Да заиграет мелодия истины

      Лань Сичэнь ещё раз внимательно прочёл нужную главу трактата. Найденная информация сильно ему не нравилась. Ещё когда они восстанавливали библиотеку Облачных Глубин и он лично переписал несколько сотен произведений, ему на глаза попалась очень старая книга с историей клана. Помимо и так хорошо знакомой Лань Сичэню биографии Лань Аня, в трактате содержалась небольшая предыстория появления заклинателей. При разговоре с Богиней Последнего Суда, Сичэнь сразу вспомнил тот трактат и загорелся идей расширить имеющуюся у них информацию. Подробно расспросив богиню, глава Лань поспешил записать новые знания на бумаге, но перед этим решил сравнить насколько точны их клановые записи и неожиданно наткнулся на подробное описание Судьи из воспоминаний самого Лань Аня.       В найденном отрывке тот делился своим восхищением тогдашним Судьёй Гуду Чжанши, его знаниями, эрудицией и, что не мало важно для самого Лань Аня, его чувством справедливости. Сам же небожитель от комплиментов отмахивался, уповая на то, что будучи бессмертным у него было достаточно времени, чтобы накопить в себе знания. Между этими двумя выстроились чуть ли не дружеские отношения, поэтому Лань Ань, заметив, что Гуду Чжанши с каждой их встречей становится всё мрачнее и мрачнее, осмелился узнать в чем же причина переживаний небожителя. И тот честно поведал будущему основателю клана Лань, что над Небесными Чертогами нависла большая угроза, и он боится, что не сможет её предотвратить. Именно поэтому он так и стремился как можно быстрее передать свои знания и умения людям, ведь если Судья проиграет в грядущей битве и сгинет, следующий появится ещё очень не скоро. Лань Сичэнь уже имел возможность убедиться, что божество было абсолютно право в своих суждениях, но встревожило заклинателя не это.       Лань Ань, переживающий как за судьбу своего друга, так и за будущее людей, которые могут остаться без покровительства Судьи, пожелал узнать почему же небожитель так уверен в таком исходе. И Гуду Чжанши снова не стал ничего скрывать и откровенно поведал Лань Аню об условиях, при которых появляется новый Судья. Так как в его руках сосредотачивалась власть над душами как людей, так и демонов и даже самих божеств, Вселенная тщательно выбирала кандидата на этот пост. Перед тем как вознестись, будущий Судья должен был доказать свою справедливость, беспристрастность и непоколебимую стойкость идти до конца не смотря на все трудности. Если человек, столкнувшись с ужасной несправедливостью, когда правда будет похоронена глубокого под всеобщим презрением и ложью, останется тем единственным, кто сможет разглядеть истину и останется верен ей до конца, тогда он будет достоин вознестись как Судья.       "- Мелкие кражи, обман, клевета - всего этого недостаточно, - покачал головой тогда Гуду Чжанши. - События, способные спровоцировать вознесение, рождение нового божества, должны быть поистине масштабными и затронуть множество людей. Даже если такое и произойдёт, чего бы я на самом деле не хотел бы, и даже если найдется такой человек, который поставит чужие судьбы выше своей, сможет ли он пройти все уготованные ему испытания и в конце концов, не подняв меч против невинных настроенных против него людей, принять смерть? Только тогда Врата Чистилища сами откроются перед ним и примут его душу, избавят от ран и боли и станут с ним единым целым.       Это было последним, что я слышал от своего друга. Как Судья и предрекал, он пал. Я дал себе обещание стать достойным праведным заклинателем, который будет честно и справедливо помогать душам найти покой вместо Судьи, ведь я тоже не хочу, чтобы кому-то снова пришлось пройти через те же испытания, что и Гуду Чжанши."       Прочитав последний абзац, Лань Сичэнь едва не уронил книгу на пол, так сильно у него затряслись руки. Заклинатель не стал тешить себя иллюзиями, он прекрасно понимал, какие именно события поспособствовали вознесению новой богини. И что делать с этим понимаем Лань Сичэн абсолютно не знал.       Рассказать о находке на совете кланов, который уже собрались созывать раньше привычного? Что-то подсказывало Сичэню, что ничего хорошего, по крайней мере сейчас, из этого не выйдет. Подыграть Вэй Усянь и официально признать новой Судьей Баошань? Но что тогда делать со старейшинами? Среди них наверняка есть те, кто хотя бы мельком читал эти записи Лань Аня. А брат, что он скажет брату?       Лань Сичэнь готов был схватиться за голову и завыть. Ванцзи так и не принял гибель Вэй Усянь и до сих пор считает, что она не заслуживает такой судьбы. Как он отреагирует на то, что он был прав? Почувствует ли он облегчение от того, что не смотря на все наговоры и ненависть других, его возлюбленная действительно была невиновна и за все свои страдания получила причитающееся ей место в Небесных Чертогах? Или же наоборот ему станет только больнее от осознания того, через что она прошла? Вэй Усянь полна талантов и смогла бы достичь больших высот среди смертных, не ввяжись она в эту историю с остатками клана Вэнь, и теперь вместо того, чтобы купаться в заслуженных лучах славы, она вынуждена стараться на благо сгубивших её людей, не смея даже раскрыть своего имени.       Не в силах нести эту тайну в одиночку, Лань Сичэнь все-таки решил поделиться своим открытием с младшим братом. Рассказать всё лично Сичэнь не нашел в себе смелости: смотреть в глаза брату было невыносимо от стыда и вины, поэтому он предпочёл малодушно подкинуть Ванцзи книгу и ждать пока тот сам придёт к правильным выводам.       В голове стало пусто. Как вообще всё к этому пришло? В какой момент он стал на стороне несправедливости и предал устои своего клана? Признаться честно, Сичэнь ведь до последнего сомневался действительно ли остатки клана Вэнь представляют угрозу и считал, что Вэй Усянь сама разберется с этим вопросом. В конце концов, у неё были брат, сестра и целый клан за спиной, а Лань Сичэнь был всего лишь посторонним, чтобы мирить их или беспокоиться о благополучии взрослых заклинателей. А когда глава Цзинь начал собирать людей брать Луаньцзан штурмом, Лань Сичэнь был искренне уверен, что прежней заклинательницы, с которой он познакомился на обучении в Облачных Глубинах, уже нет, её личность полностью потеряна, осталась одна только тьма, именно поэтому они должны её остановить. Никто особо не удивился, что Старейшина Илин настолько обезумела, что потеряла контроль над своей армией, но если верить записям основателя, выходило, что Вэй Усянь не хотела новых жертв и выбрала просто сдаться, перед этим уничтожив половину печати.       "Будь праведным" - девиз и образ жизни клана Лань. Какой смысл основатель вкладывал в слово "праведность"? "Я дал себе обещание стать достойным праведным заклинателем, который будет честно и справедливо помогать душам найти покой вместо Судьи". Лань Ань хотел помогать людям, так что же сделал Лань Сичэнь как его потомок, глава клана и выдающийся заклинатель? Просто бросил дело на самотёк, не видя в нем проблемы и схватился за меч только тогда, когда уже стало слишком поздно.       А ведь не так давно кланы были едины в борьбе против общего врага. Не существовало своих и чужих, проблемы были общими, каждый отряд был связан с другими и от победы одних зависело общее благополучие, никто не пытался никого потопить, а наоборот все старались поддерживать остальных. Стоило клану Вэнь пасть, все снова стали каждый сам за себя, позабыв о том, что для них сделали другие.       - Верно, каждый сам за себя, - пробормотал себе под нос Лань Сичэнь. - В этом вся проблема.       Мужчина поднялся и решительно взялся за кисть. Лань Сичэнь прекрасно понимал, что этот мир несовершенен: всем на свете не поможешь, все зло не искоренишь, но по крайней мере он всегда был уверен, что совесть его чиста и он делает всё возможное, чтобы сделать мир вокруг себя лучше. Сейчас же от этой уверенности не осталось и следа. Он обязан это исправить. Да, Сичэнь отдавал себе отчёт, что даже если ему удасться сплотить кланы и наладить между ними более менее честное сотрудничество, это не продлится вечно. Пусть так, но пока у него есть для этого возможности, он обязан попытаться, а не уповать на трудности жизни. Тогда даже если ему придётся предстать перед госпожой Вэй на Последнем Суде, он сделает это с лёгким сердцем без жгучей, разъедающей его грудь вины.       В первую очередь Лань Сичэнь решил укрепить связи с кланом Не. Пусть они с Не Минцзюэ были побратимами, дополнительные связи им не помешают: это укрепит их сотрудничество в глазах общественности, а значит прибавит им веса и тем самым избавит от нападок и давления со стороны. Вместе с другом они начнут распутывать клубок интриг, накрученный кланом Цзинь. Рука уже потянулась ко второму листу для Цзинь Гуанъяо, но Сичэнь остановил себя. Ввязывать и так находящегося в шатком положении побратима в разборки с его же собственным кланом, решение не самое лучшее. Лучше Лань Сичэнь подключит к расследованию Цзянь Ваньина: он хоть и не особо коммуникабелен, зато целеустремлен и решителен и точно будет не против найти истинных виновников гибели членов его семьи. Уже всё вместе они точно смогут найти весомые доказательства и очистить имя Вэй Усянь. Тогда Лань Сичэнь сможет обнародовать трактат и раскрыть истинную сущность Судьи.              Прибыть в Облачные Глубины для важного разговора глава Не смог только спустя месяц. По переписке Сичэнь смог поведать тому часть своих планов, но серьёзный разговор предстоял только сейчас и от этого ему было очень тревожно. Зная вспыльчивый характер побратима, Лань Сичэнь боялся скандала как в случае с отказом, так при согласии. Если они хотят добиться успеха, то действовать нужно неспешно, скрытно и аккуратно, но это точно было не про главу Не, тот предпочитал действовать стремительно и прямо в лоб.       Впрочем, предстоящий разговор далеко не единственная причина, заставляющая главу Лань литрами хлестать успокаивающий отвар. Младший брат грозился свести его в могилу. Нет, Сичэнь не становиться похожим на дядюшку! Он всегда с понимаем относился к чувствам Ванцзи и даже наоборот поощрял его, когда тот говорил о своих желаниях, но если брат продолжит в том же духе, Сичэнь последует совету дяди и закроет Ванцзи в его покоях!       Физическое состояние Ванцзи всё ещё не стабилизировалось, периодически его одолевали фантомные боли, самые глубокие раны открывались, старые причиняли дискомфорт. Ванцзи то поднимался с постели и пытался себя чем-то занять, то падал без сил, то снова пытался подняться не смотря на повышающуюся температуру только для того, чтобы безуспешно играть расспрос. В последних случаях Лань Сичэнь старался не трогать брата, позволим ему проживать своё горе так, как он может, но после своего открытия он насильно уложил Ванцзи отдыхать и, вручив найденный ценный трактат, велел прочесть на досуге. После этого Лань Ванцзи явно записал Сичэня в предатели, решив, что он так же как и дядя, пытается выбить у него из головы всю дурь с именем Вэй Усянь и книгу вручил ради наставления на путь истинного Ланя. Последнее в общем-то было не далеко от правды, но судя по обиде во взгляде Ванцзи это не радовало. В прочем, длилась эта обида не долго.       Чтение давалось Ванцзи с трудом, но откладывать это занятие на потом Нефрит не видел смысла. Текст расплывался, думалось плохо, сознание ускользало, и Ванцзи начал путать, что он прочитал в книге, а что ему пригрезилось, пока он дремал. Когда его окончательно сморил крепкий сон, он видел сокрущаюшегося Лань Аня и Вэй Ин, ставшую богиней. Проснулся он с твёрдой уверенность, что всё это было необоснованным плодом воображения, но едва пройдясь по недочитанному вчера тексту, он со всех ног, нарушая все правила и вгоняя дядюшку в ужас, бросился к Лань Сичэну.       Поделившись с братом своими мыслями и наблюдениями, Сичэну почувствовал облегчение. Но не надолго. Ванцзи стал слишком активным для ещё не восстановившегося после ранений человека. Кажется, не остуди Сичэнь рвение младшего, так тот бы и лично за возведение храма взялся. Первому Нефриту едва удалось уговорить его ограничиться чертежами, и то, только потому, что Ванцзи согласился с тем, что такое поведение в глазах старейшин может выглядеть подозрительным.       И вот Лань Сичэнь вроде бы и радовался, что брат загорелся надеждой и верой, а в тоже время переживаний и тревоги будто наоборот прибавилось. И это только сейчас, а что будет потом? А если его снова отвергнут и разобьют сердце? Какие вообще перспективы влюблённости в богиню? Нет, Ванцзи умел довольствоваться малым, и просто тот факт, что Вэй Усянь жива, его устроит, но это не устроит Лань Сичэня! Его брат заслужил взаимных чувств и счастья. Почему Ванцзи не мог выбрать объектом воздыхания кого-нибудь другого? Вэй Усянь, безусловно, выдающая девушка и большой души человек, но сколько же от неё проблем!       ...В прочем, наверное, общение с дядюшкой влияет на Сичэня больше, чем ему кажется.       От тяжёлых мыслей главу Лань отвлёк наконец прибывший гость.       - Знаешь, сказать, что ты заинтриговал меня своим письмом, ничего не сказать, - отпив чая, хмыкнул Не Минцюэ. - Ты, такой поборник любви и искренних, не навязанных чувств, предлагаешь мне договорной брак с твоей троюродной кузиной. Кто ты и что ты сделал с Лань Сичэнем?       К большему облегчению Сичэня, никто из старейшин не догадался о настоящей личности Судьи. Или же все-таки кто-то догадался, но решил оставить своё мнение при себе. В любом случае, ничего не помешало главе Лань поддержать официальную версию, по которой хорошо известная их поколению Баошань-саньжэнь, так близкая по мнению старейшин к бессмертию, была избрана небесами стать новым стражем справедливости. От пафосности формулировки, озвученной главой Цзинь, Лань Сичэнь едва слышно вздохнул, а от осознания того, что Цзинь Гуаньшан так воспевает человека, которого еще год назад поносил на чем свет стоит и того скривился. Но говорить об этом вслух Сичэнь, конечно же, не стал. Пока другие заклинатели верили в эту версию событий, глава Лань намеревался обзавестись союзниками, которые помогут ему раскрыть правду так, чтобы это не вызвало отторжения общества.       - Я за то, чтобы люди были счастливы, но почему-то в последнее время вижу примеры только несчастной любви, - глава Лань тяжело вздохнул. - Я ни в коем случае не пытаюсь навязать брак ни тебе, ни своей кузине. Я давно думал чем бы тебе помочь облегчить твоё состояние и мне кажется, что брак с девушкой из нашего клана это именно то, что нужно. Клан Не не стабильны, подвержены негативному влиянию эмоций, наш клан, напротив, с самого детства практикует техники для усмирения сердца. В такой союзе вы будете уравновешивать друг друга и благотворно влиять на партнёра.       - Действительно заманчиво, - пожевал губу Не Минцюэ. - Глядишь, еще десяток другой проживу, может даже наследника воспитать успею. Но сама невеста не будет против? Ты прости, Сичэнь, но с кем-то чопорным и холодным мы не поладим.       - Я выбирал невесту очень тщательно, - поспешил заверить друга Нефрит. - Далеко не все, кто родился в клане, желает жить по его устоям. Кто-то просто бежит от правил на ночные охоты, кто-то селиться на окраине, а кто-то выходит замуж. Лань Сяоси в любом случае достигла брачного возраста и скоро старейшины подберут ей жениха, который скорее всего будет членом ордена, а ты можешь подарить ей возможность повидать мир. К тому же, кузина выразила желание поближе познакомиться с "таким темпераментным мужчиной" - это прямая цитата.       - Уговорил! - засмеявшись, хлопнул ладонью по столу Не Минцюэ. - Веди знакомиться.       Напряженный до этого Лань Сичэнь выдохнул и наконец-то расслабился. Они на верном пути.       Лань Ванцзи в это же время одолевали схожие с братом чувства, но думал он в совсем противоположном направлении. Если для Лань Сичэня вознесение Вэй Ин стало весьма болезненным ударом для его совести и веры в свои моральные устои и причиной тревог и волнений, в тоже самое время Лань Чжань, опьяненный счастьем, едва не полез на стену послушания, чтобы от туда начать кричать на всю округу о том, что "люди слепы, а Небеса нет! ". Кажется именно в этот момент Второй Нефрит уверовал во всех божеств разом.       Вести с кем-то переговоры и кого-то в чём-то убеждать Лань Чжань тоже не стремился. Он устал и единственное, чего он хотел, это правды, без интриг и манипуляций. От того факта, что даже став богиней, Вэй Ин нужно кому-то что-то доказывать, Лань Чжань тошнило, а от того, что девушке приходиться скрывать свою личность и претворяться кем-то другим из-за возможного гнева заклинателей, болело сердце. Желая хоть как-то исправить ситуацию и воздать Вэй Ин причитающуюся ей славу, взявшись за создание всех портретов и статуй лично, Второй Нефрит упрямо вкладывать черты возлюбленной во все изображения Судьи.       Внешность новой богини от клану к клану имела заметные различия. Каждый из глав имел разный словарный запас, насмотренность и чувство прекрасного, от того и их словесные описание, которые они передавали творцам, сильно разнились. Лань Сичэнь, будучи творческим и чутким человеком, смог довольно чётко передать образ Судьи как на словах, так и в виде простого портрета, но Лань Ванцзи с лёгким сердцем, без капли чувства вины и раскаяния запрятал это изображение подальше и принялся рисовать свой собственный вариант.       Придя проверить как идут работы и как следует рассмотрев лицо будущей статуи, Лань Сичэнь с ужасом обнаружил, что "Баошань-саньжэнь" неожиданно обзавелась глазами одной небезызвестной Старейшины. Глава Лань готов был плакать: он будто снова вернулся в детство, когда его младший брат с завидным упорством приходил к домику с горечавками и ждал, когда же ему откроют, а сам Сичэнь мог только беспомощно за этим наблюдать, не зная как убедить брата в тщетности его попыток. Так же и сейчас Лань Сичэнь просто не находил в себе сил, чтобы запретить Ванцзи поступать как он считает нужным. Наверное именно так чувствовал себя дядюшка Лань, когда его подающий большие надежды брат привёл в клан их мать. Тяжело вздохнув, глава Лань только и мог, что оставить всё как есть и надеяться, что это не навлечет новых проблем и не превратит его в будущем в ворчливого старика, корящего себя, что когда-то не вмешался.       Другие ордены от Ланей не отставали: строительство храмов Богине Последнего Суда в Ланьлине, Юньмэне и Цинхэ шло полным ходом.       Если три других великих ордена согласились строить храмы вне своих резиденций, чтобы дать возможность как можно большему количеству людей попасть вовнутрь и вознести молитву богине, то Цзинь Гуаншань как всегда умудрился вывернуться и сделать всё по своему. Формально храм находился за пределами Башни Кои, но судя по намечающимся вокруг него новым постройкам это было временно: в ближайшем будущем резиденция разрастется ещё больше и храм все-таки станет её частью. Да и выполнен он был в едином стиле с Башней Кои: богато и пафосно.       На фоне этого слепящего глаза великолепия на грани безвкусицы дизайн клана Не казался прямо произведением искусства. Не знай Вэй Ин, что призимленный Не Минцзиэ решил не заморачиваться и скинул постройку храма на брата бездельника, чтобы от его увлечений было хоть какая-то польза, она бы и не поверила, что это строение возводилось под руководством клана Не. Их храм нельзя было назвать простым или дешёвым, но красота достигалась не за счёт яркости и блеска драгоценный материалов и нагромождения декоративных элементов, а за счёт утончённых форм, причудливых орнаментом и идеальной гармонии между всеми элементами. От творения Не Хуайсана исходила настолько заметная аура тихой роскоши, что Вэй Ин даже забыла, что храм предназначается ей.       Проигрывать в негласном соревновании по умасливанию богини и демонстрации своего богатства Цзян Чэн тоже не собирался. Да, не собирался, пусть даже если он и плевать хотел на благосклонность небожительности и не мог похвастаться свободными финансами, ну а что поделать? Уступать другим Цзян Чэн терпеть не мог, авторитет клана, опять же, стоит на кону. И где-то уже после этих причин, Ваньин вспоминал, что это же ещё и главный храм, и вопрос о пересмотре и уменьшения бюджета больше не поднимался. Денег шиди вбухал прилично. Только вот проблема, творческим талантом Цзян Чэн похвастаться не мог и в отличие от того же главы Не сведущим в этом вопросе младшим братом не обладал. Всё, что ему оставалась, это нанять профессионалов, но так как согласовывал их работу всё тот же глава Цзян, процесс шёл очень медленно. Бедные художники и архитекторы готовы были рвать на себе волосы от бесконечных правок. То наброски казались главе слишком простыми, то наоборот излишне вычурными. Так бедняги и бегали, по кругу усложняя и обратно упрощая дизайн. Мысленно проклиная своего нанимателя, те уже молились, чтобы тот уже определился, чего же он хочет.       Наконец, доведя всех причастных и самого себя в том числе до ручки, Цзян Чэн открыл храм для посещения. И к большому сожалению внутри Вэй Ин ждал большой облом. Искренне уверенная в том, что шиди не станет заморачиваться и выполнит внутренне убранство в том же стиле, что и резиденцию клана, в которой они провели детство, богиня рассчитывала, что её главный храм будет напоминает ей о доме, но то ли Цзян Чэн решил, что Пристань Лотоса слишком проста, то ли он просто не захотел делиться личным с какой-то там Баошань, но по итогу возведённый его стараниями храм оказался помпезным и обезличенно скучным.       Отправлясь к Ланям, Вэй Ин уже ни на что особо не надеялась. Воображение рисовала пусть и внушительное - это все-таки Лани, поборники всего правильного и возвышенного, было бы странно, если бы они не выказали почтения небожителю - но скромное строение. Никаких лишних украшений, минимум роскоши и удобства - всё только самое необходимое и скромное, именно по такому принципу были построены все Облачные глубины и именно таким Вэй Ин ожидала увидеть храм. Но этот день явно был днём не оправданных надежд, потому что ожидания снова разнились с реальностью.       Едва переступив порог храма и осмотревшись, Вэй Ин даже не поленилась выйти наружу, чтобы убедиться, что она всё ещё в Цайи, а не в своём собственном дворце в Небесных Чертогах. Предполагается, что храм должен олицетворять характер божества, которому в нём поклоняются. В случае Вэй Ин характерной чертой должна была выступить простота. Подражая Баошань, Вэй Ин отдавала себе отчёт в том, что в глазах заклинателей она будет выглядеть женщиной, отказавшейся от славы и роскоши ради совершенствования, и её это вполне устраивало. Вэй Ин и сама была такой: не прихотливой и простой, более близкой к обычным людям, чем к возвышенным заклинателям. Пожалуй, в чём-то и были правы злопыхатели, когда утверждали, что Вэй Усянь место в пещере, а не в роскошных покоях именитого ордена. Вэй Ин для счастья и комфорта было достаточно удобной кровати, просторного рабочего места, уголка, в который можно будет сваливать своё барахло, и прудика с лотосами у окна. Собственно, примерно это из себя и представлял её дворец, только в чуть больших масштабах, с чуть большим количеством декора и комнатой для приёмов посетителей. Ну и с внешней отделкой из золота - потому что по-другому не солидно и засмеют - в этом вопросе Мэй Нянцин упёрся и категорически отказался отступать от канонов Небесной Столицы.       От своих храмов, точнее от храмом "Баошань", Вэй Ин ждала чего-то похожего, но большинство великих орденов решило пренебречь характером богини и оформить всё в своём собственном стиле. Но как оказалось Лани к этому большинству не относились. Храм у подножия Облачных Глубин оказался таким уютным, таким идеальным для самой Вэй Ин, что она поспешила узнать, кто же был ответственным за дизайн и ни капли не удивилась, что всем руководили Два Нефрита. Эти двое всегда всё делали на совесть, а Лань Сичэнь при их встрече задал ей так много вопросов, на которые она отвечала пусть и обтекаемо, но при этом абсолютно честно, что понять её предпочтения было не трудно.       - Ну и чего ты так улыбаешься? - проворчал наставник. - Это норма, так должны были поступить все, а они просто схалтурили. Безобразие. У тебя слишком низкие стандарты. Да говорю тебе, хватит улыбаться! С самого начала себя нужно поставить правильно, иначе совсем распоясаются и на шею сядут.       - Да-да, - Вэй Ин послушно закивала, даже не обернувшись к наставнику. Поманив к себе Вэнь Нина, богиня начала пробираться к выходу.       - И куда ты собралась? - устало вздохнул Мэй Нянцин.       - Как куда? Правильно себя ставить. Пришло время продемонстрировать силу Судьи и очистить Луаньцзан от тёмной энергии.       - Чтобы вы наконец могли вырастить там лотосы и доказать, что это не вы бестолковый садовод, а местность была непригодная? - подсказал Вэнь Нин.       - О Небеса, - не желая больше видеть этих двоих, Мэй Нянцин отвернулся. - Нет, все-таки я поторопился с выводами: она ещё невыносимее, чем Се Лянь, тот хотя бы был послушным.