Везение не могло быть вечным

      Ночь. Трясущаяся карета. Холод, темнота и густой железный запах крови. Маомао бессильно опускается на пол, небрежно кидая оставшиеся лекарства и медицинские инструменты рядом с собой. Обычно она бы так ни в коем случае не поступила, но сейчас явно была совсем не та ситуация, чтобы переживать о таких мелочах.       Рядом лежала, лихорадя, тяжелораненая сестра Чуэ, которую девушка только что оперировала, ей был необходим покой, но, несмотря на это, они решили как можно быстрее ехать в Западную Столицу: здесь, в холодной долине среди гор, она с большей вероятностью умрёт, так как обеспечить необходимые условия и лечение было бы невозможно. Они ехали медленно, но Маомао всё равно чувствовала каждую неровность на дороге.       «Всё тело болит. Жарко. Как же жарко».       Девушка тяжело дышала, адреналин, до этого заглушавший чувствительность, уменьшился, так что теперь она начинала чувствовать себя всё хуже и хуже. Онемение, которое появилось после падения от удара Медведя, спадало, и постепенно она всё отчётливее начала чувствовать пульсирующую боль в правом боку, которая нарастала с каждой секундой.       «Нехорошо, я могла не заметить собственное ранение, пока оперировала сестру Чуэ».       Она медленно положила руки на беспокоящее её место. Под пальцами сразу почувствовалось что-то липкое и мокрое, но при этом тёплое. Даже если она не заметила и облилась тёплой водой, та давно бы уже остыла, да и ощущалась бы под пальцами совсем по-другому. Фармацевт поднесла руку к лицу, в нос тут же ударил хорошо знакомый металлический запах, а на языке появился похожий на него вкус. Если она не прикусила что-то внутри ротовой полости, это могло свидельствовать только о повреждении внутренних органов.       «Чёрт, видимо, удар Медведя оказался сильнее, чем я думала. Я легко могла налететь на один из острых камней».       Она вспомнила детали пейзажа, который проносился мимо их окна ещё совсем недавно.       «Надо будет обязательно перебинтовать рану, пока не стало слишком поздно, только… так жарко. Хочу остудиться».       Что-то на задворках сознания Маомао кричало ей о том, что жарко тут априори быть не может, так как они находятся в горах, вокруг лежит снег, а на улице глубокая ночь, но голос логики уже не мог достучаться сквозь её затуманенное сознание.       Девушка, шатаясь, поднялась и попыталась сделать шаг в сторону, но, потеряв равновесие, ударилась о стенку кареты. Она зашипела от боли, но всё-таки смогла удержаться в вертикальном положении. Рядом было спасительное окно, оно было завешено плотной тканью, но потоки ледяного воздуха всё равно добирались сквозь небольшие щели до лица фармацевта. Она судорожно вдохнула спасительный воздух, охлаждающий невыносимый жар, но этого ей показалось мало, и она шатнулась в сторону окна. Не рассчитав силы и свои нынешние физические возможности, она сделала слишком сильный рывок. Холодный ветер обдал её тело полностью, маленькие снежинки покалывали кожу, но это было лишь небольшой неприятностью.       Маомао глухо ударилась о твёрдую землю, боль пронизала всё её тело ещё раз, пульс в ране стал чувствоваться в разы лучше, она тихо вскрикнула. Девушка предприняла попытку подняться, но тело никак не хотело её слушаться, на уровне автоматизмов она знала, что надо срочно что-то прижать к ране, чтобы остановить кровь, начавшую литься с новой силой, но руки отказывались двигаться.       В голове всё смешалось, бегали разные беспорядочные мысли, перед глазами проплывали мутные картинки, а звуки в ушах слились в один сплошной неразличимый шум. Фармацевт в силу специфики её работы, привыкла к боли и совсем не боялась физических ощущений, но её тело не было также физически подготовлено, как у Чуэ, так что она была менее вынослива, что значительно снижало в подобных ситуациях её шансы на выживание.       «Хорошо, что сестра Чуэ, даже при таких серьёзных ранениях, смогла оставаться в сознании. Я, похоже, постепенно сдаю позиции…»       Она горько усмехнулась своим мыслям. Все чувства уже были притуплёнными, поэтому она практически никак не отреагировала на какого-то мужчину, схватившего её и что-то громко кричащего. Маомао догадалась об этом по его широко открывающемуся рту и отдалённо доносящимся до неё вибрациям.       «А была такая хорошая возможность попробовать какого-нибудь хорошего яда».       С досадой подумала она, медленно прикрывая глаза.       Боль уже чувствовалась заметно меньше, жара вроде бы тоже не было. Она не могла сказать наверняка, сейчас почему-то сложно было определить, какая у неё температура, ведь холод, как и внутренний жар, больше не чувствовался так ярко, как до этого. Девушка умиротворённо вздохнула, хоть это и далось ей с большим трудом. Вокруг неё началась какая-то суматоха, повозки, видимо, остановили и из них начали выскакивать люди и собираться возле раненой.       Сейчас ей уже было ясно, к чему всё идёт. Маомао, пожалуй, ни о чём не жалела. Она смогла вылечить Шикёу, уберечь от разбойников малышку Сяохон и хулигана Гёкудзуна, спасти тяжелораненую Чуэ. К сожалению, она не сможет довести лечение до конца, но в Столице много врачей, даже более талантливых, чем сама аптекарша, так что за судьбу подруги не стоило переживать.       Девушка за жизнь успела вылечить многих людей, изучить огромное количество лекарств и трав, поучаствовать в раскрытии запутанных дел. Хоть это и не входило в её обязанности, но она всё равно с охотой этим занималась. Маомао даже обзавелась друзьями и…       Она перевела свой мутный, постепенно стекленеющий взгляд на небо, вокруг было темно, так что на небе отчётливо виднелись маленькие огоньки мерцающих где-то там, вдали, звёзд. Девушка некоторое время медленно бродила глазами по темному небу, плавно, никуда не спеша, будто ещё успеет насладиться им. Её взгляд наткнулся на луну, это был красивый яркий полумесяц.       «Луна… Лунный принц…»       Мысли путались, ясность в голове, казалось, совсем пропала. Единственное, пожалуй, было очень жаль, что она так и не успела прислушаться к совету сестры Чуэ. Как бы она ни старалась этого не замечать и отрицать, но её сознание на секунду прояснилось, и Маомао чётко почувствовала острое желание и сопутствующую с ним горечь сожаления.       Маомао очень хотела бы умереть на руках у Женьши.