༒• Последний Герой: Война двух Миров •༒

Тихо падает снег, заметая следы. Мир укутан во мрак ледяной пустоты. В этом царстве зимы, в этом сонном плену, Я бреду в никуда и иду в тишину. Одиночество – друг, молчаливый, как тень, Провожает со мной угасающий день. И в душе, как и в небе, метельная взвесь... Я не вижу свой свет во тьме. Я не знаю, где есть.

·:*¨༺ ✞︎ ☠ ✞︎ ༻¨*:·

Айко Мёдзи

      На рынке продавались рабы на любой вкус — мальчики, мужчины — всё, что нужно свободному гражданину для домашнего хозяйства, и постельничьи. Это отдельный вид услуг. Всех их обучают в специализированных школах. Обычно мальчика отдают в такие заведения к семи годам. Семьи, имеющие большое количество детей и сталкивающиеся с финансовыми трудностями, вынуждены принимать такие решения. Также, это некоторый бизнес, когда семья получает немалые деньги за мальчика. Тем более за крепкого и здорового. За этим следят медики и социальные службы. Ребенок должен пройти не только медицинское обследование, но и психологическое.       В наше время иметь хотя бы одного слугу, пусть даже самого скромного, считается признаком состоятельности. Отсутствие таковых намекает на ничтожность и убогость человека, не заслуживающего уважения. Вот почему я оказалась среди специализированных комнат, где предлагают мальчиков-постельничих. Причина проста и одновременно сложна, ведь доказать обратное я не в силах.       Свидание с Садху не состоялось, и я подозреваю, что Тэхён стал причиной. Он пришел в гости, чтобы, как он сказал, наладить отношения. Но я не могу в это поверить. После знакомства с Садху он начал ревновать и паниковать. Что он заметил в Садху, чего не заметила я?       Тэхён принес Садху подарок, но дружбы не вышло. По словам Тэхёна, Садху вел себя вызывающе. Я сомневаюсь в этом. Тэхён попытался объяснить Садху, что в семье главный – первый супруг, а остальные подчиняются ему. Я согласна с этим. Вроде бы ничего страшного в его словах не было, но что-то пошло не так. История умалчивает, что именно произошло. Драка вспыхнула, как искра в сухом лесу. Марк, словно верный рыцарь, ринулся в бой против Рори, защищая Садху, и в тот же миг в яростном танце сошёлся с постельничим Тэхёна. Ярость схватки захлестнула всё вокруг, в ход пошло всё, что попадалось под руку. Дом содрогался, мебель трещала под натиском гнева. Марк одержал верх, отправив Рори на больничную койку. Вскоре и Тэхёна увезла скорая, оставив после себя лишь звенящую тишину. Садху… Он понёс своё наказание. Я отчаянно пыталась достучаться до Марка, вырвать из его сердца правду, но он, преданный до конца, хранил молчание, оберегая своего господина.       Это не было свиданием… Мы находились в мрачной комнате наказаний. Сердце бешено заколотилось, когда я увидела его… преображённого. Он был словно явь из самых сокровенных грёз, неземное видение, от которого невозможно отвести взгляд. А Садху… Он затворился в себе, ушёл в глухую оборону. Пытай, терзай, но из него не выжать ни слова. Вежливый до оскомины, он оставался непроницаемым. Я говорила, говорила, пытаясь растопить лёд в его сердце, дарила ему улыбки, надеясь пробудить хоть искру тепла. Но он смотрел на меня так, словно я – назойливая муха, нежеланная помеха в его тихой жизни. Он слушал, но не слышал, видел, но не замечал. Садху относился ко мне как к пустому месту, к случайному прохожему, нежданно вторгшемуся в его мир.       Я нутром чую, что Тэхён что-то скрывает, плетет паутину лжи, но нет ни единой ниточки, за которую можно было бы ухватиться. Кажется, он нарочно стремился сорвать нашу встречу, разрушить хрупкую надежду. Увы, это лишь догадки, на которые невозможно опереться. Когда Тэхён изливает мне душу, жалуясь на судьбу, Садху бросает на меня волчий взгляд и уходит в свою непробиваемую тишину.             К сожалению, по закону, таких людей нельзя оставлять в доме. Марка и Рори пришлось продать в работный дом на хозяйственные работы. Тэхён умолял меня не продавать Рори, а Садху просто молчал. Я поняла, что он никогда ни о чем не попросит.       «Тэхён не понимает», — сказал Марк о Садху перед продажей. - «Он едва сдержался, чтобы не переломать ему все ребра и не убить». «Не рассчитывайте, что Садху что-то попросит — он вообще ничего не просит». Я тяжело вздохнула, выплывая из воспоминаний. Ну да... Гостиная разгромлена так, будто Мамай или группа самураев прошлась. Теперь гостиная пуста, как и комната для чайных церемоний... Всё было сломано, разбито. Все мои подарки отправились в утиль. Что хочет в этих комнатах Садху? Ничего... Его выпустили из комнаты наказаний, но наказание получила я в виде его молчаливого бойкота. Вежлив до оскомины. Все эмоции выражаются в виде мимики и жестов. Сми раздули из этого конфликта целый сериал. Тэхён плачется журналистам, какой жестокий Садху, обидел мальчика, а я киплю от гнева на обоих. Сми следят за моей реакцией. Мама меня успокаивает. Тэхёна выписали из больницы, и он растекается лужицей, стелется и мурлычет, как сильно он меня любит, а Садху продолжает отдаляться от меня, как корабль в ветреную погоду в океане... Выплываю из грустных мыслей. Распорядитель продолжал сыпать шуточками, прибауточками — как и положено при торговле рабами. Считается, что это непременный атрибут продаж — веселить толпу, разогревать ее, доводить до возбужденного состояния. Люди не скупятся на траты, особенно если распорядитель знает почти каждого из покупателей и называет их по именам. Возможность вывалить за понравившегося раба кругленькую сумму — это показатель социального статуса, это почетно! Об этом будут писать в газетах, передавать из уст в уста, сплетничать. Хотя... и так сплетен полно. Два жениха Айко Мёдзи подрались, разгромив несколько комнат. Тэхён ластится, а Садху не подпускает к себе никого. Как уравновесить этот хрупкий мир, построенный на любви, ревности и власти?       И вот я здесь. Все знают ради чего я сюда прибыла: за новыми мальчиками. Но в этот раз все будет по-другому. Для Тэхёна выбрала сразу. Милый, старательный мальчик, чтобы успокоить его душу, залечить его раны. Айхо Юн. Хорошие отметки в учёбе, хорошие показатели, мальчик старательный, в боевых искусствах не сведущ. Он в этом слаб… Телосложение хрупкое, нежное, волосы короткие, крашенные в голубой цвет, на теле татуировки. Огромные синие глаза на миловидном личике. Он знает, как вести беседу с госпожой и господином, вежлив, улыбчив. А вот для Садху… вздыхаю. Я немного в растерянности. Его молчание – это стена, которую я не могу пробить. Он не просит, не жалуется, не выражает своих желаний. Только смотрит. Этот взгляд, полный скрытой боли и гордости, не дает мне покоя. Я чувствую, что он что-то скрывает, что-то, что не укладывается в рамки его поведения. Тэхён, со своей открытой ревностью и паникой, кажется, таким понятным на его фоне. Садху, он… как загадка, которую я не могу разгадать. В нем чувствуется сила, скрытая ярость, и ещё что-то, что он тщательно скрывает. Это значит, что я должна узнать что. Угадать его желания и предвидеть нужды. Это сложнее, чем просто покупка. Это требует понимания, интуиции и, возможно, чего-то большего, чем просто знание.       Я смотрю на ряды мальчиков, каждый из которых предлагает себя, свою покорность, свою услужливость. В одном видела отражение непоколебимой воли, в другом – смирение и тихую грусть, в третьем – бунтующий огонь, готовый вырваться наружу. И в каждом из них – бездонную пропасть одиночества, в которой могла утонуть любая надежда. Они улыбаются, стараются понравиться, демонстрируют свои лучшие качества. Но среди них я ищу нечто иное. Не просто послушание, а искру, которая зажжет глаза Садху. Не просто красоту, а глубину, которая отразится в его взгляде. Может быть, мне стоит искать не среди тех, кто стремится угодить, а среди тех, кто обладает внутренней силой, кто не боится быть собой, даже в этом унизительном положении. Кто сможет выдержать его молчание, кто сможет понять его без слов? Кто сможет стать для него не просто компаньоном, а кем-то большим.       Я вспоминаю, как он смотрел на меня, когда я пыталась с ним поговорить. Как будто я была помехой. Но я не помеха. Я – его хозяйка. И я должна позаботиться о нем. Я должна найти того, кто сможет принести ему хоть какое-то утешение, хоть какую-то радость в этом мире, где все построено на власти и подчинении. У меня такое впечатление, что он не примет никого. Но мне в доме нужен осведомитель...       Останавливаюсь перед клеткой, где сидит мальчик, свернувшись калачиком в углу. Он не смотрит на меня, не пытается привлечь внимание. Его волосы длинные, спутанные, то ли рыжие, то ли медные, закрывают лицо. Он кажется отстраненным, словно его здесь нет. Распорядитель, заметив мой интерес, подходит ближе.        - Это Кайто Хе, госпожа. Новенький. Говорят, он из знатного рода, но попал в немилость. Очень замкнутый, почти не разговаривает. Но сильный, выносливый. В хозяйстве пригодится. Я смотрю на Кайто. В нем есть что-то, что притягивает меня. Ни красота, ни покорность, а какая-то внутренняя сила, которая чувствуется даже сквозь его отстраненность. Он напоминает мне Садху. Такой же молчаливый, такой же гордый.        - Покажите его, — говорю я распорядителю. Он кивает и открывает клетку. Кайто не двигается. Распорядитель подходит к нему и грубо хватает за руку, вытаскивая из угла. Кайто вздрагивает, но не сопротивляется. Он поднимает голову, и я вижу его лицо. Оно измученное, но в глазах горит огонь. Огонь, который я видела в глазах Садху.       - Он не очень разговорчив, госпожа, — говорит распорядитель, толкая Кайто вперёд. - Но он быстро учится. И он очень сильный. Посмотрите на его мускулы. Я игнорирую распорядителя и подхожу к Кайто. Смотрю ему в глаза. Он молчит, глядя на меня. Я вижу, как в его глазах появляется надежда.       - Госпожа, — произносит мальчишка и становится на колени в раболепной позе.       - Сколько ему полных лет? - произношу я.       - Ему пятнадцать, госпожа. Вот, вы можете ознакомиться с его послужным списком. Беру карточку и просматриваю данные. Его навыки и знания впечатляют. Конечно, мальчишке еще нужно много учиться, но у него есть большой потенциал. Я поворачиваюсь к распорядителю.       - Я беру его, — говорю я. Поворачиваюсь к мальчишке. - Мне нужен осведомитель в доме моего жениха. Надеюсь ты понимаешь, что следующая твоя продажа не будет так ценна, как сейчас. В твои обязанности будут входить все хозяйственные вопросы, уборка, готовка, стирка. Возможно... — я замолчала в сомнениях, но все же мальчики жаждут любви и ласки, солидарности и понимания. Хотя мой бука и недотрога. — Интимные услуги. Но с последним не навязывать. Он кивает, показывая, что услышал. Мальчика освобождают из клетки и направляют в медицинский отсек и в помещение для мытья. Я оплачиваю сам товар и небольшой, но достаточно необходимый гардероб для Кайто. Пока ожидаю, мне выводят Айхо Юна. Улыбается, осматривает свою новую одежду. Готов слушаться, и я не забываю об инциденте. Теперь не сделаю такой ошибки. Поэтому он будет говорить только правду и слушаться меня беспрекословно. Накладываю на его запястье заклинание правды. Тэхён об этом знать не будет и теперь я не попаду впросак. Айхо идет за мной молча. Я чувствую, как его рука дрожит в моей.       Когда мы выходим из комнат в холл ресепшена, я вижу Тэхёна, ждущего меня у входа. Он смотрит на Айхо с подозрением.        - Кто это? - спрашивает он. - Для кого любимая?       - Для тебя. Надеюсь ты будешь ценить мой подарок. Его имя Айхо Юн. Он теперь твой помощник во всех делах. Тэхён осматривает парня и улыбается: он им доволен. Айхо тоже не отстает и рассматривает без застенчивости своего непосредственного господина. Я вижу, как между ними возникает симпатия. Тэхён меня благодарит, шепчет на ушко нежности. Будь его воля, распустил бы руки и полез целоваться. Но, он помнит, где находится и с кем. Вскоре открывается дверь, и выходит менеджер, ведя за собой Кайто.       - Госпожа, — он склоняется в низком поклоне. Я не спеша рассматриваю Кайто. Его отмыли, и я удивлённо смотрю на мальчишку. Серые, почти стального оттенка, глаза, длинные ресницы и губы средней полноты. Он вырастет очень привлекательным парнем. Семья Хе... Что-то такое припоминаю, но лично с ними не общалась, хотя мама всегда берет меня на разные переговоры и вечера. Не помню. Взгляд скользит дальше, я подмечаю другие детали внешности мальчишки. Волосы рыжие, но не ржавые, а солнечного оттенка. Он поджарый, под рубашкой угадываются мускулы. Не прогадала. Они с Садху как день и ночь, две противоположности, но в них двоих есть что-то неуловимое.       - А это еще кто? - шипит, и ревность тут же вспыхивает в его глазах. Тэхён смотрит на Кайто словно на соперника. Каждый из этих мальчиков – целая вселенная, полная надежд, мечтаний, страхов… Тэхён хмурится. - Еще один? Зачем, любовь моя?       - Не только тебе плохо без компаньона, но и Садху. Или ты хочешь быть наказанным? - Приподнимаю бровь. Смотрю на первого своего жениха. Если он не поймет некоторых правил, то не стоит делать его первым мужем. Ревность, как говорит мама, хороша в меру, а не через край. - Если тебе компаньон, то и Садху тоже. Понятен смысл. Он возмущен до глубин души, но понимает, что если сейчас откроет рот, то останется без Айхо, и ему придется смириться с тем, что подарки теперь будет получать одинаково. Ха... А это мысль. Садху ничего не просит, хотя он тоже пострадавшая в какой-то мере сторона. Ведь разгромили его дом. И теперь это лишние траты. Но мне не жалко для него.       - Так он для Садху? А вот теперь я вижу оценивающий взгляд и сравнение.       - Нет, я не поменяю. Даже не проси. Я подмечаю, что Тэхён опять хмурится. Он смотрит на внешность, как ребенок на красивую обертку. Всё, что блестит, всё, что ему нравится, должно быть у него. Выходя из здания рынка с двумя рабами и женихом, мы наталкиваемся на журналистов, позволяя им снять сцену любви и обожания моего жениха. Он расплывается, как лужа, чтобы не лишила его подарка, подлизывается, но мне нравится. Айхо и Кайто ступают тихо, со смиренными лицами. Кайто хмурится, когда поглядывает на Тэхёна. Ага, парню он не нравится, но не стоит так переживать. Мы садимся в автомобиль. Двери закрываются, и Тэхён не выдерживает.       - Почему ему выбран именно этот мальчик?       - Завидуешь? Знаешь, когда я его покупала, он выглядел не так, как сейчас, и не предполагала, что за грязной внешностью скрывается такой алмаз. Мия будет ошеломлена, но сделать ничего не сможет. Мы сейчас едем к Садху, и я требую от тебя полного молчания. Опять хмурится, но соглашается. Сопит. Поглядывает на меня. Он так мило ревнует. Меня отвлекает звонок, и я принимаю вызов. Цзян Ли радостно сообщает, что уже завтра мы встретимся в школе, что все дела с переездом прошли успешно. Он говорит о своей любви, и как сильно соскучился. Я улыбаюсь и посматриваю на Тэхёна. Он его не ревнует, даже приветствует и готов перезвонить ему и пообщаться с ним. Так почему ты так сильно реагируешь на Садху?       - Любимая, а Садху в школу придет? Я бы хотел с ним познакомиться. Точно. Я их не знакомила. Будет ли Садху вообще разговаривать с Цзян Ли? Парень отвлекает меня от грустных мыслей. Но я всё же предупреждаю его о тяжёлом характере Садху. Что он может не принять его желание общаться.       - Учту. И не собираюсь провоцировать его на агрессию.       «Провоцировать». - Это слово врезается в сознание, и я начинаю осознавать, что Тэхён, возможно, намеренно подталкивал Садху к действиям. Но доказательств нет. Разговор сворачиваю, говорю, как буду рада видеть его, и желаю ему прекрасного дня.       Мы прибыли в поместье. Все в курсе, кто приехал и к кому. Погода сегодня хороша!! Светит яркое солнце, лишь в тени чувствуется холод. Снег местами подтаял, обнажая темную землю. Мы идём по огромной территорию поместья достаточно долго, чтобы добраться до дома моего третьего жениха. Удивлена. Этой пристройки раньше не было, а теперь, как я понимаю, сделан павильон под мастерскую. Свет не горит, но сквозь огромные окна виден камин, небольшой диван и кресла. Ещё там мольберт и стол для красок, листы бумаги, карандаши и даже планшет для рисования. На другом столике куча ниток и станок для вышивки. Мастерская достаточно большая: много воздуха и места для творчества. Мальчики остановились, рассматривая, как и я. Вот это размах!       - Тут даже все для лепки есть.       - Мия все обустраивает здесь, — произнесла я, пораженная увиденным. - Ведь всё это в итоге достанется её мужу. Я подумала, что и мне стоит взять это на заметку. Но Садху все же лучше отделить. Вот не представляю я его за рукоделием. Толкаю дверь в дом Садху и теряюсь в количестве народа. На ум приходит доставка мебели и установка нового экрана. Мия уверенно ведет себя, словно дирижер оркестра. А Садху, напротив, словно исчез из этого беспорядка.       - Привет, дорогая! - Воскликнула Мия, оглядывая меня с головы до ног. - Ты сегодня в новом платье. Красивое. Как видишь, доставка прибыла, и сейчас самый пик. Оу, ты сегодня не одна. Тэхён, Чао, вас выписали? Рада за вас. Надеюсь, с вашим здоровьем всё в порядке?       - Благодарю вас, госпожа Мия Аяно Ватанабэ. Подружка перевела взгляд на рабов и вопросительно кивнула в их сторону.       - Привезла подарки. Один Садху, а второй Тэхёну. Не смотри, что симпатичный, по характеру под стать Садху. Мы обе рассмеялись, и она поняла: ей ничего не светит и не стоит смотреть на этих красавчиков. — И где он?       - Так как комнаты приводим в порядок после погрома он на татами.       - Это где? Проводишь?       - Он что, даже дом не показал тебе? Нахал... Проходите. Он не один. Твой Ён повадился в гости приходить. Похоже, всё же подружились. Сняв верхнюю одежду и разувшись, прошли в дом. Я словно впервые подмечала его красоту и удобства. Да. У моей подруги прекрасный вкус, и она чувствует, что лучше всего подходит друг к другу в интерьере. Их с матерью бизнес процветает именно в этом направлении. На них работают самые талантливые дизайнеры мира.       - Здесь очень красиво, — слышу тихий шепот, кажется, Айхо. Мы идем, рассматривая дом. Мия проводит экскурсию. - Это святая святых — спальня Садху. Вход посторонним воспрещен. Можешь даже не пробовать открыть дверь. Она всегда закрыта... Как интересно.       - Библиотека, — произносит подружка. - Здесь собраны книги, которые он ненавидит, так что своего жениха в этой комнате ты никогда не найдешь. Я смотрю на Мию и поражаюсь, она никогда раньше не рассказывала об этом, а сегодня почему-то раскрывает передо мной мир своего приемного брата. Что происходит? Мы сворачиваем в коридор. Мия вдруг замирает.       Из приоткрытой двери доносится музыка, ритмичная и завораживающая. Татами... Это комната для тренировок, место для борьбы и спорта. Мия мгновенно реагирует, прикладывая палец к губам. Мы начинаем красться, и вся ситуация приобретает оттенок шпионской миссии. Остановившись на пороге, мы замираем. Ён стоит, разинув рот, пока Садху, словно в танце, отрабатывает движения в воздухе. Он крутится на шесте, демонстрируя невероятную силу и ловкость. Я тоже застыла, наблюдая, как он танцует, используя шест и развевающиеся ленты...       Воздух в комнате был плотным от напряжения и запаха пота, смешанного с чем-то терпким, возможно, травами. Музыка, пульсирующая и гипнотическая, казалось, проникала в самые кости, заставляя тело двигаться в унисон с ритмом. Садху был воплощением этой музыки, его тело изгибалось и вытягивалось с грацией хищника, но в то же время с невероятной силой. Каждый поворот, каждый взмах ленты, каждый захват шеста – всё это было отточено до совершенства, до инстинкта.       Я чувствовала, как мое собственное дыхание становится поверхностным, как сердце начинает биться быстрее, не от страха, а от какого-то первобытного восхищения. Это было не просто выступление, это был ритуал, танец силы и красоты, который завораживал и приковывал взгляд. Ён, стоявший рядом, казался совершенно потерянным, его глаза широко распахнуты, словно он впервые видел нечто подобное. Я понимала его. В этот момент все остальные звуки, все мысли, все заботы отступили на второй план. Было только это зрелище, эта музыка, эта сила. Зрелище, которое могло изменить наше представление о возможностях человеческого тела, о границах силы и грации. И мы, незваные гости, случайно оказались свидетелями этого завораживающего представления, заглянув в тайный мир, где царят сила, ритм и совершенство.       - Теперь ты понимаешь, о чём говорил Марк, — прошептала подруга. — Он настоящий воин и мог бы легко справиться с Тэхёном. Жених, стоявший рядом, вздрогнул, и Мия перевела взгляд на него. — Не стоит недооценивать противника и думать, что ты его сильнее. А этот подарок я бы сама засунула тебе в глотку, — прошипела она, — но слишком уважаю свою подругу, чтобы её расстраивать. Если она выбрала его, значит, ты должен уважать её выбор и не забывать своё место. Ему нелегко принимать кого-то в своё окружение, и он только начал привыкать к Марку, а ты его лишил компаньона. Так вот оно как!       - И что это был за подарок?       - Не стану обижать тебя и не стану расстраивать, но хорошо, что Садху сдержался и бил вполсилы. Он, в отличие от твоего первого, сражался с нечистью и демонами... Теперь я смотрела на мужчину своей мечты, полностью осознавая его сущность.       - Серьезно? - шепчу, а сама не могу оторвать взгляд от него.       - Я читала его дело при усыновлении мамой. Он единственный выживший и до последнего сражался за жизнь. Его мама погибла, защищая дом и своих домашних. Садху медленно опустился на лентах, становясь на татами. Он заметил нас. Что говорить про двух мальчишек-рабов, которые смотрели на него восхищенно. Теперь я понимала, почему Тэхён ревнует. Да потому что он так не сможет. Он уступает ему по многим фронтам.       - Оставлю вас. Пойду проверю, как там дела в гостиной. Столовую уже привели в порядок. Если он еще раз спровоцирует, предъявлю счет его семье. Извини, но такое спускать ему не стану. Мия отправилась обратно. И так обидно и горько стало, что пришлось прикусить щеку изнутри: если не отвлекусь, то и правда разрыдаюсь! Я проводила подругу взглядом, а потом развернувшись к Тэхёну произнесла:       - Она права. Если ты меня любишь, значит будешь уважать мой выбор. И оскорбляя его, ты оскорбляешь меня. - Тэхён вздрогнул, почувствовав, как запахло жареным. Склонил голову, признавая за мной мое решение. - Еще одна выходка и я пересмотрю варианты со старшим супругом. Это глупо так поступать. Старший супруг должен объединять, а не устраивать склоки. Мой дом должен быть крепостью, а не рингом для глупых раздоров и боев.       - Любимая, прости глупого влюбленного мальчика. Я твой и только твой. Он схватил мои ладони в свои и начал целовать, вымаливая тем самым прощение. Всё в мире изменчиво. Садху нас заметил, как и Ён. Мой постельничий бухнулся на колени и извинялся, что без разрешения покинул мой дом и приехал в гости к Садху. Но я в этом углядела положительные факты. Он хоть с кем-то все же общается. И это радует. Пусть не подпускает к себе близко и не любит прикосновений к себе, но это путь к выздоровлению, как говорит моя мама.        - Садху, — произношу я и вырываю свои руки из рук Тэхёна. Было очевидно, что я нежеланная гостья. Однако все же не хотела показаться невежливой. Я добьюсь того, что ты, мой мальчик, сможешь полюбить меня и принять как свою жену. Кроме того, я чувствовала, что будет более уместно вести себя вежливо при нашей встрече. Кайто последовал примеру Ёна и тоже опустился на колени. Я представила их.       - Он будет твоим компаньоном и помогать во всем. Дома по хозяйству, постирать, помыть, поговорить с тобой. Два непримиримых взгляда исподлобья. Боги! Дайте мне терпения на них двоих. Садху не спорит со мной и принимает дар, но что будет после?       - Химэ... Если вы его опять у меня отнимите? Зачем?       - Назови меня по имени.       - Верните Марка.       - Это не возможно.       - Вот и ответ, — прошелестел он... отворачиваясь, не принимая больше ничего. — Мне не нужны подарки... Пытаюсь поцеловать, обнять его, но в ответ не получаю ничего. Холодная статуя... Злюсь, но сдерживаю эмоции. Обида клокочет. Пытаюсь вести с ним светскую беседу, восхваляю дом и спрашиваю про мастерскую. Про Кайто он словно забывает и уводит нас к выходу. Подталкивает, зараза такая, выпроваживая аккуратно со своей территории. Ну погоди!       - Просто химэ Мия, как-то поинтересовалась моим мнением и получила ответ. Таким образом она пытается заинтересовать меня. И надеется получить подарок.       - И какой?       - Платок с вышивкой. Ён тихо рассмеялся. Что-то здесь не так. Обычно он не позволяет себе смеяться в моём присутствии, значит, есть какой-то скрытый смысл. Он не умеет скрывать от меня, так что истину узнаю. Мой взгляд скользит по разгорячённому телу Садху, и я чувствую, как мои губы невольно расплываются в улыбке. Возможно, он смягчится и преподнесёт подарок, созданный собственными руками. О таком подарке только мечтать и остается. Он будет дороже, чем что-то купленное в торговых центрах. Да и денег у Садху нет, так что купить подарок он не может... Вздыхаю. Взгляд еще раз невольно скользит по нему... Я не смею прикоснуться к своему лидокаину, хотя мне так хочется. Садху стоит передо мной полуобнажённый, в одних лишь брюках, которые подчёркивают его стройную фигуру. Татуировка на его руках красиво контрастирует с мускулами, придавая ему ещё более мужественный вид. Он искушение. Жар обжигает меня изнутри, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Я словно заворожена, не в силах отвести взгляд. В каждом изгибе его тела, в каждом движении сквозит внутренняя сила и какая-то невыразимая грация. Он – воплощение свободы, дикой и необузданной, и я чувствую, как эта свобода манит меня, зовет за собой. Разум утверждает, что попытка оказалась неудачной, но сердце не прислушивается к его голосу. Оно бьется в бешеном ритме, требуя близости, касания, единения. Я тону в глубине его глаз, в которых отражается пламя костра и какая-то древняя мудрость, непостижимая для меня.       Боже, как я хочу просто обнять его, прижаться всем телом, почувствовать тепло его кожи, вдохнуть аромат сандала и пряностей, который исходит от него! Я хочу раствориться в нем, забыть обо всем на свете, потеряться в этом моменте. Хочу получить отклик. Но я стою на месте, парализованная то ли страхом, то ли благоговением. Я боюсь разрушить эту хрупкую магию, боюсь, что мое прикосновение осквернит его чистоту. Он – как дикий зверь, которого нельзя приручить, и я понимаю, что любое мое движение может спугнуть его, заставить исчезнуть. Хочется запомнить каждую деталь, каждый нюанс, чтобы потом, в минуты одиночества, можно было вновь и вновь возвращаться к этому моменту в своих мыслях. Что-то внутри меня ломается, с каждой секундой приближая к черте, за которой уже не будет пути назад. Я чувствую, что если не сделаю шаг сейчас, то буду жалеть об этом всю жизнь. Страх все еще сковывает меня, но желание становится сильнее, оно обжигает меня изнутри, как тот самый костер. Я остаюсь стоять, позволяя ему быть просто здесь, рядом, освещая мою жизнь своим присутствием, даже если я еще очень долго не осмелюсь коснуться его. Отступаю, поворачиваюсь к Ёну. Хмурю брови, а сердце ноет.       Он всё воспринимает на свой счёт, будто я им недовольна. Хотя, да... он без разрешения приехал к Садху и осознает свою вину. В первый раз я не дала ему высказаться... Он поднял голову, и я встретилась с ним взглядом, прежде чем он снова склонил голову.       - Мои глубочайшие извинения, госпожа. Я... Он опять пытается загладить свою вину, но это пройденный этап и мне сейчас не до него...       - ...Я не просила тебя извиняться. Встань. Иди переодеваться. Мы отправляемся домой Ён.       - Как прикажете, госпожа. Ён спешит покинуть комнату. Все вроде бы идет нормально, но почему мне хочется выпроводить всех и добиться своего? Хочется, чтобы Садху прикоснулся ко мне. Улыбнулся мне. Поцеловал... Назвал меня по имени. Мысленно ругаю себя. Нахожу сто причин, чтобы уйти самой. Остановить себя. Его холодность убивает меня. Он не стремится ни к чему. Я оставляю его с Кайто. Садху накидывает полотенце, вытирается и надевает рубашку, скрывая свое тело. Его облик излучал свет, а тонкие черты лица придавали ему нечеловеческую ауру. И я сдаюсь под напором собственных чувств.       - Ты добился своего. Ты получишь документ, подтверждающий право на собственность, но и отвечать за свою собственность будешь вдвойне. Он принимает. Ну хоть что-то... И все же ходят слухи, что он безжалостен и бессердечен. И я в этом убеждаюсь с каждым днем при каждой нашей встрече.       - Завтра у нас запланированы совместные уроки по плаванию, и я приглашаю тебя встретиться в школе. Хочу познакомить тебя с Цзян Ли — он перевелся в нашу школу и хочет быть ближе к нам. Пожалуйста, не воспринимай его враждебно. Он спрашивал о тебе и стремится наладить отношения. Тэхён осознал свои ошибки, и если повторит что-то подобное, потеряет много подарков и привилегий. Надеюсь, вы сможете хотя бы установить нейтралитет и, возможно, подружитесь. Он стоит, опустив глаза в пол. Его пальцы сжаты в кулаки. Он снова замкнулся, как будто закрыл передо мной дверь. Как же с ним трудно.       Вскоре покинули дом Садху, но не поместье. Я просидела в гостях с подругой еще час. Она мне советовала много интересных идей по поводу размещения моих будущих супругов.       - Понимаешь, каждый в этом доме будет жить в своем мирке, — объясняла мне Мия. — И то, что будет происходить в нем, другие мужья не будут знать и уж тем более мешать. Как бы то ни было, ревность у мужчин присутствует, и дух соперничества у них в крови. Так говорит моя мама. И чтобы не было ссор, это самый прекрасный вариант семейной жизни. Твой личный дом будет приглашением за хорошее поведение супруга. Ты сама можешь нанести визит к любому из них. У каждого из них будет свой уголок, который они назовут своим домом. Звучит как необычное, но интересное решение для организации семейной жизни! Мия дает очень практичные советы, основанные на понимании мужской психологии и возможных проблем, связанных с ревностью и соперничеством.       Я ее внимательно слушала и внимала, и мне нравилось то, о чем мы говорили. Разделение пространства и создание «личных уголков» для каждого мужа могут помочь избежать конфликтов и сохранить гармонию в семье. Подход Мии кажется взвешенным и учитывает сложности полигамного брака. Успех такой системы зависит от многих факторов, включая характеры супругов, их готовность идти на компромиссы и умение общаться.       Мы распрощались в хорошем расположении духа. А еще я поняла, что Мия знает правду о конфликте, но не откроет ее, чтобы не расстраивать меня. Но... Я убеждена в обратном. Мне необходимо знать истину, чтобы предотвратить конфликты.

Кайто

      Счастливые воспоминания были вне моей досягаемости. Все, что у меня осталось — это воспоминания о боли. И когда я встретил ее, то переполошился от страха. Кто же не знает юную Айко Мёдзи? И как я только умудрился в это вляпаться?       Судьба оказалась не такой уж коварной. Удача все же существует. Я вроде бы и ее раб, но в то же время подарок для ее жениха. Перепугался, что попаду в руки Тэхёна Чао, и выдохнул, узнав, к кому попаду. Лучше он, чем этот Тэхён Чао. Он избалован, капризен как ребенок. Ему быстро все надоедает, и он потом ищет извращенные игры. Ну, по крайней мере, так говорят, а что на самом деле там, кто его знает... И знать не хочу.       Я смотрел на этих хозяек мира через призму ненависти и задавался одним вопросом: почему мужчины не могут быть магами, а лишь носителями этого дара? Ведь мы рождаемся, и рожает и дает жизнь женщина. Так почему? И еще... Почему среди женщин есть те, кто не обладает магией, но их все равно больше ценят, чем мальчиков? Люди с паранормальным зрением начинают видеть сверхъестественное с рождения, но это умение ещё не стабильно. В первые годы видение часто бывает несовершенным. Только к пяти годам сила стабилизируется, и тогда человек считается полностью пробуждённым в своём таланте. В то же время, если кто-то переставал видеть паранормальных существ по мере своего взросления, их расценивали как «бездарных». Их просто переводили в более низкий статус, но не рабами и не слугами...       Я размышлял все время пока мы добирались до дома, где меня отдадут в полное распоряжение парню, о котором мало что знаю. По статусу он выше меня, у него больше привилегий и я обязан подчиняться его приказам. Подарок...       Мне казалось, что я иду прямо в объятия смерти. Я хотел бы посмеяться над своими страхами, но не мог даже выдавить из себя улыбку.       Поместье оказалось невероятно большим. Нас встретили и провели по нему. Я шел и украдкой поглядывал по сторонам. Айхо тоже смотрел на все это великолепие с огромными от восхищения глазами. Дом, в котором мне предстояло поселиться, захватил мой ум. Мне и страшно, и в то же время я восхищен. Что ждет меня в этом доме? Найду ли я спокойную уравновешенную жизнь раба, или мне предстоит испытать все муки ада?       Мы вошли в дом и первое на что обратили внимание — перестановка. Поломанную мебель вынесли, новую расставляли по местам. Вносили ковры, цветы, бытовую технику. Некоторое время понаблюдали за всей этой суматохой и пошли на экскурсию по дому. Да-а-а, убираться здесь придется тщательно. Хм... А вот и святая святых... Спальня. Хода нет. Но убираться все же и там необходимо... Библиотека. Книг достаточно много и надеюсь можно найти что-то особенное среди этого хлама. Перед нами открылся вид на зал, который подходит для занятий единоборствами и танцами. Мягкий свет проникал сквозь высокие окна, окутывая пространство теплым, успокаивающим сиянием. На полу, покрытом упругим матом, чувствовалась готовность принять в свои объятия каждое движение, каждый выплеск энергии. Здесь, в этом зале, словно застыла возможность преображения, возможность освободиться от оков повседневности. Я ощущал присутствие – словно призрачные отголоски упорных тренировок, крики, полные решимости к победе, и тихий шепот умиротворения после долгого трудового дня. В этом зале, каждый удар, каждое падение, каждый взмах руки – это разговор с самим собой. Это встреча лицом к лицу со своими страхами и слабостями, чтобы, преодолев их, стать сильнее, лучше, целее. Это не просто тренировка тела, это тренировка духа. И в нем он... Я заметил присутствие еще одного действующего лица, но он застыл с открытым ртом.       Время словно остановилось, но не для него... Мое сердце ухнуло в пятки от восхищения этим парнем, его грацией, силой, умениями. Никогда раньше не видел мужчин-воинов, но сейчас нашел кумира. Его тело – совершенство динамики, каждый мускул – натянутая струна, готовая выстрелить энергией. Он двигался с легкостью ветра, паря в воздухе, словно орел, бросающий вызов гравитации, обходя невидимые преграды, танцуя со своими демонами. Взгляд прикован к нему, словно завороженный. Слова застревают в горле, не в силах описать этот танец силы и грации. Я чувствовал, как волна восторга и благоговения наполняет меня. В этот момент мир сузился до одной точки – до него. Его энергия проникала в меня, заполняя все поры, словно глоток свежего воздуха. Он был воплощением силы и дисциплины, олицетворением того, к чему я всегда стремился, но так и не смог достичь. В голове промелькнула робкая мысль:       «Вот он, мой идеал». В этот момент, когда восхищение почти поглотило меня, Айхо нарушил тишину шепотом. Его слова, как легкий ветерок, коснулись моих ушей, но не смогли нарушить мою решимость.       - Давай уговорим госпожу поменяться, — прошептал мне Айхо. - Я хочу...       - А я не хочу. Он мой, — прошипел я, не переставая следить за тем кто станет моим господином. В этом простом утверждении была вся моя воля, вся моя жажда обладать этим совершенством. Обе девушки чуть ли не залили слюнями татами. Они забыли, как дышать. Они словно увидели воплощение мужской силы и мощи, которое заставляло их сердца биться быстрее. Обе жадно смотрели на него, словно перед ними лежало самое изысканное лакомство. Девушки, казалось, были в трансе. Их глаза, полные страсти, неотрывно следили за ним. Они видели в нем не просто мужчину, а нечто большее – воплощение силы, грации и власти. Их облизывание было не просто физической реакцией, а отражением глубокого, первобытного влечения к тому, что казалось им недостижимым, но столь желанным. Я понимал их, но моя жажда была иной, более глубокой. Видел в нем не только объект желания, но и путь к собственному преображению. Его движения продолжались, каждый взмах руки, каждый поворот корпуса – это была симфония силы и изящества. Он не просто тренировался, он жил этим моментом, дышал им.       Смотрел на него, и даже сквозь разделяющее нас расстояние, в его глазах мерцали отблески той внутренней бури, что выковывает сталь духа. Садху был не просто воином – он был философом, танцующим на лезвии меча, постигающим саму суть жизни каждым своим движением. И я жаждал прикоснуться к этим тайнам вместе с ним, стать его учеником, его тенью, неотступно следующей за учителем. Мечтал, чтобы он стал моим поводырем, не господином, в смысле слепого подчинения, а проводником в мир, где мощь физическая и духовная сплетаются в единое целое, где рождается истинная сила. Айхо продолжал что-то шептать, но его слова уже не достигали сознания, растворяясь в благоговейном трепете. Я был всецело поглощен им, этим воплощением безупречности. Чувствовал, как мое сердце бьется в едином ритме с его движениями, как моя душа, словно изголодавшийся по свету цветок, тянется к нему, к солнцу, освещающему мой путь. В этот миг я всем сердцем знал: прежней жизни больше нет. Я нашел то, что так долго искал, тот маяк, что укажет верный путь, ту путеводную звезду, что не даст сбиться с дороги. И я готов был сражаться за это, отдать все, чтобы он стал моим наставником.       Но… передо мной на татами стоял мой соперник. Он, в отличие от меня, уже был принят в его круг, а мне еще предстояло заслужить его расположение, завоевать его дружбу. Тэхён стоял, кривясь в какой-то нелепой гримасе, словно не понимал, что даже Айко Мёдзи, прежде всего, девчонка, и ее взгляд, которым она одаривала моего господина, говорил о многом: о ее предпочтении, о ее выборе. Она, как и любая женщина, инстинктивно ищет защиты, пусть даже и проявляет показную самостоятельность и власть.       Тренировка закончена. Он замер, словно пораженный молнией. Вокруг было множество зрителей, чьи восхищенные взгляды были устремлены на него. Но его это не смущает и не трогает. Он уставился на нас, застывших в дверях зала. Его взгляд, острый и пронзительный, как скальпель, прошелся по мне и вскрыл мою душу. В этом взгляде я увидел отражение своих собственных страхов и надежд, своей слабости и желания стать лучше. Он, похоже, видел меня насквозь, знал меня так, как я сам себя не знал.       Нас представили. Я опустился в позу догэдза. Он мой господин со сложным характером. Очень сильно нервничал, и просто не решался заговорить, спросить подняться и подойти к нему. Это была привычка, глубоко укоренившаяся в моей душе – слушай, но не говори больше, чем это необходимо. В голове вспыхнули воспоминания:       «Здесь мои слова — закон. Ты обязан подчиняться моим приказам. Если я скажу тебе навести порядок, ты это сделаешь. Если я прикажу тебе умереть, ты должен будешь это исполнить». Я не находил в этих словах ничего необычного. Моя жизнь оставалась такой же, как и прежде. Поэтому я без колебаний кивал в знак согласия. Так воспитывают всех мальчиков в нашем мире, и я это знал так же хорошо, как то, что утром солнце восходит на востоке, а ночью луна освещает небо. Что я знаю о династиях и семьях богатых родов? С тех пор как столица переместилась из западных земель на восток, прошло уже несколько десятилетий. Все дворянские и самурайские семьи, а также те, кто достиг высоких постов благодаря своим заслугам, переселились сюда. Даже если им не присваивали официальный ранг, количество семей, которые вошли в высший класс благодаря бизнесу и искусству, только росло. Их стало так много, что общее впечатление о них оказалось довольно размытым. Я из такой семьи, но меня в ней не любили.       Они ушли, оставив меня наедине с татами и собственным ожиданием. Я был прикован к этому месту, не имея права сдвинуться. Мои вещи лежали рядом. Айко Мёдзи и вся компания растворились в сгущающихся сумерках. Рабочие продолжали свою суету, заполняя пространство мебелью и техникой. За окном темнело, и я чувствовал себя забытым, словно Садху, погруженный в свои дела, совершенно упустил меня из виду. Разрешения на заселение не было, и даже намека на то, где моя комната, или существует ли она вообще. Живот урчал от голодных спазмов, напоминая, что с самого утра я ничего не ел. Прикрыл глаза, пытаясь найти хоть какое-то утешение в сумерках. В темноте, которая медленно окутывала комнату, чувствовал себя всё более потерянным. Каждый шорох, каждый скрип новой мебели казался мне насмешкой над моим положением. Я был здесь, но одновременно и нигде. Мои вещи, сложенные аккуратными стопками, были единственным материальным подтверждением моего присутствия, но даже они казались чужими, не принадлежащими мне в этом незнакомом пространстве.       Мысли метались, как испуганные птицы. Что, если меня забыли? Что, если это была какая-то ошибка, и мне здесь нет места? Садху, этот загадочный парень, казалось, растворился в воздухе вместе с остальными. Я чувствовал себя брошенным, как ненужный багаж, оставленный на перроне. Голод усиливался, превращаясь в тупую, ноющую боль. Каждый спазм живота был напоминанием о моей уязвимости, о том, как легко можно потерять контроль над собой, когда базовые потребности не удовлетворены. Я пытался сосредоточиться на дыхании, на ощущении прохладного воздуха, но всё возвращалось к одному – к пустоте внутри и вокруг.       Я прикрыл глаза. Рабочие уже почти закончили. Их голоса, приглушенные расстоянием, доносились откуда-то из коридора. Они уходили, оставляя после себя порядок и тишину, а я оставался в этой тишине один, с немым вопросом в сердце: что дальше? И есть ли вообще кто-то, кто помнит обо мне? Я чувствовал, как нарастает тревога, холодная и липкая, проникающая под кожу. Я был здесь, но не чувствовал себя дома. Я был здесь, но не чувствовал себя принятым. Я был здесь, но не чувствовал себя живым. Я не услышал его шагов и вздрогнул, когда он появился надо мной, словно скала.       - И долго собираешься топтать здесь пол? - рыкнул на меня Садху. Его низкий голос заставил меня вздрогнуть. Какой же у него красивый голос. Открываю глаза и вижу его лицо. Да он просто красавчик. Он отступает, давая мне пространство для движения. Дыхание сбивается с ритма. Поднимаю взгляд и замечаю, что его глаза потемнели. В полутьме комнаты они выглядят как-то не по-человечески. Мне стало немного не по себе от его взгляда. Холодные, недружелюбные, жестокие. А хозяйка, между прочим, пускала на него слюни в прямом смысле. Она его просто пожирала глазами. Встаю на ноги, а он спрашивает...       - Расскажи о себе.       - Я родился в браке без любви. Но несмотря на это, меня любили... Хотя воспоминания смутные, но помню, что мой отец был очень заботливым, а мать нежно любила меня. Она умерла из-за болезни. Потеряла дар, выгорела. Отца женили на его бывшей любовнице. Мы переехали в ее дом. Тогда все и изменилось. Мачеха ненавидела меня, особенно когда родила от отца одаренную дочь. Он не предпринимал никаких действий, чтобы защитить меня от мачехи. Слово поперек ни разу не сказал. Когда мне исполнилось восемь лет, мачеха отправила меня в школу, чтобы там меня обучили всем необходимым навыкам и превратили в прислугу. Моя родословная — это все, что у меня есть от мамы. Кроме того, я не имею ни хорошего образования, ни таланта, как и все рожденные мальчиками... Как глупо с моей стороны было мечтать о защите отца и остаться свободным. Ничего, никогда не будет возможно. Меня продали, и я не решаю, кто будет моим хозяином. Госпожа Мёдзи купила меня для вас в подарок. Она велела мне рассказывать обо всем, что происходит в доме. Я не дурак, понимаю, что жить мне именно с вами. Не хочу ненависти с вашей стороны. Могу обсудить с вами, что именно можно ей рассказать, а что не стоит. Я подневольный. Опускаю голову, складываю руки, показывая ему, что готов принять его решение. В этом доме он, мой хозяин. Я слышал последние новости и знаю, что Садху известен как безжалостный и беспощадный человек. В любом случае будущее в моем сознании было темным. Улыбка Айко была прекрасна, но в то же время казалось, что она пропитана смертельным ядом. Семья Мёдзи считается привилегированной и относящейся к власти. Такого как я, уничтожат на раз и ничего им за это не будет и оплакивать меня никто не станет, если вообще будет могилка. Мне просто не повезло, вот и все. А с другой стороны — он. Я непосредственно зависим именно от Садху. Палка о двух концах.       Они по положению выше меня и я обязан подчиняться. А на рудники, нет... лучше с ним, чем туда и сдохнуть через месяц. Пути назад уже нет. Моя жизнь теперь полностью зависит от него. В сердце возникли страх и тревога. Как он воспримет меня? Ведь он понял, что именно я не досказал. Я не девственник и знаю различные техники. Мне известны нюансы интимной близости между мужчинами. Я не делаю различий и не сужу. Для меня не имеет значения, кто доставляет мне удовольствие и кому я... А ему? А он?       Я быстро прервал ход мыслей. Я и он...Секс... Думаешь, у него в сердце проходной двор? Он никому не верит и никого к себе не подпускает. Это же очевидно. И нет для меня никакой надежды на то, что что-то подобное может случиться. Чудеса невозможны.       - Значит, слежка, — задумчиво произнес Садху. Вздохнул, его взгляд стал тяжелым, задумчивым. - Посмотрим. Подумаю. Как твое имя?       - Кайто, мой господин, — поднимаю голову, называя свое имя и вновь опускаю голову.       - Давай не будем играть в повелителей и подчиненных. Мы оба знаем, что в этой системе мы рабы. Хоть мой статус чуть лучше твоего, но сути не меняет. Я киваю и соглашаюсь с ним. А он интересный собеседник. Выпрямляюсь и смотрю на него открыто. Выдыхаю. И ловлю себя на мысли, Тэхён точно бы использовал такую, пусть мизерную, но власть.       - Можно спросить?       - Ну?       - Я еще учусь в школе. Можно ли мне посещать ее? А еще я не знаю ваших вкусов, чтобы приготовить вам поесть. Что вы хотите, чтобы я приготовил?       - Себя накорми. — Голос был сейчас грубым, но мой желудок издал слишком громкий звук, и я смутился. - Я и сам могу для себя готовить. На татами будешь приходить убираться, когда меня там нет. И в мою спальню не заходить никогда. Это понятно? Чего уж тут непонятного? Прозрачно сказано. Я мог только молча опустить голову, не в силах дать ответ. Опомнившись, кивнул и вновь сник.       - Учеба... Учиться разрешаю. Образование необходимо всем. Просто глядя на него, чувствовал, как от Садху исходит пугающая аура.       Он показал мне мою комнату, кухню и ушел. Скинув новую одежду, что приобрела хозяйка, повесил ее в шкаф и отправился на кухню. Приготовил себе поесть. Кушать в полном одиночестве в таком большом доме было дико и непривычно, как и есть за хозяйским столом. Но другого здесь просто не было. Никто на меня не смотрел, не понукал и не командовал... Поел, вымыл посуду за собой и встал в ступор.       Дом погрузился в темноту и почти тишину. Странно. Такой огромный телевизор установили, но он не спешит им пользоваться. Еще одна комната пуста — комната для чайной церемонии. Она красиво оформлена, но тоже погружена во мрак, как и библиотека.       Дом словно вымер... За окном шумел ветер. Он колышет ветки деревьев. В большие окна отбрасываются тени. Я бродил по дому, как неприкаянный. Мне стало не по себе. Заглянул в прачечную, но там даже рубашки грязной в корзине для белья не обнаружил. Садху сам запустил в стиральную машину вещи и развесил их. Вернулся в свою комнату. На мой браслет учителя скинули домашние задания. Пришел запрос со школы, разрешат ли мне продолжить образование? Ответил утвердительно. Засел за уроки. Чему нас учили? Обучали наукам, необходимым для компаньона высокопоставленных людей. Помимо азов экономики, а особенно ведения документации по доходам и расходам, азы политики. Ученики должны хорошо ориентироваться в сложившейся в стране обстановке, знать все правые и левые силы при правительстве, а также уметь поддержать разговоры с важными лицами государства и послами других стран. Помимо этого — рисование, вышивание, танцы, кулинария, этикет и все аспекты интимной жизни. Короче, компаньон должен разбираться во всех сферах жизни и, главное, в подчинении.       Я отвлекся от своего доклада: перед глазами парящий Садху. И вновь перехватывает дух. Сердце наполнилось надеждой и робким желанием стать ближе к этому невероятному парню. Со странным чувством в сердце я был изгнан из этого великолепного мира грез.       Крик... такой, что заложило уши. Я подскочил, не понимая, что происходит. Выбежал из своей комнаты и рванул на звук. Садху кричал.... Он был в своей спальне. Я, наплевав на все его запреты, влетел в спальню. Он спал, и ему снился кошмар.       - Мама... — он кричал и бился, словно рыба об лёд. Боги, что может сниться такое, что это перешло в кошмар... Сердце оборвалось. Этот сильный духом парень лежал передо мной в жалком, беспомощном состоянии. Все его величие, вся его аура спокойствия вмиг испарились, оставив лишь испуганного ребенка, зовущего свою мать. Боль пронзила меня, словно я сам переживал его кошмар. Захотелось обнять его, укрыть от ужаса, проникшего в его сознание. Я осторожно коснулся его плеча, боясь спугнуть, но и не желая оставлять его в этом аду наедине.       - Садху, Садху, это просто сон, – прошептал я, чувствуя, как дрожит мой голос. - Ты в безопасности. Я здесь. Я знаю, что ты запретил мне входить. Прости, но ты кричал... Но мои слова не достигали его сознания, затерянного в пучине кошмара. Его крик, полный отчаяния и тоски по матери, разрывал мне душу. Я не мог понять, что терзало его, но чувствовал его боль так остро, будто она была моей собственной.       Он дернулся, глаза его распахнулись, полные ужаса и слез. Медленно, словно выбираясь из глубокой пропасти, он пришел в себя. В его глазах плескалась боль, такая глубокая, что ее можно было потрогать. Я молчал, давая ему время осознать, где он и кто я, сел рядом с ним на пол, взял его руку в свою. Она была холодной и дрожала. Я крепко сжал ее, пытаясь передать ему хоть немного тепла и утешения. Видеть его таким беззащитным было невыносимо. Мои глаза наполнились слезами. Я не знал, как помочь ему, но я останусь здесь. Я буду держать его руку и ждать, пока кошмар отступит. Я буду твердить ему, что он не один, что я рядом. Я пообещал себе, что сделаю все, что в моих силах, чтобы облегчить его страдания. Постепенно его крики стали тише, тело расслабилось. Постепенно его взгляд прояснился, в нем промелькнуло узнавание, а затем – глубокая благодарность.       - Прости, но я не мог оставить все так... Ты кричал и напугал меня до икоты... Слова застряли у меня в горле. Какое право я имею спрашивать его, что он пережил? Какая боль терзала его, если даже во сне он не мог от нее убежать? Я лишь крепче сжал его руку, безмолвно предлагая поддержку и сочувствие.       - Не волнуйся, я сейчас уйду. Я не посмею, слышишь... Не скажу. Садху закрыл глаза и глубоко вздохнул. Мир потихоньку возвращался на свое место. Он перестал метаться и тяжело дышать. Его рука потеплела. Кошмар отступал, оставляя после себя лишь опустошение и тихие слезы, скользившие по его щекам. Лицо постепенно начало разглаживаться.       Я остался рядом, молчаливым свидетелем его боли, готовый разделить ее, хотя бы немного облегчить его бремя. Вскоре он уснул, и я покинул его спальню. Вернулся к себе. Сходил в ванную. Как оказалось, у меня есть своя собственная, что порадовало. После того как привел себя в порядок, погасил свет и улегся в постель. Не сразу уснул. Тело постепенно расслаблялось, кровать согревалась подо мной, укутывая меня теплом. Первые дни будут самыми сложными в плане привыкания. Я задремал и не заметил, как уснул. Мне показалось, я только прикрыл глаза, а уже над ухом звонит будильник. Открываю глаза и соображаю, где я... Сонный мозг фиксирует незнакомую спальню. Только после нескольких секунд прихожу в себя. Я дома. Это мой дом, в котором я теперь живу вместе с Садху...       Подскочив, начинаю прибираться. Затем — в ванную. Спешу, тороплюсь. На кухне готовлю завтрак и с собой ланч-бокс. Я даже элементарного не знаю: он берет с собой поесть или же обедает в школе? Взглянув на часы, я понял, что он все еще не вышел из комнаты.       «Ну и соня!» – подумал я. Если он будет ругаться, что ж, пусть ругается. Главное, чтобы я его разбудил. Вхожу в его спальню второй раз, без его разрешения.       - Ну, ты и соня, Садху-кун! - произношу я, а сам любуюсь спящим парнем. Его лицо было таким умиротворенным сейчас, что я почти пожалел, что разбудил его. Мягкие пряди темных волос рассыпались по подушке, губы слегка приоткрыты. Наверное, ему в этот раз снилось что-то хорошее. Но время неумолимо шло, и я не мог позволить ему проспать все на свете. Подошел ближе, присев на край кровати. Его дыхание было ровным и глубоким. Хотелось посидеть так еще немного, просто наблюдая за ним, но долг звал. Я должен убедиться, что он поднимется, соберется и пойдет. Ведь если он опоздает, это будет не только его проблема, но и моя, так как я тоже могу опоздать в школу. Я чувствовал ответственность за то, чтобы его день начался правильно.       Легкое прикосновение к его плечу. Он лишь слегка дернулся во сне, но не проснулся. Вздохнул. Придется применить более решительные меры. Я снова прикоснулся к его плечу, на этот раз чуть сильнее.       - Садху-кун, просыпайся, – прошептал я, стараясь, чтобы мой голос звучал мягко, но настойчиво. - Уже поздно. Тебе нужно вставать, иначе в школу опоздаем оба... Я ждал, затаив дыхание, надеясь на его реакцию. Его веки дрогнули, и я замер, наблюдая, как медленно они поднимаются, открывая глаза цвета темного шоколада. В них еще плескалась сонливость, но уже проглядывало узнавание. Он моргнул, пытаясь сфокусироваться, и его взгляд остановился на мне. На моем лице, наверное, было написано все мое беспокойство и нетерпение.       - Доброе утро, Садху-кун, – снова прошептал я, нервно улыбаясь. - Прости, что опять нарушил твое правило, но время поджимает, а кое-кто дрыхнет в постели. Еще немного, и опоздаем. Я отпрянул от него, чтобы не подумал ни о чем таком. Его личное пространство незыблемо. Он медленно сел, потирая глаза. Его волосы были более растрёпаны, чем я успел заметить, и одна прядь нагло торчала вверх. Он выглядел таким… настоящим, таким уязвимым в этот момент, что мое сердце сжалось от нежности.       - Утро? – его голос был хриплым от сна, и он зевнул, прикрывая рот рукой. - Уже?       - Уже, – подтвердил я. - Я уже позавтракал, собрал тебе ланч-бокс, и нам нужно будет идти. Я старался говорить спокойно, но в глубине души чувствовал легкое раздражение от того, что он так долго спал. Он посмотрел на часы на прикроватной тумбочке, и его глаза расширились.        - Ох, черт, – пробормотал он, и в его голосе прозвучало искреннее сожаление. - Я… я совсем забыл про будильник.       - Бывает, – сказал я, пытаясь смягчить его вину. - Но теперь тебе нужно поторопиться. Я могу помочь тебе собраться, если хочешь. Подошел к его шкафу, открывая дверцу.       - Что ты будешь надевать? Оу, у вас красивая школьная форма!       - А у вас так понимаю ее нет. Это что на тебе надето?       - Ну ты сам понимаешь, что купили, то и буду носить. Другого всё равно нет. А казенную одежду из школы забирают сразу, как только выставляют на продажу. Своей-то нет.       - Отойди, — велел он и прошелся взглядом по вешалкам. Вздохнул, посмотрел на меня, что-то прикинул, и достал из шкафа пакет с биркой. Новый костюм. - Надевай и молчи. Сам же достал свою школьную форму. А я что? Молчу, переодеваюсь при нем, не понимая, чем ему не угодил этот костюм. Да у меня отродясь таких вещей не было. В зеркале отразился... Боги, я себя не узнал, честное слово. Он меня балует...       Собирались очень быстро. Я помог ему собрать всё для плавания, благо лежало всё под рукой. Садху собрал всё по своему расписанию сам. Естественно, завтракать ему уже было некогда, но мой ланч-бокс прихватил, и то радость, хоть голодным ходить не будет. Я же не забыл свой, положив его аккуратно в свою школьную сумку.       У ворот нас ожидала охрана и автомобиль. Я вновь увидел приемную сестру Садху. Она садилась в свой автомобиль со своим постельничим.       Садху мне позволил лишь открыть ему дверь и прорычал, что опаздываем и не до церемоний. Я же сел к водителю. Покосившись на сидящего в машине Садху, сел поближе к дверце. Настроение у моего... Скажу как есть: менялось, как качели с разлета. Словно ему прищемили хвост или отдавили любимую мозоль и все потому, что ему предстояло встретиться с двумя женихами Айко, да и с ней то же. Я так понял, мой не в восторге от всей этой ситуации с помолвкой. Машина наконец завелась и тронулась с места.       Первые дни самые познавательные и сложные в общении. Я ловлю его взгляды, запоминаю всё, что сказано, чтобы не попасть впросак.       - Юный господин, на улице довольно холодно: лучше закрыть окна, — спокойным тоном заметил пожилой водитель. Его голос звучал собранно и бесстрастно. Иерархия странная штука. Я — раб, но для водителя стою выше по статусу. В такой системе легко запутаться. И всё же... Я согласился с ним и поднял стекло, продолжая смотреть на улицу через тонированные окна автомобиля. В коричневом стекле отразилось мое бледное лицо и глаза, яркие и выразительные. Брови, чётко очерченные, сошлись вместе, и я всерьёз задумался об этой самой иерархии.       Меня впервые подвезли до школы на автомобиле с охраной. Согласно расписанию обозначил время во сколько ожидать после уроков. Обалдеть... Меня доставили в школу на крутом транспорте с охраной. Я бежал по дорожкам школы в новом костюме, с новой сумкой на плече. Никогда не думал, что так круто изменится моя жизнь. В класс влетел практически последним. Парни смотрели на меня с выпученными глазами. Таких, как я, у нас называют «неприкосновенные», и теперь мне пришлось проследовать к их рядам. Очень мало хозяев, которые позволяют продолжить учебу, но мне повезло. Класс гудел. Неприкосновенные смотрели на меня ошарашенно и с любопытством.       - Кто купил? - спросил меня Юн Су.       - В подарок своему жениху госпожа Айко Мёдзи. В классе поднялся гул, когда ученики услышали новость.       - Для кого?       - Садху Ватанабэ. Ахнули все.       — Слушай, вот конспекты, там всё, что ты пропустил. Думаю, тебе они пригодятся... - произнес Юн Су, староста класса. Я чуть приподнял брови, выражая свое удивление, но взял тетрадь.        — Спасибо.        — Не за что. Мы же одноклассники. Друг другу надо помогать. Юн Су улыбнулся. Он стремился произвести хорошее впечатление на будущее, притворяясь добрым и отзывчивым человеком. Хотя, конечно, нельзя не признать, такие, как Юн, всегда были популярны и легко могли завоевать чужое расположение. Но... Он был пустышкой, не стоящей и капли внимания. В класс вошел преподаватель истории и прекратил все разговоры разом. Дисциплина превыше всего. Все вокруг испуганно притихли, не рискуя привлекать к себе внимание.

Садху

      Впереди произошли события поистине драматические. Казалось, моему разбитому сердцу невозможно нанести еще большую рану. Оно и так-то еле собрано из мелких осколков, а тут ещё это... Выбора у меня нет.       Каждый успешный человек имеет много врагов, и они только и ждут, чтобы подстроить какую-нибудь гадость, даже если она и не принесет особой выгоды. Мое положение в социальной иерархии этой элитной школы было низким. Я не свободный... Айко Мёдзи… Она обращалась со мной, словно с вещью: доставала, когда я ей был нужен, потом забывала о моем существовании. Ох, как же я её ненавижу!... Ненавижу ее за Марка, пострадавшего ни за что. Ненавижу ее за себя, за те сутки, что провел в комнате для наказаний. Видите ли, обидели её Тэхёна. А то, что он творил – это, конечно, нормально, да? Он потерял всякое уважение, когда пришёл ко мне домой и начал вести себя высокомерно.Оскорблял, как только мог, демонстрируя свою безнаказанность и власть. Начал с её подарков, показывая, что я недостоин её внимания и даров. Мне было всё равно, но он брал книги с полок и бросал их на пол, иногда даже разрывая страницы. Его цель была — продемонстрировать ей, насколько я, по его мнению, равнодушен к её попыткам проявить внимание. Он стремился вызвать у неё злость и обиду, чтобы я понёс наказание и она меня игнорировала. Честно говоря, такой сценарий меня бы вполне устроил, но всё оказалось гораздо сложнее. Он начал поучать меня, кто здесь главный, распуская свой павлиний хвост. Я терпел. Молчал. Но этот дурак не знал о системе безопасности, которую я активировал с помощью браслета. Всё, что он говорил и делал, записывала камера слежения. Вообще-то, она предназначена для случаев опасности или открытия разлома, но я включил только функцию записи… Тэхён притащил подарок, который взбесил меня больше всего. В коробке с красивым бантом лежала анальная пробка и смазка для интима.       - Нравится? А уж мне как нравится, когда я тебя отымею.... - Он смотрит прямо в лицо, не скрывая своих низменных помыслов и намерений. В тот момент я буквально потерял самообладание. Это слышали его прихвостень Рори и Марк. Я ударил Тэхёна, показав всю свою ненависть, не сдерживая ярость. Завязалась жестокая схватка, в которой я хотел лишь одного – чтобы он заплатил за все. Я старался контролировать себя, чтобы не убить этого мерзавца и чтобы не стать убийцей. Марк встал на мою сторону, а Рори — на защиту Тэхёна. Оба ввязались в драку и тем самым поставили себя под удар… Всё закончилось ужасно, невообразимо трагично. В воздухе висел запах крови и адреналина, смешанный с запахом сломанной мебели. Повсюду лежали осколки разбитого стекла. Тишина, наступившая после схватки, давила на уши. Я стоял, тяжело дыша, ощущая боль в кулаках и разбитой губе. В глазах стояла пелена ярости, но сквозь нее пробивалось осознание произошедшего: я чуть не сломал себе жизнь, чуть не сломал жизни других людей. Марк, тяжело опираясь на стену, пытался отдышаться. Его лицо было в синяках, но в глазах читалось беспокойство, скорее за меня, чем за себя. Он подошел ко мне, осторожно коснулся моей руки.       - Ты в порядке? - прохрипел он, его голос дрожал. Я кивнул, не в силах вымолвить ни слова. В горле стоял ком. Я посмотрел на окровавленные кулаки, на остатки подарочной коробки, валяющейся на полу. Все это было результатом моей слабости, моей потери контроля. В голове проносились обрывки воспоминаний: презрительный взгляд Тэхёна, его слова, которые словно яд проникали в самую душу. Я чувствовал себя униженным, оскорбленным. Но сейчас, глядя на последствия, я понимал, что это не оправдывает мою ярость.       Рори, лежавший на полу, стонал. Его лицо было перекошено от боли. Тэхён избит и без сознания. Вдруг, в тишине, раздался звук сирены. Скорая помощь. Приехали за Тэхёном и Рори.       Пришла приемная мать. Меня скрутили и отволокли в комнату для наказаний. Поставив на колени, завязали руки и закрепили за крюк в стене. Получил десять ударов магической плетью, но так, чтобы не испортить товарный вид. Марка уволокли куда-то и мне сказали, что именно я виновен в его дальнейшей судьбе. Его продадут хозяйственным службам. По моим щекам тихо текли слезы. Он в любом случае был бы виноват: если бы не вступился, или, как в этот раз поступил, — не важно, итог для него один, и я не могу его защитить. Я вещь. Мы для них – не более чем забавные игрушки.       Я не смеялся с тех пор, как убили мою маму и ее мужей, да что там не смеялся — вообще забыл, как можно улыбаться, радоваться жизни. Да и чему тут радоваться?       Айко, потом Мия — все они приходили и что-то говорили. Их слова падали в душу, подобно тяжёлым камням. Но я понимал: зачем злиться? Не стоит тратить на это свои нервы. Они не стоят их. Мне все равно не спасти никого. У меня нет ничего своего. Что воля, что не воля, всё одно — игрушка.       «Я использую шанс по полной! — пообещал небесам. — Буду жить так ярко, что эта земля меня запомнит!»       Меня выпустили из комнаты наказаний. Еще сутки я приходил в себя. Мои нервы не выдержали и сдали. Я плохо спал. В мои сны вернулись кошмары... Он... Этот демон... Он словно выворачивал мою душу наизнанку и что-то искал во мне и не находил. Я был для него лакомством, его десертом. Каждый раз я видел, как умирает мама, как ее голова отделяется от тела и катится к моим ногам... Очнулся, стряхивая с себя очередной кошмар. Сердце стучало так, что отдавалось в висках. Я с трудом перевел дыхание. Оглянулся. Кажется, эти кошмары из прошлого будут преследовать до тех пор, пока собственными руками не разделаюсь со всеми врагами.       Почувствовав озноб, налил себе в стакан воды и принялся пить маленькими глотками. Закрыл глаза от удовольствия, когда по телу начало разливаться тепло. Одиночество мой друг. Я все больше в этом убеждаюсь и уже не верю никому. Всю разбитую мебель и хлам вынесли вместе с этим злосчастным подарочком. В доме стало пусто и холодно. Я даже не заметил, как за этот короткий срок привык к Марку. Нельзя привыкать ни к кому в этом мире... Я хмуро придвинул к себе тарелку, поковырялся в ней — настроение у меня заметно испортилось.       За эти сутки настроение упало до ноля. Внутренности горели огнём. Злость сжигала сердце, темнота объяла когда-то светлую душу. Прошли несколько таких одиноких дней...       Утренний прохладный воздух бодрил невероятно. Мои тренировки стали еще жестче. На экран я вывел курс боевого бойца и приступил к упражнениям более сложного уровня. Солнце едва входило, а я уже минут двадцать отрабатывал на татами удары, блоки, реакции. Звон клинков перемежался с выкриками инструктора на экране и короткими командами. Я повторял за ним и учился, словно это был мой шанс выжить. Я работал механически, прислушиваясь к ритму дыхания. Необходимо выработать систему, чтобы не запыхаться и не растерять силы.Это стало моей отдушиной в этом непонятном для меня мире...       В эти дни школу я не посещал. Ни с кем не разговаривал. Но, Мия не дура и догадалась залезть в систему дома. За то, что меня избили она не извинилась, но материлась не хуже матросов в порту. Перестала злиться на репортеров и всех погнала взашей. Как на это отреагировала моя приемная мать? Не знаю и знать не хочу.       Домашние задания из школы мне присылали на компьютер. Основной уклон делался на обучение этикету, танцам, игре на музыкальных инструментах, пению, рисованию, верховой езде, игре в шахматы и прочим, прочим, прочим. Одним словом, учили в первую очередь тем навыкам, благодаря которым мы могли служить усладой для глаз и ушей женщин. Соответственно и домашние задания были пылью и пустотой. Желание стараться пропало окончательно и бесповоротно. Мебель, которую привезла Мия, меня не слишком заботила. Она обустроила всё на свой лад и снова установила камеры.       Пожалуй, этот день стоит отметить новыми событиями. Ко мне в гости пришел Ён, но, как я понял впоследствии, без разрешения Айко. Моего терпения на его присутствие хватило на час общения. Понимал, парень не виноват, что стремится стать ближе, стать другом, но я уже ничего не хочу.       Сегодня было тихо. Небо обложили снежные тучи: к вечеру точно пойдёт снег. Дул промозглый ветер, принося первые снежинки. Холод проник под кожу, замораживая сердце. Я смотрел в окно, пока Ён обдумывал свой ход в игре го. Тёмные тучи заслонили собой всё пространство. С неба начали падать снежинки, кружась и опускаясь на землю, словно кто-то оттуда хотел меня утешить. Я проиграл ему и был даже рад этому, а он, как ребенок, радовался победе. Мне не жалко. Пусть хоть кто-то порадуется чему-то...       Я увел его в зал для тренировок, чтобы самому хоть как-то отвлечься и взбодриться. В зале был полумрак и чувствовался запах дерева. Удары мечей, звон стали, крики – все это осталось в прошлом, в той жизни, где я еще верил в будущее. Сейчас здесь тихо и пусто, как и в моей душе. Я взял в руки бокен, ощутив холод дерева в ладони. Предложил Ёну спарринг, не столько ради тренировки, сколько ради возможности выплеснуть накопившуюся боль. Движения его были неуверенными, полными сомнений. Я видел в его глазах отражение собственной растерянности. Он словно боялся причинить мне боль, хотя не знал, что боль уже давно стала моим постоянным спутником. Я нападал резко, безжалостно, словно пытаясь выбить из себя всю ту тоску, что скопилась внутри. Но каждый удар лишь усиливал ее, напоминая, что я потерял. После тренировки Ён смотрел на меня с тревогой. Он хотел о чем-то спросить, но не решился. Молчание давило на нас обоих, словно груз, который невозможно сбросить. Я чувствовал его искреннее желание помочь, но понимал, что никто не сможет залечить мои душевные раны. Они слишком глубоки, слишком личные. После спарринга я устроил свою собственную тренировку. Ён стоял и наблюдал словно завороженный. А потом пришли они...       Тренировку пришлось прервать. Я старался сдерживать свои порывы, глядя на Тэхёна. Что, падла, выздоровел? Приперся, почистив перышки. Айко привела мне нового компаньона. Я догадался, что парень постельничий. Она промолчала об этом. Но я же не дурак. Я не смог защитить Марка, а она привела очередного мученика. Этот придурок Тэхён не успокоится, и можно ожидать очередной подлости. Сдерживать себя было все равно что держать океан в ладонях. Тэхён… Его появление вновь разворошило старую боль. Он стоял, такой свежий, такой… живой. И каждое его движение, каждое слово было напоминанием о том, чего я лишился. О Марке. О возможности быть счастливым.       Я видел в его глазах все: победу, превосходство, зависть, ненависть, ревность... Все. Мне нужно, чтобы он исчез. Чтобы стерся из моей памяти, как кошмарный сон. Но он здесь. Как назло. Как живое доказательство моей неспособности защитить тех, кто мне дорог. Я отвернулся, не в силах смотреть на это убожество. Гнев, боль, вина – все смешалось в один невыносимый коктейль. Мне нужно время. Время, чтобы укротить бушующий внутри шторм. Время, чтобы залечить свои раны, даже если это невозможно.       Айко… Она хотела как лучше. Хотела заполнить пустоту, оставленную Марком. Но разве можно заменить одну боль другой? Разве утешение может прийти извне? Нет. Мои раны – это моя ноша. И нести ее должен только я. Этот парень… он не виноват. Он лишь очередная жертва. Жертва моей сломанной души.       - Химэ, для чего он? - задал я простой вопрос.       - Садху, Кайто твой компаньон. Он будет заведовать хозяйственной частью, он будет убираться в доме.       - Химэ, зачем? Если вы его опять у меня отнимите? Зачем?       - Назови меня по имени. Это намек на то, что если я сдамся, то ты, может, поиграешь в добрую хозяйку? Что это?       - Верните Марка. Он не виноват.       - Это не возможно.       - Вот и ответ, — прошептал я... отворачиваясь, не принимая больше ничего. — Мне не нужны подарки... Между нами была не пропасть, а был целый разлом. Мы друг друга не слышим и не хотим ничего принимать. Она прет на своей волне сметая все и не видя ничего, а мне ничего не надо от нее. Айко касается моей руки, вздрагиваю, и меня передергивает от отвращения. Сдерживаюсь, как могу. Она пытается поцеловать. Я просто стою. Я не обнимаю. Не целую в ответ. Просто жду, когда все ее попытки провалятся и она поймет, что не все можно в этой жизни купить и получить. Она злится, но понимает, что так ничего не добьется. Меня нечем шантажировать и нет ничего, что мне дорого, чтобы потом отнять. Я не чувствую к ней ничего, от слова совсем!       Я снова взглянул на Ёна. Он все еще стоял, будто загипнотизированный. Мальчик… наивный, чистый. Он не понимает. Он не знает, какая тьма скрывается в моей душе. И я сделаю все, чтобы он никогда не узнал. Чтобы не испачкался в этой грязи. Он заслуживает лучшего.       Айко злится. Обида сквозит в каждом ее движении. Я постепенно оттесняю ее к выходу, и выпроваживаю их, чтобы можно было вздохнуть полной грудью. Нового парня оставляю в зале. Пусть посидит там. С них станется. Меньше проблем получит. Рабочие заканчивают с установкой мебели и техники. Я же не дурак, Мия, и прекрасно подмечаю, где ты установила камеры слежения. День пролетел быстрее, чем я ожидал. Перед самым уходом Айко злится, еще больше. Я не подпускаю ее к себе и не отвечаю на ее призывные взгляды, ее откровенные намеки на ласку и поцелуи. Она не понимает, что меня передергивает от отвращения и тошнота прокатывает по всему телу от ее прикосновений.       - Ты добился своего. Ты получишь документ, подтверждающий право на собственность, но и отвечать за свою собственность будешь вдвойне. Она обиделась. Ну, и хрен с ней... Знакомство с Кайто прошло более или менее. Хоть он и нарушил запреты, но как-то странно быстро влился в ритм моей жизни. Наверное, ночной кошмар что-то поменял во мне. Убаюканный тихой песней ветра, его присутствием и пониманием, я незаметно задремал…       Мне совсем мало надо для счастья: милая болтовня Кайто и его забота; горячая кружка, о которую можно греть руки; и ланч-бокс с утра. Странно, но факт, оказывается, душа тоже может согреться от таких вещей.       У ворот школы Айко демонстрировала свою любовь к Цзян Ли и Тэхёну. Я лишь продемонстрировал ей свою спину. Но, похоже, кто-то вознамерился познакомиться со мной поближе. Что ж, посмотрим, что ты за фрукт, Цзян Ли.       Я спешил к зданию бассейна, где должны пройти два урока по плаванию и игре в водный волейбол. Заскочил в раздевалку и переоделся. Кай Иноэ приветствовал меня у кромки воды. Настроение у парня было отвратительное. Как оказалось его родители подписали брачный договор с моей семьей. Цзян Ли поприветствовал наш класс и встал возле меня. Я не знаю, как к нему относится, поэтому лишь скосил взгляд в его сторону. Прозвучал резкий звук гонга возвестивший начало занятий. Физрук приветствовал наши группы.       - Садху — кун, надеюсь на разговор с тобой. Поверь, я хочу дружбы, а не войны...