Ты достойна большего

Версо смотрит на её протянутый мизинец — маленький, наивный жест, в котором теперь кроется слишком многое. Он не двигается. Не потому что не хочет — а потому что, если дотронется, то уже не сможет остановиться. Но Алисия не опускает руку. В ее глазах мелькает удивление, когда он тянется к ней. Но не к пальцу, а берет ее за запястье и притягивает к себе. — Я не могу поклясться в том, чего сам больше не понимаю, — шепчет он, уткнувшись ей в макушку. — Но я здесь. Алисия замирает в его объятиях — между вдохом и выдохом, между страхом быть отвергнутой и жаждой быть принятой. Она жмется к его груди, слушает, как ускоренно бьется его предательское сердце. Ее ладони скользят к его плечам и тянут рубашку вниз. Доверчивость и уверенность в ее глазах заставляет Версо сглотнуть. Вся неправильность происходящего разбивается об этот взгляд, и Версо не может больше собрать слово «мораль» у себя в голове. Есть только желание, которое они слишком долго хоронили в себе, выдавая за привязанность, за заботу, за что угодно, только не за то, чем оно было на самом деле. Когда Алисия снова его целует, он не чувствует угрызений совести, не думает о грязи, которая теперь будет всегда с ним, с ней. В нем и в ней. Мировые устои рушатся, но Версо наслаждается этим. Он сминает ее губы в ответ с жадностью и голодной отвагой. В его действиях больше нет сомнений, есть лишь решение — его язык у нее во рту, влажный и настойчивый, заставляет ее задохнуться. Ее пальцы цепляются за его волосы, удерживают. — Версо, — шепчет она на выдохе тоном, которым обычно замаливают свои грехи. Он оставляет несколько быстрых поцелуев на ее щеках, опускается вниз к шее. Несколько пуговиц на ее ночной сорочке не поддаются его дрожащим рукам, когда он пытается их расстегнуть. Возня затягивается и Версо просто дергает их, отрывая, и замирает. В тишине зала их падение похоже на струны, лопающиеся от слишком натянутого желания. Глаза Алисии широко раскрыты от изумления. — Это было…. грубо, — говорит она с нервным смешком. Грубо, нетерпеливо — Версо не знает, что он творит. Он сойдет с ума в любом случае — если остановится или продолжит — ведь точка невозврата уже пройдена. — Ты думаешь? — он улыбается в ответ уголками губ. Его пальцы скользят к её плечам, осторожно сдвигают ткань сорочки — на удивление медленно и сдержано. Под сорочкой лишь майка и трусики. Их невинный белый цвет словно издевается над тем, что с ними сейчас происходит. Версо любуется веснушками, что рассыпались, словно звезды на ее руках и ногах. Подмечает, как вздымается ее грудь при каждом неспокойном вдохе, как подрагивают губы, будто она хочет что-то сказать или спросить, но не решается. Вместо этого она делает шаг к нему, оставляя на полу сорочку, берет его за руку и тянет к софе. На удивление им обоим хватает места. И поначалу Версо накрывает ее, смазано целуя, чтобы немного отвлечь. Не давит, нет — просто ощущает, как её тело тонко выгибается под его, как она вжимается спиной в обивку софы, как будто пытается раствориться в ней, укрыться от того, что должно произойти дальше. Алисия горит — ее щеки такие же раскрасневшиеся, как зацелованные губы. Он смотрит ей в глаза, и внутри него щёлкает: он здесь не брат. Не тот, кто должен уберечь. Он — тот, кого она выбрала. Тот, кого она хочет. Его пальцы прикасаются к лямкам майки. Он мог бы сдёрнуть их — жадно и резко — но вместо этого лишь слегка тянет, скользит по ключицам, словно по клавишам. Он опускается к ее груди и целует поверх ткани. Целует медленно, но с нажимом, чувствуя под губами напряженные соски. — Сними, — отчаянно шепчет Алисия, но ее просьба остается не выполненной. Тонкая белая ткань служит барьером и одновременно простором для фантазии — несмотря на весь ужас ситуации, Версо не хочет полностью раздевать ее. Вместо этого его рука скользит вниз — к резинке трусиков. Туда, где жар. Он уже не играет с ней сквозь ткань, наоборот, пробирается под, туда где пальцы сразу чувствуют мягкий пушок и липкую влажность. Её клитор такой чувствительный, что от каждого прикосновения она сжимается. Версо пробует медленнее — круговыми движениями. Алисия хватает ртом воздух, закрывает глаза, пока он изучает её — сначала одним пальцем, потом двумя. Двигается медленно, будто приучает её тело к себе. Она дергается, всхлипывает и прижимается к его ладони, будто ищет спасения, которое не наступит. — Вот так… — шепчет он. — Ты такая … Теплая? Узкая? Грязная... Моя. Версо не может закончить мысль. Он чувствует, как она бьётся между любопытством и испугом. — Версо… — потеряно шепчет Алисия. — Я здесь, — отвечает он, глядя, как её веки дрожат, как из её горла вырываются звуки, от которых музыка кажется чем-то блеклым. Вся суть Алисии сжимается, и она кончает на его пальцах — не бурно, но с его именем в каждом вздохе. Версо вынимает пальцы — с трудом, медленно — и смотрит на неё. Влажная, растрепанная, с дрожью в бедрах, она лежит перед ним разбитая после своего первого оргазма. Ее губы полуоткрыты, дыхание поверхностно. Но глаза… её глаза все еще чистые, доверчивые. — Я хочу, чтобы ты… — она не договаривает, только тянется, целует его, прижимаясь всем телом. Версо привстает, расстёгивает брюки, высвобождает член, горячий, пульсирующий от сдерживаемого желания. Алисия следит за ним с нескрываемым любопытством — все-таки это первый член, который она видит вживую. Он не спешит, будто дает ей последний шанс одуматься. Лишь когда Алисия кивает с волнением, он подтягивает ее ближе к себе. Ее майка задирается, обнажая плоский живот. Он разводит ее ноги в стороны, опускается между, но не избавляется от трусиков, лишь отводит их в сторону. Таким образом, что-то внутри него надеется, что он оскверняет ее лишь наполовину. Он входит в неё медленно, сдержанно, будто с благоговением. Вглядывается в ее лицо, и когда она чуть морщится, он замирает. — Дыши, — шепчет он. Алисия слушается, прижимаясь своим лбом к его. — Всё хорошо… — выдыхает она. — Продолжай… И в этот момент он впервые позволяет себе почувствовать, что это происходит на самом деле. Он в ней. Алисия под ним. Алисия, которая всегда была чем-то запретным, далёким, священным — теперь касается его бедер, тянется к нему, стонет от него. Он двигается осторожно. Глубже. Дальше. И чувствует, как в груди всё сжимается от нежности. И от того, насколько это… неправильно. Насколько сладко. Насколько развращенно. Алисия принимает его, с каждым толчком все увереннее, все свободнее. Ее небольшая грудь подрагивает, а рот раскрывается в едва различимых вздохах. Все-таки им обоим следует быть потише, если они не хотят быть прерванными слугами или, что еще хуже, матерью. Она тянется за поцелуем, настойчивым, даже грубым, словно ей мало. И Версо отвечает, будто хочет проглотить её дыхание, её голос, всё, что в ней есть. Вдруг она перехватывает его бедра — слабо, но отчётливо. — Быстрее, — шепчет с нетерпением. Версо не ожидает подобного от нее. И срывается. Его движения становятся резче, жестче, он уже не пытается сдерживаться. Алисия отзывается, подстраивается под него, жмется всем телом, словно хочет раствориться в нем. Она не просто позволяет. Она ведёт. Версо всегда думал, что утонуть можно в музыке, но сейчас он тонет лишь в ее голосе, что шепчет его имя. Даже ощущая, что она снова близка к разрядке, он не останавливается. Напротив — двигается сильнее, будто хочет стереть из неё всё, чем она была до. Её тело извивается под ним — слишком остро, слишком живо. Её руки крепко сжимают его плечи, будто она пытается удержаться за реальность, ускользающую с каждым толчком. Алисия смотрит ему в глаза — со смятением, с жаждой, с чем-то таким, что пронзает его до самого нутра. — Версо… я… — она не успевает договорить. Разрядка настигает ее, пронзая от кончиков пальцев до затылка. Её ноги обвивают его бёдра, спина выгибается, голос срывается на всхлип — надрывный и прекрасный. Финальный аккорд мелодии огня в камине. Версо замирает, любуясь ею. Алисия еще никогда не была такой живой, такой до безумия красивой, такой уязвимой. Он чувствует, как её влагалище пульсирует, обхватывая его изнутри. И это — последняя капля. Он резко выходит из неё. Член пульсирует — слишком чувствительный, влажный, на грани. Как нота, удерживаемая слишком долго. Алисия смотрит на него в растерянности, приоткрытые губы дрожат. Она уже не девочка. Уже не младшая сестра. Она — женщина, которую он только что узнал изнутри. Он доводит себя быстро сам, с шумным дыханием, глядя на её бёдра, на блеск между ног, на то, как она открыта для него. Желая помочь, Алисия тоже касается его пальцами, и с глухим стоном он кончает ей на живот. Его сперма теплая, густая — подтверждение того, что всё это происходило на самом деле.

***

Версо падает рядом, тяжело дышит, упираясь лбом в её плечо, борется с пульсацией в паху, с тем, как ужасно хорошо — и как непозволительно — было. Лицо Алисии не выражает ничего кроме полупьяного блаженства. Она не говорит ни слова. Но её рука скользит к его запястью — просто держит. Тихо. Надёжно. Как будто не отпустит. И он понимает: это был не просто секс. Это было вторжение в её тело, её душу, в то, что он должен был охранять. Но теперь он — уже часть этого. Версо закрывает глаза. Потому что не знает, как на неё смотреть. Потому что боится, что в следующий раз уже не сможет отвести взгляд.