Часть 7 Военная Академия
17 декабря 2025 г., 06:41
«Ты ощущаешь себя в западне, но это лишь твоя реакция, когда не видишь выхода. Попробуй найти свет в твоей тьме...».
·:*¨༺ ✞︎ ☠ ✞︎ ༻¨*:·
Садху
Эти три дня пролетели как один миг, и вот мы стоим на плацу и слушаем речь о необходимости быть смелыми, сильными и стать для своей Хранительницы не только партнёром по жизни, но и в бою. Все слушали внимательно, никто из парней не возмущался и не протестовал. Бесполезное это дело. Говорили много, нудно и лишь чуть-чуть по существу, а именно, чему в Академии будут учить... Это конечно всё хорошо, но сначала вы сами воспитали нытиков и хлюпиков, опустили парней ниже плинтуса, а теперь хотите из них сделать мужиков. Смешно и грустно все это, аж зубы сводит. Было о чем задуматься пока стояли в строю. Вот, например, стоит парень, увешанный украшениями и одетый с иголочки. Кажется, будто он собрался не в военную академию, а на вечеринку в клуб — покорять сердца красавиц. И как вот это чудо, по словам того же ректора школы, станет рано утром заниматься боевой подготовкой? Да он упадет и расплачется. Ректор меж тем начала перечисление дисциплин, и возникало ощущение, что из нас выжмут все соки и сдохнем мы прямо на полигоне этой самой академии. Хорошо, если парень хоть немного занимался физической подготовкой, а ведь среди нас есть и те, которые считали, что им это не нужно и их удел — ублажать Хранительниц. И я сейчас не про постельничих. Не все, стоящие сейчас рядом со мной парни, прошли хотя бы крещение в бассейне. Вот же ж... Всё Садху, хватит себя накручивать. У нас это мероприятие — добровольно-принудительное. Речь звучит красиво, но она не спасет нас от приготовленного ада. Наша девятка хотя бы озаботилась обезболивающими и аптечкой. После проникновенной речи ректора Хранительницам позволили подойти к нам, чем они и воспользовались. Айко старалась произвести впечатление на окружающих людей и на нас. Ли, тяжело вздыхая, наблюдал за её походкой от бедра. Меня отвлекла Мия. Они сегодня выглядят необычно, словно не от мира сего. - Садху, присмотри там за своей компанией, чтобы не натворили дел и не опозорились. Там в комнатах и в душевых будут скрытые камеры. Они не для красоты, а чтобы предотвратить драки. Понимаешь, без ласки кто-то начнет искать укромные места и развлекаться порнушкой. - Она стрельнула глазами в сторону компаньонов. Я понял. - Пусть держат себя в руках и в штанах, а то позора не оберетесь. В вашу еду будут подмешивать специальную добавку, чтобы кое-кому, ничего, не хотелось. Не стоит инструкторов и командиров развлекать такими вещами. - Я кивнул. - У меня одна надежда на тебя. Ты у нас парень холодный, сдержанный в этом вопросе. - Она многозначительно посмотрела на меня и продолжила. - Смотрю на тебя и не хочу отпускать. Словно больше не увижу. Дорог ты мне стал. Мне вообще редко кто нравится, а ты... Она с трудом сглотнула, ощущая, как в горле застрял ком, как будто мы никогда не увидимся. Возможно, я обрету новые способности и научусь контролировать свой дар. Тогда я уйду, как поступил мой отец. Я мечтаю найти его. Мия обняла меня и незаметно положила мне что-то в карман. - Что это? - поинтересовался я шепотом. - Это кулоны защиты, — прошептала она. - Я подготовила для вас всё, что может понадобиться: аптечку, анальгетик и препарат для снятия усталости. Береги себя и парней. У меня пусть слабый, но есть второй дар — видеть будущее. Я ничего не разобрала, но предчувствия нехорошие. Она вручила мне ещё один магический мешок. Поцеловала в щёку, задержав взгляд, и провела ладонью по лицу. Никогда прежде она не проявляла столько тепла и нежности. Это вызывает беспокойство. - Позаботься о них. Ты справишься. Ты сильный. Как же мне хочется, чтобы эта непонятная муть не сбылась... Я никогда не видел Мию такой… сломленной. Это было чуждо, тревожно. - Я не брошу их, — дал я ей слово, и оно, хоть ненадолго, стало для нее спасительным якорем. - Позабочусь о каждом. Они мои друзья и один из них побратим. Она кивнула, соглашаясь с моими словами. Что на нее нашло? Дорожки слез стекали по ее щекам и она торопливо вытирала их, пытаясь скрыть бурю внутри себя. Потом она устремилась к Каю, а на её месте, возникла Айко. Взгляд — обжигающий, режущий. Казалось, ее вывернуло наизнанку, обнажив нечто темное и незнакомое. - Что она сказала? Кто та, что украла у меня Цзян Ли? Ты знаешь её? Он в кого-то влюбился? – обрушила она на меня вопросы, как град камней. Ни приветствия, ни участия – лишь ярость и боль, выплеснутые в лицо. – Химэ, ревнует? Не стоит отравлять дружбу ядом подозрений. Я для Мии – приемный брат, и она никогда не посмеет перейти грань дозволенного… Никогда, – повторил я, пытаясь убедить в этом и себя. - И в отличие от невесты, моя сестрёнка более понимающая и хозяйственная девочка. Она позаботилась о своем брате, а вот невеста, смотрю, с пустыми руками. - Я показал ей мешок. Айко вспыхнула, но сказать что-либо не смогла. - Имея такую внимательную невесту, можно не заводить врагов. Вот так ты заботишься о своих будущих мужьях. Вот оно, твое отношение к нам. И дело не в поцелуях... Гнев, плескавшийся в ее глазах, будто закипающая лава, опалил меня изнутри. Убей меня прямо здесь. Я видел, как слова мои, словно раскаленные иглы, вонзались в её сердце, но остановиться не мог. Боль моя, обида за собственное унижение, требовали выхода. Каждое слово, каждая фраза – удар. Но сквозь пелену злости я видел и её страдание, её растерянность, её, быть может, глубокую боль. Её молчание было страшнее крика. В нём таилась такая бездна отчаяния, такая невыразимая потерянность, что моё сердце сжалось от жалости. К себе, к ней, к нам троим. Мы стояли на краю ямы, роя себе могилу своими руками. И вся эта нелепая ситуация, это дурацкое недоразумение – словно насмешка судьбы. - Садху, можно, хотя бы сейчас не грубить. И ты мне не ответил насчет Цзян Ли. - Я не знаю. Он об этом не говорил. Его отношение к тебе твоя вина, твое безразличие к нам.... Прозвучал сигнал оповещающий провожающих отойти от курсантов. - Время, — прозвучал голос командира подразделения. Она обняла меня, а я стоял столбом, не принимая её. Её объятие было отчаянным, словно она пыталась впитать в себя остатки моего тепла. Я чувствовал её дрожание, каждый вздох, полный невысказанной боли. Эта боль, как ядовитый плющ, обвивала её сердце, сдавливая его в тиски вины и сожаления. Гордость, этот коварный демон, не давал мне возможности говорить. Я замкнулся в клетке своих обид, закрыв дверь перед её протянутой рукой. В этом и заключалась вся драма. — Айко… — прошептал я, но мой голос дрогнул и оборвался. Из живота поднялась горячая волна. В этот момент я осознал, что проблема не в Цзян Ли, не в Мии и даже не в этом злополучном мешке. Проблема заключалась в нас самих. В нашей неспособности доверять друг другу, в нашей неуверенности. - Раскрой свое сердце и душу, прими пару выбранную тобой. Береги себя, — добавил я смотря в ее глаза. Прозвучал призыв к построению. - Стройся!!! - раздался приказ. Она вздрогнула и прошептала: - Что я наделала? Не хочу отпускать тебя. Её глаза, полные слёз, смотрели в мои, и в них я видел отражение собственной души – измученной, раненой. Айко отступила назад и вытерла слезы дрожащей рукой. Достал из куртки носовой платок, заботливо вытер не только слезы, но и размазанную по лицу косметику. Я впервые проявил к ней нежность и заботу, что шокировало ее. Она стояла и смотрела своими большими синими глазами и слегка приоткрытыми, подрагивающими губами. Ее слегка потряхивало от моего проявления чувств к ней. Я вручил ей платок. Как бы там ни было, но она красивая девушка, и это я признавал. Она приняла платок, ее пальцы слегка коснулись моих. Это мимолетное прикосновение отозвалось электрическим разрядом, пробежавшим по всему телу. Айко опустила взгляд, разглядывая узор на платке. Казалось, она боялась поднять глаза и увидеть в моих то, чего так давно ждала, но чему уже перестала верить. Я смотрел ей вслед, пока её фигура не растворилась в толпе. В ушах звучали её последние слова произнесенные едва слышно: «Береги себя и Цзян Ли». И в этой тихой фразе было столько всего – благодарность, забота, удивление, и немного страха. Эти слова – словно прощальная песня ее разбитого сердца, словно клятва верности, которую я не смог оценить. Хранительницы отступили, их оттеснили назад. Я закинул свой мешок на спину, другой держал в руках. Тут же возникли мои друзья, встав рядом плечом к плечу. Я стоял посреди плаца, окружённый друзьями, парнями по несчастью, но ощущал себя абсолютно одиноким, потерянным в этом огромном мире. - Что ты ей сказал? - произнес тихо Ли. От вкрадчивых интонаций мягкого голоса по спине побежали мурашки. - О том как она заботится о нас. Он издал тихий смешок. На его щеках были ямочки, в глазах – веселье, и мое сердце вдруг споткнулось. - Она дико ревнует к Мии, — продолжил я. - Это ее проблемы, — холодно и отстранено произнес побратим. - Верно. А вот Мия о нас позаботилась. Предупредила о камерах слежения, если вдруг какой идиот надумает подрочить или устроить порнушку. Об этом будут знать все командиры и инструктора. Понятно? - поделился я информацией. Мои друзья внимательно слушали меня и взяли на заметку. - Их ожидает забавное времяпрепровождение. Мы тихо рассмеялись. Постепенно смех затих, и снова накатила тоска. А дальше было не до разговоров, остались лишь мысли. Их было много в промежутках между приказами командиров и инструкторов. Нас сопровождали военные среднего состава. Слова Ли не облегчили душу, а лишь подчеркнули пропасть, разверзшуюся между мной и Хранительницами. Забота Мии была осязаемой, как теплое одеяло в холодную ночь, а Айко так и осталась для меня рабским ошейником сдерживающим мои мечты, ярмом, от которого можно избавиться, лишь отправившись на свой страх и риск в разлом, идя в неизвестность. Надо научиться открывать порталы самому и пойти искать отца. Миров много, я это знал, не в каждом безопасно, не в каждом живет мой отец. Где искать его? Лунийцы. Где живет этот уникальный народ? Какие они? Каковы их порядки? Наше построение, если это можно так назвать, напоминало сборище потерянных овец. Нескладные, смущенные, переговаривающиеся вполголоса, мы двинулись к военным машинам, которые должны были доставить нас в академию. Сердце разрывалось от неизвестности, мы даже не представляли, где окажемся. Шли, словно ведомые слепцы, покорно отдаваясь судьбе. Каждый шаг отдавался гулким эхом в груди, наполняя душу тревогой и смутным предчувствием. Господи, куда нас везут? Какой будет новая жизнь? Смогу ли я соответствовать их требованиям? Это уже не построение, а скорее похоронная процессия надежд. Мечты многих парней, что были у них, рассыпаются прахом на ветру неизвестности. Я же, наоборот, как-то расправил плечи и выдохнул, но решил, что открывать свои умения не стоит. У некоторых зависть зашкаливает и может перейти в ненависть. Ведь просил Айко отпустить, а она долго сопротивлялась, не сдерживая гнев. Прекрасно понимаю, что такое военные люди, но это все равно лучше, чем с ней... Два долгих года стоят между нами и, возможно, не одна моя попытка уйти в другой мир. Будущее сейчас для меня как призрачный маяк или иллюзия оазиса в пустыне, но цель есть, и я буду стремиться к ней. Нас доставили на секретный аэродром, выстроили. Пока томительно ждали, можно было оглядеться вокруг. Автомобили, словно часовые, выстроились вдоль массивной ограды. В сердце этого места, между исполинскими крыльями самолетов, сновали техники, как муравьи в суете муравейника, готовя машины к полету. Гулким эхом разносился по всей площадке грохот их работы, а терпкие запахи авиационного топлива смешивались с чем-то неуловимо пряным, создавая странную, щемящую атмосферу оживленного предстартового хаоса. Как только все было готово, нас разместили в военных бортах. Турбины взревели так, что всё вокруг задрожало, и мои друзья, обменявшись взглядами, поклялись не оставлять друг друга ни при каких обстоятельствах. Мгновение – и мы уже парили в небесах. Каждому новобранцу вручили свод правил академии для изучения. Дурное предчувствие усилилось, вызывая тошноту. Распорядок дня: подъем на рассвете, утренняя зарядка, завтрак, учеба, обед, выполнение заданий и изнурительные тренировки, отбой в десять вечера. Предметы: фехтование, борьба, бой на мечах, языки, экономика, защита, применение оружия. И все? А остальное?? И так каждый день… Как оказалось, территория академии – это неприступная крепость, часть военной базы, расположенной в закрытом городке. Название стёрто, заменено лишь безликими цифрами и буквами аббревиатуры. С этим Советом Шести можно ожидать чего угодно… Что именно они ожидают от этого обучения? Они хотят сделать из нас военнообязанных? Что происходит на самом деле? Сердце сжимается от нехорошего предчувствия. Не успел всё прочитать как услышал: - Парни, мы серьёзно попали. - Прошептал Кайто. - Я же здесь сдохну от такой нагрузки. Кай в сердцах воскликнул: - Вы видели расписание? Это просто кошмар. Между лекциями и тренировками даже в туалет не успеешь сходить — на это времени не предусмотрено. И ведь ничего не имеешь права пропустить! Эти файлы давали нам представление о нагрузке на ближайший год. Ничего радостного в них не было. О половине предметов мы даже не имели понятия. И нагрузка такая, словно мы с детства занимались физической подготовкой. Они хоть видели, кого везут? Ничего из этого меня уже не радовало, больше настораживало. - Не ты один тут такой. Не нервничай. Они же понимают, что из нас сейчас не получится ничего хорошего. Возможно, темп нагрузки будут наращивать. — Тихо произнес Ён. - Помирать так с музыкой, так веселее, — произнес Сан Тан и мы рассмеялись, но смех был вперемешку с шоком и страхом. - Да ладно!! Тут есть ребята, которые вообще ни к чему не приспособлены. По сравнению с ними ты просто супер! — шептал Ивар. - Я, Кайто, Ива — мы вас слабее и быстрее окочуримся... Становилось не по себе от этого черного юмора. - Не ссыте парни, прорвёмся. Главное держаться вместе, — произнес усмехнувшись Ива. — Совершенно верно. Мы сможем нарастить мышцы и получить ценный опыт. Было бы здорово, если бы мы были вместе не только на тренировках, но и в общежитии, или, как его там называют, в казарме, — сказал я. Мы сидели, глядя друг на друга, с напускным оптимизмом. Пять душ, и лишь двое из них хоть немного знакомы с искусством сражения. Хоть четверо из нас и элита, но выдающимися бойцами нас не назовешь. Но… мы выстоим. Должны выстоять! Пережитое сделало нас единым целым, несокрушимой стеной… Полёт пронёсся в мгновение ока. В небе было не до красот, лишь бы успеть осилить академический свод. Раздавались тихие пересуды, взволнованные обсуждения распорядка дня. Едва самолёты коснулись взлётной полосы военного аэродрома, как нас обдало жарким, солёным дыханием океана. Он был совсем рядом, и его неповторимый аромат манил, звал вдохнуть его полной грудью, насытиться им… Но кто знал тогда, что скоро мы возненавидим каждую его каплю, каждую волну, разбивающуюся о берег нашей боли… Земля встретила нас шумом моторов и криками командиров. Строились быстро, стараясь не отстать. Неужели это действительно происходит? Неужели мы здесь, на краю пропасти? В глазах у многих парней отражалось смятение и невысказанный вопрос: «За что?». Мы снова в пути, до базы. Теперь нас сопровождает военный конвой. Вокруг тишина и только природа. Она здесь особенная, непривычная для многих, но для меня — словно возвращение домой, если не считать океана или может моря... Трудно определить. Мы прибыли в военный городок Н - 325з. Холмистая местность, похоже мы на большом острове или полуострове. Определить местоположение сложно. По пути следования попался городок. Я любовался каменными стенами домов, цветами в горшках на подоконниках распахнутых окон, расписными вывесками магазинов и кафе, из которых доносились то ароматы парфюма, то запах булочек с корицей. Дома спускаются грядой прямо к пляжу, но это уже вдалеке. Яркое солнце светило в зените, и природа баловала нас теплом. Все это пронеслось перед глазами слишком быстро и лишь конвой военных напоминал о реальности, о долге, об ответственности, но даже их присутствие не могло омрачить то светлое чувство, которое зародилось в моем сердце. Наконец транспорт остановился и мы дружно покинули его. Осмотрелись. Это была огромная территория военной базы. Как оказалось, в первый поток обучения нагнали уйму народа. Невооруженным взглядом видно некоторых парней, которые тяжелее палочек или ложки не поднимали. Судя по одежде, по чемоданам, они словно на курорт собрались. Всем в академии выдадут казённую форму, а вот их костюмы так и останутся лежать в чемодане. М-да. Этим парням точно будет туго, и взвоют они уже на утренней пробежке. Хотя, может, и мы тоже взвоем ... Академия раскинулась на обширной территории. Увы, многое из-за расстояния рассмотреть не удалось. Я заметил, что повсюду разбросаны невысокие строения. Вдалеке виднелся огромный стадион и парк с множеством лавочек и беседок, дорожек усыпанных галькой, освещённых магическими фонарями. Военная база располагалась рядом. Вокруг полигоны для обучения молодых специалистов. Похоже, что здесь обучают и Хранительниц, а может и мастеров Смерти, которые решили посвятить себя военному делу. Местоположение школы мастеров никто из простых людей не знает. Кто идёт учиться, прибывает на пункт сбора, а там уже будущих мастеров Смерти переправляют в школу. Может и я должен был попасть именно сюда? И опять мысли. Их так много, как и эмоций. Сейчас мы все новобранцы, еще не знающие, что нас ждет, и от этого были открытыми, дружелюбными и кажущимися счастливыми и уверенными в себе. Площадь гудела — шум, пыль, рык инструкторов. Я заметил несколько командиров из отрядов мастеров Смерти. Эту форму я узнаю везде. Именно один из них рыкнул на нас так, что даже самые болтливые парни притихли. — Строиться! — Выровнять шеренгу! Прекратить гвалт! Начали с представления командующего составом. Смерив нас взглядом, Хранительница, видимо старшая, заложила руки за спину. — Равняйсь!!! Смирно. Новобранцы, я майор Дана Джеймсон, ваш командир отделения. Мое сердце забилось чаще, когда ее взгляд коснулся меня. В нем не было ни тепла, ни сочувствия, лишь холодная сталь оценки. Я почувствовал себя муравьем под увеличительным стеклом. Все мои недостатки и слабости обнажились под ее пристальным взглядом. Голос майора Джеймсон звенел в воздухе, чеканя каждое слово. Она говорила о долге, чести и жертве, призывая нас отказаться от личных интересов и посвятить свою жизнь служению. Ее слова, как ледяной душ, смывали последние остатки наивности и беззаботности. Я почувствовал, как тяжесть ответственности давит на плечи, как мир вокруг сужается, оставляя только одну цель – выстоять и стать достойным. Смотря на лица новобранцев, я видел в глазах некоторых энтузиазм, веру в светлое будущее, а некоторые уже паниковали. Некоторые еще не поняли, что оказались не на курорте. Но в большинстве глаз плескался страх, неуверенность, сожаление о принятом решении их родителей или невест. Мы все пришли сюда под давлением обстоятельств. И кто-то из них не выдержит, сломается под тяжестью тренировок и лишений. Я видел их, этих парней, обреченных на провал. Моё внимание привлекли девушки занимающиеся на тренировочной площадке. Хранительницы отрабатывали магические заклинания. Как бы я хотел тоже вот так начать тренировать свой дар, но придется прятаться от камер, искать укромные места, чтобы научиться управлять им. Никто не должен узнать, что я владею силой... - Нечего глазки строить в ту сторону, — произнесла Хранительница. На вид ей было лет тридцать, подтянутая, с красивой фигурой и яркой шевелюрой. Не перепутаешь своего командира, если она им будет у нас. Я так понимаю, сейчас всех начнут распределять по отрядам. На огромной площади собрались молодые люди из разных регионов Совета Шести Глав. Нам раздали браслеты академии, похожие на наручи. В нем идентификационный номер кадета, документы и данные о здоровье, а также будущие оценки. В общем, всё в одном флаконе. Тут же поступило сообщение, к какому командиру мы прикреплены. Вся наша девятка облегчённо выдохнула, так как нас распределили в один отряд. Нашим командиром стала высокая, голубоглазая блондинка, среднего телосложения — Хранительница Мин. От нее тут же поступил приказ построиться согласно распределению. Снова гвалт голосов и изменения. В будущем, когда методика подготовки будет усовершенствована, подобных инцидентов удастся избежать, и распределение по подразделениям будет осуществляться сразу. Сейчас же, после тщательного анализа новобранцев, высшее военное руководство оценивало нашу готовность к выполнению различных задач в сложных условиях. Только после этого происходило распределение по отрядам. Наконец, наступает момент, когда все участники занимают свои места. Отряды почти сформированы. Многие парни уже выстроились в шеренги и с интересом наблюдают за теми, кто всё ещё не может найти своё место. Все же что ни говори, мы пока совсем не самостоятельны в этой сфере и, как щенки, тычемся и теряемся. Тихие шепотки проносятся по нашим рядам. Кто-то посмеивается над неудачниками, которые никак не найдут своих; их уже наградили не самыми приятными кличками. И тут громкий голос, у нас, за спиной, произносит уж слишком откровенно по отношению к командиру: - Черт возьми. Я думаю, что она горячая штучка, и такая сногсшибательная. - Идиот, — произнес Ива. - Подтверждаю, — произнес рядом стоящий незнакомец. Мы лишь усмехнулись. Крутить головой и смотреть, кто с нами в отряде, понятное дело, невозможно, узнаем позже, но один уже показал себя не в лучшем качестве. Озабоченный таракан. У командира были инструктора, они нас ставили в ряды и фиксировали все наши промахи и неудачи, и, похоже, решали кто на что сгодится. Всё внимание только на командира, и сейчас не до шуток. Ее голос разрезал гул наших возбужденных разговоров, заставив всех замолчать: — Успокоились! Равняйсь! Слушать сюда! Гулкий звук гонга — как окончательная точка — пронесся над площадкой сбора. Ректор вышла на постамент, чтобы ее видели все кадеты и командиры. Она едва заметно улыбнулась, обвела взглядом сформированные отряды и произнесла: — Всем новобранцам — добро пожаловать в Военную Академию. С этого дня вы — кадеты и военнообязанные. Каждый из вас был избран, чтобы в будущем стать опорой Хранительницам. Вас научат многим вещам и дадут знания, которые помогут стать лучшими из лучших. Всё важное — впереди. От того, как вы проявите себя дальше, будет зависеть не только ваша судьба, но и судьба всего Совета Шести Глав. Запомните и усвойте: здесь не терпят слабости, не прощают беспечности. Лучшие из вас получат то, за чем пришли, и даже больше. В главном корпусе вас ждут постельное белье и распределение по комнатам. В библиотеке можно взять книги для завтрашних занятий. Познакомьтесь с Академией и столовой. Сегодня у вас свободный вечер — отдыхайте. По строю прокатился гул облегченных вздохов. Наивные. Они сегодня будут приглядываться к нам: кто как себя ведёт, кто с кем контактирует или, наоборот, конфликтует. Не зря Мия про камеры сказала. Ох, не зря! Командир бросила на нас взгляд, от которого все, кто до этого перешёптывался, мгновенно умолкли. — Сначала мы зайдём и получим форму и ключи от комнат в казарме, чтобы вы могли оставить свои сумки. На переодевание не более пяти минут. Затем построение и обед в столовой. После проведём экскурсию. — Экскурсия по всей территории, командир? — спросил кто-то из нашего строя. — Да, по всей территории. Следуйте за мной, — произнесла командир. Нас повели строем по широким аллеям. Легкий ветер колыхал ветви деревьев. Где-то в гуще листвы перекликались птицы. Здание академии притягивало взгляд. Холодный, бездушный монолит, который словно поглощал наши жизни. Мы прошли мимо него и оказались в общежитии. Наша девятка сразу сгруппировалась, отделившись от основного отряда, подошли к завхозу, чтобы получить вещи и ключи. Он заметил, как мы держимся вместе. Я получал вещи за всех друзей, называя имена, а потом передавал им. Вещей выдали немного. В комплекте оказались мягкие сапоги, комбинезоны, кроссовки для спорта и тяжелые берцы, пара штанов, рубашки, кадетские жакеты, даже носки и нижнее белье. Последними выдали металлические жетоны — эмблема с выбитым личным номером, который крепится на груди. Порадовало, что всё было аккуратно упаковано в пакеты с бирками — значит, их никто не носил. Нам вручили постельное белье, полотенце. Одного за другим распределили по разным блокам, находящиеся в разных зданиях. Инструктора показывали и помогали в заселении. Очередь до нас дошла достаточно быстро. Наш блок был заметно больше остальных, но куда более ухоженный: высокие чистые окна, массивная центральная дверь с чеканным гербом академии, внутри — белые мраморные полы с рисунком, стены молочных приглушенных тонов с картинами, на которых иллюстрации сражений и лики полководцев. У стен стояли диванчики со столиками, и даже цветы в огромных горшках. Мы заходили в лифт небольшими группами и поднимались к себе на этаж. Из-за сумок места было мало. Пока поднимались, несколько раз чувствовал на себе быстрый взгляд Цзян Ли. Двери лифта открылись на нашем этаже, подождали, когда все выйдут со своими сумками. Вот теперь мне стало понятно распределение: многие из нас совсем недавно учились в элитных классах, и нам достались «золотые мальчики» с высокомерным видом и пафосными манерами. В академии они оказались первыми нытиками и хлюпиками. Они тут же скинули всю выданную одежду своим компаньонам и заверещали, что они это не наденут. Мы слышали их истерики и возмущение. Ещё как наденешь. И побежишь вприпрыжку. С тобой не будут нянчиться и научат подчиняться. Они сломают тех, кто не прошел суровую школу жизни, как я, Кай и наши компаньоны. Мы брели по коридору этажа в поиске нашей двери и замерли в предвкушении, найдя ее. Когда мы вошли, нас словно обняло теплом. Внутри блока чувствовалось нечто особенное, разительно отличающее его от прочих общежитий. Здесь каждому из нас выделили личное пространство — просторный бокс на девять человек, который казался почти безграничным. Светлые стены ласкали взгляд, а нежные зеленые оттенки в интерьере – в мягких покрывалах, струящихся шторах, пушистом ковре под ногами – сплетались в мелодию уюта и покоя, словно шептали обещание утешения и защиты. Сердце наполнялось благодарностью за этот островок тишины, где можно было укрыться от бурь внешнего мира и залечить израненную душу. Но, похоже, некоторым уже сейчас можно ставить памятник и хоронить под его истерикой... Звонкий, полный возмущения крик пронзил тишину коридора и проник даже в наш бокс, разбив вдребезги хрупкую иллюзию уюта. - Как это я буду жить не один!!! Что? Девять... - услышали мы голос парня из соседнего бокса. - А куда я свои вещи положу? И мыться буду в общей? Не-еет... У кого-то началась очередная истерика. Он явно думал, что приехал на курорт. Этот избалованный юноша чем-то напоминал Тэхёна. Тот тоже привык получать всё, что хочет, и часто притворялся обиженным, чтобы добиться своего. Интересно, какие наказания ждут таких вот «кадетов»? - Я это не одену... - Услышали мы с другой стороны бокса. Еще один соседушка... - Это не модно, — вопил этот кретин. Сейчас вставят тебе по самые не хочу — наряд вне очереди туалеты драить. Сразу поумнеешь и гонор свой спрячешь. Мы закатили глаза и поспешили войти в свою обитель. Ива закрыл нашу дверь и все с облегчением выдохнули... В комнате была тишина. Отличная звукоизоляция. Прелесть... - Так, парни, постельное белье, полотенце кладём на постели, вещи рядом. Срочно переодеваемся. Время пошло, — произнес я. Со мной согласились. - Этих сейчас быстренько угомонят. Осмотрелся. Кровати все были одинаковые, поэтому выбрал у окна. Моим соседом стал Ли, потом Кай и Ива. В таком же порядке пошли наши компаньоны Кайто, Ён, Сан Тан, Ингар и Рик. Мы поспешили выполнить приказ командира, переоделись и отправились кушать. Стоило меньше светиться... Столовая встретила нас приглушённым гулом голосов, светом множества ламп и ароматом горячей пищи. Вообще, она была большой — занимала целый зал академии. Столы стояли в несколько рядов. Вдоль одной стены тянулись огромные витражные окна, с композициями из боевых сцен. Как оказалось, каждый отряд имел свою символику и цвет костюмов, что облегчало поиск своих в таком количестве народа. Я знал, что черный цвет костюмов у мастеров Смерти. Названий отрядов я пока не знал, как и то, кому какой принадлежит цвет. Каблуки наших сапог глухо стучали по полу, сделанного из тёмного лакированного дерева. Кадеты уже заполнили большую часть столов. У каждого отряда был свой отдельный стол — их можно было определить по мерцающему над ним магическому жетону, точно такому, какой выдали нам. Для каждого кадета место за столом закреплялось сразу. К слову, жетоны у каждого отряда были своего цвета: черный — понятно, мастера, отряд «Спецназ»; черно-золотой — младшие мастера, отряд «Лидер»; зеленый — «Звезды континентов»; пурпурный — «Пламя»; синий — «Морские волки». И так по всем отрядам. У нас — серебряный — «Морские котики». Это пояснил наш инструктор, когда парни не удержались, задав интересующий нас вопрос. Огромное помещение было заполнено гулом голосов. Новобранцы с интересом осматриваются вокруг, обсуждают поступление в академию и ее правила. Они знакомятся с теми, кто станет их соратниками в учебе и службе. Ещё одна важная тема для обсуждения — помощники. Они действительно Мастера Смерти и учатся в академии уже не первый год. Их назначили нашими кураторами. В общем, тем для обсуждения полно. Как оказалось потом, в академии две столовых. Эта предназначена для нас, а ещё есть огромный красивый зал, где трапезничают Хранительницы. У них, к слову, своё общежитие, и те, кто ещё не обзавёлся невестой, могут попытать счастье найти её в этих стенах. За нашим столом уже сидели старшие инструктора из отряда «Лидер» — все они с интересом смотрели на подходящих к ним за стол новеньких. Все-таки им тоже было любопытно познакомиться с нами поближе, и это не праздное любопытство, а их задание. На какое-то время мы для них источник проблем. Это должно помочь им научиться быть руководителями подразделений. — Приветствую вас, — сказал один из них, младший мастер Смерти, но, похоже, старший в их отряде. — Почему стоите? Садитесь. Будем знакомиться. Теперь нам предстоит работать вместе. Мы сегодня не только помогали командиру Мин, но и выбирали тех, кого будем обучать. Здесь не принимаются отговорки типа «не хочу» или «не могу». Плач, нытье и жалобы тут не прокатят. Это просто бесполезно. Он пристально смотрел на некоторых парней. Остальные пока оставались для него незнакомцами. — Итак, кто есть кто? — перебил мои мысли черноволосый парень. — Я Дэй, староста младшего отряда Тигр. Мой друг и помощник Тор. Мы сели рядом. Парень усмехнулся, глядя на нас. Ребята начали называть свои имена. Кто-то был откровенен, как три копейки, кто-то отнёсся ко всему с осторожностью, но в целом все было не так плохо. В нашем отряде столько народу, что при всем желании всех, вот так слету, и не вспомнишь, поэтому Тор проверял ребят по списку и кивал, что-то помечая для себя. Хорошо, если всех в лицо запомнил. Некоторые не боялись признаваться, что никогда не занимались физической подготовкой и не представляли, как они вообще смогут учиться. Дэй практически познакомился со всеми, остались только мы. Жаль, что из нашего класса в наш отряд никто не попал, и теперь мы могли их видеть только издалека. Взгляд Дэя, скользнув в нашу сторону, будто безмолвно провозглашал: «Вот я и добрался до вас». Он изучал нас взглядом, опутывая невидимыми нитями, проникая в самую суть, а затем голос его нарушил тишину: - В этой группе ощущается единство. Вы всё делаете сообща, даже заселились вместе. Это значит, что вы знакомы и доверяете друг другу. Вы спокойны и уравновешены, не тратите энергию впустую. Держитесь в стороне, словно оберегаете сокровенную тайну. Это… любопытно. Интересно, кто у вас лидер? Мы не спешили себя раскрывать. Кай, погруженный в раздумья, встретил взгляд Дэя своим, полным вопросов и едва уловимой печали: - Сложно сказать, — и тоже посмотрел на него изучающе. Взгляд его был пронзительным, словно искал истину в глазах собеседника, желая понять, что скрыто за его любопытством. Дэй же продолжал сканировать взглядом каждого из нас, выискивая вожака. Его взгляд остановился на мне, прожигая насквозь. Я оставался невозмутим, не позволяя этому взгляду поколебать мое внутреннее спокойствие. - Занятно.... - произнес Тор. Оба друга переглянулись, обменялись взглядами полными понимания и невысказанных слов. - Красивый, — прошептал Дэй. Ли напрягся, услышав Дэя, и недовольно посмотрел на него, словно хотел защитить меня от его взгляда. Куратор открыл список нашего отряда и зачитал наши имена: - Садху Ватанабэ, Цзян Ли... - произнес четко Тор. - Элита, — промурлыкал он как-то ехидно. - Проблемные... А эти пять их компаньоны.... И снова смешок со стороны Тора. Наши глаза встретились, и он заткнулся на полуслове. Красивый профиль, высокомерный взгляд, капризно сжатые губы, светлые хорошо подстриженные волосы до подбородка. Ухоженные руки. Глядя на них, складывалось ошибочное впечатление, будто он никогда не держал ничего опаснее ручки, но в действительности под военной одеждой пряталось жилистое натренированное тело, а на крепком плече была выжжена боевая руна. Эти парни уже побывали в горячих точках. Участвовали в зачистках и получили награды, чтобы дальше подниматься по карьерной лестнице. У них в чести не грубость, а проверка на вшивость. В таких вот стычках человек раскрывается и обнажает себя со всех сторон. Я начал догадываться к чему идет разговор, но молчал. Мои парни подобрались и посматривали в мою сторону. Да, сейчас проявился лидер и они ждали знака, как тогда, в бассейне, но эти, младшие мастера Смерти, не знали об этом. - Ну-ну! Завтра утром встретимся на пробежке, — произнес с ехидством Дэй. - Знаем мы таких элитных мальчиков: все из себя, а на деле — пшик... Посмотрим, на что вы способны. Ли хотел что-то сказать, но я уже знал, о чем он думает, и не дал ему даже начать. Не стоит разочаровывать мальчиков раньше времени. Я молча положил руку ему на ладонь, и он промолчал, лишь смотрел на наши соединенные руки. Ни к чему что-то доказывать, оправдываться. Глупо. Мы были под пристальным вниманием, словно добыча для хищных птиц, кружащих в небе. Их взгляды, острые как лезвия, пронзали нас, а вопросы впивались в самую суть, как корни дерева, что вгрызаются в землю. Особенно их интересовали наши отношения, будто они пытались вырвать из нас правду. Я разглядывал Дэя. Широкие плечи. Движения выдавали в нем хищника, осторожного, но стремительного и опасного. Сейчас он притаился, позволял себе играть. Он закатал рукава рубашки и продемонстрировал татуировки на предплечьях. Одну руку обвивала змея, на другой, с внутренней стороны, теснились выбитые звездочки. А парень непрост, и эти звезды не за красивые глаза дают. - Дэй… - Отстань. Похоже, я нашел их главного. Посмотрим, что ты за фрукт: маменькин сынок, подстилка или у тебя стальные яйца? Будет любопытно каков ты, петушок. Взвизгнешь? Заревёшь? Забьёшься в истерике? - слова Дэя обжигали, словно плевки яда, а смех резал слух. Казалось, в его воспаленном воображении уже разыгрывалась целая трагедия, сплетенная из боли и унижения. Фантазия его была пропитана ядовитой злобой. Дэй замолчал, ожидая, что я сейчас сорвусь и полезу в драку, тем самым показывая, что так и есть. Я едва усмехнулся. Не будет боя. Долгие тягостные минуты он изучал меня и моих друзей, взгляд его метался, словно загнанный зверь, от ярости к недоумению. Пару минут, а может, больше, он просто созерцал меня и моих друзей. Глаза его то сужались, то расширялись. Я не отводил взгляда от его лица. Пусть смотрит и понимает: я не дам ему сломать тех, кто мне дорог, не позволю ему растоптать их души. Он ждал привычной реакции от тех, кто вырос в роскоши, привыкнув к всеобщему восхищению. Ожидал увидеть вспышку гнева, жалкие попытки доказать свою значимость. Но он ошибся, а я мысленно посмеялся над его попыткой: «Да я не такой...Только я глухой... Бла-бла-бла... Как ты посмел!!! Ха! Детский сад, трусы на лямках». Это что, намек на то, как я облажаюсь на тренировке? Ты сам сейчас лажа, да ещё какая. Не зная противника, лезешь в бой и провоцируешь на драку. Глупо, беспечно, и не солидно. Он внимательно следил за моей реакцией. Я чувствовал, как напряжение нарастает, как воздух вокруг нас становится густым и тяжелым. Каждый его взгляд, каждое слово были направлены на то, чтобы вывести меня из равновесия, заставить совершить ошибку. Я знал, что именно этого он и ждет. Он хотел увидеть мою слабость, мою уязвимость, чтобы потом использовать ее против меня. Ли вспыхнул, как спичка, сжимая кулаки. Он был готов раздавить этого Дэя и уже оценивал его как противника. Я сдерживал друга, который рвался в бой. Ох, не к добру это всё. Не к добру... Кусая губы, я лихорадочно прикидывал, как поступить лучше. Сделал глубокий вдох, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце. В такие моменты важно сохранять хладнокровие, не поддаваться эмоциям. Я должен был показать ему, что он не сможет сломить меня, что я не тот, кем он меня считает. Когда-то давно говорил мне учитель, что оправдания всегда выглядят как подтверждения слов. - Ты думаешь, что сможешь меня задеть, но ошибаешься, — сказал я, стараясь говорить спокойно и уверенно, не отводя взгляда. - Ты видишь только то, что хочешь, но реальность куда сложнее, — Я хотел, чтобы он увидел в моих глазах не страх, а решимость. Я был готов к этой игре, и не собирался проигрывать, а ещё не дать побратиму вступиться за меня. - Ты можешь пытаться давить на меня сколько угодно, — продолжил я. - Но ты не найдешь того, что ищешь. Я не сломаюсь. Глупо лезть в бой, когда не знаешь своего противника. Можно нарваться на большие неприятности, где на кону может стоять твоя жизнь. Это закон воина. Я увидел, как в его глазах мелькнуло удивление. Моя реакция, видимо, не соответствовала его ожиданиям. Он похоже привык к тому, что люди в подобных ситуациях теряют самообладание, начинают кричать, оправдываться, или, наоборот, впадают в ступор. Но я был другим. Цзян Ли усмехнулся и расслабился: еще одна реакция на происходящее. Моему побратиму это было в новинку и он тихо сказал: - Как она его в коридоре... - Наши друзья тут же отреагировали на его слова. Они хрюкнули, прикрывая рот рукой. - А в итоге — Академия. Ён, Кайто, Ива, Кай, Рик и Ивар весело рассмеялись. - О-оо, да! - произнес Ива, со смаком, припоминая эту сцену. Я смутился, а они ещё громче рассмеялись. Это разрядило обстановку разом. - Что? — поинтересовался Тор. Его распирала любопытство, и он, похоже, начал проникаться к нам. - Да так… Они побратимы и будут стоять горой друг за друга. Ведь заметил, да? - добавил Ива. - Мы дружим и наша дружба крепка. И даже наши компаньоны, ни подстилки, как некоторые выразились, а друзья. Поэтому мы вместе. Мы ценим то что имеем, а за него голову оторвем любому. И есть причина. - Эх, парни. Не стоит недооценивать противника. Если уж Айко Мёдзи не выдерживает общения с ним и срывается в крик, то вам и подавно не по зубам. Наша невестушка об него все зубы сломала, поэтому и зовёт его ледяным гадом. Не старайтесь, парни. Он на провокации не реагирует, — спокойным тоном произнес Ли. - Мы из другого теста. Свои слабые стороны знаем и подтянемся на тренировках и медитациях. Не спорю, вы с нами бы справились, так как этим делом занимаетесь с детства. Мы не профи, но и мы не лыком шиты. Крещеные... Дэй и Тор хмыкнули оба. - Посмотрим, как запоете во время тренировки. С твоими друзьями все понятно. - Дэй нахмурился и прищурился. Я не позволил ни одной эмоции вырваться наружу. «Вот же заноза! Не может он сидеть спокойно на своей заднице. Тянет тебя, парень, на приключения. Думаешь, что я пошутил и бравирую?». Скандалы всегда привлекали народ. Мы невольно оказались в центре внимания, а Дэй явно напрашивался на побои. Когда знаешь болевые точки противника, его легко дразнить, а он их прощупывал, но не находил точек и это его обескураживало и выводило на новый уровень общения. Любой воин не понаслышке знал, как важно бывает выбрать правильный момент. Секундой раньше или позже — и ты проиграл. Мы буравили друг друга злыми взглядами и он сменил тактику: - Хотя... вы мне понравились, и я думаю взять вас под своё крыло. - Безмерно счастлив, — процедил я сквозь зубы, чувствуя, как внутри всё сжимается от неприязни. Вдохнул глубоко. Выдохнул медленно. И снова то же самое. В груди горел огонёк — моя тайная сила, мой дар. Я мысленно коснулся его, словно гладя себя изнутри. Холод разлился по венам... И совершенно ничего не делая, лишь своим присутствием, я давил на его сознание смотря прямо в его глаза. Дэй поперхнулся, а у меня появилось подленькая уверенность, что прямо сейчас он захотел затянуть потуже шнурки на ботинках и выскочить из-за стола сверкая пятками. - Садху? - с укором произнес Рик. - Пусть говорит. Жизнь ставит всех на место. Это как с Тэхёном... Они усмехнулись, а я ответил: - Бесит. За нашей перепалкой наблюдали все присутствующие за столом, и я чувствовал себя, как под микроскопом. - А теперь, — Дэй с усмешкой обвел взглядом всех членов отряда, — все внимательно слушаем. Поскольку мы уже познакомились, хочу прояснить несколько моментов, касающихся вашего обучения. В отряде тридцать молодых бойцов и столько старших. Старшие — это опытные воины, которые тренируются отдельно. Мы же, — он снова усмехнулся, — попадаем к ним только после достижения определенных успехов. Как только капитан решит, что вы готовы, вас переведут в их группу. Всё зависит от вашего личного стремления и усердия. Чем быстрее вы будете учиться и лучше себя покажете, тем скорее станете частью взрослой команды. Он, вероятно, хотел добавить что-то ещё, но в этот момент нам принесли обед, и за столом воцарилась пауза. На столе появились глиняные блюда с едой, забулькала еще кипящая чугунная посудина с густым варевом. Всем плюхнули в тарелку ломоть разваренного мяса с овощами. Я следил за дежурным персоналом, который обслуживал столы, отчего-то не решаясь взяться за вилку, хотя от ароматных запахов набегала слюна. Тишина была не полной: те, кто недавно был так эмоционален, теперь молчали и вздрагивали от каждого слова или движения. За столом больше никто не проронил ни слова. Лишь вилки да ножи стучали о тарелки. Они наконец-то осознали, что находятся не дома и что их привычные правила здесь не действуют. Жаркое оказалось вкусным и ароматным. Схватив кусок булки, я принялся его макать прямо в бурлящую кастрюльку. Потом не удержался и облизал пальцы. Ли сидевший рядом наблюдал за мной с огромным интересом, хотя сам пока не притронулся к своей порции. Он следил, как я, прямо сказать, жадно и без стеснения, поглощал обед, обжигая губы очередным куском мяса. - Аккуратней, Садху, — прошептал Ли и принялся поедать мясо с таким же аппетитом, запивая все это напитком. – Ненавижу сегодняшний день! - пробурчал кто-то со стороны нашего отряда. Блондин и его сотрапезник молча ковырялись в своих тарелках, размазывая еду, ещё до конца не понимая, что кормить их будут строго по расписанию, и тем, что поставили на стол. Они привыкли к своему миру, к своим маленьким радостям и печалям, к своим распорядкам. Здесь все было для них чужим, пугающим и неподвластным им. Обеденное время тоже ограничено и те кто не привык дисциплине теперь страдали больше всех. После обеда нас снова собрали в общем зале корпуса — теперь для торжественной раздачи оружия, с которым нам предстояло учиться, проходить практики и сражаться. На столах были аккуратно разложены короткие мечи, кинжалы, ножи. Их выдавали под роспись: на каждом был личный номер, и в случае утери нужно было возмещать стоимость. Потом сходили в библиотеку и получили книги. Мы всё это время бегали к себе в бокс и относили полученное. Для оружия и книг в комнате находились специальные стеллажи. Уже через полчаса нас снова собрали. После всей беготни нас еще раз проверили, зачитали устав академии с пояснениями, за какую провинность какое следует наказание. Только после этого мы отправились на экскурсию по территории. Нас провели по холлу учебного корпуса военной академии, где сразу бросились в глаза ряды аккуратных железных шкафчиков. Это очень практично – можно оставить в них все необходимое и не беспокоиться о вещах, перемещаясь между аудиториями. Внутри корпуса действуют три лифта, которые без проблем доставят на любой этаж. Обстановка внутри очень светлая и спокойная, в бело-голубых тонах. Также нам показали спортивную инфраструктуру: площадки для тренировок, а также раздевалки и душевые. Эти объекты, казалось, были тщательно продуманы и обеспечивали комфорт и эффективность учебного процесса. Вернулись в свой бокс под вечер, почти перед отбоем. Застелили постели, я раздал защитные кулоны Рику, Ивару, Кайто. Приготовили форму на утро. Достали мыльно-рыльные принадлежности и отнесли в душевую. Наконец-то мы смогли ее рассмотреть. С одной стороны шли раковины и душевые кабины, а с другой — туалет. Посередине широкие лавочки для одежды. Камеры мы обнаружили сразу и решили, что их стоит просто перенаправить в сторону так, чтобы угол обзора был маленьким. А нечего на нас глазеть. В самом боксе было посложнее и эту задачу я взял на себя. Так как времени на все про все было потеряно много, я прикрыл камеру листком и переоделся. Сел на ковер и приступил к подготовке своего тела. Парни присели рядом и тоже начали повторять за мной, спрашивая для чего это делаю. Я пояснил, что для развития дара и снятия печати, да и для ближнего боя, необходима медитация. Рассказал, что необходимо делать им, сел в позу лотоса, как бы демонстрируя те самые действия, и в первую очередь начал медитировать, работая с внутренней энергией. Все эти действия помогают развить способности тела и духа, почувствовать свой источник, проработать взаимодействия энергии и тела. Это являлось ежедневной традицией и правилом моего дня, то, что я никогда не пропускал... Обычно такая тренировка занимает минут сорок, что помогает организму успокоится и подготовиться ко сну. Я знал, что опять буду долго ворочаться, привыкая к новому месту. Кайто понял всё по моему взгляду. - Садху, если хочешь, я посижу рядом и подержу тебя за руку. Я понимаю, как тебе тяжело засыпать в новом месте. - Не стоит. Камеры откроем чуть позже. Если начнутся кошмары, разбудите меня. Кайто кивнул, остальные внимательно слушали. После тренировки отправились в душ, привели себя в порядок и в десять часов сняли с камеры листок, выключили свет. Теперь в бокс проникал лишь лунный свет. Слышалось лишь ровное дыхание парней. Я лег на спину и тяжело вздохнул. Тишина давила на уши. Не просто отсутствие звуков, а густая, осязаемая тишина, наполненная ожиданием. Поздний вечер сменился прохладной ночью. Ветер разгонял тучи. Они неслись клоками, точно ожившие тени. В разрывах то и дело выныривала луна. Я жадно ловил взглядом стремительное мелькание ночного светила, мучился ожиданием кошмаров, которые неизменно приходили в новых местах, терзая разум обрывками воспоминаний и страхов. Я закрыл глаза, пытаясь отогнать надвигающуюся бурю, но тщетно. Справлюсь, что я маленький? Нет. И все же, несмотря на все доводы разума, страх заползал под кожу, ледяными пальцами сжимая сердце. Дыхание участилось, в висках застучала кровь. В голове начали всплывать обрывки прошлого: лица погибших мальчишек в бассейне, крики боли, запах крови и гари в гостиной у меня дома. Я попытался отвлечься, сосредоточиться на лунном свете, пробивающемся сквозь щель, но тщетно. Кошмар уже завладел мной. Медленно, мучительно, я проваливался в бездну, где прошлое и настоящее переплелись в единый клубок страха и отчаяния. И единственное, чего хотелось в этот момент – чтобы чья-то теплая рука сжала мою, чтобы кто-то шепнул: «Всё будет хорошо». Но вокруг была лишь тишина, и я оставался один на один со своими демонами. Холодный пот покрыл лоб, сердце бешено колотилось, словно пыталось вырваться из груди. Я почувствовал, как по щеке скатилась слеза, предательски выдавая мою слабость. Бессилие захлестывало, лишая воли и силы к сопротивлению. В отчаянии я попытался схватиться за ускользающее воспоминание о Кайто, о его улыбке, о его взгляде, полном сочувствия. Но даже этот образ не мог рассеять тьму, поглощавшую меня целиком. Я был сломлен, раздавлен, лишен всякой надежды. И в этой кромешной тьме, в этом абсолютном одиночестве, я впервые осознал, что даже самые сильные воины нуждаются в поддержке, в тепле и любви. Я был на грани сна и яви. Казалось, что я сплю, но на деле был в каком-то приграничном состоянии. С трудом открыв глаза я был удивлен до глубины души. Ли сидел на моей кровати и крепко прижимал меня к себе, шепча успокаивающие слова. Мне было так тепло в его руках, спокойно, что не хотелось шевелиться. - Это всего лишь сон. Все в прошлом. Мне тоже снятся такие кошмары после того дня... Близость вызывала чудовищную неловкость. Душу потоком наполняли новые эмоции. Их было так много! Целый шквал! - Спасибо, Ли, — пробормотал я, борясь с сонливостью и неловкостью. Приобнял друга и некоторое время просто наслаждался его объятиями. Я протянул к нему руку, не физически, а в душе. Сила в том и состоит, чтобы признать свою слабость, попросить о помощи, позволить кому-то разделить свою боль, разрешить позаботится о себе. Хотелось сказать: «Я не причиню тебе вреда и спасибо, что ты есть рядом со мной», но слова застряли в горле. Вместо этого я просто молчал, глядя ему прямо в глаза, пытаясь передать всю глубину своего понимания. И, может быть, в этот миг, в тишине между нами, он тоже почувствовал, что не одинок. - Ты успокоился? - шептал мне Ли. Он искренне переживал за меня. - Твое участие мне помогло, братан. Ложись спать. Вставать рано. Он отпустил меня, пересел на свою кровать, немного погодя лег, накрывшись одеялом и затих. Не знаю, что помогло мне, но вскоре я вновь погрузился в сон. В этот раз мне снилось что-то хорошее. На рассвете, когда за окном едва-едва забрезжило серое утро, прозвучал сигнал подъема. Он раздался прямо над ухом ровно в пять. Не ожидая такого пробуждения, я подскочил и начал озираться по сторонам. Напротив меня, с таким же ошарашенным видом, сидел Ли и остальные парни. – Что это?.. - воскликнул Кайто. У остальных был тот же немой вопрос. Немного придя в себя, я ответил: – Вероятно, это будильник. - Убиться можно от такого звука об пол или тумбочку. — Выдал Кай, шаря рукой по тумбочке. Он первым делом ухватился за футляр, где хранились его линзы. Привычные для него действия и тихий недовольный вздох. В очках на тренировке сложно. Как же я ему сочувствую. - Убейте меня кто-нибудь и избавьте от этого звука, — прохрипел Ива. - Нет, утопите мои печали.... - бормотал Рик, держась за голову. Все дружно стонали и ворчали. Первый учебный день начался. Встали, пошли в ванную, помня про утреннюю пробежку. Быстро привели себя в порядок, оделись, заправили постели. Нам доставили легкий перекус из чего-то протеинового, коктейль с какими-то добавками... Вкус не очень, но зато быстро и питательно. На наших браслетах высветилась информация, что построение было назначено на полигоне. Все отряды спешили на первую утреннюю пробежку. У каждого отряда был свой полигон. Судя по карте наш оказался ближе к воде. Не могу даже сказать океан или море... Мы так и не знали, где находимся. Небо еще полностью не проснулось: свет только начинал касаться крыш академии. На территории царила тишина и спокойствие. Легкий ветер трепал ветви деревьев. Где-то в гуще листвы перекликались ранние птицы. Природа просыпалась. Лишь наши шаги нарушали эту безмятежность. Нас вели строем по широким аллеям. Впереди, за открытой поляной, показался центральный полигон и пляж с приятным на вид песком. Вдоль всего периметра пляжной гряды проходила беговая дорога. Утро выдалось сложным и неприятным. Выходя на пробежку, я ощущал себя не в лучшем настроении. После нее в расписании первым занятием была физическая подготовка. Так что умирать, как сказал Сан Тан, будем под музыку прибоя... Шепотки, раздававшиеся то там, то здесь, были с черным юмором. Мы привыкали друг к другу, пытались найти своих и присоединиться к группам по интересам. Пока все идет неплохо. Инструктора встретили нас с ухмылочками, предвкушая развлечение. Старшие медленно прошли вдоль нашего строя, внимательно изучая каждого из нас. Они делали замечания по каждому поводу, принижая наше достоинство и испытывая нервы. Кто-то не выдерживал, возмущался и его начинали воспитывать. - Упал, отжался хотя бы пару раз, — говорили со смехом. - Если кто-то не справится, — медленно произнес Натан, растягивая слова, — останется здесь. Будет лицом подметать плац до тех пор, пока все не вылижет языком, выполнять черную работу, к примеру, мести территорию или чистить туалеты, пока не научится или не сломается. У нас нет места для слабаков. Вас сюда прислали учиться, а не на курорт. Слабосилки недоделанные. Его слова повисли в воздухе, заставляя каждого почувствовать вес ответственности. Я почувствовал, как напряглись мышцы, как учащенно забилось сердце, разозлился от мысли, что он чувствует себя априори главным, как змея, а мы – крохотные мыши, его еда, которых он десяток на завтрак ест, даже не пережёвывая. Это было не просто обучение, это была проверка на прочность, где цена ошибки — полное забвение. Понятно, что ни обладали более обширными знаниями, в отличие от нас, в то время как нам только предстояло их освоить. Настроение ни к черту, и не по себе мне как-то. Я посмотрел на своих и почувствовал нарастающее беспокойство. Как они справятся? Дэй появился последним, посмотрел на нас и громко рявкнул: - Вольно. Добро пожаловать в военную академию, слизняки. После сегодняшнего забега и тренировки я разделю вас на подгруппы. Ваши инструктора для вас боги и отцы, а вы для них всего лишь навозные черви. И не вонять здесь, воздух не портить. Ну что, червяки, тренировку я для вас составил. Начнем? Бегите. Я буду наблюдать за вами. Воздух был плотным, влажным. Пахло сыростью и солью... С каждой секундой тишина давила все сильнее. Стоять на месте – бесполезно. Мы двинулись вперед. Я не спешил. Чтобы добраться до финиша, сил придется потратить много, поэтому своих придерживал, выравнивая темп бега. Соленый ветер обжигал лицо, словно наждачной бумагой. Каждый вдох давался с трудом: легкие горели, ноги наливались свинцом. Я чувствовал, как пот струится по спине, пропитывая форму. Песок забивался в обувь, превращая каждый шаг в пытку. Солнце начало припекать. Ветер приносил и поднимал песок бросая его в разные стороны. Он попадал в нос, в рот, в глаза... Когда он смешивался с брызгами соленой воды и попадал на открытые участки тела это было похоже на то, когда тебя стегали плёткой, так хлестко и больно было... Вот теперь стали понятны все муки ада. Смотреть вперед было бессмысленно – бесконечная полоса пляжа казалась насмешкой, отдаляющейся с каждым усилием. Я видел, как мои друзья начинают сдавать. В их глазах читалась усталость, граничащая с отчаянием. Кто-то спотыкался, кто-то сбавлял темп, отпуская группу вперед. Я понимал их. Понимал, как тяжело сейчас каждому из нас. Но я не мог позволить им сломаться. Собрав остатки сил, я подбадривал их, стараясь своим примером показать, что еще есть порох в пороховницах. Пробежав уже какое-то расстояние понял, что сильно преувеличивал свои физические способности: такое сложно выдержать. Еще хуже было там, за нашими спинами. Те кто начал падать, плакать и ныть подгоняли магией как скот и подбадривали выкриками: - Ну и слабаки... Боль — это ваш лучший друг... Она сделает вас злыми и хладнокровными, подскажет, что делать, когда жизнь на волоске... Пот заливал глаза, щипал, но я не останавливался. Чувствовал, как слабеет Ли, бегущий рядом. В его взгляде застыла обреченность, плечи опустились. Как Кайто еле переставляет ноги. Как Ивар задыхается... Я знал, что он на грани, и я так же знал, что этот ад – наша закалка, что каждый глоток соленого ветра, каждая крупинка песка в обуви, каждая капля пота – это шаг к новой жизни, к новому себе. Жизни, где боль – это не враг, а учитель. Где слабость – это не порок, а стимул к росту. Где дружба – это не просто слово, а клятва, высеченная в камне. Схватив Ли за руку, крепко сжал и потянул за собой. – Давай! – прохрипел я, задыхаясь. – Мы вместе! Мы дойдем! Кайто, Рик, Ива, Ивар, Кай... Парни, не сдавайтесь, мы размажем этого говнюка по песку... Парни я верю в вас. Ему не сломить нас. Это намного легче, чем было в бассейне. Там чуть не сдохли, а тут так — фигня. Усмешка прошлась по губам моих друзей. Боль читавшаяся в их глазах переросла в ярость, отчаяние – в решимость. В их глазах вспыхнул огонь. Они выпрямились, оттолкнулись от земли и побежали с новой силой. Я почувствовал, как их энергия передается и мне. Боль отступила, сменившись глухим, пульсирующим ритмом – ритмом движения, ритмом жизни. Мы превратились в единый организм, движимый общей целью – выжить, преодолеть, стать сильнее. Надежда добежать до финиша почти угасла, но огонек в глазах все еще теплился, когда наш отряд почти в полном составе преодолел этот адский отрезок пути, кто-то падал, но мы помогали подняться. Общее дело, общая боль, общая цель сплотила нас в единый кулак. Финиш... Мы рухнули на песок, обессиленные. Я ощутил не только физическую усталость, но и глубокое единение. Мы прошли через это вместе, и я знал: впереди еще много трудностей. Нам дали всего десять минут на отдых. И это для неподготовленных ребят. Солнечные лучи пробивались сквозь листву, рисуя на траве золотые кляксы. Дыхание сбито и ощущения, что ты умираешь... Я собрал своих и посадил на медитацию, объясняя, как можно с помощью методики снять усталость и напряжение. Кто поумнее, тот услышал и, присев рядом, начал повторять за мной... Сволочи! Вы обязаны были учить этому, а не издеваться... Слов нет, лишь злость клокочет внутри. Знал, что каждому из них сейчас нужно просто молчание и отдых, но вместе с тем я видел в них и ту силу, которая не дала им сломаться. В моменты, когда напряжение достигает предела и кажется, что пути назад нет, проявляется особая сила. Это сила дружбы, взаимопомощи, веры в себя и своих товарищей. - Всем встать. Построится сосунки!! Кто у нас тут рвотная тряпка? Вновь построение. Нас распределяют по девяткам на определенном расстоянии. Начался другой ад. — Ну что, червяки, тренировку я для вас составил. Теперь, когда все ясно, приступим. Рик, займись разминкой. Разминка.... Каждое упражнение выжимало последние соки, каждый подход казался бесконечным. Наш инструктор по физической подготовке оказался настоящим садистом! Его тренировки включали обычные упражнения, но их последовательность и интенсивность были невыносимыми. В первый час занятий я думал, что мне плохо, но ко второму часу понял, что это только начало. К третьему часу интенсивных упражнений я чувствовал себя умирающим, а к концу четвертого — едва мог передвигаться. Наша группа смотрелась жалко, так ужасно мы выглядели. - Ну что, никчемные, ваша утренняя разминка закончена. Ра-ра-ра-зми-нка… С выпученными глазами многие упали на платц. Кто-то уже валялся без чувств... - А ну подъем!! Руки в ноги и учится. Разлеглись тут, как на пляже... Еле-еле поднявшись, я помог своим тоже встать и нам пришлось идти на учебу. За спиной слышались смешки инструкторов, но сейчас было уже все равно. Пусть себе зубоскалят. Все-таки базовая физическая подготовка многое значит. Следующая лекция считалась общей: защита и использование артефактов защиты, их квалификация. Мы вошли в аудиторию, как стадо людей с ограниченными возможностями. Молча расселись по своим местам. Преподаватель уже ожидал нас и смотрел с какой-то снисходительной улыбкой. В этот момент раздался звон колокола, который возвещал, что лекция началась. – Здравствуйте, студенты! Я полагаю, вы уже знаете мое имя, так как оно указано в расписании, и повторное представление будет излишним. В мои лекции входит много составляющих, и начнем мы с артефактов... У Альбена Даркел был очень приятный голос, с хрипотцой. И вообще преподаватель производил впечатление незаурядного мужчины. Очень высокий и грациозный, несмотря на крупное телосложение, с исключительно правильными чертами и пропорциями лица. Прямой нос, четко очерченные скулы и губы, золотисто-карие глаза. В его красоте было что-то дьявольское, что, несомненно, делало нашего лектора очень притягательным для женщин. С двухчасовой лекции мы вышли в молчании и голова от обилия информации гудела и была переполнена. Я начал догадываться, что без этих самых артефактов нам не справится с учебой и с этим стоит что-то делать. Благо я додумался всю лекцию записать на браслет. Памяти браслета может не хватить, и это не выход из положения, а значит придется все потом переписывать в тетрадь. Я посоветовался с друзьям и мы договорились использовать все девять браслетов, записывая разные лекции, потом будем включать запись и переписывать все в тетради. Учить-то все равно придется. Обед пролетел как-то безрадостно. За столом мы были, как сонные мухи. Перерыв был достаточно большой, поэтому успели сходить в библиотеку и набрать дополнительную литературу по артефактам. Потом снова полигон. Парни просто не выдерживали и не могли стоять на ногах. Сжалившись нас отпустили. Я отказался идти со своими и отправился к пляжу: мне просто необходимо найти укромное место для медитации. Разулся и почувствовал прилив энергии. Природа щедра на нее и могла ею поделиться. Я почувствовал себя намного лучше. Песок обжигал подошвы, но это было приятное обжигание, словно сама земля приветствовала меня, принимала обратно в свои объятия. Каждый шаг отдавался гулким эхом в груди, освобождая место для тишины, для принятия. Вот оно, мое спасение. Море. Бескрайнее, могучее, вечное. Оно дышало в унисон с моей душой, успокаивающе шептало мне свои тайны. Я опустился на колени, позволяя волнам ласкать мои руки, смывая с них пыль забот и разочарований. Прохлада окутывала меня, словно невесомое покрывало, даря умиротворение, которого я так отчаянно искал. В этот момент я почувствовал себя частью чего-то большего, чего-то, что не поддается описанию словами. Я - лишь капля в этом океане жизни, но капля, имеющая право на существование, на покой, на счастье. Закрыл глаза и глубоко вдохнул соленый воздух, ощущая, как он наполняет каждую клеточку моего тела, вытесняя оттуда усталость, боль и страх. Заходящее солнце ласково грело мое лицо, обещая новый день, новые возможности, новую надежду. Слушал звуки прибоя, вдыхал морской соленый воздух, ветер ласкал мое тело даря прохладу и умиротворение. Вдохнул прохладный воздух я направился к уже привычной площадке. Медленно провел разминку. Я прикрыл глаза. В темноте органы чувств работают сильнее. Слух. Внимание. Реакция. Призыв меча и я чувствую клинок своих руках. Память избирательна, но сейчас я не злюсь, что вот так сам не помню... Музыкой мне стал прибой. Шум воды то накатывал, то удалялся… Я начал одиночный бой с незримою тенью. Четко представлял перед собой противника, вызывая воздушные потоки, чтобы они создавали сопротивление. Я слился с природой, солнцем, тенью, землей и водой... Воздух был мне союзником, а не противником. Мне нужно было заставить тело быть максимально послушным и гибким, привыкнуть к этой местности, научиться твёрдо стоять на ногах, когда проваливаешься вглубь песка. Я сражался с пустотой, в которой представлял врага. Того, кого хочется уничтожить. Снег может быть рыхлым, а грязь не всегда устойчива... Разлом может образоваться где угодно. Шаг. Еще один. Удар. Ноги скользили по влажному песку, мозг посылал импульс – но стойка все еще была не такой крепкой, как должна. Разворот. Атака. Мой миражный противник был намного сильнее. Я ведь знал, какие они эти враги и их силу в настоящем бою… Уворачиваюсь от призрачных ударов. Пытаюсь двигаться быстро, но тело подводило – казалось неуклюжим и слишком медленным. Усталость берет свое, но необходимо наращивать темп. С живым противником я бы уже погиб. Вывернулся, собираясь нанести следующий удар – и… Меня внезапно схватили за руку, и я по инерции открыл глаза, сработал инстинкт, прежде чем я с удивлением увидел побратима и уложил его на горячий песок. Нависая над ним сверху, смотрел в его глаза, а он приоткрыл губы и никак не мог собрать мысли в кучу от неожиданного броска. - Научи меня... - хрипло произнес Ли. - Я хочу так же, как ты, стать сильнее. Сегодня понял какой я слабак. Кровь стучала в висках, адреналин медленно отступал, оставляя после себя лишь усталость и странное, новое чувство. Ли смотрел на меня с такой жаждой, с таким отчаянием, что я не мог отвести взгляд. В его глазах, обычно полных задора и уверенности, теперь плескалась растерянность и болезненное осознание своей слабости. Я видел в нем себя, видел ту же борьбу, ту же неуверенность, которую испытывал сам. - Научу, — тихо ответил я, чувствуя, как что-то меняется во мне. Это был не просто отклик на просьбу, это было обязательство поделиться своим опытом, своими переживаниями, своей мощью, потому что я знал, что настоящий путь к могуществу лежит не в овладении техниками, а в преодолении себя. Отпустил, помог встать на ноги. Я крепче сжал его руку и повёл его прочь от полосы прибоя, туда, где песок был суше и твёрже. Мне хотелось рассказать ему о том, как каждый удар, каждая тренировка, каждое падение были не поражением, а возможностью стать лучше. Объяснить, что сила заключается не в том, чтобы никогда не падать, а в том, чтобы каждый раз подниматься. Мы оба искали одного и того же – не победы над другими, а победы над собой. С каждым шагом от прибоя я чувствовал, как груз ответственности ложится на мои плечи. Это было не просто обучение боевым искусствам, это было наставничество, духовное руководство. Я должен был показать ему, что настоящий воин – это не тот, кто сокрушает врага, а тот, кто побеждает свои собственные слабости. Тот, кто умеет подниматься после каждого падения, кто не боится смотреть в лицо своим страхам. Я заговорил, и голос мой звучал непривычно мягко, словно я боялся спугнуть хрупкую надежду, зародившуюся в его сердце. – Первое, – сказал я. – Не размахивай кинжалом, как ложкой в столовой. Держи руку твердой, не нужно двигаться всем телом за оружием. Второе – никогда не подставляй противнику грудь. Даже если бьешь, не забывай о защите. Третье. Если думаешь, что оружие тебя выручит, ошибаешься. Это всего лишь инструмент. Главное – в голове. Потом показывал удары, захваты, быстрые смены положения тела и то, как удобно держать оружие. Следил, как Ли повторяет за мной, поправлял его, становил правильно ногу или руку, правильное положение корпуса. Я рассказывал о боли, о сомнениях, о моментах отчаяния, когда казалось, что все потеряно. О том, как находил в себе силы идти дальше, веря в то, что каждая тренировка, каждая победа над собой приближает меня к цели. Чувствовал, как между нами возникает незримая связь, как наши сердца начинают биться в унисон. В этот момент я понял, что мы оба – путники, идущие по одной дороге, каждый со своим грузом, но вместе мы можем преодолеть любые преграды. И пусть наши пути разойдутся в будущем, этот момент единения навсегда останется в моей памяти, как свидетельство того, что даже в самые темные времена можно найти свет. Наши друзья прознали о наших тренировках и решили заниматься с нами. Начали от простого к сложному. С этого дня наша группа очень сильно стала выделяться. Мы подскакивали почти за час до общего подъема и выходили на улицу. Вода уже не казалась такой ледяной, обычные булочки – обрели вкус и протеиновый коктейль стал привычным напитком. Еще выручали артефакты, которые передала Мия в сумке. Они помогали снять усталость и боль. Этот плац стал для нас домом... Знания – знаниями, но мы должны стать сильнее, укрепить свою физическую форму. Мы как могли, ускоряли этот процесс. Мы не ведали, что все это время за нами следили девушки. Они сбегали из своего общежития, чтобы увидеть нас... Тренировка всегда проходила жестко. Я отказался от использования меча и сосредоточился на изучении магии по книгам. Спал мало, но зато не помню, чтобы мне снились кошмары. Даже я, обычно стойкий к физическим нагрузкам, ощущал себя измотанным и невыспавшимся. Это состояние было невыносимым... Боль в ногах, руках и прессе не давала покоя. Высшие силы, да что в моем теле не болело после этих изматывающих тренировок? Промолчу про моих друзей: все уползали и падали ниц на кровать, не шевелясь, не произнося ни звука, но результат порадовал нас и наших инструкторов. Прошли почти три месяца обучения в академии. Распорядок был жесткий. Рано утром – построение. Затем – теоретические занятия для поступивших: тактика боя, история боевых операций, структура военных подразделений и их специфика работы... И почти до ночи — физические нагрузки: бег, развитие выносливости, отработка слаженности движений в строю. Времени на отдых почти не оставалось. Айко надеялась, что мы будем скучать по ней, но, к сожалению, её мечты не сбылись. Мечтали лишь об одном — выспаться. Постепенно привыкли к ритму учебы. Даже те, кто раньше ничего не мог, теперь демонстрировали неплохие результаты. Мы менялись, взрослели. Следующие дни, недели, месяцы для всех нас слились в один. С утра до ночи – тренировки. Оружие. Щиты с использованием артефактов. Стрельба. Рукопашный бой. Спарринги. Работа в одиночку. Работа в группах. И всё по кругу.
