Способна ли любовь заменить войну?

После того, как троица покинула то злополучное место, к Ралофу будто вернулся голос. Он рассказывал Фрите о мелкой деревушке, под скромным названием "Ривервуд". О местных красотах, и о своей сестре, которая вот прям наверняка, примет их двоих под своё крыло. Хадвар в стороне не оставался, и частенько вставлял свои пять копеек. Девушка спокойно и внимательно слушала, не вмешиваясь в их короткие перепалки. Солнце клонилось к закату. Становилось холоднее с каждым мгновением. В лесных зарослях изредка пробегали то лисицы, то кролики. Один раз, им удалось заметить крупного оленя, гордо стоящего посередь поляны. В тот момент, они проходили мимо камней-хранителей. И тогда, к удивлению Ралофа, заговорил Хадвар: — Слушай, Висельник, — Начал было имперец, но был резко прерван мятежником. — Неужели Талмор настолько промыл тебе мозги, что ты имени запомнить не можешь? —Тц, заткнись, Ралоф, — со злобой в голосе произнес имперец, будто специально делая акцент на имени, — Поди, не с тобой разговаривают. Или ты оглох от постоянных возгласов "Скайрим для нордов!", от твоего ненаглядного Ульфрика? — Попридержи язык, имперская подстилка! Оба мужчины остановились по середине дороги. Злоба горячо закипела в венах, брат бури сжал кулаки, до побелевших костяшек. Хадвар упёр руки в боки. Напряжение между ними, казалось, разгорается быстрее потока воды в реке поодаль от них. Ещё немного, и драки будет не избежать. Фрита разочарованным взглядом смотрит на этих двоих. Вот вроде взрослые мужики, а ведут себя как... Да как дети малые! — Подстилка? Сам небось, по койкам потливых и грязных нордов прыгал, как портовая девица! — Хочу напомнить, что та ящерица, всё ещё петляет поблизости. — Пыталась встрять каджитка, но её слова пролетели мимо ушей, зато слова имперца... Ох, как они сильно ударили по чести мятежника. — Да я сейчас прям здесь тебя утоплю, может хоть тогда, твой грязный язык станет чище! От громких криков, птицы встрепенулись и разлетелись кто куда, вороша листву деревьев. Ралоф притянул к себе Хадвара, намереваясь хорошенечко так врезать. Они находились, как-то, даже неприлично близко к друг другу - Нос к носу. «Эта гадина вообще в край охренела!» Вот так взял - и убежал к своей любимой Империи, оставив мятежника одного. А теперь ещё и язвит, да так, что аж зубы сводит! Подумать только, его только что обозвали жиголо! Имперец нагленько так ухмылялся. Решившись, Фрита предприняла ещё одну попытку разнять их: — Ваши похотливые игрища не могут подождать до Ривервуда? Оба мужчины удивлённо обернулись к девушке. Ралоф почувствовал, как на щеках расцветает яркий румянец, и отпустив из хватки Хадвара, он смущённо отвернулся от того. Последний неловко сложил руки на груди, и из рта невольно вырвалось сиплое: — Что? Фрита тоже была удивлена, что такая глупость и впрямь сработала... Ну, авось повезёт, и неловкость заткнёт этих двоих до конца пути. Да и наблюдать за их смешными лицами, девушке понравилось. — Вы бы тут ещё засосались, — Язвительно, и с явной насмешкой, молвила каджитка. И, взглянув на дорожный знак, пошла размеренным шагом в сторону деревушки, — Ну, мужичье, не серьёзно ж это всё! Я понимаю, что любовь, страсть, и все дела, но сомневаюсь, что дракон будет терпеливо ждать, пока вы вдвоём тут отношения свои выстраивать будете. Мятежник приоткрыл рот от возмущения, но слова отказывались вставать в ясное предложение, единственное, что он мог бы сказать - "да никогда!", и то, даже это он бы не осилил. Как вообще желание придушить, можно сравнить с желанием поцеловать? Ну совсем извращение какое-то... Думал про себя Ралоф, уже тогда, когда до Ривервуда оставалось всего ничего. Вот удобно было быть ребёнком, когда об "аргументах" и в помине слышно не было. Только и толкуй, мол, " Нисколечки!", да "Неправда!". Брат бури не знал, что его возмущало больше. То, что Фрита заикнулась про их невозможные отношения, или же то, что его посчитали таким варваром? Нет, ну вот даже если и предположим, что они, исключительно гипотетически, с Хадваром... Ой, да с кем угодно, не важно даже какого пола и какой расы! И вот, если он с этим некто был бы в отношениях, то в жизни бы такой грубости себе не позволил. Отношения - это ведь про любовь. А в любви этой, какое место грубости, да жёсткости быть может? А вот нету места! Ну, то есть, бывает такое...но вот мятежнику такое не по душе. И весь этот мыслительный поток, резко останавливается, стоит Ралофу увидеть его: Старый добрый Ривервуд! *** Родные узкие улочки. Знакомые лица. До звона в ушах, знакомый гул лесопилки. Сейчас, можно было наконец-то позволить себе забыть о проблемах в жизни! Конечно, ненадолго, но это хоть что-то. Последние тёплые солнечные лучи окутывали всё поселение целиком. Цветущий, ярко-красный горноцвет, пучками рос то тут, то там. Его дурманящий аромат, вселял надежду, будто бы шептал на ухо нежным голосом: «Всё будет хорошо». На крыльце «Спящего великана» сидели дети, а к ним ластился серошёрстный пёс, изредка подёргивая ухом. Журча и булькая, текла река, не сбивая живого темпа. Под ногами пробежала курица, ошеломляя своим пёстрым окрасом, и громким кудахтаньем. Звонко стучал молот в кузне. Усталый норд, тихо посвистывал себе в такт работы. Но остановился, как заметил троицу путников. Хадвар заулыбался во все тридцать два, и с громкий "Дядя!" бросился к Алвору. Ралоф про себя невольно улыбнулся, так сейчас всё было приторно хорошо. Мятежник ускорил шаг, как только взгляд зацепился за женский силуэт. Гердур застыла с изумлением, она не могла поверить своим глазам, ресницы еле подрагивали. Считанные шаги, и вот, Ралоф заключает сестру в крепкие объятия. — Ралоф! — нехотя отстранившись, девушка нежно улыбнулась, разглядывая лицо брата, — Сколько лет, сколько зим! Я так рада тебя видеть! — Я тоже, Гердур, я тоже. За этой сценой наблюдали двое: Фрита, тихо стоя в стороне, ожидая новоиспечённого друга. И Хадвар, что уже успел горячо по приветствоваться со своим дядей, и теперь, сам не зная зачем, решил проводить их. Поначалу, он убеждал себя, что это лишь для приличия, перед каджиткой, то теперь, где-то в глубине души, ему хотелось ещё хотя бы пару минуточек посмотреть на своего, "вроде-как", врага. Имперский солдат мог бы уже сидеть за столом с родными, и с горящими глазами рассказывать о своих похождениях и приключениях. В особенности, рассказать о драконе, и том кошмаре, что настиг Хелген... Но нет же, ноги сами понесли его за этим Тупоголовым мятежником! Такому повороту удивились все, даже сам Хадвар. — Ты ведь не будешь против, если мы переночуем у тебя? — Не могу же я оставить своего брата в час нужды!— С искренней нежностью говорила она, — Ну чего это мы на улице то стоим? Пошли в дом, там всё и расскажите. Фрита обернувшись к Хадвару, с улыбкой кивнула в знак прощания. Он со спокойной душой смотрел ей в след. На мгновение, взгляды мятежника и имперского солдата пересеклись. У Ралофа в голове была такая же каша из мыслей, все они были очень двоякие, его чуть ли не разрывало. С одной стороны - Хадвар сам оборвал все связи. С последнего письма прошло так много времени... А с другой, в мечтах - Ему хотелось бы начать всё заново, с начала. Просто взять, и забыть о политике, да о войне. Но это было практически невозможно, и он это чудесно это понимал. А Хадвар в этот же момент, прокручивает в голове всё то, что произошло сегодня. О, боги! Если бы не эта гигантская ящерица, то ему бы пришлось наблюдать собственными глазами, как его, пусть и очень давнего, но друга, придали топору. Перед глазами невольно всплыла картина того, как русая голова упала бы на ужасно грязную землю. Как какой-нибудь зевака из толпы громко рассмеялся, потешаясь над мёртвым. Стало так жутко и страшно. Отвратительное чувство. Голова закружилась, а руки чуть задрожали. Представлять себе смерть Ралофа... Оказалось в разы страшнее. Это лишь один из возможных исходов, который, к счастью, обошёл их стороной. Этот простак жив и здоров, вона, стоит и смотрит, прожигая насквозь своими голубыми глазами. Неправильно это! Имперского солдата вообще не должна была волновать жизнь мятежника. Надо бы проветрить голову, и выкинуть из головы всю эту чушь. Хадвар кинул последний взгляд на Ралофа, после чего отправился в сторону кузни. Там его наверняка уже заждались. Алвор, закончив с работой, сидя у очага, в привычной манере хмурил бы брови, слушая о ходе войны. Сигрид, с сочувствием глядела бы на мелкие ожоги и ранки. А маленькая Дорти, несомненно бы задавила его тучей вопросов, с огромным интересом слушая о драконе, пропустив мимо ушей всё то, что она называла "Взрослые, скучные штучки". Ралоф вместе с Фритой сидели за столом, рассуждая о том, откуда эта тварь с неба, вообще взялась. Тут же Гердур забеспокоилась за их мелкую деревеньку. Ведь та была как на ладони, и против огромного огнедышащего чудовища, поставить ничегошеньки не смогла бы. Нужно было как можно скорее отправить кого-нибудь в Вайтран за помощью. Каджитка сразу предложила свою кандидатуру на это дело. «Мне не трудно.» — говорила девушка, и на отговоры мятежника, она лишь хмуро уводила взгляд в сторону.« У тебя своих дел выше крыши». А вот тут, Ралоф поспорить не мог. И под конец, когда койка звала, Фрита не могла не бросить напоследок мелкую колкость. Уж больно смешным зрелищем становился мятежник. — Дела-делами, война-войной, а про любовь не забудь, друг мой! Букет там Хадвару подари, иль на чай хоть позови, прелюдии-то никто не отменял. — Фрит, будь так добра, — румянец ярко выделялся, даже в полумраке, — Помолчи... —О, или ещё лучше - Стихи! Очень даже романтишно. Вот например: "Глядя на тебя, Сердце любовью воспылает. Мир вокруг меня, По-новому оживает" — Фри-ит. — Смущаясь, раздражённо протянул норд. — Не, ну я конечно не поэт, но как по мне звучит не так уж и плохо. —Всё, не трави душу! Закрыли тему. Каджитка с насмешкой хмыкнула. *** Заместо солнца, на небе ярко светили две луны. Деревья покачивались от лёгкого, ночного ветерка. На улице ни души. Сейчас, где-то там, пробегала в высокой траве лисица. Тускло-лиловый горноцвет отсвечивал бледным светом в ночной тьме. Тихо было в Ривервуде. Тихо и спокойно.