***
7 июня 2025 г., 07:07
«Постарайтесь оставаться дома и избегать ночных поездок. Сегодня Ромус ждёт нулевая видимость на дорогах»
«любимому» другу не повредив ни сантиметра на теле.
До слуха доносилось то самое родное Дарт Вейдеровское дыхание и шорох простыней. Со стороны Скэриэла было бы варварством будить Готье сейчас, только чтобы увидеть глаза цвета моря. Но как же он скучал в дали от этих омутов.
- Ах! Ммм..- Хриплый стон с мольбой ворвался в тишь и в ней же растворился. Готье сквозь сон сжимал простыню и кусал малиновые губы. А через мгновение стоны и вовсе повторились. Скэриэл ураганом промчался к краю кровати.
Звенящая тишина заполонила пространство, а время замедлило ход. Осталась только картина перед глазами — такая неожиданная, невозможная...
Лоу стоял неподвижно, будто парализованный открывшейся истине, пытаясь осмыслить увиденное и совладать с нахлынувшим чувством смущения.
Кровать — настоящая мученица, пережившая испытание страстью и усталостью. Ее одеяние потрепанной девицы пестрило не аккуратными складками. Простыня изгибалась веером и собиралась подобно подолу. Одеяло беспрепятственно откинуто и смято. А подушки с хаотичностью разбросаны в разные стороны.
В центре всего хаоса лежал одинокий Готье. Его ноги смыкались в коленях, а таз мерно поднимался, обеспечивая малое трение. Грудь вздымалась в такт с нижней частью, а с уст продолжали срываться тихие стоны.
Хитклиф привык спать в одном нижнем белье, а значит, для Скэриэла открылась полная картина возбужденного друга.
Лоу завел руки за голову и резко потянул себя за темные локоны. Ему нужно было оторвать взгляд и прекратить откровенно пялиться на формы спящего. Но хрупкое тело Готи хотелось не просто лицезреть. Его хотелось трогать. Провести ладонью от стройной шеи до пупка. Поцеловать внутреннюю сторону бедра и оставить легкий укус. Зарыться пальцами в туманные волосы и сойти с ума от того, как сильно хочется всего Готье сразу.
Дыхание Готье учащённое, неровное. Каждый вздох и стон всеми усилиями проглатывался и не давал в полной мере вырваться наружу. Хитклиф прикусывал нижнюю губу и плотно сжимал зубами нежную кожу. Ни малейшей капли крови так и не проступило от терзаний. Но губы налились ярким цветом и выделялись на фоне молочной кожи.
Скэриэл уселся на матрас и склонился, словно в поклоне пред спящим принцем. Ладонь скользнула по скуле и убрала прядь светлых волос с пылающего лица.
-Что же тебе снится, Готи?- еле шепча, промолвил Скэриэл в открытые губы. И без доли раздумий коснулся его уст.
В своих грезах Готье уловил пыл настоящего поцелуя.
Мгновение ощущалось как нечто тёплое, приятное, будоражащее душу. Словно ветер вдруг принёс знакомый запах свежести, нарушивший покой в самой сути мироздания. Если его связь с фантомом была не такой требовательной, то эти прикосновения взывали незамедлительного ответа.
Тени пропали из его воображения и очи отворились.
Лоу, почувствовав оживление, тоже отпрянул и напоследок коснулся поцелуем уголка рта.
Сие действом он мгновенно оживив чувство блаженства и удивления в Готье.
Это было настолько естественным и родным, что пробуждение стало мгновенным и приятным одновременно. Сердце дрогнуло в груди, а мысли пришли на смену воображению.
-Скэр, - голос его дрогнул и с присущий после сна хрипотцой проговорил, - если это не сон, поцелуй меня ещё раз!-
Лоу ухватился за эти слова, как за канаты, срывающие паруса. Его корабль давно блуждал в штормящем море, утратив надежду на тихую гавань. Бродил по бурям и захлебывался, пенящийся солью. Разбивал борт об волны, сотканные из боли и ненависти.
Сейчас все было по другому. Скэриэл не тонул в пучине, а в кои том веке спустился с избитого судна в мерную гладь. Вода приняла в объятия словно мать любимое дитя. И с щедростью открыла потаенные сокровища глубин.
Во мраке мерцал небесный перламутр. Глаза переливались драгоценными жемчугами. А взгляд томный из под белесых ресниц прожигал грудную клетку, Скэриэла.
«Сирена» пронеслось в мыслях Лоу.
Его Готи - вылитый принц подводного царства, забирающий мореплавателей в свои владения. Как жаль, что на пару с чарующим голосом Хитклиф метал гарпуны из ясных глаз.
Промедли, Скэриэл ещё хоть минуту, точно захлебнулся от закипающего терпения Готье.
Поцелуй коснулся розовых уст и соединил рельефы губ. Нежность перетекала в страсть и желанное упоение. Проходя мимо мягких линий, исступление создавало напряжение, подобное грозовому фронту. Вскипающее, нарастающее и готовое разрядиться мощью наслаждения.
Скэриэл вел танец их интимных прикосновений. Постепенно напирая и убивая не опытность Готье. Гладил скулы цвета топленого молока и сцеловывал каждую трещинку на губах.
Он сплетал их языки и инициировал громкие чмоки, прикусывая нежную кожу. Его страсть присуща - змею искусителю. Заставляющая сдаться во власть.
И Готье пал, не в силах бороться.
С порхающими бабочками на перевес, он потерял здравые мысли. Не замечал, как откровенно стонет в губы напротив и ластится к прикосновениям.
- Скэр! Я, - сквозь поцелуй вымолвил Готье.
Лоу за мгновение остановился и отпрянул.
В черных зрачках на миг показались змеиные склеры, но лишь показались. Чернильные очи считывали каждую мимическую мышцу. А в молчании завис не озвученный вопрос.
- Мне нужно в уборную, - с шепотом и смущением отрезал Готье.
Скэриэл все понимал. Он видел, что за вынужденная причина гонит Готи.
- Не утруждай себя. В мечтах я не так хорошо могу помочь тебе, как наяву, - смешинка застыла в брошенной фразе, а Скэриэл со всей нежностью оставил два влажных поцелуя на каждой скуле. Его наглая физиономия сияла улыбкой. А руки притянули Готье ближе и заставили прильнуть лбом ко лбу.
-Не в первый же раз, правда?- с издевкой посмеялся Лоу. А затем понял, что сморозил глупость, увидев реакцию округлившихся глаз и алеющих щек.
Скэриэл поспешил успокоить нахлынувшее смущение Хитклифа. И спасти ситуацию.
-Готи, я не знал. Прошу, не закрывайся от меня, - взмолил он.
Лоу перекатился на кровати и улегся на матрас во всю длину. Прямиком за спиной друга. Невесомый поцелуй остался тенью на загривке Готье. А спины коснулись воздушные прикосновения, будоража мурашки и лаская открытую душу.
Готье отпустил ситуацию.
Лицо постепенно утрачивало жар, словно розовые лепестки медленно опадали, уступая место спокойствию. Дыхание выровнялось, становясь глубже, наполняя легкие прохладой и уверенностью. Тело расслаблялось, позволяя внутреннему покою распространяться волнами тепла и комфорта.
Волшебные нежности будоражили и возвращали контроль над действиями.
Готье собственными пальцами направил ладони Лоу, раскрываясь больше и отдаваясь во власть. Кисти рук переплелись и скользили в едином такте. Легкие касания сменились глубоким погружением, и каждое прикосновение говорило больше, чем тысячи слов.
В какой-то из моментов у Готье закружилась голова. Он не мог вспомнить, как нашел горячие губы и впился в них без остатка здравого смысла. Как зарывался в волосы цвета угля, перебирая пряди и сжимая крепче, чувствуя острые клыки на собственных устах. Как открыто выстанывал конкретное имя и царапал спину от новых ощущений.
Моментом Скэриэла стало так много, что Готье без стыда понравилось это чувство. До звездочек пред глазами и сбитого дыхания.
- В первый и не в последний раз,- сквозь туман, проникший в его комнату, донеслось отдаленное эхо слов. Магия сна подступала мимолетно, забирая в пережитый эпизод. Готье мог по новой проиграть этот яркий миг, но на сей раз силуэт в его мыслях будет четким.
***
Вечер медленно засыпал, погружаясь в тишину и покой. Над землей постепенно проступала едва заметная дымка, словно воздушное полотно, накрывающее мир. Легкая вуаль поземкой струилась по асфальту. Туман захватывал больше пространства в свои владения. Он наползал все плотнее и раскидывал сети, не оставляя возможности разглядеть близ стоящего силуэта. Крался так бесшумно, словно вор, жаждущий заполучить поскорее весь город в свою мантию густой завесы. Из окон спальни любопытные глаза с запредельным интересом разглядывали атмосферное явление. Готье глядел на пушистые облака, упавшие с небес и дивился по детски сегодняшнему представлению. Он, конечно, понимал, как при столкновении температур формируется туман, но такой объём и густоту младший Хитклиф видел, возможно, впервой. По прогнозам из радио приёмника был сделан вывод, что «дымовая завеса» продержится чуть ли не до позднего утра. «Завтра должен быть выходной, а значит, прыгать к Чарли в авто и разбиваться об ближайший столб не придется. Тем более, что последний экзамен по темной материи мной успешно сдан и до поступления в Лицей есть ещё время». С этими мыслями Готье отпрянул от подоконника и перевел окно в режим проветривания. Он любил засыпать в прохладе и терпеть не мог грезить в духоте. Легким движение кисти дернул белые занавески и отправился готовиться ко сну. Не досушенные после душа волосы касались подушки и оставляли влажный след. Наволочка забирала оставшуюся воду, и локоны цвета тумана медленно подсушивались. Их разбросало в разные стороны, формируя маленькие завитушки на концах. Глаза сомкнули веки и умиротворенный лик застыл восковой фигурой. Светлые ресницы вздрагивали, как крылья бабочки, что смахивает лишнюю влагу, а губы - нежные бутоны, раскрывшиеся после дождя. Сравнимое с весенним бризом дыхание, оповещало об уходе в царство грёз. Хаотичные мысли, метающие Готье от человека к человеку, утихли и уступили место спокойной ночи. В гостях Морфея Готье гулял по цветочному саду и забредал в оранжереи. Купался в лучах солнца и луны, а главное - любил и был любимым. Сон - это мимолетное забвение. Пропасть между миром реальности и иллюзии. И только тебе подвластно созидание и управление. Сейчас Хитклиф, миновав все райские образы, вернулся в родную комнату. Она менялась благодаря его воображению и уже не являлась скудной и обыденной. Мебель, выбранная для него отцом, казалась острой и грубой. А Готи нравились плавные линии. Сейчас все углы по волшебству исчезали. Возле книжных полок валялся мешок, набитый шуршащими шариками. Готье вечность хотел такой. А балдахин и светлое бельё дополняли кружевные занавески по бокам от колон кровати. По мимо интерьера в комнате находился ещё один нечеткий силуэт. Он принадлежал человеку. Только все его тело покрывали пазлы, поставленые не на свои места. «Кто этот человек? И почему я его не боюсь?» В замешательстве вопросил Готье, сам у себя. Тем не менее неизвестная персона обратила взор на хозяина обители и медленными шагами приблизилась. - К-кто вы? - перейдя на шёпот и с дрожью в голосе промолвил Готье Ему ответил единый голос двух знакомых людей. - Те кого ты любишь всем сердцем, - силуэт положил руку на талию и подвел Готье к кровати. Хитклиф присел на покрывало, прищурился и попытался разобрать, кто спрятан в этом собирательном образе. - Тебе стоит расслабиться, Готье. Мы не сможем показать себя, - рука незнакомцев опустилась на скулу Готье и ласковым движением сместилась к нижней губе. -Но можем показать, как мы любим тебя,- Пальцы с легкостью прошлись по контуру губ, щедро одаривая нежным прикосновением. Разноцветные глаза впивались в розовые бутоны и с опьяненной жаждой вглядывались в каждую трещинку и плавный изгиб. Весомая ладонь скользнула на подбородок и уверенно направила голову в верх. Готье не отводил взгляда. Лишь сглотнул ком, завязавшийся в горле, и залился краской от столь бурного внимания. Слияние мимолетно улыбнулось и не теряя времени, сократило дистанцию. Хитклиф затаил дыхание. - Если ты не против, мы поцелуем тебя, - голоса шептали, посылая вибрации в уста. У Готье проступили мурашки, а за ними упало сердце. Не в силах больше удерживать рвущийся наружу интерес, он кивнул. Затем закрыл глаза. В ожидании сладостного поцелуя.***
Ладонь цепляет ручку окна и сквозь щель мерным движением прокручивает в бок. Черная тень мелькает в отражении стекол и переступает порог оконной рамы. Поступь призрака бесшумна, словно туман, скользящий между тенями. Взгляд напряжен и направлен в темноту, высматривая наличие посторонних. Не обнаружив таковых, Скэриэл Лоу сбрасывает угрюмую маску и со спокойствием восседает на письменный стол с уличными ботинками в руках. Ступни обнажены и свисают с краю. Он, словно хулиганистый ребенок, забрался на самую верхушку дерева, а теперь сидит и размахивает длиннющими конечностями в зад, в перед. В детстве Скэр в за правду любил покарать высокие ограды и деревья. Часто сдирал всю кожу на ногах и пальцах рук. Рвал бесчисленное количество одежды и вечно бегал в заплатках. А теперь то может похвастать, что забирается в башню к
