Разве всегда был таким?

Разум Айтраппда метается от каждой мысли о нем. Улыбка, глупые очки с форме звезд, федора на бок, разговоры за бокалом дорогого вина, будто постоянная искренность. Такой открытый, доверчивый, безрассудный, так легко забрать этот нежный хрупкий красный цветок себе. Забрать не только его, но и все, что у него есть. Айтраппд так хочет его богатство, так завидует, что сердце обливается ядом. Вынужден сблизиться, но теперь приходит сам. "Русская рулетка" стала не тщетными попытками навсегда остановить чужое сердце, а лишь очередной забавой, отошедшей от оригинальной идеи. Даркхарт, будто впившийся в самую душу, разрушивший ее, изнывает внутри как единственное решение проблемы. Сейчас он лишь чувствует это слабым противным отголоском, оглаживая кожу под рубашкой. Шанс тянется, обвивает его. Даже если знает, все еще льнет. Даже если больно, это просто дружба. Ведь так? Пальцы касаются холода. Гладят шею, спину, переходят с ребер на талию, а с нее на аккуратные бедра. Айтраппд дрожит, но тоже прислоняется ближе, пока не чувствует дыхание у себя на губах. Каждый жалкий вздох этого несчастного создания отзывается легкой болью в груди. "Разве я всегда был таким? Почему мое сердце так ноет по этому ублюдку?" Рюши рубашки Айтраппда слегка щекочут кожу, когда тот берется за чужие щеки, гладит охладевшим пальцем скулу, убирает волосы за ухо. Острым взглядом пронзает искренние глаза. В них почти чувствуется оскал, который плавится с каждой встречей все больше и больше. Оба молчат. Знают, что сейчас не время для очередной подколки или оскорбления. Только держат друг друга рядом, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Все еще мечется между тем — оставить ли этот вечер, вновь и вновь утопая в нем или вонзить противно ноющий Даркхарт прямо внутри. Сочащийся ненавистью, жадностью и страхом, он процветает каждый день, оставляя от Айтраппда лишь руины. Шанс проходится пальцами около чужих уголков губ. Еле ощутимо касается, сам натягивает улыбку. Слабую, но яркую, довольную. Он не понимает почему. Он видит чужое понимание и обречённость. Он видит сквозь очки, сквозь маски, сквозь кожу — исход уже предначертан. Но продолжает стоять рядом, пялясь на милое лицо. Шанс всегда знал, что что-то не так. Натянутые эмоции "друга", постоянные избегания тактильности, вечный холод, пробирающий каждую кость. Его пальцы рук всегда холодны, даже, кажется, слегка синие на концах. Взгляд остр, но смотрит лишь на Шанса. Тело изящно, прилегает к другому просто идеально. Вдвоем вновь сплетаются в жестоко нежных объятиях. Скоро аккуратная линия нежности их двоих оборвется, оставив лишь ненависть, вину и сожаления.