Hush, Don't Say a Word / Тише, не говори ни слова

Эндрю

Би подъезжает к парковке через семь минут. Фары ее старенькой Honda покрыты грязью и освещают сцену грязным светом. - Кто она? — спрашивает Нил, глядя на машину Би с явной враждебностью. - Мой социальный работник, — отвечает Эндрю коротко и резко. Би выходит из машины в джинсовой куртке и радужных ботинках Dr Martins. - Твоя кто? — начинает Нил, но замолкает, когда Би подходит достаточно близко, чтобы услышать. - Би, — говорит Эндрю, когда она направляется к ним. - Заткнись, — резко отвечает Би, направляясь прямо к крови. - Просто заткнись и дай мне посмотреть. Эндрю замолкает и позволяет ей посмотреть. Кевин бормочет что-то про «глаза» и уходит из поля зрения. Би подходит к Эндрю и Нилу, и они образуют линию с жесткими плечами и скрещенными руками, все трое смотрят вниз. - Ну, — говорит Би, глядя на куски, разбросанные по тротуару. - Ты не шутил. Это труп. Внутри Эндрю бурлят противоречивые желания — увести своих людей как можно дальше отсюда, выбить Нилу зубы один за другим, раздавить тело перед ним в кашу, сесть в машину и ехать по шоссе, пока не сломается коробка передач, а середина нигде не будет прилипать к нему, как потная кожа. —У меня есть друг в отделе по расследованию убийств, — говорит Би. — Хиггинс. Я позабочусь, чтобы он был здесь, а остальные полицейские, которые приедут, не были идиотами. - Ты не можешь, — говорит Нил. Слова с трудом выходят из его уст, звучат почти болезненно. Он не смотрит на Би - Извини, малыш, но я могу и я это сделаю. - Би уже пролистывает свои контакты. - Мне плевать, кто ты такой. Эндрю не будет обвинен в чертовом убийстве. Не в мою смену. - Полицейские не могут быть…— начинает Нил, но на этот раз слова застревают в горле. «Полицейским нельзя доверять» заканчивает Эндрю в уме. - Я их тоже не люблю, — говорит Би. Ее ресницы густые от туши, и Эндрю задается вопросом, где она была, когда он звонил. Что она бросила, чтобы прийти и исправить ситуацию. - Но это не тот случай, с которым мы можем справиться сами. Тот, кто нагадил перед твоей машиной, знал, что делает. Слишком рискованно пытаться это скрыть. «Слишком рискованно» думает Эндрю. Не неправильно. Не неэтично. Слишком рискованно. Эндрю задается вопросом, что бы сделала Би, чтобы обеспечить ему безопасность, и затем вздрагивает, потому что это слишком. Здесь слишком много связующих тканей; когда их разорвут, будет больно. Би делает вдох, успокаивается и набирает номер. - Привет, Фил, это Бетси. - Эндрю видит, как ее пальцы дергаются. - Да, у меня проблема. Полиция прибывает через десять минут, сирены мигают красным и синим светом. Тело светится под цветными огнями, и Эндрю сдерживает свою ярость. Никому не поможет, если он ударит полицейского кулаком. - Еще раз, — говорит Хиггинс в третий раз. Несмотря на то, что у него скрутило живот, Кевин отвечает на большинство вопросов. - Вы все время были на стадионе? Все трое? Кевин кивает: - Нил и я были на корте, а Эндрю ждал в раздевалке. - Почему ты не тренировался с ними? — спрашивает Хиггинс Эндрю. Вопрос глупый, и Кевин уже ответил на него, поэтому Эндрю бросает на свинтуса Хиггинса скучающий взгляд. Он ничего не говорит. - Эндрю не участвует в вечерних тренировках, — отвечает за него Кевин. - Нил — наш новый запасной нападающий, и ему нужно значительно улучшить свои навыки, прежде чем он сможет играть с нами в следующем сезоне. Я работал с ним один на один. Хиггинс все еще смотрит на Эндрю, как будто, если подождать достаточно долго, он даст другой ответ. Идиот. Эндрю сидел перед сотней разных психиатров, психологов и полицейских, которые все хотели составить его психологический портрет. Его специальностью было выжидание в этой дурацкой системе. - И вы не слышали ничего странного? — спрашивает Хиггинс после нескольких секунд неловкого молчания. - Не видели ничего необычного? - Нет, — уверенно отвечает Кевин. - Пока мы не ушли и не заметили, что свет выключен. - И вы не перемещали тело? Кевин вздрагивает: - Нет. - Хорошо. Если вы уверены, что это все. - Хиггинс захлопывает свой блокнот. - Ты не будешь приводить их на допрос, Фил, — говорит Би. - Я не позволю этого. - Нам не придется. Это удача, — отвечает Хиггинс, понижая голос, чтобы Би не слышала. - За последние два месяца было еще три жертвы с почти идентичными признаками. Это серьезнее, чем твои приемные дети, Би. - Слава богу. Хиггинс кивает: - Похоже, это просто невезение. Случай, когда оказались не в том месте не в то время. - Тогда я могу отвезти их домой? — спрашивает Би. Уже далеко за полвторого. Хиггинс засунул руки в карманы: - Да, можно. Нам нужно осмотреть машину. Они могут забрать ее утром. Хиггинс пытается сохранять невозмутимое выражение лица, но уже поздно, и он устал — он уже слишком стар, чтобы реагировать на вызовы по поводу убийств посреди ночи. - Если мне понадобится с ними поговорить, я обращусь к тебе, — наконец говорит Хиггинс. Это все, что нужно услышать Би. - Спасибо, Фил, — говорит она, не оборачиваясь, и уже направляется к своей машине. Они оставляют тело там, где нашли — пусть кто-нибудь другой убирает за ними. У Хонды Би только две двери. Кевин высокий, около метра восьмидесяти, но Эндрю все же втискивает его на заднее сиденье. Идиот чуть не задыхается от ремня безопасности. Нил скользит внутрь с шумом тени и не произносит ни слова во время быстрой поездки в Розелин. Неопределенное пространство между ночью и утром гудит за окном пассажира, и Эндрю делает глубокий вдох. Он задается вопросом, где он ошибся — как он оказался привязанным к этим двум идиотам на заднем сиденье. Две кандалы в форме человека, сжимающие его шею. Би резко тормозит на парковочном месте, ударяется о бордюр и решает, что этого достаточно. - Вы двое выходите, — говорит Би, сдвигая свое сиденье вперед и выгружая свой человеческий багаж. - Мне нужно поговорить с Эндрю. Эндрю знает, что он заслуживает предстоящего выговора. Он дал Би обещание, когда ему исполнилось восемнадцать, когда они оба смотрели на документ о продлении ухода, лежащий на столе между ними. - Я добровольно соглашаюсь терпеть тебя, пока тебе не исполнится двадцать один год, — сказала Би. - Решение, которое, по словам моего клинического супервизора, объективно глупо. Эндрю закатил глаза. Чёрт возьми, Холли. - Она, похоже, думает, что ты умрёшь или кого-нибудь убьёшь. - Дополнительна Би. «Неплохая оценка», подумал Эндрю. Может, Холли всё-таки не такая глупая. А потом Би произнесла слова, от которых у него мурашки по коже побежали, и он попытался спрятаться. - Я хочу оставить тебя. Никто не хотел его оставить. Даже Кэсс, после всего, что произошло. Я хочу оставить тебя. Эндрю все еще не мог понять этого. «Я обеспечу тебе жилье и еду, и я найду тебе деньги на колледж. Продление опеки оплатит все это. И мне не нужно, чтобы ты начала ходить в церковь или проводить вдохновляющие беседы или что-то в этом роде. Ты никогда не будешь скаутом, и мне это не нужно». Би посмотрела на документ, лежащий между ними. Это означало еще три года в системе, которая окружила Эндрю стенами и впустила внутрь монстров. Это означало еще три года с Би за спиной. - Но я хочу, чтобы ты попытался, — сказала Би, более серьезная, чем Эндрю когда-либо видел ее. - Я хочу, чтобы ты попытался не умереть. Он подписал документ. И он дал обещание. Би не теряет времени. - Что за хрень, Эндрю? - Я знаю… - Как ты в это вляпался? «Нил», думает Эндрю, но желание ударить что-нибудь слишком сильное, когда он так думает, а Би не заслуживает разбитого окна. - Хиггинс говорит, что это просто совпадение… - Чушь собачья. Сейчас середина ночи, и тушь Би размазалась. - Я не знаю, что произошло, — говорит Эндрю, и это в основном честно. - Но я разберусь. - Этот маленький уклончивый засранец с плохой окраской волос, — говорит Би. - Это парень из Ньюпорта? Эндрю кивает. - А Кевин — тот идиот, которому сломали руку и который прибежал к тебе плакаться и просить помощи? Это одно из возможных резюме событий, думает Эндрю. - Да. Пачка сигарет уже в руке Би, и она вытаскивает две сигареты на ладонь, прежде чем Эндрю успевает спросить. Би явно хочет, чтобы никотин попал в ее легкие, прежде чем она скажет то, что ей нужно сказать. - Слушай, — говорит Би, щелкая зажигалкой. Щелчок, искра, щелчок. Она выдыхает струю дыма через щель в окне. - Я не буду тебе говорить, как жить. Это бессмысленно. Эндрю опускает окно — машина настолько старая, что у нее ручная ручка — и высунул руку наружу. - Эти двое будут создавать проблемы, — говорит Би после долгого вдоха, задерживая дым в груди. - А ты уже натерпелся этого на десять жизней. Эндрю кивает. Би появилась, осмотрела место происшествия и оценила угрозы. Ее насторожило не тело. Она была слишком умна — всегда была такой. Мертвые люди не могут причинить тебе вреда. «Она беспокоится, что люди могут причинить мне вред» думает Эндрю, и ему не нравится, как сильно она об этом заботится. - Я бы отпустила их обоих, — говорит Би. В салоне пахнет дымом и дешевым освежителем воздуха. Это запах безопасности. Он успокаивает. - Я позабочусь об этом, — говорит Эндрю, и Би не настаивает. Даже когда он вылезает из машины и с силой захлопывает за собой дверь. Слишком поздно для этой конфронтации — той, которая его ждет. Ночь закончилась. Гнев в его мышцах разгорается. Сейчас не подходящее время, но Эндрю все равно. Он останавливается перед квартирой Нила. Полы не скрипят, и дверь не издает ни звука, когда Эндрю открывает ее. Нил сидит посреди голого матраса — простыни по-прежнему аккуратно сложены на стуле у окна. - Я думал, я тебе сказал, — говорит Эндрю, на грани того мрачного гнева, который живет в его душе. - Стул под дверью - хотя Эндрю знает, что на этот раз у Нила есть ключ, что он мог запереть его снаружи, и, если дверь была открыта, то Нил ждал его. - Ты бы просто выломал ее, — говорит Нил, и это правда. Эндрю бы так и сделал. Тяжелый взгляд на лице Би вызывает ярость Эндрю — Би, которая осталась с ним, когда все остальные хотели его выбросить, Би, которая прервала одну из своих редких ночей отдыха, чтобы убрать за ним. - Что ты наделал? — говорит Эндрю, закрывая за собой дверь ногой. - Я знаю, что это был ты. Нил вздрогнул от этого звука, но не попытался убежать. «Идиот», — подумал Эндрю и подошел ближе. Нил смотрел, как он приближается. - Ничего, — отвечает Нил. - Не ври мне, — говорит Эндрю, вступая в пространство Нила и обхватывая его шею двумя руками. Нил не хватает Эндрю за запястья — а должен был бы — и не пытается оттолкнуть его — а должен был бы. - Я не вру, — говорит Нил. - Я не вру тебе. Никогда не врал. - Я убью тебя. Ты понимаешь? - Эндрю сжимает руки, достаточно сильно, чтобы затруднить дыхание. - Если ты будешь вовлечен в такое дерьмо, как сегодня, и принесешь его в мой дом, — Эндрю сгибает пальцы. - Я, блядь, убью тебя и не буду думать дважды. - Я не боюсь тебя, — хрипит Нил. - Ты уверен? - Ты засранец с проблемами с гневом. Думаешь, это оригинально? Терпение Эндрю на исходе. Он наваливается на Нила, чувствует хрящ в его шее, когда сжимает ее. Смотрит, как Нил кашляет. Стучит большим пальцем по шее Нила. Стук, стук, стук. Видит, как его лицо становится фиолетовым. Такой прекрасный цвет. Затем отпускает. Немного. Ровно настолько, насколько нужно. Нил кашляет и говорит: - Я дал тебе - кашляет, - Правду в долг. Дай мне возможность высказаться, а потом мы поговорим. Это воспоминание заставляет Эндрю задержаться. Другая ночь, другая жизнь, тот же мальчик. «Я поступаю неправильно», понимает Эндрю и опускает руки. Их жизни не являются зеркальным отражением, но они одного рода. Угрозы не были путем к честности с Нилом. Взаимное раскрытие, однако, было также взаимным гарантированным уничтожением. Это было доверие в критической ситуации. - Ты дал, — признает Эндрю, пока Нил вдыхает воздух в легкие. - Что ты хочешь знать? Нил не торопится с ответом, взвешивая слова на языке. - Это был ты? Кто привез меня в Пальметто? — спрашивает Нил. - Кевин говорит, что это был ты. - Нил, Нил, Нил, — говорит Эндрю, качая головой. - Из всего, что ты мог спросить, ты выбрал именно это? Может, ты не так интересен, как я думал. Однако на лице Нила нет сожаления. Нет стыда. Эндрю нравится это в нем. - Просто ответь на вопрос, — говорит Нил. Эндрю не хочет признаваться, но сделка есть сделка. - Да, — говорит он. - Почему? — спрашивает Нил. - Это отдельный вопрос. И теперь моя очередь. - Хорошо, — говорит Нил, и Эндрю не колеблется. - Ты знаешь, кто убил девушку на парковке? Лицо Нила искажается, сложная гимнастика правды и лжи. - Похоже, что… - Голос Нила теперь более напряженный, чем когда руки Эндрю сжимали его горло. Это страх, сдавливающий шею Нила. - Похоже, что это был Мясник. Но это невозможно. Это не может быть… - Кто такой Мясник? — спрашивает Эндрю. Нил так долго молчит, что Эндрю уже уверен, что тот не ответит. - Семья, — наконец шепчет он. - Семейный бизнес. - Твоя семья убивала людей? Нил кивает. - Так, разрезая их на куски? — спрашивает Эндрю, потому что ему нужно знать. - Почему, по-твоему, я так хорошо обращаюсь с ножами? - Нил пытается рассмеяться, но у него не получается. Это не смешно. - От чего ты бежишь? — спросил Эндрю много лет назад. И он запомнил ответ. На всякий случай. - От моей семьи. До и после — все как в тумане. - От гребанного отца? — спросил Эндрю, и Нил улыбнулся. - Что-то в этом роде. - Где они сейчас? — спрашивает Эндрю, желая узнать об угрозе и понять, как обеспечить безопасность. Нил смеется, его смех резкий и горький, как желчь. - Мертвы. Все они мертвы. - Тогда как… - Я же тебе сказал. Это не могут быть они. - Нил смотрит на Эндрю. Эндрю видит краешек цвета вокруг радужной оболочки глаз Нила. - Я сказал тебе, что я этого не делал, и я имел в виду именно это. Эндрю следовало подождать. Он не готов к этому разговору. Почва слишком тонкая. Край слишком близок. - Кто знает, что ты здесь? — спрашивает Эндрю, хотя это еще один вопрос, и Нил наверняка это замечает. Нил все равно отвечает. - Никто не знает, кто я. Никто. Имя в моем свидетельстве о рождении исчезло семь лет назад. Что бы это ни было, это не может быть для меня». - Ты уверен? — спрашивает Эндрю, не задавая вопроса, а подтверждая факт. - И они все мертвы? - Если бы кто-то знал, где я, на парковке лежало бы не тело незнакомца. Это было бы мое тело. - Впервые за весь вечер Нил выглядит нервным. - Это не могут быть они. Эндрю понимает, что Нил хочет в это верить. - Кевин ждет нас всех на корте в десять, — говорит Эндрю, потому что на одну ночь ему хватило правды. По ту сторону края темно, и Эндрю чувствует, что он стоит на краю пропасти, от которой его отделяют последние сантиметры. - Не опаздывай. - Ты так и не ответил мне, — говорит Нил, массируя шею так же, как он массировал запястья много лет назад. Он не расстроен подходом Эндрю и не удивлен возможностью насилия. Просто проверяет, нет ли повреждений. Эндрю вопросительно поднимает одну бровь, хотя и знает, что Нил имеет в виду. - Почему ты привел меня сюда? - В следующий раз, — говорит Эндрю. - Может быть, если ты пойдешь с нами в Иден. - Что такое Иден? - У тебя больше нет вопросов, бегунок. - Эндрю поднимает руку в ленивом салюте двумя пальцами и хлопает дверью Нила за собой.

***

Лето должно было стать перерывом. Так говорили все фильмы. Даже товарищи Эндрю по команде поверили в эту идею: Мэтт уехал с мамой в Мексику на серию чемпионатов по боксу, Эллисон загорала на пляже в новом курорте своих родителей во Вьетнаме, и даже Рене уехала, причем в Исландию. Эндрю не надеялся на перерыв — он больше ни на что не надеялся — но он ожидал, что мир постепенно замедлится. Он ожидал нескольких ленивых выходных. Эндрю пробирается сквозь утреннее разочарование, спотыкается на пути в кухню и наливает себе чашку кофе. Темный кофе ползет по его языку, но Эндрю не тянется за сахаром. Пока нет. Горький вкус — это сигнал к пробуждению. Эндрю пролистывает сцены прошлой ночи и делает медленные глотки горького кофе. «Никаких перерывов», думает Эндрю. «Никакого отдыха» - Ты это видел? — спрашивает Кевин, и Эндрю открывает глаза, ставит кружку на столешницу. Кевин знал, что рискует, прерывая Эндрю, пока тот не допил свою первую чашку кофе. - Что видел? — спрашивает Эндрю. Кевин сует свой iPhone перед лицом Эндрю. Это рискованно: Эндрю уже разбивал их раньше. Последний он бросил через люк на крыше Maserati, «чтобы посмотреть, может ли он летать». Эндрю смотрит на экран. Убийство на кампусе! В штате Пальметто разгулялся убийца. Вы в безопасности? Это статья из местной газеты Student Ink! Репутация издания, если оно когда-либо поднималось до уровня ежедневных разговоров на кампусе, была связана с постыдными заголовками, такими как «Мосты помогают людям пересекать реки» и «Исследование показывает, что младенцы глупы». Эндрю задается вопросом, с какой силой ему придется ударить чашкой по экрану, чтобы разбить его, и не прольется ли при этом кофе. - Почему ты мне это показываешь? — спрашивает Эндрю, проявив удивительное терпение для столь раннего утра. - Прокрути вниз, — говорит Кевин, отрывисто и настойчиво. Еще слишком рано для одного из тревожных срывов Кевина, но Эндрю делает, как ему велено, и прокручивает страницу. Вероятно, это самый быстрый способ заставить Кевина вернуться в свою комнату и в частном порядке раздувать катастрофу. Как немногие из вас, возможно, знают, вчера вечером в Палметто произошло убийство. Глубокой ночью этот репортер отреагировал на тревожный твит студента, адресованный работникам коммунальных служб кампуса. В твите утверждалось, что вокруг стадиона Палметто Экси погас свет. Исторически медленная реакция университета на такие проблемы безопасности привела к нескольким серьезным растяжениям голеностопа, поэтому Student Ink! Направил на это дело своего лучшего журналиста-расследователя. И хорошо, что они это сделали! Ночь была темной, в воздухе витал страх. Если и были какие-то сомнения, что это было нечто большее, чем просто проблема с электричеством, то все они исчезли, как только я прибыл на место. Сначала было невозможно увидеть коварные действия, происходящие на нашей собственной парковке, но интуиция подсказывала мне, что здесь есть о чем рассказать, и я стал ждать. Спустя всего несколько секунд мое терпение было вознаграждено! Характерные вспышки красного и синего света озарили небо, и я наконец смог увидеть то, что преступники пытались скрыть своим электрическим вандализмом. Будьте осторожны, дорогие читатели. Следующие абзацы содержат графический контент, больше похожий на фильм ужасов или подкаст об убийствах, чем на страницы студенческой газеты. - Хорошо, — сказал Эндрю, похлопав его по щеке и высвободив здоровую руку Кевина из капюшона. Панические судороги в теле Кевина утихли, безумие исчезло из его глаз. Эндрю оттащил Кевина от края, с которого нет возврата, и передал его Дэвиду Ваймаку, чтобы тот привел его в порядок. Они — Эндрю, Ваймак и вся чертова команда — собирались оставить его. Позже, в стерильной обстановке кабинета под флуоресцентным освещением, врач объяснил бы Кевину степень повреждения его руки. Он бы использовал такие слова, как «травма, положившая конец карьере» и «ты никогда не сможешь играть этой рукой», и Эндрю бы беспокоился, что край снова начнет подкрадываться. Что все достигнутое будет потеряно. Эндрю внимательно наблюдал за ним в ту ночь и в течение нескольких недель после этого, но все было напрасно; Кевин больше никогда не подойдет так близко к тьме. Прошло несколько месяцев с тех пор, как Кевин потерял контроль. Эндрю ждет, пока Кевин сглатывает, избавляется от паралича голосовых связок. - Они не владеют мной, — говорит Кевин, на этот раз словами. Еще минута уходит на то, чтобы Кевин выровнял дыхание, и когда это происходит, Эндрю отпускает его. Практически отбрасывает от стола. - Морияма расторгли с тобой контракт. - Но… - Твое возвращение слишком публично, чтобы кто-то мог явно вмешиваться, — продолжает Эндрю, как будто Кевин не пытается что-то сказать. - И убийства не имеют к тебе никакого отношения. Он не говорит, что все будет хорошо, и не делает вид, что пресса не свяжет сразу же трех персонажей из этой дурацкой статьи с Кевином, Нилом и Эндрю. Ложные обещания бессмысленны. - Ты прав. - Кевин берет свой телефон и в тысячный раз пролистывает статью. - Ты прав. Эндрю чувствует, что что-то не так. Он чувствует, что все идет не так, как должно, но не может понять, в чем именно. Погодная система, нависающая на горизонте, статическое электричество «что, если», которое не может достичь его, бедствие, готовое обрушиться с неба, как дождь.