Слепой и Света: История одного перевоспитания

Андрей и Антон Пулемётовы, два брата-близнеца, внешне похожие как две капли воды, но совершенно разные по натуре — Андрей был более строгим тактиком и приверженцем уставов, Антон — азартным стратегом-импровизатором и любителем шоу, — сидели в курилке. Воздух был тяжёлым от дыма и нарастающей тревоги, а в штабной каптёрке за стенкой надрывно работал телевизор. Мысли братьев были лишь о том, что скоро должно прибыть спасение извне, и об этом спасении говорила вся республика. — ...силы, верные президенту Дудкину, формируют добровольческие отряды. Только что стало известно, что отряд под командованием подполковника Захарова отбил атаку национальной гвардии, перешедшей на сторону Чеснокова, в Новых Башмаках. Повстанцы готовятся взять столицу в кольцо… — голос ведущей Татьяны Грушиной звучал натянуто, как струна, готовая вот-вот лопнуть. — Вот это Саныч молодец! — удовлетворённо щёлкнул языком Андрей, выпустив колечко дыма, которое медленно растворилось в воздухе. Он гордился своим товарищем и его решительными действиями. — Сразу видно, настоящий подполковник! Не то что всякие там Чесноковы, Пиздюковы и иже с ними! — А ты что хотел, Андрюх? — усмехнулся Антон, смахивая с нашивки с четырьмя майорскими лычками на форменной рубашке волосинку. — Он мужик правильный, знает, что и как делать. Не то что некоторые… Пиздюки, блин, которые ни хрена не понимают в политике и лезут со своими глупостями и детскими играми во взрослые дела. Они думают, что жизнь — это очередной бездарный ролик в ТикТоке, а не грязная, кровавая работа. В курилку, прерывая разговор братьев, словно тень, заглянула Наиля Файзуллина, секретарша полковника. Её лицо было бледным, а глаза — полны тревоги, которая, казалось, передавалась всем вокруг, усиливая нервозность обстановки. — Андрей Афанасьевич, можно вас в тридцать пятый кабинет? Солдаты БЗН ожидают вас для ликбеза, — произнесла она тихим, настойчивым голосом. — А вас, Антон Афанасьевич, хочет видеть полковник. Андрей приподнялся, затушил сигарету об стол, кинул её в пепельницу, кивнул брату и, не говоря ни слова, тяжёлым шагом вышел из курилки, готовый выполнять свой долг. В голове у него уже формировался план лекции о дисциплине и тактическом мышлении. — Что нужно Рамилю Равилевичу, Наиля? — поинтересовался Антон, внимательно глядя Файзуллиной в глаза. Его природное любопытство и азарт уже разжигали интерес. — У него появилась информация о том, что скоро на помощь прибудут добровольцы из России, — отрапортовала Наиля слегка дрожащим от волнения голосом. — Во главе всего отряд «РВИЗ-2021» из Новосибирска. Антон поднял брови, и его глаза блеснули живым интересом. Он знал, что значит это сокращение. «Русский Видеоигровой Задрот». Он сам иногда смотрел обзоры известного ему сибирского блогера, Игоря Радаева, из этой серии и находил их удивительно точными и остроумными, а также полными того самого огня и безбашенного драйва, которого им с Андреем так не хватало в реальной жизни. — О, отряд, во главе которого мой друг? — удивился Пулемётов-младший с предвкушающей улыбкой. — А о составе отряда ничего не известно? Я уверен, с подходом, как у командира этого отряда, война превратится в очередной огненный стрим. Или в контент, достойный большого, эпичного ролика на YouTube, который однозначно наберёт миллионы просмотров. Этот парень умеет делать шоу из всего, даже из апокалипсиса и войны.

***

Андрей Пулемётов вошёл в тридцать пятый кабинет. В помещении стоял гул голосов, смешанный с запахом пота и дешёвых сигарет. За партами сидели бойцы всех четырёх рот БЗН – молодые, напряжённые, их глаза были полны смеси страха и решимости. Он подошёл к большой исписанной доске и, взяв синий маркер, объявил своим преподавательским тоном, отточенным за несколько лет: — Доброе утро, бойцы. Меня к вам направила работница секретариата полковника Сектымбаева, Наиля Маратовна Файзуллина. Меня зовут Андрей Афанасьевич Пулемётов, я, как и мой брат Антон, майор первого ранга вооружённых сил нашей с вами родной республики, и я буду выполнять роль вашего инструктора по тактике и стратегии на ближайшее время. Сейчас я хочу донести до вас несколько важных моментов, от которых будет зависеть не только успех нашей операции, но и ваши жизни. Он обвёл взглядом лица бойцов — молодые, решительные, но в глазах многих читалась растерянность. Андрей понимал, что перед ним сидят простые парни и девушки, которые взяли в руки оружие впервые в жизни, и поэтому внутренне поставил перед собой задачу не просто обучить этих ребят, а вдохновить, зажечь в них огонь. В первом ряду сидели Маша и Оля, обе внимательно слушали. Оля, недавно ставшая рядовой, чувствовала, как слова Пулемётова отзываются в ней. Она думала о том, как смешно и одновременно страшно это всё. Ещё вчера она плакала из-за глупого Кирилла, а сегодня сидит в военной палатке, готовая сражаться с каким-то малолетним идиотом-тиктокeром. Она вспомнила слова Слепова по телефону о предназначении и улыбнулась. Она чувствовала, что это её шанс, её новый путь. Путь, где нет места собственничеству и ревности. Маша, в отличие от подруги, думала о другом. Она была одержима одной мыслью — когда же появится Игорь? Она представляла, как они встретятся, как он похвалит её за храбрость и назначит своей правой рукой. Но тут же в голову закралось сомнение. Она вспомнила о Даше Потаповой, которую часто видела на его стримах. «А вдруг она его девушка? Что, если они вместе приедут? Я же не смогу...» — эта мысль была тяжёлой и неприятной. Ненависть Маши к тиктокерам и всему, что они олицетворяли — пустоту, бессмысленность, — была глубокой и искренней, как и её любовь к Радаеву и его контенту. Он был для неё воплощением настоящего творчества, в отличие от фастфуда, которым кормила людей тикток-шваль. — Первое, что вы должны запомнить: страх — это нормально, — голос Пулемётова стал мягче, но не менее уверенным. — Бояться – значит быть живым. Но паника – это наш главный враг. Паника убивает быстрее любой пули. Мы будем учиться контролировать страх, превращать его в адреналин, ярость, холодный расчёт и, конечно же, силу, куда ж без неё. Он начал рисовать на доске схемы. Его маркер скрипел, оставляя чёткие линии. — Второе – это координация. Мы – не стадо, мы – отряд. Вы должны чувствовать плечо товарища, прикрывать друг друга, действовать как единый организм. Забудьте слово «я», есть только «мы». Каждый из вас — это часть большой машины, и, если хотя бы одна шестерёнка в механизме этой машины сломается, вся машина встанет. Помните это, когда будете смотреть в глаза смерти, солдаты. Взгляд Пулемётова-младшего стал жёстче. Он посмотрел в глаза каждому, как будто заглядывал прямо в душу. — И третье, самое важное. Мы здесь не для того, чтобы умирать. Мы здесь для того, чтобы побеждать. Чтобы эти ублюдки, которые возомнили себя правителями, пожалели о том дне, когда родились на этот коррумпированный до мозга костей, и так уже полный грязи и дерьма до краёв свет. Мы будем действовать быстро, жёстко и эффективно. Я научу вас всему, что знаю сам. А знаю я, поверьте, не мало. Я научу вас не только стрелять, но и думать. Думать, как враг, чтобы опережать его на два шага. Он отложил маркер и, подойдя ближе к бойцам, продолжил чуть тише, но более проникновенно: — Запомните, ребята, мы сражаемся за свой дом, за своих близких, за будущее этой республики. И мы не имеем права проиграть. Ведь поражение будет равносильно предательству Родины, коей и является для нас республика Безбашмак. Вопросы? В кабинете повисла тишина, но это была уже не тишина растерянности, а тишина сосредоточенности. В глазах бойцов загорелся огонь. Они были готовы учиться. Они были готовы сражаться. Андрей улыбнулся. Он знал, что из этих ребят получатся настоящие бойцы. И он был готов сделать для этого всё возможное.

***

После инструктажа Маша сидела на койке, всё ещё погружённая в свои мысли. Внезапно в палатку вошла Лера Козлова. — Привет, майор Ефимова, — с улыбкой произнесла она, присаживаясь рядом. — Ты чего такая задумчивая? Всё еще переживаешь из-за того, что на тебя обломки упали? — Нет, что ты, Лер... — ответила Маша, отводя взгляд. — Просто... у меня вопрос. У Игоря Радаева случайно нет девушки? Просто я видела какую-то девушку, её зовут Даша, она часто светилась на его стримах. Лера рассмеялась, глядя на смущение Ефимовой. — Забудь про неё, Ефимова, — уверенно, твёрдо и спокойно произнесла она. — Она сама вынесет себя, как мусор. Я уверена. — Почему ты так думаешь? — Маша удивлённо подняла глаза. — Потому что я знаю Игоря, — Лера похлопала Машу по плечу. — Он мне сам однажды говорил, что до отношений с ним её половина Новосибирска перетрахала. Он знает, что она ему изменяет. Он терпит, потому что любит её, а точнее, был влюблен, как маленький наивный мальчик. Он будет плакать, если узнает об этом, я уверена. Но он сам её и бросит. Наш командир не терпит предательства. Он настоящий геймер, и в реальной жизни он такой же: если враг тебе изменил, его надо уничтожить. А если предала женщина, значит, она просто не достойна быть рядом с ним. У него с этой Дашей всё равно рано или поздно будут проблемы. Она сто процентов ему изменит, и это выведет его из себя. Вот увидишь, он станет к тебе ближе, а про неё забудет. Она ему не нужна, поверь мне. Ему нужна настоящая, верная девушка. Маша почувствовала, как её сердце забилось сильнее. Слова Леры были так убедительны, что Маша почувствовала облегчение и прилив надежды. Её глаза засияли, а на лице появилась решительная улыбка. — Спасибо, Валерия Витальевна, — прошептала она. — Вы, кажется, знаете всё наперёд. — Просто я вижу людей насквозь, — ответила Лера. — А теперь иди отдохни, завтра тебя ждёт тяжёлый день. Маша кивнула и легла, но уснуть она уже не могла. Ей казалось, что её мечта вот-вот сбудется, а судьба сводит её с человеком, которого она давно считала своим героем, и что предательство другого человека расчистит ей путь.

***

Антон Пулемётов зашёл в кабинет Сектымбаева. В помещении пахло кофе и бумагой. Полковник сидел за столом, его лицо было уставшим, но в глазах читалась какая-то невероятная, несгибаемая решимость. — Антон Афанасьевич, присаживайтесь, — Сектымбаев указал на стоящий у стены стул. — У меня для вас новости, которые, я думаю, вас заинтересуют. Антон сел. Его поза была напряжённой, но он был готов к любому повороту событий. — Я слушаю, товарищ полковник. — Как вы уже знаете, к нам направляется отряд добровольцев из России. Во главе его – наверняка известный вам Игорь Радаев, — Сектымбаев внимательно посмотрел на Антона. — Я знаю, что вы знакомы с его творчеством. Наш казанский связной, Иван Слепов, рекомендует его как отличного стратега. Ему может понадобиться поддержка. Нужно направить к северным подступам Ипинбаса по меньшей мере четыре отряда стрелков по четыре человека. Я хочу, чтобы вы возглавили их. Антон кивнул, и его губы растянулись в предвкушающей улыбке. — Отлично. Я готов. Игорь — парень с огоньком, с ним скучно не будет. Он умеет находить нестандартные решения, как настоящий геймер и, если угодно, стратег, как вы упомянули. Этот парень превратит войну в артхаусный боевик, и я хочу быть в первых рядах зрителей этого действа. — Именно поэтому я и выбрал вас, Антон Афанасьевич, — Сектымбаев кивнул. — Вы с ним на одной волне. Ваша задача – обеспечить ему прикрытие, поддержку и, при необходимости, взять на себя командование частью операции, если того потребует ситуация. Вы должны стать его глазами и ушами на земле, пока он ведёт свою «игру». — Понял, товарищ полковник, — кивнул Антон, и его глаза загорелись нескрываемым азартом. — Мы с Андреем и бойцами устроим этой шушере тиктокерской такой «приём», что они пожалеют, что вообще сюда сунулись. Это будет эпичный рейд и хороший урок для этих баскердес!

***

Иван Слепов, увидев на стене Игоря Радаева ВКонтакте пост с отчётом о первой полученной от Сектымбаева новости, связанной с провалившимся саботажем чесноковскими подрывниками Ложкинского моста, удовлетворённо, почти злорадно улыбнулся. В его голове снова, словно кадры из ещё не смонтированного фильма, всплыли картины того, что будет происходить дальше. Он видел в своей голове, как Игорь вытаскивает Олю Прыгунову из-под бетонной плиты на мосту, ухаживает за ней, обучает её... Одновременно с этим он слышал в голове и нечто другое, более мрачное, печальное. Это были истошные крики и визг какой-то белокурой девушки лет двадцати в потрёпанной форменной рубашке цвета хаки, выстрелы, а затем яростный рык и слёзы Игоря, приправленные отборным матом и словами вроде «Сука» и «Шлюха», а также ругательствами на смеси русского и безбашмакского языков. Среди всех картин будущих событий освободительной операции отряда Радаева в голове Слепова, как непрошеный гость, мелькала неизвестно как вклинившаяся Света. Барышникова была одета вызывающе и лизала мороженое, словно наслаждаясь своим превосходством. Её губы были ярко накрашены розовой помадой, а взгляд был полон презрения и самодовольства. — Ну, суфлёр хренов, что ты на этот раз мне скажешь? — обратился Слепов, усмехаясь, к своему внутреннему ментору, который, как ему казалось, навсегда засел в его голове. — Я снова видел то, что будет. Я видел отчаяние, шок, боль и холодную ярость нашего героя. И мне уже заранее его жаль. Внутренний ментор Ивана тут же отозвался холодным и бесстрастным голосом: — Он переживёт предательство, но от этого ничего не потеряет, а только обретёт больше. Он ведь прекрасно знает, кто хороший, а кто плохой. Наш герой умеет дружить, служить и защищать, а предателей не переносит на дух. Исход этой войны за настоящую демократию, независимость и народ даст ему карт-бланш на устранение предателя. Вдруг в дверь квартиры Ивана позвонили. Звук звонка прервал его размышления. Он подошёл к двери и, приподняв очки и прищурившись, заглянул в глазок. За дверью стояла зарёванная Света с потёкшей тушью. На её бледном от слёз лице были отчётливо видны разводы чёрного цвета. Иван приоткрыл дверь. — Привет, Вань... — шмыгнула носом Барышникова. Её голос дрожал. — Чего тебе? — безразличным тоном спросил Слепов. — У Кирилла недавно украли деньги, и он написал заявление в полицию, обвиняя в этом меня... — плачущим голосом произнесла Света, глядя на Ивана полными страха глазами. — А я чем могу помочь? Это ваши разборки, — скептически ответил Слепов, не выражая ни капли сочувствия. — И я, кажется, запретил тебе приходить ко мне, да и искать связи со мной. Он попытался закрыть дверь, но Света, выставив ногу, не дала ему этого сделать. Глаза школьницы были полны непонятного животного страха. — Подожди, Вань! Я не знаю, что мне делать! Он грозится, что меня посадят! Я боюсь! — голос Барышниковой сорвался и перешёл в истерику, она снова начала всхлипывать. — Это твои проблемы, Барышникова, — сказал Слепов, но его глаза, скрытые за очками, внимательно изучали школьницу. Он видел её страх, её отчаяние, но не испытывал ни малейшего сочувствия. Наоборот, положение, в котором была Света, его забавляло. В его голове низким голосом прозвучала холодная, расчётливая мысль: «Пришло время для перевоспитания. И твой урок будет очень жестоким. Ты сама напросилась, дрянная девчонка!». Слепов резко захлопнул входную дверь квартиры прямо перед носом Барышниковой. Та ещё долго стучала в дверь, гулко барабаня своими слабыми кулаками по её обшивке, истязала кнопку звонка. Её крики и просьбы открыть дверь становились всё громче, а затем и вовсе снова перешли в рыдания. Это «показательное выступление» распутной пакостницы так достало Слепова, что он в сердцах крикнул полным ярости голосом, зная, что она его слышит: — Уйди на хер отсюда, пока я тебе либо не въебал, либо не пустил пулю в голову! Поняла, шлюха малолетняя?! После этого за дверью воцарилась тишина, нарушаемая лишь удаляющимися, прерывистыми рыданиями Светы. Слепов прислушался, а затем, убедившись, что она ушла, вернулся к своему компьютеру и продолжил работу над музыкой, словно ничего не произошло. Его пальцы вновь забегали по клавиатуре, создавая новые, сложные мелодии, которые, казалось, отражали хаос, бушующий в его душе и в мире вокруг.