы это ни сделал, — говорит Нил. Глотает. — Они хотели, чтобы мы её нашли. Нил смотрит на её светлые волосы — идеальный нимб. Рана на её шее глубокая, до самой кости. Ангел. Это Лола, это Лола, это Лола. Одна из рук Эндрю резко вытягивается и хватает Нила за подбородок. - Это, — говорит Эндрю, заставляя Нила повернуть голову и посмотреть на Кевина, — нормальная реакция на обнаружение мёртвого тела. Ты слишком спокоен. - Эндрю сжимает его так сильно, что остаются синяки. — Это плохо, — невозмутимо говорит Нил. — Очень, очень плохо. — Я тебя ненавижу. — Лицо Эндрю спокойно, но взгляд бешеный, как у собаки, готовой сорваться с поводка. Нил не отводит глаз. — Да, — говорит Нил. — Да, я знаю. Эндрю опускает подбородок и достаёт кнопочный телефон, нажимает на кнопки, набирает номер и подносит телефон к уху. Кому, чёрт возьми, такой человек, как Эндрю, может позвонить за помощью? — Да, я знаю, который час, — говорит Эндрю. Пауза. — Поверь мне. Это соответствует требованиям. Пауза. - Тело. Пауза. - Да, мертвый. Пауза. — Нет, это был не я. Пауза. — Я знаю. Мы подождём, пока ты не приедешь. - Долгая пауза, но на этот раз на другом конце провода не слышно гула другого голоса. А потом - Спасибо, Би.