Ненависный сосед

Общежитие в этот день казалось особенно промозглым. Сырой воздух пробирался даже сквозь закрытые окна. Лино сидел у подоконника, куртка была накинута поверх худи, капюшон слегка закрывал лицо. Он смотрел, как капли дождя стекали по стеклу. В углу комнаты, как обычно, шумел Хан. — Ты не думал, что вот эта хрень, — Хан кивнул на колонку, из которой гремел какой-то лоу-фай, — немного навевает депрессию? Лино не отрываясь от окна ответил: — А ты не думал, что можешь заткнуться? — Ух, колючий ты, кактус. Прямо как твоя личность — сухая и всех колет. Хан расплылся в дурацкой ухмылке и запустил в него подушкой. Лино поймал её с ловкостью, как будто ждал удара. Он посмотрел на Хана с выражением «ещё раз — и я тебя реально ударю». Хан только фыркнул. Ссоры между ними уже стали рутиной, частью их странного соседства. Оба цеплялись к мелочам: кто громче хлопнул дверью, кто оставил крошки на столе, кто вырубил свет в ванной, когда другой ещё там был. Иногда казалось, что они друг друга просто терпеть не могут. Иногда — что за этим всем прячется что-то другое. Сегодняшняя перепалка оборвалась сообщением в общий чат. Банчан: «Все вечером в баре. Без отмазок. Надо отметить, что у нас тут новенький теперь живёт. Не то чтобы это хорошая новость, но повод есть». Сынмин: «Притащу Айэна. Он пообещал сегодня не молчать». Феликс: «Если Лино и Хан не передерутся до вечера, это уже будет успех». Хёнджин: «Кто-то делает ставки?» Лино закатил глаза и встал с подоконника. — Ну что, идём? — бросил он через плечо, беря свою куртку. — Я бы сказал, что с тобой и в ад не страшно, но это был бы комплимент, — съязвил Хан и последовал за ним. Бар оказался полутёмным, с дешёвыми огоньками и запахом пролитого пива. Они заняли большой стол у окна. Чан уже пил с Чанбином, а Сынмин тащил Айэна к барной стойке. Хёнджин и Феликс держались чуть в стороне, переглядывались и смеялись над чем-то только им понятным. — За адаптацию новенького! — сказал Банчан, поднимая бокал. — Даже если он не подарок. Хан усмехнулся и посмотрел на Лино. В его глазах сверкнула какая-то детская дерзость. — Адаптация? Я и так уже всех бешу, считай, встроился в систему. — Это правда, — хмыкнул Лино и залпом допил первый бокал. Они начали пить. Один, второй, третий. У Хана горели щеки — он не умел пить. Лино это раздражало. Всё в нём раздражало: как тот смеётся, как ковыряется в салфетке, как смотрит в глаза, будто бросает вызов. — Тебе бы не мешало заткнуться хотя бы на один вечер, — буркнул Лино, когда Хан пошутил про его «пассивно-агрессивную внешность». — А тебе бы не помешало трахнуть кого-нибудь. Может, расслабишься. Тишина за столом. Феликс подавился пивом, Хёнджин уткнулся в салфетку, сдерживая смех. Лино встал. — Повтори, что ты сказал? — Я сказал: расслабься, Лино. — Хан тоже встал. Его взгляд больше не был игривым. — Ты, блядь, знаешь, кто я такой? — Угу. Одинокий, злой, живущий с кошками и с херовым чувством юмора. Рад знакомству. У них сверкнуло в глазах. Кто-то схватил Лино за рукав, кто-то пытался оттащить Хана, но напряжение нарастало. Они не дрались. Ещё нет. Но было очевидно — ещё один глоток, ещё одна фраза — и взорвутся. — Ладно, — сказал Лино, бросая наличку на стол. — Надо подышать. Он вышел, хлопнув дверью. Через минуту вышел Хан..